Не такая, не такой

Юл: Спасателем быть легко

Телефон, кажется, раскалился и грозился взорваться с минуты на минуту. Или просто гарнитура нагрелась от нашей с Владом бесконечной, ходящей по кругу беседы. Кажется, несколько лет назад какая-то модель смартфона взрывалась прямо у людей в руках. Даже покосился на свой, но все равно не вспомнил модель.

Да и дымился он больше фигурально.

– Пап, вот когда страной в ручном режиме управляют и раздают приказы проследить за лечением какого-нибудь больного мальчика, так ты бесишься. А сам хочешь меня заставить все аптеки лично обходить? Может, мне еще курьером наняться?

– Ты государство с бизнесом не путай. Это разные вещи. Если тебе все равно, что продавать – памперсы или блядей, херовый из тебя руководитель.

– Вот именно, руководитель! А не продавец!

– В бизнесе ты и есть главный продавец, – стиснул зубы, выруливая на шоссе на мигающий желтый.

Черт дернул выбраться из своих глухих лесов. Если бы не тусовка у Матвея, так бы и просидел до весны в своей берлоге. В Москве зимой жизни нет. Пробки, каша под ногами, все обозленные и с авитаминозом. Жить в Москве можно только летом, когда все разлетаются, разъезжаются и пустые улицы, особенно по выходным, вызывают ностальгию по временам, когда автомобиль был роскошью, а не куском личного пространства в мертвом трафике Садового.

– Поэтому, Влад, твоя задача – именно ручной контроль. Заехать на производство, просмотреть отчеты по всей цепочке, начиная с охранника. По каждому этапу пройтись, посмотреть, где что виснет, потом проследить за выкладкой. Да, в простых городских аптеках. Так создаются работающие концерны. Создаются, а не получаются в наследство.

– Ну извини, папуля, что ты мне не дал шанса самому все создать, приходится учиться от твоей мудрости! – Влад уже бесился страшно, разве что не шипел.

– Я тебе дал шанс научиться при моей жизни. Оставил на тебя все дела – зачем?

– Чтобы я говорил «Да, папа!» и шел проверять то, что ты сказал?

– Именно!

Подрезал наглый гелик и услышал бибиканье в широкую спину. Только такие и осмеливаются тявкать. Остальные, когда видят «Хаммер» на дороге, заранее убираются. Хорошая машина для военных действий в городе. Так-то я бы лучше «Камаз» водил: у носорога плохое зрение, но это уже не его проблема. Но почему-то серьезные люди «Камазы» в качестве представительских машин не понимают.

– А я думал, что должен учиться самостоятельности! – Влад совсем перешел на шипение, змееуст наш одомашненный, посмотрите на него.

Свернул к обочине, нырнул в карман и почти не запер водительское у соседа. Но только потому, что там стоял кроха-смарт, в который я, наверное, и не помещусь. Подхватил с панели телефон, вынул гарнитуру – у меня от них уши болят. И чуть не выронил все нахрен, когда попытался перепрыгнуть через ледяную инсталляцию из накиданного дворниками снега, низкой железной ограды и урны.

– Пока твоя самостоятельность почему-то касается исключительно выбора цвета новой тачки и тяжелых решений – три или четыре выходных брать на этой неделе! – а нахрен все, я тоже не железный, а ему не пятнадцать, чтобы щадить подростковую психику.

Здесь на первом этаже дома был просто джек-пот: сразу три аптеки подряд, дверь в дверь. Решил для начала зайти в дорогую сетевую. Пусть порадуют.

– Это мама тебе… – начал Влад.

– Влад, тебе тридцать лет. Еще раз услышу в таком контексте слово «мама» и отправишься к ней осваивать азы управления химчистками. Причем мама с тобой возиться, как я, не будет. Она тебя сразу на приемку поставит, потом руками химикаты засыпать, потом гладить научишься, а под конец улыбаться недовольным клиентам так, чтоб морда трескалась!

И вырубил телефон, заходя внутрь.

Впрочем, в этой аптеке и правда все было в порядке. Мы с этой сетью дружили, наша реклама висела на всех поверхностях, наша продукция лежала в первых рядах и даже ручка с блокнотом в окошке были с нашим логотипом. Как вошел, так развернулся и вышел.

В соседнем мелком киоске продавалась только всякая ерунда типа пластырей и презервативов. Тут я только попросил, чтобы новые пастилки от кашля поставили на уровне глаз.

А вот в третьей аптеке, социальной, распухал скандал…

– У вас на сайте написано, что есть одна пачка! – в женском голосе были слезы и даже отчаяние. И что-то еще… Я сразу насторожился.

