Девочка (не) Джеймса Бонда

3 глава. Сюрприз от стервы

В конторе все уже собрались на совещание. Стальной чудом умудрился не опоздать. Он зашел в кабинет и окинул его быстрым взглядом. Полный комплект: военные, коллеги из трех зарубежных контор и невысокий полноватый мужчина с круглым лицом. Он выглядел добродушным дядькой, который регулярно ездит на рыбалку, ходит за грибами и солит огурцы со своего огорода. Такой Маринуй Иванович. И вполне мог бы это всё делать, если бы не был советником по особым поручениям президента Российской Федерации.

Все ждали только Стального – главного куратора операции. Нужно бы ещё оркестр у входа и цветы. Стальному категорически не нравилось такое количество вовлеченных структур. Но новый шеф конторы обожал совместные операции в духе времени: мы, мол, теперь друг другу не враги, потому что нужно объединяться против одного главного врага – мирового террора во всех его разновидностях.

– Доброе утро, Никита Ильич, – пропела Рухама, ехидно улыбаясь. – Надеюсь вы себя хорошо чувствуете?

– Вашими молитвами, Рухама, – улыбнулся Стальной и сразу же

приступил к делу.

Вывел на экран ноутбука фото главной кандидатки, отобранной из десятков других, и включил трансляцию на огромный монитор, занимающий всю стену.

– Вот она, – Стальной повернулся к монитору. – Наталья Свиридова. Мама – русская. Папа – арабский студент. Христианин из Ливана, светлый и голубоглазый. Мама типично славянской внешности из серии: "Не дошли монголо-татары". Поэтому девушка получилась беленькая, но с очень интересными чертами лица. Это и есть тот самый и единственный тип женщин, который любит Амин Аль-Ваффа. Все три его предыдущие любовницы были итальянками по паспорту, но смешанных кровей. Все три – христианки разных конфессий. Вот они, – Стальной вывел на монитор три фотографии юных блондинок.

Обратите внимание: у всех был примерно такой же тип лица, как у нашей кандидатки. При том, что они блондинки европейского и славянского происхождения, но есть в их чертах лица легкий средиземноморский намек. И ни к одной из них Аль-Ваффа не прикасался физически. Только смотрел. Но при этом ни одна из них не выжила.

– Почему? – спросил советник президента. – Что он с ними делает?

– По-разному, – уклончиво ответил Стальной. – В большинстве случаев он просто нанимает людей и смотрит, как девушки умирают после того, как сам Аль-Ваффа насмотрелся на их тела.

– Псих ненормальный! – не выдержал генерал Плетнев, который координировал операцию со стороны военных.

– Согласен, – кивнул Стальной. – И не только в этом смысле. Поэтому я с самого начала говорил, что его нужно просто ликвидировать старым дедовским способом.

– Тогда на его место придет кто-то другой, и, возможно, будет еще хуже, -возразил советник президента. – Его нужно дискредитировать. Сегодня, чтобы кого-то уничтожить, не нужно убивать. Нужно сделать его посмешищем, и тогда все двери перед ним закроются. Он ведь не открытый глава террора, как Бин-Ладен, а серый кардинал тайной политики. И без его авторитета он никто. Даже не ноль, а хуже. Потому что арабский мир не прощает потерю авторитета и чести. Для них это хуже смерти. Честь – вот из-за чего там начинаются все кровавые войны, которые длятся по несколько веков. А для Амина Аль-Ваффы честь – это всё. Даже его имя переводится как "честный", а фамилия как "преданный". Если сумеем его поймать в ловушку, то он вынужден будет на нас работать, боясь огласки. Тогда мы сможем ставить условия, а не наоборот.

– Насчет девушек… возможно, какая-то детская травма? Юношеская фантазия? – спросил генерал Плетнев.

