Куплю любовницу для мужа

– Я сегодня же все вышлю, не волнуйся, – поспешно заверяю я. – Ты как, моя хорошая?

Гордей молча кивает и отходит в сторону.

– Мам, папа из ракурса пропал. Покажи мне его! – она вытягивает шею, пытаясь рассмотреть Гордея в глубине гостиной.

При этом она подносит ко рту булку, щедро намазанную шоколадной пастой. И аппетитно откусывает, чуть подняв верхнюю губу и сильно прикусывая вкусняшку двумя передними зубами, между которыми виден большой зазор. Поэтому я и прозвала ее Белкой.

– Я здесь, – улыбаясь, отзывается Гордей, и поспешно подходит к телефону.

Но улыбка немедленно сползает с его лица при виде того, с каким аппетитом Белка уписывает бутерброд с шоколадом. Он раздраженно бросает:

– Какого черта ты ешь с утра шоколад?

Белка давится, глаза ее наполняются слезами.

– Гордей, – отодвигаюсь от телефона, выходя из ракурса камеры, чтобы дочка меня не видела, продолжая держать его на вытянутой руке, и яростно, но очень тихо шиплю: – Что с тобой? Что?

Гордей берет себя в руки и говорит уже спокойнее:

– Леночка, с твоим весом тебе нельзя такие калорийные вещи с утра есть, ты же знаешь!

– Пап, очень сладенького хочется. У меня мозг и вообще растущий организм. Мааам! – капризно, как маленький ребенок, тянет она, требуя поддержки.

Бросив яростный взгляд на мужа, натягиваю на лицо дежурную улыбку и ласково говорю:

– Ешь, мое солнце! С утра как раз можно, это я тебе говорю, как

бывшая балерина, все детство просидевшая на строгой диете.

– А на ночь я такое не ем, – оправдывается Белка.

– Вот и умница, – бодро говорю я, – и вообще ты у нас красавица! Правда, Гордей? – выжидательно смотрю на него, чувствуя, что просто убью его, если он сейчас не успокоит ребенка.

– Да кто же сомневается? – улыбается Гордей, обнимая меня за плечи. – Твою красоту, дочка, это не испортит, не в ней дело. А вот за здоровье я беспокоюсь. Лишний вес – это болезни, особенно в твоем возрасте. Давай-ка заключим договор, как деловые люди: ты худеешь в месяц на пять килограммов. В течении трех месяцев сбрасываешь ровно пятнадцать кило, а я тебе за это высылаю тройную сумму на карманные расходы. Если нет, то денег не будет вообще.

Белка замирает с набитым ртом, смотрит на бутерброд и неохотно откладывает его в сторону.

– Мы договорились? – уточняет Гордей.

Она молча кивает.

– Вот и славно, – он кивает в ответ. – Хорошего дня! – Гордей берет портфель, и нарочито не глядя на меня, спешит к входной двери. Понимает, что я сейчас ему устрою, как только дочка отключит связь. Поэтому старается улизнуть до того.

Белка дожидается, пока за ним закрывается дверь, смотрит на меня полными слез глазами, ища поддержки. Что мне ей сказать? Чтобы не обращала внимания? Игра в хорошего и плохого следователя – не самый педагогичный прием. Я и так трачу море сил, постоянно сглаживая углы между двумя сложными характерами Белки и мужа. Иногда она настолько похожа на него в реакциях и упрямстве, что я задумываюсь: а может быть, она все-таки его ребенок? А иногда коса находит на камень, и мне кажется, что легче соединить огонь и воду, чем этих двоих.

– Мам, почему он меня не любит?

– Что ты, родная, папа тебя обожает! Просто характер у него такой требовательный. А с другой стороны, это даже хорошо. Это на пользу.

– Ага, – кивает она, глядя в сторону. – Ну я поняла. Ты на его стороне против меня.

– Белка, ты что? Нет никаких сторон!

– Ладно, мам, нужно на урок бежать. Пока! Целую!

– Подожди, моя хорошая!

Но связь отключается. Теперь я тоже враг. И это ей только одиннадцать лет. А что будет, когда исполнится пятнадцать?

Полнота дочери – больное место Гордея. Легко гордиться красивыми и успешными детьми. И очень сложно теми, кто звезд с неба не хватает, особенно в окружении моего мужа, где детки московской элиты добиваются невиданных успехов еще лежа в памперсах.

