Роберт Хааб. История и догматика фирменных наименований

Взгляд в историю института фирмы представляется нам необходимым, поскольку его сегодняшнее состояние не должно рассматриваться как простое порождение современного законодательства. Данный институт есть результат многих столетий своего развития. Господствующий современный взгляд8 на его происхождение, по нашему мнению, ошибочен, так как он выводит последний из установлений, которые, оказав безусловно большое влияние на развитие законодательства о фирме, должны признаваться совершенно отличным от фирмы явлением.

То, что начало данного явления следует искать в средневековой Италии, сегодня едва ли кем-либо оспаривается. Там вследствие необыкновенно развитой после крестовых походов торговли сложился более почтенный, все более и более выделяющий среди других горожан статус коммерсанта – status mercatorum, оформились отличающиеся от римских societas civilis совершенно иные societas mercatorum, которые в отличие от первых также как таковые являлись и внешнему миру, то есть наряду с договорными отношениями проявляли себя и в отношениях власти. Когда участник такого сообщества действовал в этом своем качестве, его действия также уполномочивали и обязывали (соуполномочивали и сообязывали) других участников.9 Для контрагентов такого участника было важно знать о том, в таком ли качестве выступает участник, и должно было быть найдено средство, которое позволяло бы это подтверждать.

Эти средством согласно господствующим сегодня взглядам был signum mercatorum (societatis), в преемство которому сегодня установилось понятие фирмы.

Для того, чтобы показать ложность такого отождествления, мы должны погрузиться в анализ средневековых обозначений.

В Средние века каждый использовал свое обозначение (марку дома, ручную подпись), quaedam pictura sive linearis sive circularis figuratio (некое изображения линейной или круглой формы – лат.).10

Они заменяли обычно в гражданском обороте, вследствие еще достаточно ограниченной грамотности, подпись именем (как сегодня удостоверенная подпись «крестиком»), и собственно поэтому использование марки было для умеющих писать возможностью создать с ее помощью значительно более действенные отличительные признаки, чем с помощью буквами написанного имени.

При этом при неиспользовании до начала XIV века фамилий сопровождение именной подписи таким знаком (что было общим обыкновением) в письменных коммуникациях создавало достаточную различительную способность для совпадающих имен жителей одной местности.

Такие знаки использовались скорее там, где письменные знаки были непрактичны. Крестьянин выжигал их на своем оборудовании, скоте, ремесленник на своих инструментах, и также коммерсанты использовали свои обозначения на своем инвентаре, упаковке, бочках и т.д., счетах (в последних, как очевидно из источников, рядом с именной подписью).

В таких обозначениях единоличных коммерсантов имело место только «точное использование индивидуальной марки», и источники не дают нам каких-либо поводов думать, что такие единоличные коммерсанты в качестве собственных обозначений использовали различные торговые обозначения.

Указание Хомейера11 о том, что средневековые юристы вместе с insignia et arma (знаками и гербами – лат.) говорят и о signa mercatorum (торговых знаках – лат.), о mercae (товарах – лат.) и notae (отметках – лат.), нам ничего не противопоставляет. Подпись продавца по природе вещей должна была играть более важную роль в торговле и юридической жизни, нежели подпись крестьянина, и поэтому нет ничего невозможного в том, что используемые коммерсантом обозначения называли преимущественно merca или nota.12 Собственно ничего не меняет и то, что у Стракки13 обозначения, которые крестьянин выжигал на своем скоте, также называются merca.

Вообще, разница, на которую указывают источники, между знаками коммерсанта и обычными индивидуальными обозначениями, порождена тем, что итальянские юристы под signum mercatorum по всей видимости понимали исключительно signum sociorum (societatis).14 Только с этой точкой зрения можем мы объяснить следующее высказывание Стракки: consueverunt … mercatoris habere signa, quibus in subsignandis mercibus, sarcinulis et libris utuntur, idque ad eorum valde pertinet (было в привычке торговца иметь знаки, которыми пользуются для обозначения товаров, тары, книг, и это для них имеет большое значение – лат.)15 Это положение было бы явно ложно, ясли бы имелись в виду обозначения индивидуального коммерсанта, ведь каждый ремесленник обладает своей маркой также как коммерсант.

Также и Петр де Убальди имеет только обозначения сообществ перед глазами, когда он говорит: «aut loquimur…de signo fiduciae et credulitatis sive opum potentiae, ut in signis mercatorum campsorum et similium, quae signa ponuntur in ballis, sigillis ut signa demonstrant signata, id est cujus societatis sint illae ballae signatae» (либо мы говорим… о знаке надежности и доверия, либо (о знаке) силы богатства, как в знаках торговцев, менял и им подобных, каковые знаки помещаются на тюках, печатях, поскольку знаки указывают на обозначаемое, то есть чьего сообщества эти обозначенные вещи – лат.).16

Эти societates mercatorum17 имели таким образом собственные обозначения для обособления своего товара и инвентаря от таковых, принадлежащих их отдельным участникам или другим сообществам.

