Бывшие не влюбляются

ГЛАВА 1

Я стояла на пороге квартиры и задыхалась от слез. Трясущимися от страха пальцами расстегнула пальто, вцепилась в шарф.

– Долго там возиться будешь? – рявкнул муж из кухни. Он гремел тарелками, крышкой от кастрюли. – Жрать нечего! Ты должна была вернуться в восемь, а на часах двенадцать.

– Знаю, – выдохнула я громко и вытерла мокрые щеки. – Случилось ужасное, Дерел. Мне нужна твоя помощь.

Я шагнула на кухню. Здесь при свете тусклой лампы Дерел мог видеть панику на моем лице, красные от слез глаза и то, как меня всю трясет.

Муж сидел за столом перед пустой тарелкой. В правой руке держал хлеб с маслом, в левой – столовый нож. Пустой взгляд Дерела скользнул по вырванному клоку ткани на юбке, по сбитым носкам сапог.

– Почему ты в таком виде?

– Случилось ужасное, – повторила я нервно, чувствуя, как слезы вновь подступают к глазам. – В переулке между храмом и школой на Войт-стрит, я задержалась, чтобы поговорить с малышами из сгоревшего дома. Помнишь, я говорила про тот дом, что сгорел сегодня утром? Хотела записать, что ребятишки чувствуют, поддерживают ли их семью соседи. Я задержалась, Дерел…

– Я вижу, – оборвал он меня. – Ужин в девять, сейчас уже двенадцать. Что я, по-твоему, должен был делать, а?

Я зло стиснула зубы. Муж меня словно не слышит! Растерянно осмотрелась: грязное белье под раковиной ждало стирки, гора немытой посуды высилась на тумбе еще с прошлого воскресенья. Кажется, на нескольких тарелках рис засох настолько, что его уже ничем не отодрать.

– Ты мог бы навести порядок, – пробормотала я.

– Что?

– Порядок, Дерел. Помыть посуду, отнести белье в ванную комнату. В холодильнике есть мясо, сыр и два вида соуса. Вон в том мешке картофель. Ты ведь умеешь готовить, так почему не потушил картофель с мясом? Это недолго. Да и ты все равно пока не работаешь, а я…

– А ты баба! – взревел муж и вскочил со стула. – С чего вдруг я должен выполнять твои обязанности?

– С того, что я много работаю, а ты…

– А я ждал письмо со склада весь день, нервничал и не мог отвлечься! Приперлась среди ночи в рванье, – и это еще узнать надо, где ты была. На задании, говоришь? С каких пор ты возвращаешься с работы по темноте?

Я не узнавала человека передо мной. Он стал таким совсем недавно – как только мы поженились. Но узнавать Дерела заново я не хотела… Такого Дерела – точно нет. А еще он впервые повысил на меня голос, и терпеть это я не намерена.

Он кричал что-то еще. Я уже не слышала. Застегнула пальто, плотнее обмотала шарфом шею и вышла из квартиры. Дерел не пойдет за мной, я уверена, ему лишний раз наклоняться, чтобы обуться, лень.

Покинуть подъезд я решилась не сразу. Стояла, прислонившись к двери, и слушала шум ветра. Он звенел осколками стекла разбитой на тротуаре бутылки, с хрустом срывал сухие ветки с деревьев и бросал их на металлический козырек.

Каковы шансы, что тот человек из подворотни понял, куда я сбежала? Он гнался за мной несколько кварталов. Я петляла между домами, путала следы, пряталась в кустах, подъездах и даже мусорных баках. Прошел не один час, прежде чем я добралась до дома. Вряд ли он видел, куда я исчезла – иначе догнал бы в два счета.

Я тихонько отворила тяжелую дверь и выглянула в темноту. Слабый фонарь, единственный во дворе, мигал. Если я проскочу мимо него и скроюсь вон за тем поворотом, то сумею добраться до пересечения улиц Уэльской и Воттвард. Там находится отделение полиции, и только полицейские смогут мне помочь. Кто, как не правоохранительные органы, способны дать опору и защиту испуганной гражданке?

До участка добралась в два счета, стараясь не выходить на свет. Бесшумно скользила вдоль домов, пряталась в темных арках и замирала у деревьев, чтобы отдышаться. Мне казалось, что преступник следует за мной по пятам, и только невероятной силой воли я смогла убедить себя снова не разреветься. От страха сосало под ложечкой, и каждый шорох, скрип или чьи-то шаги в конце улицы заставляли меня обмирать.