Гордей часто спрашивает меня: в кого она такая не целеустремленная и не дисциплинированная? Ведь мы оба с ним не такие. С полнотой в детском возрасте справиться очень легко, но Белка не хочет. Ей нравится быть непохожей на других. И все попытки Гордея объяснить ей, что стройность фигуры в наши времена – залог успеха, разбиваются о стену детского упрямства.

Я всегда отвечаю, что у него, Гордея, полнота в генах. Вот и передал дочке по наследству. Сам Гордей, действительно, в детстве был крупным увальнем. Он тут же горячо отвечает мне, что как раз в нынешнем возрасте Белки, то есть в одиннадцать лет, переборол свой вредный организм спортом и правильным питанием, и с тех пор держит форму. Поэтому он и настоял на британской закрытой школе вместо швейцарской, как хотела я. Потому что Англия, в отличии от Швейцарии, славится своей жесткой школьной дисциплиной. Это как раз то, чего не хватает Белке: собранности и самоконтроля. Британские аристократы, наконец, ее научат этому. И, главное, полагаться на себя, а не на деньги родителей и их успех.

Когда он заводит об этом речь, мне всегда кажется, что Гордей намекает на Аристарха. И на то, что Белка – его дочь. Ведь у Гордея просто не может быть неуспешного ребенка. А у моей первой любви вполне, потому что Аристарх по натуре своей был чудовищно безволен и ничего сам добиться не мог. И все его заслуги – итог жесткого контроля и обширных связей его властной матери.

Еще когда Гордей ухаживал за мной, а я в то время встречалась с Аристархом, и никак не могла выбрать кого-то одного из них, он часто резко отзывался о своем сопернике, как о маменькином сынке. В принципе, так оно и было. Мать Аристарха, Изольда Венедиктовна – железная леди, занимавшая огромный пост в Министерстве Культуры, связями и лбом пробивала сыну карьеру в Большом Театре. И Гордей это знал. Я давно не интересуюсь жизнью своего бывшего. Зачем? Его мать сказала мне в лицо, что не для того растила из сына блестящего солиста Большого Театра, чтобы дать ему задохнуться в пеленках, держась за юбку крестьянской девки. Да, она так меня и назвала: крестьянской девкой. И еще добавила:

– Нечего плодить нищету и холопов. Стране нужен хороший генофонд. А то развелось вас, крестьянских девок, а интеллигенция вымирает. Потому что у нее нет вашей хватки. Думаешь, ты самая умная? Думаешь: удалось подцепить москвича из интеллигентнейшей семьи, да еще с квартирой? Да у моей бабушки домработницы были красивее и умнее тебя! Так что иди-ка ты в свой Волчесранск коз доить. А моего сына оставь в покое! Со мной из него может получиться новый Мариус Петипа или Михаил Барышников, а с тобой – неудачник.

Разговор этот происходил в прихожей их роскошной семикомнатной квартиры на Арбате, куда я пришла сообщить, что беременна. И, возможно, это ребенок Аристарха. Поэтому нужно сделать тест ДНК, чтобы убедиться. После этого Изольда Венедиктовна и объяснила мне, кто я и откуда. А потом распахнула дверь, тыкнула в меня пальцем и воскликнула:

– А теперь пошла вон из жизни моего сына! Тесты она будет делать. Научили холопов на свою голову! Вон, профурсетка неумытая!

В этот момент дверь ванной комнаты в конце коридора распахнулась, оттуда вылетел мокрый Аристарх с полотенцем на бедрах, и завопил:

– Мама, ну зачем ты так? Можно же нормально поговорить! Денег дать, в конце концов! А если это мой ребенок?

– Умолкни, тупица! – брезгливо поморщилась Изольда Венедиктовна. – И привыкай к ситуации. Знаешь, сколько этих девок будет в твоей жизни? Всем денег давать – так разоришься. Я лучше для Николя куплю новую курточку. Ему, бедняжке, холодно в старой. Иди ко мне, иди, мой хороший, – она присела на корточки, взяла в руки белого карликового пуделя Николя, который безмолвно стоял у ее ног, дрожа не то от страха, не то от холода, и прижала его к себе.

