Заботы и власть. Мориц Тассов. Нума

СЕКРЕТАРЬ

Я спорил с рабочими котельной. Они говорят, с этими брикетами ничего нельзя сделать. Нужны другие. А я им на это, дескать, нужна другая мораль. И товарищи рабочие вкалывают до потери пульса, но одной моралью печи не затопишь.

ТВАРДОВСКИ

Спорить хуже, чем отводить глаза.

СЕКРЕТАРЬ

Да, тяжкая работа, но я старался, как мог.

ТВАРДОВСКИ

А лучше бы не делал ничего.

СЕКРЕТАРЬ задумывается.

Может быть, мы просто уже не годимся. Времени нужны новые кадры. Молодые люди с высшим образованием и производственным опытом. Великое время. Встает. Я рассчитываю на то, что вы сделаете что-нибудь немедленно.

ТВАРДОВСКИ

Секретарь парткома Кунце ждет приема.

СЕКРЕТАРЬ

Хороший коммунист? Твардовски пожимает плечами. Есть ли вообще хорошие коммунисты?

ТВАРДОВСКИ

Их больше, чем думают. Но, конечно, меньше, чем говорят.

СЕКРЕТАРЬ

А ты не можешь сам разобраться с этим делом?

ТВАРДОВСКИ

Нет. Это дело парторганизации фабрики. Встает. Ты побывал здесь, и снова приходить тебе не понадобится.

СЕКРЕТАРЬ

Товарищ Твардовски, мы в пожарном порядке стали искать другого поставщика. Нашли одного в Лейпциге. Это значит, что мы получим подходящий уголь только через три недели. Или через полгода. Если хочешь нам помочь, помоги быстро. Уходит.

Входят Кунце и два члена парткома комбината.

ТВАРДОВСКИ

Ты говорил, что у вас хорошо поставлена партийная работа.

КУНЦЕ

Да.

ТВАРДОВСКИ берет брикет, разбивает его ладонью, бросает на пол, где брикет рассыпается в труху.

Вот она, твоя хорошая работа.

КУНЦЕ

Это брикет.

ТВАРДОВСКИ

Понимаю. Работа хорошая, а брикет дрянной.

КУНЦЕ

Мы не рукодельем занимаемся, а выдаем сто шестьдесят процентов плана. В районе хорошие брикетные фабрики, мы завоевали первое место. Пауза. Под руководством партии. Пауза. К партии никаких претензий.

ЧЛЕН ПАРТКОМА

Потому что вы даете сто шестьдесят процентов.

КУНЦЕ

Именно поэтому.

ТВАРДОВСКИ

Сто шестьдесят процентов дряни.

КУНЦЕ

Без материального стимула дело не наладишь. Работягу в первую очередь интересуют деньги, ведь он в первую очередь человек. Хоть при капитализме, хоть при социализме. Против природы не попрешь.

ЧЛЕН ПАРТКОМА

Когда человек не может преодолеть свою природу, это говорит о плохой политической работе.

КУНЦЕ

Сознание формируется в мозгу. Мозг наполняется через желудок. Мы набиваем живот. То есть потчуем сознание, что здесь неправильно? То, что наши трудяги довольны?

ЧЛЕН ПАРТКОМА

Самодовольные обманщики.

КУНЦЕ

Обманщики? Но ведь и вы были довольны нами, хвалили, вручали премии. И в газетах только и пишут, что о нашей фабрике, разве нет? А выходит, что с сегодняшнего дня героев объявляют обманщиками. Ну, и кто мы после этого? Все еще герои?

ЧЛЕН ПАРТКОМА

Не об этом речь. ТВАРДОВСКИЙ

Сегодня мы недовольны, Пауль. И ты будь недоволен собой. Мы требуем твердости, от брикетов и от тебя.

ХОФМАН входит.

У кого нет времени?

ТВАРДОВСКИ

У меня.

ХОФМАН

Мое время тоже на улице на валяется. Садится, видит Кунце. Всего наилучшего. Хочет уйти.

ТВАРДОВСКИ

О чем речь, коллега?

ХОФМАН

Откуда мне было знать, что здесь сидит коллега Кунце. Речь идет о коллеге Кунце.

ТВАРДОВСКИ

Прошу.