– Не возможно, а точно, – кивнул Стальной. – Амин Аль-Ваффа родился в Бейруте. Там много христиан-маронитов, ливанских католиков, принадлежащих к восточно-католической церкви. Когда-то до военного переворота и войны 70-х годов, они были ливанской элитой. Отец Амина готовил его к управлению ведущим в Ливане политическим кланом. Его семья была самой влиятельной в Бейруте. И было понятно, что Амин, как старший сын, унаследует управление, финансовое обеспечение и всю логистику. Вместо этого в семнадцать лет Аль-Ваффа влюбился в девочку-христианку, дочь богатого бизнесмена-маронита, которая жила по соседству. Отец ее был ливанцем, а мать – русской из Питера. Девочка была похожа на мать, милая блондинка. Но ливанская кровь все же взяла свое. При том, что у нее был славянский тип лица, легкая средиземноморская изюминка придавала ей пикантности. Девочка тоже влюбилась в Амина. И они, изображая Ромео и Джульетту ближневосточного разлива, даже попытались сбежать в Европу. Но отец Аль-Ваффы узнал об их планах. Девочку убили. А Амина отец наказал. Так избил, что у него на лице навсегда остался шрам: рассечённая надвое бровь. После этого Амина пытались женить на правильной мусульманке, чтобы породниться с другим влиятельным кланом. Но он дал клятву своей девочке не прикасаться к другим. И сдержал ее. И эта клятва стала основой его могущества. Потому что клятва именем Аллаха священна. И тот, кто держит клятву – великий человек. Официально Аль-Ваффа всем рассказывал, что он поклялся не прикасаться к женщине, пока мир не будет очищен от скверны во имя Аллаха. Это звучало лучше, чем клятва верности женщине. Но неофициально, будучи цельной натурой, он продолжал любить свою эту девочку. Вообще-то клятвы безбрачия очень не поощряются в исламе, так как продолжение рода – священная обязанность каждого мусульманина. Но такая железная последовательность и верность клятве всегда вызывает глубочайшее уважение.

– Не понимаю, – нахмурился генерал Плетнёв. – Он дал клятву к женщинам не прикасаться, но при этом у него были любовницы. Это как?

– Хотите перенять опыт, чтобы обзавестись железной отмазкой для жены, генерал? – промурлыкала Рухама, накручивая прядь черных волос на палец.

Все рассмеялись.

– Он изобрел пару хитростей, – пояснил Стальной. – Об этом мы поговорим позже. С вашего позволения, я продолжу. После смерти своей любимой Аль-Ваффа ушел из семьи и полностью порвал отношения с родней. Он целиком посвятил себя тайной дипломатии. Так как Амин сам не смог породниться с европейским миром, он всю жизнь потратил на то, чтобы между Востоком и Западом был если не мир, то хотя бы равновесие. Это равновесие строится на грязных играх, отмытых деньгах и покореженных жизнях ни в чем не повинных людей. Главная миссия Аль- Ваффы заключается в том, что он – серый кардинал арабского мира. Связующее звено между непримиримыми врагами: Западом и Востоком, а также между официальными политиками и мировым террором. Всем им нужен кто-то очень надежный, чтобы выступал поручителем тайных сделок. Чтобы объединял тех, кто открыто объединиться не может. Для этого нужен неприметный человек, не пойманный на терроре официально и не осужденный за него, но знающий его изнутри. Чтобы за ним не гонялись спецслужбы и наркоконтроль. Человек абсолютно неподкупный. С огромным и незыблемым авторитетом. И вот этот авторитет и есть наша главная проблема. Абсолютно все мировые лидеры, и террористы, и политики, сотрудничают со спецслужбами. В основном, их шантажируют и берут за хвост. Мы находим слабое звено и давим, они соглашаются. Аль-Ваффа ни разу не слил ни грамма информации, потому что поймать его невозможно. Слабого звена нет – к такому выводу пришли все спецслужбы, которые искали к нему подход. Это нереально, такого не бывает, но факт остается фактом. Амин Аль-Ваффа дал клятву посвятить себя делу. И эта клятва дала ему такой авторитет, которого не было ни у кого и никогда, – Стальной разослал всем присутствующим досье Аль-Ваффы.

Участники совещания уткнулись в ноутбуки, внимательно читая документы. Стальной потянулся через стол, подцепил чашку кофе, которая стояла перед Рухамой, и глотнул остывший кофе. Рухама даже не взглянула на свой ноутбук. Она внимательно смотрела на Стального и якобы внимательно слушала. Но Стальной слишком хорошо ее знал. Мысли Рухамы были далеко. И ничего хорошего в них не было. Для него так точно. Видимо, перекусить парой мальчиков ей так и не удалось. Напряжённая поза, нервно сдвинутые колени, слишком прямая спина и застывшие мышцы лица – язык тела Рухамы выражал глубокую обиду и тоску по мужику. Вернее, по некоторым частям его тела. Она покусывала губы и нервно барабанила пальцами по конверту, лежащему перед ней на столе.

Рухама перехватила взгляд Стального, хищно улыбнулась и погладила конверт холеной рукой с изысканным маникюром. На пальце зловеще блеснуло платиновое кольцо, украшенное россыпью черных бриллиантов. Словно невзначай Рухама натянула бумагу конверта, и Стальной понял, что внутри плотная и толстая пачка фотографий. Не к добру это. Нет, не к добру. Рухама всем видом говорила ему:

– Ты продолжай звонить, парниша, а я тебе потом выдам сюрприз.