Иногда я вижу Аристарха по телевизору. Он теперь главный балетмейстер Большого Театра. Мамуля все же добилась своего. И я точно знаю, что Гордей продолжает ревностно и пристально следить за жизнью Аристарха. Поэтому в последнее время меня не покидает тревожная мысль: неужели Гордей понимает, что Белка, возможно, не его дочь? Ведь с ним я не была так честна, как с Аристархом. Но если да, то почему это стало мучить его только сейчас? Ведь раньше, когда Белка была маленькая, он ее просто обожал. И вдруг охладел, когда она начала расти.

Гордей

Он шел к машине и улыбался. Настроение было отличное. Чертовски приятно чувствовать себя султаном в гареме. А еще понимать, что жена готова на любые эксперименты, чтобы удержать его возле себя. Ведь Настя – красавица. И вполне еще может найти себе достойную пару. Именно поэтому Гордей много лет подряд настаивал на том, чтобы она сама готовила, все делала по дому, исключая уборку, конечно, и еще и работала его личной помощницей в юридическом агентстве. Коллеги крутили пальцем у виска, называя его психом. Кто будет держать на такой должности жену, имея возможность завести длинноногую и крутобедрую красотку с тугой попой, которой можно пользоваться прямо на рабочем столе личного кабинета, как это делают все нормальные мужики? Даже Гурджиев как-то сказал ему с улыбкой:

– Я тебе, Гордей, плакат закажу, и на стене твоего кабинета повешу. На нем красными большими буквами будет написано: "Мужик, помни: если ты не имеешь свою секретаршу, то ее поимеет кто-то другой".

Забавная штука: жизнь. Гордей всегда боялся, что если у Насти появится больше свободного времени, то она превратится в одну из тех светских львиц, которые бегают по звездным тусовкам, а потом выкладывают миллион фото в Экскортограм, и от скуки спариваются с кем попало. А теперь он, Гордей, ждет, пока жена найдет себе любовника. Правда, всего одного и постоянного, как и требуется в открытом браке. И вчера на вечеринке у Гурджиева он видел, как мужики, включая самого Гурджиева и его сыночка, пожирали Настю глазами. Гордей даже напрягся, когда заметил похотливый взгляд хозяина дома. Но Гурджиев не был бы таким успешным бизнесменом, если бы не умел правильно расставлять приоритеты.

Несмотря на то, что на его вечеринки приглашались только те, кто готов был к экспериментам, в том числе и сексуальным, рисковать Гурджиев не стал. Гордей нужен был ему как член группы элитных адвокатов, поэтому его жена – вне игры. А еще приятнее, что у Насти точно ничего не было с этим накачанным смазливым пареньком с вечеринки. Гордей слишком хорошо знал свою жену. Если бы Настя с ним переспала, то у нее сегодня был бы виноватый вид. Даже при том, что они договорились обо всем, но не та она натура, чтобы после измены мужу вести себя, как ни в чем ни бывало. Но в случае эпического секса, а с тем молодым самцом по-другому быть не может, у нее сегодня с утра были бы расслабленные движения ленивой кошки. Она так всегда выглядела после бурной ночи любви. Гормоны и мать-природу не обманешь.

А она вся – комок нервов. По тому, как она размешивала сахар в кофе, как нервно комкала салфетку, Гордей понял, что ее мысли заняты только одним: было ли у него? Он улыбнулся и отпер машину. Да, все идет по плану: он по-прежнему центр ее вселенной, вокруг которого плавают галактики и звезды. Он контролирует ситуацию, ее тело, ее жизнь. Как же это приятно! Власть над другими – самое сладкое, что может быть.

Гордей поэтому и согласился на эту аферу с открытым браком, что ни минуты не сомневался в том, что голы будут забивать только в одни ворота. В браке всегда так: один ведет, другой подчиняется. А в открытом браке тем более. Его и предлагают те, кто в себе не уверен. Кто пытается всеми силами сохранить отношения. А Настя, наивная бедная Настя так и не поняла, что никто ей свободы не давал. Просто муж чуть-чуть ослабил туго натянутый поводок, чтобы у нее появилась эта иллюзия свободы.

Гордей завел машину, отхлебнул из любимой черной керамической кружки с серебристой крышкой заботливо приготовленный Настей кофе. Никого ты себе не заведешь, Настенька. Не умеешь ты так, по-западному, чтобы любовник для тела, а муж для души. Так что ему, Гордею, бояться нечего: для него открытый брак – это возможность вдохнуть свежий воздух без вранья. Не придумывать, почему задержался на работе. Не сочинять несуществующие совещания и встречи с клиентами. А он, Гордей, может быть спокоен. Ад начнется у Насти.