ХОФМАН

Надо же, для коллеги Кунце у вас вдруг нашлось время? Хотите узнать о нем кое-что? Так вот, коллега Кунце сказал буквально следующее: Хофман, у тебя расхождения с партией по вопросу о конфирмации, так что на премию не рассчитывай.

ТВАРДОВСКИ

Что?

ХОФМАН

Расхождения с партий, я верующая.

КУНЦЕ

Да, злостная христианка. Крестит и благословляет всех подряд.

ТВАРДОВСКИ

Вы работаете на фабрике?

ХОФМАН

В бункере.

ТВАРДОВСКИ

И вы там одна, да? Во тьме?

ХОФМАН

Я не одна. И не во тьме.

ТВАРДОВСКИ

Как это?

ХОФМАН

Со мной Иисус, господин секретарь.

КУНЦЕ

И он ей светит.

ТВАРДОВСКИ

Помощь со стороны Иисуса, коллега, не является препятствием к получению премии. Его мы не можем премировать, значит, премия положена вам.

ХОФМАН

Благослови вас Господь, господин секретарь. Уходит.

КУНЦЕ

Видишь, твердости мне не занимать.

ТВАРДОВСКИ

Ты пытался ее переубедить?

КУНЦЕ

Свинью плясать не научишь.

ТВАДОВСКИ презрительно

Пример из жизни животных.

КУНЦЕ

Точно, жизнь животных. Можно сказать, базис. Освальд, ты имеешь дело с интеллигентными людьми. Открываешь рот, аргументируешь, они соглашаются. А тут, на земле, твои речи как об стенку горох. Остается одно: взять дубину и врезать по кумполу.

ЧЛЕН ПАРТКОМА

А ты не слишком много на себя берешь, Пауль? На совещаниях секретарей тебя не раз упрекали в беспринципности. А ты отвечал, что у вас треть коллектива – члены партии, и все в порядке, все нормально. Нет у вас никакого порядка. Где воняет, там тишина, где должна быть тишина – скандал. Ты закатываешь свои истерики от имени партии. Пауль, что такое ты и что такое партия?

ТВАРДОВСКИ

Мы победили владельцев фабрик, но теперь фабрики – наши новые сильные враги. Нужно найти способы, подчинить их себе. Мы занимаемся сырьем. Мы применяем насилие к углю, стали, дереву. Это тоже революционно, Пауль Кунце. Будь любезен восстановить нормативное качество брикетов. Это партийное поручение. Понял?

КУНЦЕ

Понял. Не дурак. ТВАРДОВСКИЙ

Хорошо.

КУНЦЕ

Если бы ты назначил меня мастером вместо этого… Уходит.

ЧЛЕН ПАРТКОМА

Ничего не меняется к лучшему.

ТВАРДОВСКИ

Меняется, дорогой товарищ, все-таки меняется.Представь, что ты спускаешься к рекеНаощупь через лес ища дорогу.Не знаешь, далеко ли ты зашел,Не чувствуешь, секунда или деньТебя от цели ясной отделяет.В одних и тех же сумерках бредешь,Листву, кусты и сучья раздвигая.И кажется тебе, что ничегоВокруг тебя ничуть не изменилось:Все тот же лес, и полутьма, и тишь.Но вдруг исчезнет тень и брызнет свет,И ты окажешься на берегу реки,Достигнув трудно достижимой цели.

Брикетная фабрика

Цидеванг, Фромм, Эртель.

ЦИДЕВАНГ

Ты говоришь, он просто правду сказал?

ЭРТЕЛЬ

Ненароком. Юмор у него такой. Только захочет о чем-то умолчать, тут же и выпаливает это вслух.

ЦИДЕВАНГ

У кого чувство юмора, человек ненадежный.

ФРОММ

И я о том же.

ЦИДЕВАНГ

У Фидорры мотоцикл и пять костюмов, вот он и щегольнул своим юмором.

ФРОММ

И я о том же. Юмор, он от роскоши происходит.

ЦИДЕВАНГ

И он же роскошь губит. Из-за этого Рим погиб.

Входит Фидорра с прибором для формования брикетов.

ЭРТЕЛЬ

Ну что, Барбос, сболтнул лишнего и положил всех нас на обе лопатки. Себя в том числе. В городе только о нас и говорят. Даже по телефону.