Вот-вот и он меня схватит. Я почувствую его цепкие пальцы на своих плечах и ничего не смогу сделать. Я маленькая и хрупкая, а он… Тот убийца был под два метра ростом. Именно такие, как он, убивают ночами беззащитных свидетелей. Молча. Хладнокровно.

В конце концов, я запугала себя так, что когда ворвалась в отдел полиции, наверняка всполошила еще и дежурного. В панике подскочила к окошечку и выпалила:

– Я хочу написать заявление!

Дежурный полицейский едва дышал объевшись. Поглаживал себя по круглому животу, дожевывая последний кусочек, и с отвращением поглядывал на коробочки из-под еды перед собой. На меня он взглянул нехотя.

– Поспокойнее, дамочка. Что вас беспокоит?

– Убийца меня беспокоит, – процедила я. – Я журналистка, и сегодня вечером меня отправили в трущобы, чтобы пообщаться с жителями сгоревшего дома. Я задержалась и не успела уйти до заката. Возвращаясь домой, решила срезать путь… Эй!

Я оборвала рассказ, когда дежурный вдруг зевнул. Меня он будто не слушал.

– Так вот, – продолжила я, вновь поймав взгляд полицейского. – Я решила срезать путь через парк, а к тому парку ведет узкий темный переулок. Как только я пересекла улицу, то увидела, как один мужчина заколол другого кинжалом. Или ножом. Или еще чем-то подобным. Не знаю, я не рассмотрела. Убийца увидел меня и, не думая, рванул в мою сторону!

– Но вы ведь стоите передо мной, – дежурный вскинул лохматые седые брови. – Значит, вас не догнали?

– Не догнали, как видите. Я хочу написать заявление на него.

– За что? Он ведь вам ничего не сделал. А погоня, насколько я знаю, не карается законом. К тому же он вас так и не догнал.

Я мысленно взвыла. Мигом вспомнились все матерные слова, которые я по случайности узнала еще в раннем возрасте, но блистать знаниями перед полицейским было нельзя – он и так не стремится помогать.

– Он ведь убил человека, – заметила я. – Соответственно, вы должны поймать его, так?

– Разумеется, и мы поймаем! Но что напишете в заявлении вы? Запомнили, как он выглядит?

– Нет, я же говорю – там было темно…

– Может быть, вы знали того, кого он убил?

– Да нет же!

– Тогда что вы хотите?

– Защиты, разве вы не понимаете? Убийца погнался за мной, и наверняка видел мое лицо. Сколько времени ему понадобится, чтобы от меня избавиться?

Дежурный задумался. Я уже было обрадовалась, что достучалась до него, но он сказал:

– Да нисколько. Мало ли таких, как вы во всем Лэстене? Смените прическу и одежду. Научитесь горбиться, или начните хромать. Измените внешность, поведение, привычки, и убийца вас не найдет.

– Вы шутите, что ли? – ошарашенно спросила я. – То есть если я сейчас выйду из отдела и пойду домой, а по пути меня убьют, то я сама виновата?!

– Дамочка, что вы от меня-то хотите? – взбесился полицейский. – Я зафиксировал ваше обращение, но больше ничем помочь не могу. Всё, идите отсюда. Я должен вызвать своих коллег и сообщить им о случившемся.

– Может, заодно и спросите у них, что мне-то делать?

– Они скажут то же, что и я – идите домой. Выпейте чай с ромашкой, лягте спать, а завтра всё забудете.

Пока я подбирала слова, чтобы высказать все, что думаю, дежурный ушел. Он разговаривал с кем-то в соседнем помещении, а я не собиралась уходить. На улице страшно. Мне там за каждым углом мерещится человек с кинжалом, жаждущий избавиться от единственного свидетеля.

Наконец, дежурный появился в компании своего коллеги. Они оба посмотрели на меня слегка недоуменно, и тот, с кем я уже имела честь пообщаться, спросил:

– Вы все еще здесь? Это даже хорошо! Скажите адрес, где произошло преступление, и мы отправим туда наряд.

Я продиктовала адрес. Щупленький помощник главного дежурного записал его в блокнот и взглядом указал мне на дверь:

– Вы свободны.

Вот и всё, мне здесь больше ничего не добиться. Я поняла это в одночасье и едва не разревелась. Дома муж, требующий ужина, а на темных улицах Лэстена – убийца, ищущий девушку в коричневом пальто. Он меня не забудет и, более того – вероятно, продолжит искать. Будь я на его месте, то не смогла бы спать, пока не найду того, кто способен упечь меня в тюрьму.