Но она готова на это, чтобы спасти их отношения. Кто знает? Может быть, это реально поможет? Может быть, свобода заставит его по-прежнему чувствовать себя хозяином ситуации, а не обманутым лошарой, который растит чужого ребенка? Наверное, проблему можно было решить давно. Просто по-тихому сделать тест ДНК, и все.

Но они с Настей еще до женитьбы договорились друг другу доверять. А втихую проверять отцовство – это и есть проявление недоверия. Но не это его останавливало. Страх. А если окажется, что Белка не его дочь? Что ему делать с этой правдой? Публично признать, что он – идиот? Он? Гордей? Адвокат с многолетней практикой, который не проиграл ни одного процесса, позволил своей жене так страшно себя обмануть?

Такой удар по самолюбию Гордей не пережил бы. Пока никто ничего не знает, с этим еще можно справиться. Страхи, опасения – это его личный ад, который есть у каждого. Правда… голая, неприкрытая, страшная –никому она не нужна. Весь его многолетний профессиональный опыт показывал, что никто не хочет знать правду. Люди готовы обманывать самих себя. В точности, как у Пушкина: "Я сам обманываться рад".

Клиенты Гордея, которые могли купить любую информацию, предпочитали платить за то, чтобы скрыть правду. И, прежде всего, от самих себя. Сам Гордей не раз давал своим клиентам самый важный и мудрый совет: "Не будите лихо, пока оно тихо!"

И сам же жил по этому принципу. Хотя и предложил сделать тест ДНК в самом начале, когда вернулся со стажировки за границы, узнал, что Настя родила и позвал ее замуж.

– Как я могу выйти за тебя, если ты не веришь моим словам? – обиженно произнесла тогда она. – Доверие, Гордей, доверие. Вот что самое важное в отношениях. Без этого ничего не построишь. И если ты требуешь доказательств, значит, нам незачем жениться.

Он был с ней согласен. Он не спорил. Видя ее бедственное положение, нищету и халупу, в которой она оказалась, Гордей, ослепленный чувствами к ней, тогда подумал, что если бы она хотела его просто использовать, и на его горбу въехать в сытую жизнь, то согласилась бы на все его условия. Но она гордо стояла на своем. А гордость бедняков – это очень дорогое удовольствие. Тогда он даже на минуту не задумался о том, что эта гордость может быть блестящим блефом. Но уже будучи подающим большие надежды адвокатом, оставил себе лазейку: потребовал заключить брачный договор. И внес в него один пункт: при разводе Настя обязана будет согласиться на тест ДНК. И если выяснится, что ребенок не от Гордея, то обе они, и Настя, и Белка не получат от него ничего.

Бегло просмотрев договор, Настя наткнулась на этот пункт, подняла глаза на Гордея, и он увидел блеснувшие между ресницами слезы.

– Ты же сама говорила о доверии, Настюша, – мягко заметил он.

Он и в самом деле считал, что важнее доверия нет ничего. Особенно когда речь идет о ребенке. Если все же выяснится, что Аристарх – отец Белки, как он, Гордей, посмотрит в глаза дочке? Как выдавит из себя эту фразу:

– Ты не моя?

После того, как ночами вставал менять ей памперсы. Как водил в цирк, зоопарк и на каток. Как, улыбаясь, фотографировал ее первые шаги, подбадривая:

– Ну, иди к папе! Еще шажок, и еще! Вот так! – и, раскинув руки, ловил ковыляющую кроху, прижимая ее к себе.

Можно, конечно, просто промолчать. В конце концов, не тот отец, кто зачал, а тот, кто вырастил. Но Гордей слишком хорошо знал самого себя. Изворотливость адвоката и умение врать не краснея, он оставлял за порогом дома. А в семье требовал правды. Поэтому и предложил Насте пожить отдельно, когда осознал, что между ними разверзлась пропасть недоверия. Жена поняла его. Она вообще всегда его понимала. Но Настя – взрослый человек. А Белка еще ребенок. Нужно ли нагружать ее правдой и подробностями? Он был уверен, что нет. Ни в коем случае! Слишком много примеров перед глазами. Дети, которые не выдержали сложностей родительских отношений, и скатились в наркоту или стали постоянными пациентами дорогих и закрытых психиатрических клиник. Такой судьбы для дочки он не допустит!