ЦИДЕВАНГ

Слышь, Барбос, а правда, что ты вдруг заделался честным человеком?

ФИДОРРА

Я не честный. Я пьяный был.

ЦИДЕВАНГ

Пьянству – бой. Пить нехорошо.

ЭРТЕЛЬ

Он пьет, как акушерка.

ФРОММ

Как ёж.

ФИДОРРА

Пью, как хочу. А вы что, против?

ЦИДЕВАНГ

Против пьянства в принципе мы не возражаем.

Входит Кикуль, с метлой и в маске от пыли.

ФИДОРРА

Эрнст знает дорогу.

КИКУЛЬ

Дорогу на работу? Знаю.

ФИДОРРА

Я имею в виду дорогу в столовку. Будь добр, Эрнст, двигай туда и купи ящик пива. Дает ему деньги.

ФРОММ

Я присмотрю за этой покупкой, и чтобы сдачи хватило на бутылку светлого для меня. Уходит за Кикулем.

ФИДОРРА

Во влаге человек рождается на свет.

ЦИДЕВАНГ

Но впредь держи рот на замке.

ФИДОРРА

Герберт, ну, кого они могут натравить на нас? Одного Кунце.

ЦИДЕВАНГ

И Папмайера, двоих.

ФИДОРРА

Двое лучше, чем один.

КУНЦЕ входит.

Прочность, коллеги. Сейчас стоит вопрос прочности. В том числе политической. Коллеги, наша низкая прочность – классовый позор, нужно привести ее в порядок.

ФИДОРРА

Нужно, Пауль. Но как?

КУНЦЕ

Твердостью.

ФИДОРРА

Да, и без этого Папмайера. Разве это мастер? С тех пор, как у этого человека выросли рога, все идет наперекосяк. Он всем мешает, показывает свой университет, умничает, все ему не нравится, особенно то, что делаешь ты, Пауль. Всех застращал, запутал, перестал быть рабочим, стал ответственным товарищем и корчит из себя Форда и Тейлора.

КУНЦЕ

Но вопрос прочности остается, коллеги.

ФИДОРРА

Ничего страшного, Пауль.

ЦИДЕВАНГ Эртелю

Сходи-ка в лабораторию. Интересно, как там анализы.

ЭРТЕЛЬ

Лаборантка принесет.

ЦИДЕВАНГ сердито

Лаборантками не интересуюсь. Эртель уходит.

ПАПМАЙЕР входит.

Коллега Цидеванг, снова у тебя хромает прочность. Мы не имеем права прогонять такие брикеты через пресс, мы должны учитывать число оборотов. Ты и я.

ФИДОРРА

Он для секретаря старается.

ПАПМАЙЕР

Для кого?

ФИДОРРА

Для Кунце.

ПАПМАЙЕР

Для этого кочегара? Для этого неуча?

ЦИДЕВАНГ

Юлиус хороший парень, Макс. Он и Кунце – это как солнце и луна, то есть Юлиус светит, а на Кунце падает лишь красноватый отблеск. Это разные вещи. Папмайеру. Кунце бесится, не знает, как выглядит котел, но орет с утра до вечера. Объявил стеклянщикам, которые не тянут план, что в их разгильдяйстве мы виноваты. Ты же знаешь, как он оскорбляет людей, псих ненормальный.

ФИДОРРА

Это и тебя касается, Юлиус.

ПАПМАЙЕР

А что он говорит обо мне?

ФИДОРРА

Ведь ты же у нас профсоюз.

ЦИДЕВАНГ

Пришел Эртель с анализами.

ЭРТЕЛЬ входит

Нет у меня анализов. Она говорит, пусть их Герберт заберет.

БИТТРИХ входит

Я сама их принесла, коллеги.

ПАПМАЙЕР

Покажи, Хильда. Состав воды неплохой. Прочность должна быть еще больше, хотя и здесь мы констатируем прогресс. Еще десять-двенадцать килограммов, коллеги. И принесите их мне, чтобы Мельц оставил меня в покое. А что касается Кунце…

КУНЦЕ входит

Шахтерской удачи, Юлиус.

ПАПМАЙЕР

Шахтерской удачи, Пауль.

КУНЦЕ

Следишь за качеством, а?