В случаях, когда член сообщества использовал собственную марку как индивидуальный коммерсант, как член сообщества он использовал обозначение последнего.18 Но это не дает нам права вместе с Дитцелем и Миллером заключать, что обозначение (signum) является предшественником сегодняшнего фирменного наименования общества, поскольку согласно прямым источникам обозначение марки сообщества (в отличие от знаков не владеющих в большинстве грамотой людей) не заменяла собой подпись.19 Согласно признанному правилу фирма может представлять из себя только письменное обозначение, которое можно использовать как подпись, придающую письменному документу его силу.20

Часто также среди коммерсантов использовался оттиск (signum) подлинной подписи «для большей веры и придания силы», но один он не был достаточен для действительности документа.21

Основная функция signum заключалась таким образом в использовании его оттиска в печатях22 и выполнении того же назначения, которому служат товарные знаки современных коммерсантов. 23

Поскольку signum mercatorum имел большее значение в Средние века, нежели современные нам товарные знаки, и часто использовался вместе с подписью, то есть предназначался для того, чтобы символы для большой публики были единым определенным средством различия сообществ и их товаров, выполняя предназначение, которое в современном обороте полностью выполняет исследуемое здесь фирменное наименование, оставляя товарным знаком роль средства индивидуализации, предназначенного для самого поверхностного восприятия.

Приводимый Хомэйером24 факт, что символы вместе с ростом общей грамотности постепенно вытесняются использованием начальных букв имен, говорит в пользу нашего подхода.

Кроме того, в XI и XII веках с появлением постоянных фамилий отпадают причины использования символов.25

Оспариваемый нами взгляд о происхождении фирменного наименования из символов основывается на том, что в последней литературе и отдельных законоположениях фирма рассматривается просто по аналогии с теориями Бартоло, Бальда, Лукаса де Пенны, позднего Стракки и других авторов о сущности символов, поскольку signum по этим теориям явно отнесен к общему вместе с именами исходному понятию. 26

В этом именно смысле источники, рассматривающие понятие signum, строят ценный материал для осмысления происхождения понятия фирмы.

Несмотря на то, что мы не можем присоединиться к господствующему учению о происхождении института фирменного наименования, мы не будем воздерживаться от признания лежащего в основе исcледуемого нами предмета исторического базиса и видеть в фирме только порождение законодателя, мы скорее обратимся к источникам,27 говорящим о существовавшем уже по крайней мере в XIII веке28 в торговых товариществах явлении, в котором можно видеть начальные формы современного института фирменного наименования.

Предполагалось наделение участников товарищества при вступлении в него помимо общих обозначений, также так называемым titulus societatis, под которым они действовали для товарищества, который вносился в реестр гильдии 29 и который выступал так называемым praefatio (предисловием) для бухгалтерской книги товарищества – codex rationum (giornale, libro maestro)30. В то время как такое praefatio в бухгалтерской книге единоличного коммерсанта выглядело как «hic est liber Bartholomaei Thomasii», о существовании товарищества с общей ответственностью свидетельствовало название «hic est liber G. et B. fratris».31

Общее имя для членов товарищества знали уже в XIII веке принятые Cтатуты Гослара.32

По своему назначению такой «титул товарищества» использовался преимущественно для заключения письменных сделок, относящихся к товариществу. Первоначально относящиеся к таким сделкам документы должны были быть подписаны всеми участниками товарищества.33Этот несколько необычный способ подписи был принят потому, что один из участников товарищества, действуя от имени последнего, действовал при этом в обороте также и от собственного имени, и в первом случае его подпись сопровождалась разъяснением о его действии также от имени товарищей, где упоминались все их имена.34В ходе дальнейшего упрощения , как замечает Бальд35, в качестве названия товарищества стали использоваться имена основных товарищей с дополнением «et socii».

Так установилось понятие «имени счета» (Rechnungsname, ratio, ragione sociale, raison sociale) товарищества.