Несмотря на свою требовательность, Белка – это все, что у него есть. Его самого воспитывали в строгости. И свой жизненный успех Гордей считал результатом спартанского воспитания. Так что лучше пережать, чем недожать. Особенно среди людей его круга, в котором богатые родители были все время озабочены тем, как бы скрыть грешки напортачивших избалованных мажорных деток, которые то сбивали пешеходов на папиных крутых тачках, то спьяну топили в океане яхты с экипажем на борту, то избивали прислугу.

Пока что идея с открытым браком сработала на "ура". Впервые за много лет Гордей проснулся без камня на сердце и чудовищной скуки в душе. В конце концов, он это заслужил. Ведь у него даже секретарши нет, чтобы раскладывать ее на столе, когда босс не в духе. Женская мудрость – она в том, чтобы вовремя смолчать и закрыть глаза. И сделать вид, что ничего не понимаешь. Вот Гордей и научит Настю этой мудрости. Пришло время повзрослеть.

4 глава. Идеальная любовница для мужа

Анастасия

Не знаю, как я дожила до того момента, когда за Гордеем закрылась дверь. Теперь можно не сдерживаться. Опускаюсь на пол в кухне, в уголке между круглым диванчиком и стеной, вцепляюсь в ножку стула и даю волю слезам. Врет он все! Не сердцем чую – маткой. От него пахнет чужими бабами. Я слишком хорошо знаю своего мужа. Когда наши чувства были на пике, и мы еще не спали ночами, устраивая марафоны любви, Гордей утром выглядел так же. Довольный, как сытый хищник. Как-то рано утром, после того, как мы половину ночи любили друг друга, и на рассвете он заснул мертвецким сном, я шутя нарисовала на его спине и шее оранжево-черные полоски: черные – карандашом для глаз, оранжевые – румянами, пока он досыпал последние и самые сладкие полчаса до будильника.

Рассматривая боевой раскрас в зеркале, Гордей притворно нахмурился и грозно спросил:

– И как я теперь в суд поеду? Вот скажи мне, вредительница! Эта ваша женская гадость, наверное, простой водой не смывается. Недаром так дорого стоит! – он дотянулся до полоски на шее и потер ее пальцем.

Косметика от Кардена слегка размазалась, но не сдалась.

– Неа, – радостно подтвердила я. – Не смывается. Ну и что? Пусть все видят, какой у меня грозный тигр! Ну, в крайнем случае, скажешь, что через кожу проступила твоя внутренняя суть. Как в фантастических фильмах про героев. Знаешь эти комиксы, где скромный задрот вдруг оказывается Человеком-пауком, и у него так ррраз! И синие трико в облипку!

– Трико, говоришь? – уточнил Гордей. – А ну иди-ка сюда, трепетная лань! Или ты отмоешь тигра, или тебе конец. Загрызу! – он, грозно рыча, бросился на меня, сгреб в охапку и принялся целовать.

– Все-все! Я тебе сейчас все ототру косметическим молочком! Пощади! – кричала я, отбиваясь изо всех сил. – У меня уже внутри все болит! Я больше не могу! Спасите, люди! Да где же этот чертов Человек-паук? Никогда его рядом нет, когда девушка погибает!

Добежав до туалетного столика в спальне, я схватила флакон с молочком для снятия макияжа и потрясла им в воздухе: – Вот! Я сейчас все гениально смою! Клянусь любимыми пуантами!

– Ни за что! – прорычал Гордей и выбил флакон у меня из рук. – Сама нарвалась, женщина! Никто тебя не спасет! Знай свое место: быстро в койку! Рррррр! Моя внутренняя суть требует жертв и крови! И мяса! – он закинул меня на плечо и укусил за попу.

– Дурак! Больно же! – завопила я, молотя кулаками по его спине.

– Тигры не ведают пощады и жалости! Ничего тебе не поможет, девочка моя! – ревел Гордей, зубами стаскивая с меня трусики.

Господи, где это все? Где это пронзительное счастье, от которого хотелось летать? Почему все покрылось липкой паутиной страха и вранья? Почему он меня разлюбил? Ведь я продолжаю так же любить его. Может быть, мужчины просто не в состоянии долго удержаться на пике чувств?

Настойчивый телефонный звонок возвращает меня в реальность.

– Доброе утро, Настя! – голос Макса звучит бодро. – Ты подъезжаешь? У меня тут девчонки собрались.