ПАПМАЙЕР

Да. А ты что делаешь?

КУНЦЕ

Значит, мы с тобой заодно, Юлиус.

ПАПМАЙЕР

Почему бы и нет? Идут к двери.

ФИДОРРА

В каком смысле – заодно?

КУНЦЕ

В том смысле, что вы гоните халтуру. Идут к двери.

ПАПМАЙЕР

Точно. Я только что потребовал улучшить результат на десять-двенадцать кило. Хотя таких плохих показателей, как летом, уже нет.

КУНЦЕ

И я о том же. А все потому, что вы, хреновые пекари, соблюдаете свой интерес вместо того, чтобы соблюдать госты.

ПАПМАЙЕР

Конечно, на наших старушках-машинах брикетов на Всемирную выставку не испечешь. Я уж не говорю о состоянии решет и скатов. Заторы, острые края, зазубрины. Как ни старайся, трещины все равно появятся.

КУНЦЕ

Учишь меня уму-разуму?

ПАПМАЙЕР

Я говорю то же, что и ты. Только как специалист.

КУНЦЕ

Специалист?

ПАПМАЙЕР

А кто?

КУНЦЕ

Слабак.

ПАПМАЙЕР

Невежда.

КУНЦЕ

Сперва учишь меня уму-разуму, потом обзываешь. Черт возьми, Папмайер, имей в виду, дело пахнет керосином, я могу и врезать.

ПАПМАЙЕР

Кажется, ты советуешь мне исчезнуть?

КУНЦЕ

Слишком поздно, к сожалению. Хочет ударить его, но все еще сдерживается.

ПАПМАЙЕР делает вид, что Кунце его ударил

Думаешь, испугал? Пойдем, выйдем. Уходит.

КУНЦЕ

Я ему шею сверну, аккурат между подбородком и плечом. Уходит.

ЦИДЕВАНГ

Недолго музыка играла.

Входит Кикуль с ящиком пива, в сопровождении

Фромма и Раушенбаха.

Выпьем за вечный конец этого краткого единодушия. Каждый берет себе бутылку. Все пьют. За вражду.

Прекрасная ночь. Улица

Кунце и Папмайер под фонарем.

КУНЦЕ

Отойди от фонаря, Папмайер, тошно смотреть на твою рожу, она меня бесит. Так и быть, извиняюсь.

ПАПМАЙЕР

Ладно, помирились. Рукопожатие.

КУНЦЕ

Я тебя терпеть не могу, а ты меня. Это нормально, с человеческой точки зрения, против чувства не попрешь. А пожали мы друг другу руки, так как нам стало стыдно перед партией, мы ее вроде как предали. Что мы такое, Папмайер? И что такое партия?

ПАПМАЙЕР

Я уже опоздал на один поезд. Продолжают диалог на ходу.

КУНЦЕ

Ночь и впрямь долгая. Но если не только говорить о единстве, но и действовать заодно, тогда эта долгая ночь – последняя ночь нашего раздора. Соревнование необходимо, сам понимаешь. Ты пойми, Папмайер, твоя смена должна стать застрельщицей соревнования.

ПАПМАЙЕР

Ты не против, Пауль?

КУНЦЕ

Я за.

ПАПМАЙЕР

Я уже прозевал один поезд. За сценой гудок паровоза. Даже два. Но я тебя не понимаю. Наша смена – самая тяжелая. Свет в доме.

КУНЦЕ

А партийная группа?

ПАПМАЙЕР

Она существует?

КУНЦЕ

Половина коллектива – партийные. А куда пес, полагаю я, туда и хвост.

ЖЕНА КУНЦЕ выходит из дома в ночной сорочке, с двумя стульями

Садитесь. Так удобнее говорить. Возвращается в дом.

ПАПМАЙЕР

Красивая женщина.

ЖЕНА КУНЦЕ снова выходит из дома

А вы не господин Папмайер?

ПАПМАЙЕР

Угадали. ЖЕНА

КУНЦЕ

Кунце много чего про вас рассказывал.

ПАПМАЙЕР

Неужели? ЖЕНА

КУНЦЕ

Он только о вас и говорит. Вы знаете, что вы его недооцениваете?

