Отпустить и расслабиться: Как не давать гневу, страху и другим негативным чувствам выбивать вас из колеи

Я родился и вырос в Анкаре. Наша семья была среднего достатка. Отец – простой честный человек, скромный водитель такси, мама – добрая анатолийская женщина.

Детство я вспоминаю как бесконечные игры во дворе. Соорудив из кирпичей футбольные ворота посреди дороги, мы гоняли мяч с ребятами из соседнего квартала, запускали воздушного змея, собирали камушки…

Отец умер, когда мне было всего 14 лет. Я был еще совсем мальчишкой. Отец скрывал от нас, что был смертельно болен, поэтому я ни о чем не догадывался. Он постоянно ходил по больницам, а я все ждал, когда же он закончит лечение и купит мне велосипед.

На самом деле я до сих пор этого жду. Представляю, как отец однажды купит мне велосипед. И хотя это не реально, я не хочу расставаться со своей мечтой. Я хочу сохранить это детское чувство[1] и не желаю признавать, что мои мечты разбиты.

Смерть отца стала для меня первым ударом в жизни. Несколько дней я не осознавал, что его больше нет. Я думал не о его смерти, а о том, что будет теперь с моим велосипедом. Словно отец должен вернуться через пару дней.

Однако жестокая правда вскоре стала очевидной. Его машина никогда не стояла так долго без дела… и тишина в доме была невыносимой. Меня раздражало, что отец все не приходит, будто упрямится мне назло.

На похоронах я с удивлением смотрел на плачущих людей (я переживал психологическую травму[2], а взрослые гладили меня по голове и говорили: «Какой молодец, совсем не плачет»), а вечером третьего дня сорвался: стал метаться, биться в истерике, рыдать…

Я чувствовал внутри какое-то странное напряжение. Трудно было принять факт, что отца больше нет в моей жизни. Казалось, сердце вот-вот вырвется из груди.

Помню, как в тот вечер я кричал, не помня себя и сам не понимая, что говорю. Я злился на отца, потому что он обманул мое доверие. «Ты обещал купить мне велосипед! Ты обманул меня!» – кричал я[3].

Мне казалось, он услышит меня, поймет, что я злюсь, придет, улыбнется и скажет: «Куплю, куплю, только не кричи так…»

Но этого не случилось. Я напрасно взывал к нему…

В полной растерянности я сел у окна. Смотрел через стекло в холодное лицо смерти. Чтобы заглушить боль, я часами считал белые машины, проезжавшие мимо.

После смерти отца я научился подавлять свои эмоции и чувства. Я нашел инструмент, который помогал мне стать сильнее[4]. Шаг за шагом я учился десенсибилизации.

Мой первый полет на самолете

Мне было 23 года, когда я отправился в свое первое путешествие на самолете. Я с нетерпением ждал этого момента и радовался будто ребенок, предвкушая, как взлечу в небо и буду парить среди белоснежных облаков.

После первого полета, который доставил мне массу удовольствия, я не летал два года.

А когда мне снова нужно было воспользоваться самолетом, я ощутил в душе странное сопротивление[5]. Внутренний голос[6] твердил: «Не делай этого, самолет непременно разобьется, если ты полетишь». Все, кто отправлялся вместе со мной в отпуск, радовались предстоящему отдыху, строили планы, тогда как у меня в голове постоянно крутились мысли о том, что́ произойдет с нами в полете. У меня возникало странное чувство, когда я смотрел на этих людей. (Годы спустя я понял, что это внутреннее сопротивление, возникшее из чувства самосохранения, послужило началом восстановительного процесса.)

Нельзя отрицать психологические проблемы, упрощенно называя их слабостью.

С каждым днем по мере приближения даты вылета моя тревога усиливалась. В конце концов я рассказал о своем состоянии близкому другу. Он рассмеялся и стал меня успокаивать: «Ты боишься смерти? От судьбы не уйдешь. Успокойся, все будет хорошо!»

Он не понял меня. То, что я чувствовал, не было похоже на страх. Я ощущал какой-то внутренний дискомфорт, подавленность и необъяснимую тревогу. Разговор с другом ничем мне не помог.

Через несколько дней я обратился со своей проблемой к человеку старше меня, чье мнение я очень уважал и ценил. «Это слабость», – отрезал он. Его слова только усилили мое беспокойство, я не получил поддержки[7], в которой так нуждался.