Я вышла из отдела, опасливо озираясь по сторонам. Первое, на что упал взгляд – огромный баннер на столбе, рекламирующий организацию с незамысловатым названием “Волк и Заяц”. Я уже слышала об этом агентстве, занимающемся защитой свидетелей, но и подумать не могла, что мне придется воспользоваться его услугами. Даже улыбнулась фотографии мужчины на баннере – он был запечатлен с таким неравнодушным выражением лица, что с ним хотелось познакомиться лично и доверить ему свою жизнь.

Что я, собственно, и готова была сделать прямо сейчас, раз полиция не спешит помогать. Я наивно верила, что как только приду к правоохранителям, меня тут же под руки уведут в безопасное место. Но не тут-то было.

А еще я вдруг поняла, что не хочу видеть Дерела в своей жизни. Больше не хочу. Попрошу защиты у “Волка и Зайца” и уеду в глухомань одна. Там дождусь, когда убийца, которого я увидела в трущобах, будет пойман, а вернувшись домой, разведусь с Дерелом.

Так я думала всю дорогу до агентства. Я к нему бежала так быстро, что запыхалась еще на полпути. Изо всех сил обрушила кулаки на дверь, и в ту же секунду она открылась.

Меня молча втащили внутрь. В кромешной темноте увели по коридорам вглубь здания и впихнули в крошечный, ярко освещенный кабинет.

Только здесь, под защитой толстых стен, я смогла вздохнуть свободнее.

Мужчина с баннера сидел в глубоком кресле за массивным ореховым столом. Одетый в яркий праздничный костюм с блестками и лентами, в окружении книжных стеллажей он казался лишним в этой комнате.

Я смотрела на него неуверенно. Он на меня – с интересом. Мы сверлили друг друга взглядами добрых пять минут, прежде чем в глухой тишине прозвучал его звонкий голос:

– Жертва домашнего насилия, не так ли? – радостно спросил он, закидывая ногу на ногу. – Что требуется: спрятаться от жениха, мужа, или от обоих сразу? Или же вас достала свекровь? Неважно, по какой причине вы здесь, мы поможем в любом случае!

– Я видела убийство, – выпалила я на одном дыхании.

С лица мужчины не сползла улыбка, более того – стала еще шире.

– Меня зовут Тирел, – представился он, в мгновение ока оказавшись рядом со мной. Протянул руку и, когда получил мою, потряс ее со всей силы. – А вы?

– Аделаида. Вы мне правда поможете? – я старалась не пялиться на блестящий розовый цветок, приколотый к лацкану пиджака Тирела, но не могла отвести от него взгляд. Передо мной стоял артист, актер театра, клоун… Да кто угодно, только не владелец самого известного в городе агентства защиты свидетелей.

Я могла ошибиться адресом? Да, вообще-то, нет, не могла. Только ленивый не знает, где располагается “Волк и заяц”.

– Конечно, поможем, – Тирел сверкнул белоснежными зубами и вернулся за стол. – Итак, вы говорите, что стали свидетелем убийства?

– Да. Я не запомнила лица того мужчины, не смогу описать вам его. Я видела только, как перед ним замертво падает другой мужчина с клинком в груди. Потом я побежала со всех ног, убийца бросился за мной, но мне удалось скрыться.

Пока я говорила, Тирел писал что-то в толстом блокноте, через каждое мое слово кивая. Надо же, незнакомец и то более вовлечен в мою проблему, нежели муж и полиция.

– Три тысячи фунтов, – Тирел поднял на меня глаза. – Имеется у вас такая сумма?

Я едва не застонала. У меня нет и сотни фунтов! Последние месяцы работала только я, а Дерел искал работу безуспешно. Сейчас я понимаю, что он ее даже не искал, но тогда я ему верила и не думала откладывать деньги. Весь заработок уходил на еду и обязательные платежи.

Из ценного у меня была только крошечная квартирка на окраине, доставшаяся от родителей.

– Как долго полиция обычно ищет преступника? – спросила я, не надеясь на четкий ответ.

– Дайте-ка подумать… Если труп остался на месте, то убийцу поймают совсем скоро. Собрать улики не составит труда, да и найти свидетелей – тоже. Там ведь были жилые дома вокруг? Конечно, были. Ну, я бы сказал, что полиции понадобится примерно от месяца до десяти.

– До десяти чего?..

– Месяцев, конечно. Но не больше полутора лет, точно.