– Какая мне разница, что там на сайте? Я, что ли, твой сайт делаю? У нас нет! – а у аптекарши родные советские интонации «вас много, а я одна».

– Но на сайте написано!

– Да какая мне разница! Говорю же – нет!

– Ну посмотрите по базе хотя бы!

– Умные все стали… по базе им. Вот, пожалуйста, на Парковой в аптеке ваша пачка.

– Одна? – ахнула женщина у аптечной витрины и тут я, наконец, понял, что меня сразу зацепило.

Знакомый голос

– Не было поставок. Вы бы заранее запасались, чтобы не бегать потом с выпученными глазами.

– Но это на другом конце города!

Я ее узнал. Это же та встрепанная птица с пирожными.

Соня?

Они меня даже не заметили.

– Значит в базе ошибка, ничего поделать не могу, – если бы аптекарша могла захлопнуть окошко с треском, она бы так и сделала, но увы.

– А мне что делать? Она же через час закроется! – но она уже отворачивалась, уходила поверженная, хлюпая носом и уткнувшись в телефон.

– Соня… – вмешался я, делая шаг вперед.

Она вздрогнула и отшатнулась. Давно на меня так не реагировали. Особенно женщины.

– Вы меня помните? Юлиан. На днях знакомились. Вы… – я не договорил.

– Я помню. Здравствуйте, – Соня растянула губы в напряженной улыбке и попыталась меня обойти. – Извините, мне надо спешить.

– В аптеку на Парковой? Давайте я вас подвезу? – на всякий случай улыбаться не стал, человек не так далеко ушел от зверя, который оскаленные клыки видит только агрессией, тем более в панике.

В ответ получил настороженный взгляд и явное намерение все-таки меня обогнуть, а потом сбежать без вежливых отмазок.

Вздохнул, решил соврать:

– У меня там все равно дела, а вам, смотрю, важно. Не бойтесь, вы же видели меня в естественной среде – человеческих жертв мы там не приносили и даже русский рэп не слушали, так что вам совершенно ничего не грозит.

Теперь она считает, что у меня тупое чувство юмора, зато так дергаться не будет.

Бросила взгляд на телефон, покусала губы. На лице такое отчаяние, будто я ей родину предлагаю продать за корзину печенья, а не совершаю банальный социальный акт взаимопомощи.

– Мужчина, а что вы хотели! – внезапно решила поучаствовать аптекарша. Непонятно только, она Соню от меня решила спасти или что?

– Хотел попросить жалобную книгу и телефон вышестоящей организации, но видите, спешу! – не оборачиваясь, бросил за спину, и вот это сработало, Соня слабо улыбнулась.

Не стал терять времени, открыл ей дверь и пропустил вперед… и мы тут же оказались перед знакомым сугробом. Хотел предложить подождать, пока я выеду с парковки, но она же сейчас сбежит, испуганная птица. Поэтому пришлось еще раз перепрыгивать, уже помня обо всем ледяном коварстве асфальта и протягивать ей руку:

– Ну же, смелее, я поддержу.

Но она все равно топталась на месте и то ли не решалась перепрыгнуть, то ли боялась взять меня за руку. Не выдержал – шагнул вперед, подхватил ее за талию и перенес через сугроб. Она испуганно пискнула, но я уже открывал дверь машины.

– Эта ваша? – и глаза такие огромные. С «Камазом» наверняка мои шансы повысились бы вдвое.

В машине не стал помогать ей с ремнем, она и так от каждого жеста в ее сторону дергалась. Просто подождал, пока она возилась, делая вид, что ищу музыку, но как только она справилась, все выключил. Не люблю шум в машине – отвлекает от мыслей и снижает внимание в сложных ситуациях.

Навигатор пробурчал, что доедем за сорок минут, если на МКАДе кто-нибудь об кого-нибудь не грохнется за это время. Ну и отлично.

Соня сидела, вцепившись в сумку, как будто я ее заманил, чтобы ограбить.

Неужели я такой страшный, а?

Решил разбавить напряженную тишину:

– Что за лекарство такое редкое?

– Экрустил, – покосилась на меня и снова замолчала.

Хм… Вот сейчас бы не опозориться, а то Владу по ушам за незнание матчасти надавал, а сам…

– Это ведь дженерик? Оригинал Эпталиум?

– Да, все верно.

– А чем он не подходит? В той аптеке он должен быть. Ценой?

– Вообще да, он в два раза дороже, но сейчас и его бы купила… – Соня вздохнула. – Но маму от него тошнит.