– Я сейчас быстро приеду. Извини за задержку!

Метнувшись в спальню, быстро одеваюсь. Что-то я совсем из ритма выбилась. Нужно себя срочно в руки брать. С утра реву, опаздываю на важные встречи. Нет, так не пойдет!

– Приди в себя, приди в себя, рохля! – шепчу, выбегая из дома, на ходу доставая из сумки ключи от машины.

Мне еще повезло, что клуб Макса находится в центре Москвы недалеко от агентства Гордея. Захожу в полутемный зал. В центре, на круглой сцене репетируют три накачанных красавца, одетых лишь в тонкие спортивные штаны. Невольно замираю при виде их обнаженных, идеально вылепленных торсов, через влажную кожу которых рельефно проступают мышцы.

– Отомри! – Макс незаметно подходит сзади, берет меня за локоть и тащит за собой. – Потом налюбуешься, я тебе дам карточку постоянной клиентки с бесплатным входом.

– Я не…

– Да не стесняйся ты, как маленькая, ей-богу! На них все женщины так реагируют. У нас даже уборщица-пенсионерка швабру роняет, когда их видит.

Он заводит меня в небольшой, но стильно обставленный кабинет, усаживает в кресло возле стола, садится передо мной на стол, наклоняется и шепчет:

– Так, я сейчас буду их запускать по одной. Ты уверена, что готова?

Молча киваю.

– Хорошо, первая пошла, – говорит он, беря в руки телефон.

Моя шея на нервной почве немедленно покрывается гусиной кожей.

– У меня только один вопрос, Макс: они экскортницы?

– Нет, в твоем случае жрицы любви не подойдут. Слишком специфически выглядят, и из них это уже даже каленым железом не выжечь. Эти девчонки – профессиональные содержанки. Поэтому точно знают свое место, а также, что можно, а что нельзя. Кодекс содержанок – штука сложная. Тут, знаешь ли, тоже нужно понимать, когда уступить, а когда форсировать события. А еще они обучены первому правилу содержанок.

– Я даже боюсь спросить какому, – мне не удается скрыть сарказм, сквозящий в голосе.

– Напрасно язвишь. Первое правило: не уводить мужика из семьи. И, главное, они выглядят, как обычные девчонки, а не как экскортницы, у которых ценник на лбу написан.

Насчет "выглядят, как обычные девчонки" я бы поспорила. Первая кандидатка сидит напротив меня, рассказывает нехитрую биографию из серии: "приехала, не поступила". А я мысленно посылаю Максу призыв выгнать ее немедленно. Гордей на такое не купится. А я с такой не решусь иметь дело. Лицо наглое, глаза цепкие, говорит без умолку, а сама ощупывает меня взглядом, оценивая стоимость одежды.

– Мы тебе позвоним, – Макс замечает мой напряженный взгляд и мягко спроваживает ее, оборвав на полуслове.

Вторая ничуть не лучше первой. Короткая юбка леопардовой расцветки, сожженные пергидролем волосы и накачанные ботоксом губы в половину лица. И только глядя на эту девушку, которая явно родилась уже в этой леопардовой тряпке, понимаю ужас ситуации. Потому что одно дело – нафантазировать себе, что я могу контролировать ситуацию. А другое дело – воочию увидеть этих стерлядей. Господи, я приехала сюда выбирать любовницу мужу! Резко встаю, едва не опрокинув кресло, подхожу к окну и глубоко вздыхаю, чтобы не расплакаться при посторонних людях.

– Мы тебе позвоним, – скороговоркой выпаливает Макс, чуть ли не силой выталкивая девушку из кабинета.

– Не, ну а шо? А када? А ты ж сказал… – сопротивляется леопардовая Барби. – А я ж за дороху заплатила.

– Вот, держи на такси, – Макс сует ей в руки деньги и захлопывает дверь.

В этот момент я всхлипываю, не сдержавшись.

– Так, спокойно! Посмотри на меня! – он одним прыжком пересекает кабинет и обнимает меня сзади, крепко прижимая к груди.

– Не нужно, Макс, дай мне две минуты побыть одной.

– Тебе не нужно быть одной, у тебя есть я, – шепчет он и мягко, но настойчиво поворачивает меня лицом к себе. – Иди ко мне, – он подставляет плечо под мое мокрое от слез лицо. – Вот так, все хорошо, – его рука мягко похлопывает меня по спине, словно я ребенок.