Я устало опустилась в кресло для посетителей. Наплечная сумка оказалась подо мной, и в ней что-то хрустнуло, но я и внимания не обратила. Месяц, десять месяцев, полтора года. А хочу ли я прятаться так долго? Может быть, проще уехать в другой город бесплатно? Три тысячи фунтов – немаленькая сумма, и мне ее никогда не собрать.

Перед внутренним взором возникла тень убийцы. Я запомнила только его темное пальто, и красные, налитые кровью глаза. Прежде чем развернуться и убежать, я успела бросить взгляд на его лицо, освещенное тусклым уличным фонарем. Не запомнила, конечно, да и не особо разглядела – слишком испугалась в тот момент.

Потом я вспомнила Дерела. Если вернусь домой, придется ссориться с ним, объяснять, что мы друг другу не пара, требовать развод.

Не проще ли скрыться там, где меня никто не найдет? Ни убийца, ни собственный муж.

– У меня есть квартирка, – глухо сказала я. – Она маленькая и без ремонта, но три тысячи вы сможете получить за нее.

– Квартирка? – Тирел прищурился, покусывая кончик карандаша. – Но почему вы готовы пожертвовать жильем?

– Надеюсь на новую жизнь, – прошептала я едва слышно.

Тирел расслышал, но уточнять детали не стал. Он снова записал что-то в блокнот, потом вырвал из него листок и протянул мне:

– Это адрес вашего нового дома. Ковентор – город маленький, никому не известный. Искать вас в нем никто не станет, а если и станет – не найдет.

– Никогда раньше о нем не слышала.

– Вот именно! – довольно воскликнул Тирел. – О нем не слышали ни вы, ни кто-либо другой. “Волк и заяц” работает на совесть, и наши клиенты – самые защищенные клиенты в мире. Обратившись к нам, вы можете быть уверены, что ваша безопасность в надежных руках!

Процитировав рекламный слоган, Тирел протянул мне блестящую карточку:

– Это ваш билет на поезд. Дорога займет около десяти часов. Я дам вам с собой обед и ужин в контейнерах. В доме, адрес которого у вас написан вон на том листочке, кладовые забиты едой на один-два месяца. Этого хватит, чтобы дождаться следующей поставки. Главное, запомните: ни в коем случае не пытайтесь выбраться из Ковентора самостоятельно! Мы заберем вас сразу, как только убийца будет пойман. Если же по какой-то причине вы захотите прервать программу, то просто напишите мне письмо и отправьте его через почтовик.

Тирел протянул мне шкатулку-почтовик, которым обычно пользуются только полицейские. Почтовый артефакт – вещица недешевая. Я бы даже сказала – баснословно дорогая. На весь город общественных шкатулок от силы три штуки, да и очередь к ним на часы.

Я приняла почтовик из рук Тирела и сунула его в сумку. Заодно глянула, что там хрустнуло – это оказалось писчее перо. Впрочем, плевать на него. Если я завтра не выйду на работу, – а я не выйду, – меня все равно уволят без выходного пособия, а писчее перо остаётся журналистам на память.

– Итак, повторю: сейчас я отвезу вас на станцию, где уже будет ждать поезд. Садитесь в третий с хвоста состава вагон, там ваше купе под номером шесть. В Ковенторе вот по этой карте, – Тирел протянул мне карту города, – найдете свой новый дом. И все: живите, наслаждайтесь жизнью! Захотите работать – вас примут в организацию по уборке города. Сейчас осень, и лишние руки им не помешают.

Все, что Тирел дал мне, я сунула в сумку. Тряска прошла, но от волнения желудок скручивался в узел.

– Ах, совсем забыл! – громкий возглас Тирела заставил меня подпрыгнуть в кресле. – Вы молодая и привлекательная девушка, а значит, чтобы не вызывать лишних пересудов, вы будете замужем.

– Я замужем, – кивнула я ошарашенно. – Но мужа… Я бы не хотела брать его с собой. То есть, я хотела, но передумала. Знаете, он не лучший муж на свете…

Тирел замахал руками, прерывая меня:

– Я имел в виду, что вы притворитесь замужней! Не волнуйтесь, дом в Ковенторе большой, и вам будет достаточно места для одинокого существования. Но по легенде, которую я только что придумал, вы будете замужем!