В ночь перед полетом я почти не спал. Едва я начинал засыпать, как ощущал, будто падаю в пропасть[8], и вскакивал, пытаясь удержаться на краю.

Рано утром я вышел из дома, чтобы отправиться в аэропорт. Помню, как у меня сдавило сердце, когда я добрался туда. Я вошел в здание и под звуки объявлений обреченно стал пробираться среди толпы к выходу на посадку.

Мне казалось, будто все это нереально, я двигался словно во сне[9].

Сердце щемило все больше и больше, когда я смотрел на людей, идущих на посадку. Мой внутренний голос нашептывал: «Они идут навстречу смерти. Судьба словно специально собирает их в одном самолете и влечет к смерти».

Если бы в тот момент кто-нибудь схватил меня за руку и увел бы оттуда со словами «Не садись в самолет», я бы успокоился. Но этого не случилось. Я прошел в самолет вместе с остальными пассажирами.

Пару лет назад я садился в самолет с радостью, а теперь эта машина казалась мне убийцей.

Люди в салоне размещали багаж. Дети плакали. Кто-то сразу пристегнул ремень безопасности и откинулся на спинку кресла, пытаясь уснуть.

Мне словно было известно то, о чем остальные не догадывались. Со странным чувством наблюдая за попутчиками, я сел на свое место и стал смотреть в иллюминатор. Взгляд остановился на крыле, и я стал присматриваться: не расшатался ли какой-нибудь шуруп, нет ли трещины или другого изъяна, оставшегося незамеченным техническим персоналом. Я слышал объявления пилота, звуки кнопки вызова; стюардессы рассказывали, как пользоваться аварийным выходом.

И когда огромное тело самолета начало медленно двигаться, беспрестанно подрагивая, моя тревога достигла апогея.

Я стал настолько восприимчивым, что ощущал каждую выбоину на взлетной полосе. А когда самолет стал равномерно разгоняться, я физически ощутил, как в душе у меня что-то оборвалось.

Крепко зажмурив глаза и стиснув зубы, я вжался в кресло. И так, не шевелясь, просидел все три часа полета. Я был не в состоянии ответить стюардессе, предлагавшей еду, и посмотреть в иллюминатор. Пока не услышал объявление о том, что самолет идет на посадку, я не чувствовал свои одеревеневшие руки и боль в челюсти из-за стиснутых зубов.

Наконец мы приземлились, но мысль о предстоящем полете домой испортила мне весь отпуск.

Этот полет послужил толчком для развития аэрофобии[10]. Отныне отправиться в дальнее путешествие для меня было равнозначно смерти.

Самовосстановление

Избавление от страха перед полетами никогда не было для меня первостепенной задачей, так как процесс лечения представлялся слишком долгим и дорогим. Посещать психотерапевта и принимать антидепрессанты я также не хотел, поскольку это не решило бы проблему. Поэтому я всегда находил отговорки и оправдания[11], чтобы отложить лечение. В конце концов у меня не было необходимости постоянно летать на самолетах. В таких сомнениях и колебаниях прошли годы.

Моя фобия спряталась и уснула где-то в глубинах подсознания. И пока ее не будили, она спала и не беспокоила меня.

Через много лет я стал специалистом по изучению педагогических ошибок и их последствий. Я понял, что именно ошибки в воспитании являются причиной большинства психологических проблем. Я писал книги, выступал на радио и телевидении с советами по воспитанию детей.

Однажды я встретился с человеком, который страдал аэрофобией. Это был бизнесмен средних лет. Аэрофобия сильно мешала ему жить: он не мог отправиться в другой город или страну на деловые переговоры, полететь с женой в отпуск, помочь детям, которые мечтали посмотреть мир.

Я слушал его с удивлением. Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что у человека, к которому он обратился за помощью, тоже аэрофобия? Я улыбнулся и сказал:

– Я очень хорошо вас понимаю, ведь я тоже боюсь летать.

На лице мужчины отразилось недоумение:

– Как это? – спросил он.

И я рассказал ему свою историю. Он слушал с легкой улыбкой и был явно впечатлен моей откровенностью. Ему стало ясно, почему я его так хорошо понимаю.