Если иной, не поименованный в таком имени член товарищества действует от имени товарищества, он делает это и с использованием своего собственного имени, но сопровождая подпись использованием «имени счета», поясняя тем самым свое действие как действие для упомянутых в этом имени основных и иных членов товарищества.36

Далее все реже и реже используется в подписи собственное имя и каждый член товарищества использует только «имя счета» – первого предшественника современного нам понятия фирмы.37

Эти «имена счетов» соответствовали во всем современному нам понятию фирмы38 c одним существенным различием – в отношении ответственности участников объединения; как указывает Фремери, по обязательствам товарищества отвечал солидарно всем своим имуществом только член товарищества,39 имя которого было указано в фирме, остальные отвечали только в размере внесенного ими вклада.40 Средневековая фирма «N et socii» оставила своим аналогом коммандитное товарищество, 41 но не открытое торговое общество в его современном понимании.

С XVIII столетия названия такого типа – «N. et Compagnie »42 использовались как названия коммандитных товариществ, так и открытых торговых обществ.43

В течение всего Средневековья, до начала нашего столетия, мы не встречаем следов того, что единоличный коммерсант помимо собственного гражданского имени в торговле использует какое-либо другое, равно как и того, что его имя при использовании в торговле приобретает какую-либо особую постоянную форму.

Господствовал подход, что только сообщества могут иметь фирму, что следует как из литературы, так из отдельных постановлений законодательства того времени, касающихся вопросов фирменных наименований.44

Общегерманский закон не содержал до издания Закона о фирме каких либо предписаний о фирменных наименованиях. Любые споры по этому поводу разрешались по аналогии с основными положениями об именах Corpus juris civilis, устанавливающими принцип свободного выбора.45

В особенности была незнакома общегерманскому праву защита исключительного использования фирмы ее владельцем46, поскольку тот, кто использовал фирму, уже используемую кем-то другим, не нарушал какое-либо «благоприобретенное право» первого пользователя.47

Дело доходило и то того, что разрешалось использование чужих имен в качестве фирмы и против воли их носителей, когда это не составляло dolus, falsum или injuria.

В интересах как отдельных лиц, так и общественного блага и здорового гражданского оборота требовалось введение ограничений свободы использования фирмы в общегерманском законодательстве и эта потребность становилась все сильнее с развитием оборота, когда совпадения в одной местности одновременно как имен нескольких коммерсантов, так и осуществляемой им деятельности, порождали несправедливость и даже становились опасными. Они вызывали часто затруднения, вредившие не только коммерсантам, но и широкой публике.

Рошер метко замечает: «Каждая подлинная свобода предполагает ответственность и это относится и к свободе торговли, одно из условий которой является забота о том, чтобы каждый производитель сам пользовался славой хорошей работы и испытывал стыд за плохую».48

Интересы кредита, сохранение доверия и достоверности в торговом обороте, требование предоставить коммерсантам и потребителям средство распознавания идентичности коммерсанта, избавить их от часто сложных расследований, говоря коротко, экономические причины определили необходимость регулирования фирменных наименований.

Положений уголовного закона против мошенничества и подлога было недостаточно для достижения цели защиты владельца фирмы, ему нужна защита против такого использования фирменного наименования, которое способно привести к путанице, наличие которой недостаточно для совокупности фактов, необходимых для вменения данных преступлений.

Задачей государства было в силу своей обязанности проявлять заботу о благополучии подданных, прийти на помощь и изменить положение, противоречащее требованиям морали и справедливости.

Государство уполномочено для этой цели запретить под угрозой наказания действия, которые сами по себе не нарушают субъективное право, но могут легко привести к нежелательным последствиям для общих интересов, угрожая определенности и благополучию, нарушая порядок в определенной сфере общественных отношений.49

Нормы такого рода есть так называемые полицейские предписания. Они ограничивают индивидуальную свободу в общем интересе не только с целью защиты какого-то индивида отдельно.

Первые зачатки защиты владельца фирмы мы находим в отдельных законодательствах земель и первый шаг из наиболее заметных регионов Германии, порвав с принципом свободы фирменных наименований, сделала Пруссия,50 после того как в отдельных землях уже были введены положения, допускающие возможность возражений против регистрации коммерсантов при определенных обстоятельствах.

Законодательство Пруссии предоставляло владельцу фирмы при определенных условиях исключительное право на пользование его фирменным наименованием. Так, согласно ч. II гл. 8 § 621 при определении фирменного наименования необходимо обеспечить его достаточное отличие от всех иных, ранее опубликованных, и § 222 51 устанавливал, что если впоследствии выяснится, что фирменное наименование уже используется, позднее образованное общество будет обязано изменить фирменное наименование. 52

По примеру прусского законодательства вскоре в иных землях53 были установлены нормы, защищающие в той или иной степени исключительное использование торговыми обществами принадлежащего им фирменного наименования. 54

Все эти положения опирались в основном на принципы, сформулированные Бартоло для signum mercatorum.