Я непонимающе нахмурилась. Тирел хмыкнул и объяснил:

– Клиентов в “Волке и зайце” много, а домов, нам принадлежащих, мало. Когда у нас на пороге возникнет молодой мужчина, который попросит защиты, то мы отправим его в Ковентор к вам. Я сделаю вам скидку – когда вернетесь, заплатите всего две тысячи девятьсот фунтов. Ну а для того, чтобы соседи не сплетничали, вы сделаете вид, что он ваш муж. Жениться по-настоящему нет необходимости.

– Фиктивный муж, который вовсе не муж, – эхом повторила я. – Мне все равно, пусть приезжает. Жить в одиночестве и впрямь не хочется.

– Вот и отлично, – Тирел одарил меня лучезарной улыбкой. – А теперь мы поедем на станцию. Поезд отправляется уже вот-вот.

Тирел стукнул кулаком по стене, что была сразу за его креслом. В ней тут же появился проход, через который мы и вышли во внутренний двор.

Кеб мчал нас по темным улицам. Я прилипла к окошку, прощаясь с родным городом, и уже когда оказалась на станции, едва не передумала. Я хотела всё отменить, но, представив, как возвращаюсь домой к Дерелу, решительно вышла из кеба.

Видеть Дерела я больше не хотела, да и стать еще одной жертвой того убийцы – тоже. Свидетелей в живых не оставляют – так говорил автор одного известного детективного романа, и я ему верила.

Поезд оглушил протяжным гудком, выбрасывая из трубы облако черного дыма. Тирел еще раз улыбнулся мне, сунул в руки пакет с едой и помог забраться в третий вагон.

За каких-то полчаса моя жизнь круто изменилась, а я даже не поняла как. Впереди маячил незнакомый город, новый дом и даже муж. Веселое, однако, будет приключение…

Знала бы я в тот момент, что ничего веселого меня не ждет в ближайшем будущем, выскочила бы из поезда на ходу.

ГЛАВА 2

Из своего купе я смотрела на пустой перрон. Где все пассажиры и проводники? Никого не было. Только Тирел махал мне рукой на прощание, а когда поезд тронулся, он скрылся в кебе и уехал.

Я села на нижнюю полку, прижимая к себе единственное, что со мной осталось – мою сумку. Ее содержимое не поможет мне выжить в чужом городе, так что оставалось только надеяться на добросовестность организации.

Купе оказалось миленькое: мягкий матрас на кровати, откидной деревянный столик и лампа. Чистое постельное белье уже было здесь, так что мне не пришлось ждать, когда его принесут.

Я застелила кровать и легла на нее прямо в одежде, только сапоги скинула. Как заснула – не помню, а проснулась, когда громкоговоритель оповестил, что поезд прибыл в Ковентор.

Услышав название станции, я похолодела. Вот и всё – я на месте. Что ждет меня здесь? Каким будет мой новый дом? А соседи? Подружимся ли мы?

Из вагона я вышла одна. Даже обернулась и подождала, не появится ли кто-то еще, но двери закрылись, и поезд покатился в обратном направлении. Будто и не поезд вовсе, а наёмный кеб.

Дрожащими от волнения руками вытащила карту города и всмотрелась в нее. Тирел красным фломастером отметил все нужные повороты, прочертил ровную линию через кладбище и кружком обвел дом.

Порыв ледяного ветра появился внезапно. Рванул карту из моих слабых пальцев и унес в деревья.

– Эй! – возмущенно крикнула я и бросилась догонять единственную вещь, которая поможет мне найти жилье. – Черт, черт, черт!

Карта лениво кружилась в воздухе. Высоко. Слишком высоко над землей, чтобы я смогла ее достать! Уныло я смотрела, как она опускается на сухую ветку, сломанную ветром, и цепляется за ее острый край.

– Чтоб тебя!

Так, ладно, у меня еще есть листок с адресом дома. Можно ведь спросить у прохожих, так? А если прохожий попадется дружелюбный, то еще и проводит.

Я двинулась в сторону симпатичного кладбища. Странное словосочетание, согласна, но местные захоронения и впрямь были такими аккуратными, что нельзя было ими не любоваться. Впрочем, мне сейчас не до любования могилками. Обед и ужин, выданные мне Тирелом, я не съела – проспала все десять часов пути. Замерзла, устала, и очень хотелось в уборную. Так что я почти бежала по ровненькой, аккуратной тропе, ведущей на центральную улицу города. Куталась в пальто и мысленно страдала – в Ковенторе погода оказалась куда хуже, чем в Лэстене, а я вовсе не была готова к снижению температуры. На мне тонкое шерстяное платье, облезлые сапоги, легкое пальто и шарф, который никакой согревающей функции не выполнял.