Аэрофобия – серьезная проблема, которая негативно влияет на жизнь человека.

Наконец он спросил нерешительно:

– И что же нам делать?

– Будем восстанавливаться, – ответил я.

Первый шаг – осознание проблемы

Мужчина с аэрофобией повсюду искал помощь, так как понял, что ему не справиться с проблемой в одиночку. Он заметил, что не может управлять своими эмоциями в определенной ситуации[12] (при посадке в самолет) – они берут под контроль тело[13] и вызывают непроизвольные судороги.

Но всеми ли эмоциями управляет разум? Или: какие эмоции не поддаются контролю разума? Ответ: разум не в состоянии управлять подавленными эмоциями. Чем больше подавляются эмоции, тем сильнее они становятся. Разум способен управлять только теми чувствами и эмоциями, которые проявляются естественно, а не подавляются.

Если в неприятной ситуации ребенок молчит, прячет глубоко в душе то, что хотел бы выразить, сдерживает гнев, то постепенно подавляемые чувства и эмоции полностью выходят из-под контроля. Именно поэтому в зрелом возрасте человек неспособен управлять своим гневом или настроением и сталкивается с расстройством эмоциональной сферы.

Чтобы лучше понять этот механизм, вернемся в то время, когда умер мой дорогой отец. Я не умел тогда управлять своими эмоциями и чувствами. Мое сердце как будто сжалось настолько, что мне стало трудно дышать, но рядом не было никого, кто научил бы меня справляться с этим состоянием. Я был растерян, не понимал, что со мной происходит, и никто не посоветовал мне: «Если хочешь плакать, плачь, не сдерживай себя».

Оглядываясь назад, я понимаю, что люди, окружающие меня, были не сильны в педагогике и психологии. Тогда как один из двух наиболее важных аспектов воспитания – научить ребенка управлять своими эмоциями в трудной ситуации, а второй – развить социальные навыки, обучить правилам поведения в обществе.

Когда скончался мой отец, я не знал, как называется боль, которую я испытывал. Не знал, что мне делать, когда ощущал эту боль: плакать, глубоко дышать, попытаться отвлечься или поспать…

Мне было всего 14 лет. У меня не было никакого эмоционального опыта, я понятия не имел, как поступать с эмоциями, которые приносят боль.

Мой организм (точнее, подсознание) изобрел собственный способ подавления горя: считать белые автомобили, проезжающие за окном. Я научился отвлекаться[14], чтобы избавиться от душевной боли.

Когда ребенок не может справиться с какой-либо эмоцией, он подсознательно прибегает к отвлекающему поведению, чтобы не позволить боли проникнуть еще глубже. Таким образом горе подавляется.

Если ребенок играет с куклой и поет песенку, когда родители ссорятся, это не значит, что он счастлив; это значит, что он подавляет свои эмоции. И я, несчастный, делал то же самое.

Начиная с раннего детства и на протяжении всей жизни переживания скапливаются и образуют так называемый эмоциональный багаж – сгусток эмоций.

Отвлекающее поведение наблюдается не только у детей. Взрослые также используют отвлекающие факторы, чтобы подавить негативные эмоции. Иногда это телефон, иногда телевизор, интернет, шопинг или прогулки, а иногда – чрезмерная болтливость. Некоторые подавляют тревогу и беспокойство, с головой погружаясь в работу. А если у людей пытаются отобрать отвлекающие средства, они обижаются, сердятся, взрываются.

Когда человек с раннего детства подавляет эмоции путем отвлечения, у него формируется защитный механизм сродни деперсонализации, которым он пользуется и во взрослом возрасте.

Ребенок, ставший свидетелем ссоры родителей, уходит в угол и тихо играет там, превращая игру в отвлекающее средство. Ребенок, с которым жестоко обращаются, демонстрирует отвлекающее поведение, с головой погружаясь в учебу. Малыш, который писает в постель по ночам, не бесчувственный, – таким образом он пытается «защититься» от крика матери. Днем он может обижать своего брата или сестру, и чем ближе вечер, тем более «дерзко» он себя ведет. Но не потому, что он непослушный или капризный, а потому, что так он пытается подавить тревогу перед приближающейся ночью.

Отвлекающее поведение – это подсознательный защитный механизм. При помощи такого механизма человек блокирует негативные эмоции, чтобы боль не распространялась по всему телу.