КУНЦЕ

Не вмешивайся, женщина. ЖЕНА

КУНЦЕ

Он хороший человек, господин Папмайер. Честный, не из тех, кто только о себе думает. Или обо мне. В доме пятеро детей, а у него в голове одна политика, он, по сути, на партии женат. К примеру, весь последний месяц я его в глаза не видела, но только о нем и слышала. Ходили разные слухи. Ведь шла кампания подписки на «Нойес Дойчланд»: «В каждой семье – один читатель социалистической прессы». И кем он стал? Лучшим агитатором за подписку.

КУНЦЕ

По здешним меркам, и то хорошо.

ЖЕНА

КУНЦЕ

В масштабе округа. А когда он узнал, что я уже шесть недель назад отказалась от подписки, он такой мне скандал закатил! А теперь подсчитайте, господин Папмайер, три марки пятьдесят пфеннигов в месяц, а детям нужны зимние пальто. Не заворачивать же их в «Нойес Дойч-ланд»?

КУНЦЕ

Так. Значит, по-твоему, я слишком мало зарабатываю?

ЖЕНА

КУНЦЕ

Мало, Кунце.

КУНЦЕ

А премиальные? ЖЕНА

КУНЦЕ

Да ведь ты после каждой премии заделываешь мне ребенка.

КУНЦЕ

Бес в ребро толкает.

ЖЕНА КУНЦЕ укутывает его в свою шаль

Смотри, не простудись. Уходит. Пауза.

ПАПМАЙЕР

Я тебе толкую, что смена трудная, а ты говоришь, что в этой смене сильная партгруппа. Теперь я тебе толкую, что и партгруппа наша трудная.

КУНЦЕ

Что ты имеешь в виду? Что значит – трудная?

ПАПМАЙЕР

Да ведь на деле оно так и есть. Мы можем опираться на Кукуля и на маленькую Холдефляйс. Но остальные? Думаешь, они такие сознательные, что откажутся от денег?

КУНЦЕ

Их можно убедить.

ПАПМАЙЕР

Нельзя.

КУНЦЕ

Нельзя? Нельзя убедить? Они же люди.

ПАПМАЙЕР

Разве что Эртель – человек, а Фромм безмозглый. Вечно пьянствует с Цидевангом.

КУНЦ

Вот как?

ПАПМАЙЕР

Он с нами, но не за нас.

КУНЦЕ

Значит, нужно его разоблачить.

ПАПМАЙЕР

Как?

КУНЦЕ

Это мое последнее слово, Папмайер. Пусть наш спор решает собрание. Та же ночь. Проселочная дорога Фидорра в мотоциклетном костюме появляется на велосипеде с биркой, на которой написано «Хеда». Ставит его и уходит. Хеда Штоль и Валеска, которая катит свой велосипед.

ВАЛЕСКА

Если я тебя подвезу, что станет с моими шинами?

ШТОЛЬ

Вчера подвозила.

ВАЛЕСКА

Один раз еще куда ни шло, случайность. Во второй раз – это новая привычка, все равно что сразу выйти замуж. Я не транспортное средство.

ШТОЛЬ

Нам по пути.

ВАЛЕСКА

Нам было по пути, дорогая. А теперь мы должны проститься. Отъезжает.

ШТОЛЬ

Меня Биркенбиль ждет. Уже десять часов, а в одиннадцать ему пора уходить. На этой неделе у меня поздняя смена, а я без велосипеда.

ВАЛЕСКА останавливается, освещает своей фарой бирку с надписью

Здесь велосипед. Как раз для тебя.

ШТОЛЬ

Как это?

ВАЛЕСКА

Так написано.

ШТОЛЬ

На нем написано: «Хеда».

ВАЛЕСКА

Садись и вперед.

ШТОЛЬ

Это было бы шикарно, Валеска. Темной ночью на дороге стоит велосипед, мерцает в зеленом лунном свете, и оказывается, что он – просто мой. К сожалению, так не бывает.

ВАЛЕСКА

На нем написано «Хеда». Тебя зовут Хеда?

ШТОЛЬ

Боязно, Валеска. А вдруг окажется, что Хеда вовсе не я.

ВАЛЕСКА

Я бы так долго не раздумывала.

ШТОЛЬ

Брось. Мне как-то не по себе.