Красоту городка почти не замечала. Только пару раз восхищенно вздохнула, когда поняла, что весь город утопает в деревьях и кустарниках. Листья еще не все облетели, и красно-рыжие улочки со старинными каменными домами казались сказочными. Интересно, а каково здесь летом, когда всё вокруг цветет и благоухает? Надеюсь, до лета мне тут жить не придется! Но обязательно приеду в Ковентор в отпуск.

Я мчалась по дороге и на ходу оглядывалась по сторонам. Город словно вымер – ни одного человека! У кого спросить, куда мне идти?

Остановилась, чтобы отдышаться. Нашла взглядом табличку с названием улицы на ближайшем здании и довольно кивнула: улица Бассейная как раз та, что мне нужна. Мой дом располагался на Бассейной.

Впереди мелькнула человеческая фигура. От радости я в три прыжка достигла незнакомца и схватила его за рукав дубленки заледеневшими пальцами.

Старику на вид было лет семьдесят, или чуть больше. Выглядел он, правда, на все двести – сухонький и сморщенный, трясся на ветру как осенний лист. Да и землистый оттенок лица выдавал преклонный возраст. Его выцветшие глаза уставились на меня как на пустое место.

– О, простите, – я отдернула руку и, дабы сгладить неловкость, зачем-то потрепала незнакомца по руке. – Мне нужна ваша помощь! Я жутко замерзла и спешу домой, но боюсь, что не смогу найти его сама.

– Приезжая? – прохрипел старик. – Все вы, новенькие, заселяетесь в один и тот же дом, что стоит на окраине. Бассейная улица, дом номер три?

Я ошарашенно кивнула.

– Вон туда идите, – махнул он рукой в сторону возвышающегося над остальными домами огромного строения.

– Это не… Не школа или что-то вроде того? – уточнила я, понимая, что мой “домик” размером с рыцарский замок.

– Не школа. Дом сдают, что ли… Не знаю я, да только такие, как вы частенько в него заселяются, а потом убегают, сверкая пятками.

Старик фыркнул и покачал головой, потеряв ко мне всякий интерес. Он скрылся в ветхом доме, у которого я его и поймала.

Что ж, сумма, которую я должна буду заплатить за работу агентства, вполне оправдывается тем, что жить я буду в замке. Ладно, ладно, не в замке – но в таком доме я со своим фиктивным мужем и впрямь могу неделями не пересекаться. Тирел при желании может отправить ко мне хоть пятерых мужей, и все равно я буду чувствовать себя одинокой.

Мой новый дом был окружен садом. В нем росли вечнозеленые ели и кустарники, заснувшие на зиму лиственницы и голые тополя. Желтые и красные листья толстым одеялом укрывали тропинку от ворот до главного входа в дом.

Ворота я отворила беспрепятственно, а вот ключ от дома мне следовало найти под треугольным камнем на лестнице. Так сказал Тирел. Я прошествовала по тропинке, шелестя опавшими листьями и вдыхая умопомрачительный запах приближающейся зимы, который в этом саду чувствовался особенно ярко.

Ключ, спрятанный под камнем, весил не меньше фунта. Мне пришлось приложить усилия, чтобы вставить его в заржавевшую замочную скважину и повернуть. Тяжелая массивная дверь легко поддалась и со скрипом отворилась.

Я замерла на пороге, осторожно заглядывая внутрь. Сердце забилось от восторга: холл оказался просторным и светлым, а не мрачным и затянутым паутиной, как я себе представляла. Почему-то думала, что в таких огромных старинных домах комнаты обязательно завалены хламом, повсюду бегают крысы, а с потолка свисают полотна паутины.

Мне понадобилось какое-то время, чтобы свыкнуться с мыслью, где я теперь буду жить. Всю свою жизнь я провела в крошечной квартире, в которой помимо кухни и ванной была всего одна комната. Я жила в ней с родителями, пока они не погибли. Потом вышла замуж, и супруг переехал ко мне. Всю квартиру я могла обойти за десять шагов: пять до ванной, и еще пять до кухни.

Здесь же в один только холл поместилась бы пара квартир, как моя!

Я закрыла дверь, но не стала запирать ее на засов. Держа сумочку перед собой, тихонько прокралась к длинной лестнице, ведущей наверх. Заглянула в темноту еще до того, как шагнула на первую ступеньку. В воздухе плавал едва уловимый запах сырости и плесени, но я только отмахнулась – привыкну. Навести порядок во всем доме все равно не могу, он слишком большой.