Хотя отвлекающее поведение и помогает в краткосрочной перспективе, организм учится не управлять эмоциями, а убегать от них. Данный тип поведения, усвоенный человеком в детстве, остается с ним на всю жизнь.

Вместо того чтобы встретиться с проблемой лицом к лицу, человек ведет себя так, будто проблемы не существует, убегает от нее. Вместо того чтобы взять на себя ответственность и решить проблему, он тянет время, надеясь на «чудесное избавление». Вместо того чтобы свободно и глубоко переживать свои эмоции и чувства, он ограничивается лишь поверхностными ощущениями. И в конце концов это становится характерной чертой его личности.

Вернемся к мужчине, который обратился ко мне за помощью в связи с аэрофобией. Страх, пережитый им в одном из полетов, послужил толчком к тому, что подавляемые на протяжении многих лет эмоции и чувства вышли из-под контроля, распространились по всему телу и привели к фобии[15].

Когда я спросил его, как он справляется с этой проблемой во время полета, он сказал:

– Пожалуй, никак. В такие моменты я, собственно говоря, ничего не могу поделать, не могу управлять ни эмоциями, ни телом, меня как будто заклинивает, сердце словно захватывает все тело, и меня сводит судорогой с ног до головы.

Мое предположение оказалось верным.

Когда мужчина не может справиться с эмоциями, он пытается подавить их физически, сжимаясь в комок.

Однако, чтобы совладать с такой ситуацией, нужно, наоборот, «отпустить себя».

Чтобы вернуть контроль над эмоциями, которые становятся только сильнее, если их подавлять, и обрести эмоциональную свободу, нужно научиться двум вещам:

1) расслаблять мышцы;

2) отпускать эмоции.

Но почему, подавляя свои эмоции, мы их усиливаем, а отпуская – стабилизируем?

Усилившиеся путем подавления эмоции активизируются в случае опасности и переводят организм в позицию обороны. Разум перестает контролировать тело, и им овладевают эмоции. Так происходит и в моменты гнева, и в моменты тревоги, и при навязчивых состояниях.

Человек, одержимый чистотой, не получает ощущения чистоты, сколько бы ни мыл руки. Потому что руки являются частью его тела, а ощущение испачканности относится к эмоциональной сфере. Сколько ни мыть руки, чувства не очистятся. Пока не изменится эмоция, лежащая в основе этого чувства, человеку будет казаться, что его руки грязные. В таких случаях следует знать, что избавиться от этой проблемы можно изменением чувств и эмоций, а не мытьем рук.

Человек, испытывающий проблемы с гневом, должен понимать, что всякий раз, подавляя свой гнев, он только усиливает его. И чтобы совладать с гневом, нужно научиться не подавлять, а отпускать его.

Далее вы узнаете о том, что значит «отпускать себя», и найдете пошаговую инструкцию, как это сделать.

Чтобы восстановительный эффект упражнений был максимальным, надо разобраться в сути проблемы, прежде чем переходить к практике, а для этого нужно еще немного информации.

Эмоциональная память

Все наши переживания, начиная с детских лет и на протяжении всей жизни, кумулируются и образуют сгустки эмоций, которые мы называем подсознанием.

У человека есть три «хранилища» информации:

1. Умственная память (или сознание). Каждое пережитое событие фиксируется в головном мозге, в сети нейронов. Эти данные формируют связи посредством синапсов. По синапсам, как по кабелю, осуществляется передача данных между клетками мозга. Энергия связей в синапсах – это и есть эмоции. Если события сопровождались чувствами или эмоциями, зафиксированная информация может взаимодействовать с другой информацией. Если чувства или эмоции отсутствовали или подавлялись, значит, в клетках мозга, где было зафиксировано событие, не формируется источник энергии. Другими словами, связи для обмена информацией между клетками мозга не были созданы. Таким образом, основные причины, по которым человек не может вспомнить прошлое, – сильная тревога, сопровождавшая событие, эмоциональная или сенсорная депривация, пережитые в детстве. Если в памяти нет чувств или эмоций, то нет и воспоминаний.