ФИДОРРА появляется

Можешь садиться, подруга. Это я его здесь поставил.

ШТОЛЬ

Тогда уберите его с дороги, если он ваш.

ФИДОРРА

Мой – для тебя. Ведь ты сказала, что не сможешь увидеться со своим женихом. Бедняга. Сидит, ждет, думает о твоих прекрасных глазах, а они такие голубые.

ШТОЛЬ

Серые.

ФИДОРРА

Могу себе представить, каково это – обожать тебя и не видеть. Ужасно. Так что делаю тебе подарок.

ШТОЛЬ

А вы, брикетчики, – щедрые ребята. Днем воруете наши деньги, а по ночам делаете ценные подарки.

ФИДОРРА

Назовем это возвратом средств.

ШТОЛЬ

Мой жених – человек с образованными, так сказать, интересами. Не то что многие другие. Окончил среднюю школу в Виттенберге. Культурный.

ФИДОРРА

Вот какого мужика я тебе предоставляю.

ШТОЛЬ

Он меня на руках носит.

ФИДОРРА указывает на велосипед

Бери его.

ШТОЛЬ

Если возьму, то исключительно, чтобы ездить к Иосту. Из любви.

ФИДОРРА

То есть, где любовь, там и верность?

ШТОЛЬ

Не знаю. Правда, подруга говорит, нужно брать.

ВАЛЕСКА

Говорила, пока не появился этот благодетель.

ФИДОРРА

Можешь делать с велосипедом все, что хочешь, или ничего не делать. Мне все равно. Моя совесть чиста. Подумай о своем женихе, прежде чем принять решение. Не возьмешь – и не надо, на этой дороге его найдет кто-нибудь другой, но, может быть, немного заржавевшим от октябрьского тумана или утренней росы.

ШТОЛЬ

Тогда беру. Садится на велосипед.

ВАЛЕСКА

Попалась птичка в сеть.

ФИДОРРА

Заткнись, болтливое животное.

ВАЛЕСКА

И не подумаю, благодетель.

ФИДОРРА

Я сэкономил тебе много времени, коллега. Так что не сочти нахальством, если попрошу у тебя полчаса. Сходи со мной на танцы в «Локомотив». Знакомый бармен забронировал для нас столик.

ШТОЛЬ

Извините, сегодня не могу. Меня жених ждет.

ФИДОРРА

Не так рано. Идет к своему мотоциклу

ВАЛЕСКА

Мой тебе совет, Хеда, оставь в покое этого богатого, бескорыстного человека вместе с его велосипедом и его совестью. Я подвезу тебя на багажнике.

ШТОЛЬ

Сейчас неудобно отказать ему, Валеска. Иост это поймет, у него столько такта. Пожалуйста, расскажи ему все, скажи, что я на собрании Молодежного союза.

Фидорра подъезжает на мотоцикле.

ВАЛЕСКА

Редкий экземпляр умелого ухажера. Мягко стелет.

ШТОЛЬ

Ты просто ревнуешь. Уезжает вслед за Фидоррой.

ВАЛЕСКА возмущенно

Ты просто втюрилась. Зрителям. Коллеги, хотите добрый совет? Никогда не женитесь на глупой бабе, лучше уж на горбатой.

Партбюро брикетной фабрики

Кикуль, Папмайер, Кунце, Холдефляйс, Эртель.

КИКУЛЬ

Совещание товарищей из нашей смены, партийной, как говорится, группы считаю открытым. Я организатор. Буду читать, не обессудьте. Так много мне не запомнить. Мозги здорово заржавели, ничего не держат, вроде как не могу найти ни начала, ни конца. Пауль Кунце все мне тут записал. Раньше, товарищи, во время восстания я вел совещания без бумажки. Помню, однажды, в двадцать первом, когда мы готовили акцию…

КУНЦЕ

Не отвлекайся.

КИКУЛЬ

А я отвлекся?

КУНЦЕ

Эрнст, мы теряем время.

КИКУЛЬ

Простите, товарищи. Возраст.

Цидеванг и Фромм, последний в очень грязной куртке,

подпоясанной шнурком.

ЦИДЕВАНГ

У вас есть двадцать минут до собрания. Им нужно протолкнуть решение, помешай этому. Уходит.

Входит Фромм.