– Так это не вам! – выдохнул с облегчением. Лекарство я знал, и лечили им от очень неприятных состояний. – Кстати да, я слышал, многие жалуются на тошноту. В дженериках используется другой тип наполнителя, поэтому они могут переноситься легче…

– Вы врач? – спросила она с подозрением. Да что ж такое, что ни скажу – все не так!

– Нет, я… фармацевт.

В ответ я получил еще более недоверчивый взгляд и мысленно треснул себя по лбу. Фармацевт он! На «Хаммере». А вон на той красной «Ауди» впереди наверняка санитарка едет.

– В общем, я советую попробовать другой дженерик – Артелин, он с тем же составом, и у нас никогда не бывает с ним перебоев! – бодро закончил я. Палиться, так с музыкой.

Но она не зацепилось за это «у нас». Просто достала телефон и записала название.

– Спасибо большое, – и снова ничего не спросила. Ни про «у нас», ни про фармацевта. Ей вообще не интересно? И не смотрит на меня, старательно вглядываясь в оттенки серого пейзажей МКАДа.

Как-то не привык, что женщины меня настолько демонстративно игнорируют.

У меня самого не получалось толком на нее посмотреть. Ехали шустро, почти не застревая, от дороги отвлекался редко, только и ловил, что проблеск взгляда, поворот головы и то, как она маленькими пальчиками что-то набирала в телефоне.

Она вызывала у меня нездоровое какое-то умиление.

Следующий раунд неловкого молчания прервала уже Соня – я слишком увлекся размышлениями, почему она так от меня шарахается.

– Я даже не подозревала, какие просторные эти машины внутри. Как будто внутри она больше, чем снаружи.

– Ну я большой, так что и машина мне нужна большая.

– А мне больше нравятся такие маленькие машинки, – она показала на мелькнувшую в соседнем ряду «Микру». – Уютные.

– Вы и сама маленькая, а я в такую не помещусь.

– Какая ж я маленькая, – почти весело хмыкнула Соня. – Я же толстая.

Алярм! Алярм! Женщина говорит, что она толстая – нельзя такого допускать!

– Конечно, маленькая, – отозвался убежденно. – Могу доказать.

Я протянул к ней раскрытую ладонь, и Соня автоматическим каким-то детским жестом поднесла свою лапку к моей руке. Таких лапок в моей могло поместиться штуки четыре.

Разница в размерах сразу бросалась в глаза.

А вот то, что у нее на щеках вспыхнул румянец – я совершенно точно знаю, о чем она подумала в свете разговоров про размеры!

Это любимый вопрос флиртующих со мной женщин.

Но эта молчит, держится, не задает.

Может, потому, что не флиртует со мной?

Соня еще раз нервно посмотрела на экран телефона. Я тоже покосился на время:

– Успеваем. Но если что – съездим в другую аптеку. Уверен, что это не единственная пачка на весь город.

– У вас же дела. Я сама, – твердо говорит она.

Да что ж она сопротивляется любой помощи-то?

И почему меня это так задевает?

Соня: Когда сбывается не твоя мечта

Зачем я согласилась, ну зачем?

Каждая секунда в машине с этим… Юлианом была как в аду на хорошенько разогретой сковородке. И тянулась столетия.

Я не знала, куда смотреть, куда себя деть, что говорить.

Как бесконечно неловкая поездка в лифте с соседями, которые вошли в подъезд, когда ты подпевала и пританцовывала под музыку в наушниках.

Просто в тот момент я представила, что мама полночи будет стонать и «умирать», велит вызвать скорую, все равно откажется ехать в больницу, когда она уедет, заставит каждые полчаса приносить ей успокоительный чай, уснет к утру, а я пойду на работу… В общем, мозги у меня выключились, и я согласилась – на метро я бы точно не успела до закрытия.

Теперь я еду в совершенно крышесносной машине, в которой я на всякий случай боюсь вообще ко всему прикасаться, в тепле и быстро, но с каждой минутой становится яснее, что этот мужик ко мне подкатывает.

Ему же лет пятьдесят, наверное. И у него борода. И он лысый. И огромный. Он этой лапищей меня прибить может, даже если просто отмахнется. Ну как, как я могла так попасть? Я ведь подумала, что он и правда помочь хочет, а не с далеко идущими намерениями.

Покровители дорог были на моей стороне, и я почувствовала, как меня отпускает напряжение, когда увидела табличку на доме «Парковая улица», а следом – вывеску социальной аптеки.

Машина затормозила прямо напротив входа, и я радостно дернула дверцу, даже забыв отстегнуться. Как всегда, запуталась в ремнях, и, пока возилась, Юлиан вышел, открыл дверь и подал руку.