2. Эмоциональная память (или подсознание). Чувства, сопровождающие какое-либо событие, хранятся не в сознании, а в эмоциональной памяти, то есть в подсознании. Функция подсознания – поддержание жизнедеятельности человека при помощи накопленного эмоционального опыта. В стрессовой ситуации эмоции, накопленные в подсознании, активизируются. Обладая мощной энергией, они берут под контроль мозг и тело. Человек не в состоянии освободиться от гнета подсознания, даже если ему не нравится собственное поведение и он не может его объяснить.

3. Мышечная память. Если человек на протяжении долгого времени испытывает какое-либо чувство, сопровождающееся определенным состоянием мышц, оно становится постоянным. И хотя в настоящее время он уже не испытывает эти чувства, мышцы сохраняют напряженное состояние. Например, у человека, чье лицо исказилось от горя, сохраняется печальное выражение, даже если переживания остались в прошлом.

(Выражаю благодарность нейробиологу профессору Синану Джанану за помощь.)

Подсознательные чувства и эмоции обычно пассивны. Но, если возникает неприятная ситуация, они просыпаются и активизируются в теле человека.

Восстановление – это освобождение от накопившихся негативных чувств и эмоций и обретение эмоциональной свободы.

Обычно это проявляется как давление в грудной клетке, ощущение комка в горле, судороги в области живота и стеснение в груди. Ощущения дискомфорта в этих областях означают активизацию подсознания и переход организма в оборонительную позицию.

Оборонительная позиция, как правило, проявляется в агрессивном поведении.

Таким образом, подавленное состояние во взрослом возрасте является следствием эмоциональной травмы, пережитой в детстве. В результате образуется порочный круг:

1. Неприятная ситуация становится триггером, который пробуждает чувства, накопившиеся в подсознании.

2. Подсознание переходит в позицию обороны, что проявляется в тревоге и физиологических реакциях организма.

3. Самозащита (оборона) проявляется в агрессии, которая называется гневом.

4. Внешние проявления гнева – крик, оскорбления, унижения, физическое, психологическое или эмоциональное насилие. Таким образом подсознание пытается нейтрализовать человека или ситуацию, которые вызвали негативную эмоцию, ошибочно полагая, что это поможет избавиться от угрозы и успокоиться.

5. Сила гнева пропорциональна эмоциональной травме, полученной в детстве.

С этой точки зрения неконтролируемое поведение, которое демонстрирует человек в гневе, не что иное, как выражение чувств, которые корчатся от боли, потому что стали слишком ранимыми в детстве.

У одних людей эта боль проявляется сжиманием сердца, у других – судорогами в плечах, у третьих – стесненностью в груди или болями в животе. Отличия связаны с поведением, которое демонстрировалось (или не демонстрировалось) человеком в эмоционально наряженных ситуациях в детстве.

1. Судороги в плечах, шее, в области головы. Обычно бывают у людей, которые в детстве подвергались психологическому или физическому насилию. В состоянии эмоционального напряжения такие люди стискивают зубы, поднимают плечи, наклоняют голову в стороны, чтобы успокоиться. Причина в том, что в детстве, подвергаясь физическому насилию, они старались защитить голову и шею.

2. Давление в груди и ком в горле. В детстве такому человеку не позволяли защитить себя вербально, иначе говоря, «затыкали рот», в результате он ощущал ком в горле и давление в груди.

3. Боли в животе. В детстве на человека не обращали внимания, не позволяли защититься от унижений, ему все приходилось переживать внутри себя.

Когда во взрослом возрасте человек оказывается в подобных ситуациях, организм переходит в оборонительную позицию, вызывая соответствующие физиологические реакции.

Многие не осознают, что эти реакции уходят корнями в детские годы. Обычно люди думают, что интенсивность реакции зависит от значимости переживаемой ситуации. Между тем дискомфорт, который ощущает человек, нуждающийся в восстановлении, далеко не всегда соответствует значимости события.

Когда человек оказывается в трудной ситуации, подсознание запускает порочный круг: чтобы усилить состояние дискомфорта, оно пробуждает внутренний голос: «Ну что это за жизнь… А когда обо мне вообще думали? Если и дальше так пойдет, что будет со мной завтра? Меня вообще ни во что не ставят». Таким образом, человек подливает масла в огонь, усиливая боль. Чтобы укрепить свою позицию по отношению к ситуации, с которой трудно справиться, человек заряжается негативной энергией[16].