КУНЦЕ

В повестке всего один вопрос. Мы должны принять решение о соревновании по соблюдению гостов качества.

ФРОММ стучит по столу, садится

Ох.

КУНЦЕ

Есть другие предложения?

ФРОММ

Нет. Поскольку нам есть что сказать по делу, не сомневайся.

КУНЦЕ

Тогда начнем… Только для начала я сам себя перебью и спрошу товарища Фромма, почему я не вижу на его куртке значка нашей партии?

ФРОММ

Потому что его там нет, Пауль.

КУНЦЕ

Почему его там нет?

ФРОММ

Всякое случается.

КУНЦЕ

Всякое случается? Как революционер я таких слов не знаю.

ФРОММ

Революционер от слова «орать».

ХОЛДЕФЛЯЙС

Ближе к теме.

ФРОММ

У него и слепая кишка слева.

КУНЦЕ

Что со значком?

ФРОММ

Товарищи, это не тот вопрос, который непременно нужно здесь обсуждать. Эртель кивает, смотрит на часы. Нам здесь постоянно толкуют о нормативах. У меня такое ощущение, что кто-то, кто в нашем деле ни уха, ни рыла, слишком надувает щеки. Такое мое мнение.

ЭРТЕЛЬ

Очень правильно.

КУНЦЕ

Товарищ Фромм считает, что ношение партийного значка – вопрос мелкий. Наша партия, создавая этот значок, явно позабыла посоветоваться с кочегаром Эдвином Фроммом.

ФРОММ

Дело выеденного яйца не стоит. Ну, замарал я куртку вчера, на вокзале. Лежал на перроне. на спине.

КУНЦЕ

Почему на вокзале и на спине?

ФРОММ

Пьян был, вот почему.

КУНЦЕ

Почему ты снова был пьян, товарищ?

ФРОММ

Мы что, обсуждаем вопрос, был ли я пьян?

КУНЦЕ

Почему бы и нет?

ФРОММ

Ну, жена достала другую куртку, чистую, прикрепила к ней партийный значок и положила в карман завтрак. А я снова надел старую, как всегда. Понятно? Я всегда ее надеваю и ничего при этом не думаю. Поэтому на ней и нет значка. Я даже завтрак забыл. Купил в продмаге вареное яйцо. Вынимает из кармана вареное яйцо. Ест перочинным ножиком. И нечего на меня орать. Юлиус, ты-то что об этом думаешь? О чепухе, которую несет Кунце?

ПАПМАЙЕР

Думаю, товарищи, тут есть вопрос. Так вот. Когда я иду по улице как член партии, а навстречу мне по другой стороне улицы тоже идет член партии, я испытываю определенный прилив сил.

ФРОММ

Папмайер, с кем ты?

ХОЛДЕФЛЯЙС

У нас уже был такой спор с товарищем Фроммом. Весной тысяча девятьсот пятьдесят четвертого. Он и тогда отказывался носить значок в своем жилом районе.

ФРОММ

Да не отказываюсь я. Кто посмеет утверждать, что я отказываюсь носить значок? И бессмысленно к этому возвращаться. Хватит. Как раз поэтому моя жена сама заботится о партийном значке. На кой черт мне лишние неприятности?

ХОЛДЕФЛЯЙС

Значит, ты носишь значок партии рабочего класса, чтобы избежать неприятностей?

ФРОММ

Ношу, потому что ношу.

ЭРТЕЛЬ

Не носишь.

ФРОММ

Идите в задницу, коллеги.

КУНЦЕ

Мы здесь не как коллеги, Эдвин, мы – партия.

ФРОММ

Переливаем из пустого в порожнее.

КУНЦЕ

Товарищ Фромм посылает партию куда подальше.

ФРОММ

В общем, да. Прямо по партийной линии. Бурная реакция присутствующих.

КУНЦЕ

Товарищи, сейчас не стоит зацикливаться на этом вопросе. Я хотел бы спросить вас, товарищ Фромм, как вы оцениваете возможность значительного повышения качества наших брикетов?

ФРОММ

Да нет никакой такой возможности. Нам до повышения качества как до Луны. И нам, и плану. Товарищи, подобная затея противоречит плановым целям, которые ставит перед нами наше правительство. Такое мое мнение.