– Спасибо! – я оперлась, но тут же отпустила его ладонь, едва ступила на твердую землю. – И спасибо за помощь!

До закрытия оставалось больше двадцати минут, мы успели.

– Я прослежу на всякий случай, – и Юлиан снова открыл мне дверь, пропуская вперед.

Под его суровым взглядом я купила все-таки таблетки и даже взяла про запас посоветованный дженерик. Повернулась, отступая назад, потому что он оказался слишком близко. Терпеть не могу эту современную моду на бороды. Он же вроде не юный хипстер, зачем ему? Или у него борода еще с прошлой моды в семидесятых осталась?

– Все кончилось хорошо, большое спасибо.

Но Юлиан не спешил отступать с дороги.

– Соня, можно я на ты? Ничего? – но он не дождался ответа. – Если ты не торопишься, давай заедем куда-нибудь в ресторан? Поужинаем, поговорим…

– К сожалению, тороплюсь! – я изобразила на лице максимальное сожаление. Замуж замужем, но все-таки мужчина должен мне нравиться. – Я бы уже побежала, если вы не возражаете.

– Мы же на ты, – напомнил Юлиан. – А как насчет завтрашнего вечера? Или в субботу?

Настойчивый какой. Почему-то самые упорные как раз те, от кого хочешь избавиться.

– Ужасно много работы на этой неделе, а в субботу у нас творческий вечер в библиотеке. Мне очень жаль!

– Ты работаешь в библиотеке?

А вот сейчас кто-то болтанул больше, чем стоило!

– Я побегу уже, мама ждет! – и я решительно обогнула его.

– Погоди, давай подброшу до дома! – он двинулся за мной.

– Мне на метро отсюда быстрее! – моментально соврала я. Еще не хватало, чтобы он знал, где я живу!

Вопрос про телефон я «не услышала», уже ускользнув за дверь.

В метро все-таки пару раз пожалела, что отказалась. Народу была уйма, все в своих куртках толкались, толпились, наступали на ноги, посидеть не удалось, до дома было две пересадки. Ну не сожрал бы он меня за полчаса в машине, правда? Там было комфортно: тепло, не душно, пахло чем-то таким… по-настоящему мужским. Только хотелось бы, чтобы там был какой-нибудь элегантный длинноволосый блондин, а не это… чудовище.

То есть я знаю, что некоторым нравятся накачанные мужики, прямо все тают, но не мне! Что б ему не пристать к какой-нибудь любительнице?

Едва я вошла домой, прискакала Филомена и начала тереться о ноги и требовательно мяукать.

– Сонь! Ты, что ли? – это мама из комнаты. Нет, не я, это маньяк отнял у меня ключи, прокрался и гладит кошку в нашей прихожей. – Будешь идти сюда, сделай мне чаю.

Ну вот, ни здрасьте, ни как твой день, любимая дочь.

– Только ты меня любишь… – я погладила Филомену по спине, она сказала «Мряв!» и помчалась на кухню.

Корм с кроликом она любит, а не меня, меркантильное животное.

Я вздохнула и пошла приносить жертвы великой кошачьей богине. У нее, правда, полная миска корма, но это уже несвежий, понимать надо, целый час, небось, как насыпали.

– Умрешь с тобой, пока ты стакан воды матери принесешь! – а это собственно мать явилась за стаканом воды.

– Поставь, пожалуйста, в следующий раз напоминалку на телефон, что они у тебя кончаются, – попросила я, отдавая маме таблетки. – Не мне же следить за твоими лекарствами.

– Так сложно до аптеки дойти? – проворчала она.

Я решила посоветованное Юлианом лекарство ей пока не давать, матушка и так была не в духе.

– Поблизости не было, пришлось ехать в другую аптеку, – я достала из холодильника котлеты, поставила воду под макароны и принялась строгать салат. – Есть будешь?

– Ну и съездила, ничего, можно подумать, у тебя дела были, – мама уселась на свое «хозяйское» место в кресло с подлокотниками, что означало – есть будет.

– Может, и были, – вздохнула я.

Даже если бы они были, какие у меня варианты?

Интересно, как там Ксанка выкрутилась с платьем на бал…

– Чего вздыхаешь? Все по свиданиям скачешь, нет чтобы замуж выйти, – в голосе мамы уже не было раздражения, видимо, лекарства начали действовать. Или ей одной было просто скучно.

– Мам, а как, по-твоему, замуж выходят? – я вздохнула еще раз, засыпала макароны в кастрюлю и положила котлеты на сковородку. Они сразу зашкворчали, заглушая разговор, но матушка у меня не из тех, кто пугается трудностей.