Что-что, а удивлять Рухама умела. Стальной никак не мог забыть, как пятнадцать лет назад, в Париже, посреди такого же совещания перед совместной операцией нескольких спецслужб, Рухама сцепилась с министром обороны Франции. На свою беду, он усомнился в ее женских чарах. Тогда Рухама встала, при всех – а в кабинете было десять мужиков – сбросила роскошный деловой костюм от "Шанель", осталась в черном белье и черных чулках на широких кружевных резинках. Поднялась на стол, небрежно сбросив документы ногой в черных замшевых "лодочках" на "шпильках". Раздвинула колени на ширину плеч, села на корточки перед министром обороны, нежно взяла его за галстук и выдохнула со своим знаменитым, непонятного происхождения акцентом, от которого у большинства мужчин сразу начиналась Эпоха Возрождения в штанах:

– А так, милый?

Министр покраснел, как рак, одёрнул пиджак, пытаясь прикрыть бедра, и пулей вылетел из кабинета. Стальной тогда помчался за ним в туалет. Министр подставил голову под ледяную воду, шумно отдуваясь, взял протянутое Стальным полотенце, и прошептал:

– Вот дерьмо! Никогда в жизни не видел такую роскошную стерлядь! Почему ей все можно?

– Наверное, потому что она такая одна, – улыбнулся Стальной. – Настоящих стерлядей вообще мало. Их господь бог создаёт поштучно, чтобы в мире не случился преждевременный апокалипсис.

От воспоминаний Стального отвлек деликатный, но многоголосый кашель. Коллеги, видя, что он застыл, тактично намекали, что пора бы и продолжить. Ладно, Рухама, один ноль в твою пользу. Тебе удалось сбить меня с толку. Признаю. Намек понял. Я напряжен, взведён, как курок, и готов к твоим сюрпризам. Большая часть меня наказана за то, что малая часть меня же сегодня ночью не наказала тебя. Главное, чтобы ты не заигралась, милая. Иначе придется тебе показать, кто в доме хозяин. А война сейчас совсем ни к чему.

Стальной сильно разозлился, потому что Рухама поймала его на простенький прием отвлечения внимания собеседника. Как эта стерва умудрялась каждый раз сбивать его с толку Стальной не знал. Прием ведь детский: бросить многозначительный взгляд, отвлечь собеседника от его мыслей, привлечь внимание к себе, постучать пальцами по конверту – азы профессии. Тем не менее, он, как карась губешками – шлёп! И заглотил крючок. И глубоко заглотил.

– Мне просто показалось, что коллегам из "Моссада" есть что добавить, – Стальной натянуто улыбнулся. – Вы не стесняйтесь, Рухама.

– Что вы, Никита Ильич! – притворно ужаснулась она. – Как можно вас перебивать? Я лишь молча внимаю, – проворковала роскошная стерва, облокотилась на локоть, подперла подбородок рукой и посмотрела на него нежным взглядом.

Ах ты ж мой голубь сизокрылый! Придется ударить ниже пояса, по больному женскому месту – возрасту, иначе ее не унять.

– А я бы послушал старших коллег, – подбодрил ее Стальной. – У вас же, Рухама, опыта больше. Выслуга лет всё же немалая.

Крупнокалиберный снаряд попал в цель. В глазах Рухамы вспыхнули искры ярости. Она обворожительно улыбнулась и томно протянула:

– Поверьте, моя мысль не стоит внимания, – она поставила ударение на "и" вместо "о", и по кабинету поползли тихие смешки.

– Не стоит, Рухама, не стоит, ударение на "о", а не на "и", – поправил ее Стальной.

– Ах, простите, Никита Ильич, вы же знаете, что для меня русский язык, – она сделала паузу, высунула язычок и медленно облизнула алые губы, – не родной.

Все присутствующие мужчины намертво прилипли взглядами к ее рту. Генерал Плетнёв даже слегка наклонился вперёд, не сводя глаз с полных и сочных губ, которые якобы невзначай приоткрылись.

У Стального возникло немедленное желание жёстко и беспощадно наказать дерзкую мерзавку. А хорошая мысль, Стальной! Сейчас ее на столе прямо здесь разложить, и, не отрываясь от наказания, продолжить проводить совещание. Это как бы легко шло усвоение информации! Никто не был бы против. Даже советник президента. Он к Рухаме не привык, так как увидел ее в первый раз, поэтому в его глазах читался щенячий восторг и предвкушение чего-то особенного. Клиент готов. У мужика явно сбылась детская фантазия о сексуальной училке. Потому что Рухама в своей узкой черной юбке, белой блузке, черных "лодочках" на "шпильках" и алой помаде именно так и выглядела. Как развратная училка из фильмов для взрослых.

Словно чувствуя общее настроение, она вдруг извлекла из изящной сумки-портфеля от "Луи Виттон" очки в красной оправе, надела их, спустила на нос и коронным учительским взглядом осмотрела всех присутствующих.

– Ну, непослушные мальчики, кого наказать первым? – было ясно написано на ее лице.

Стальной чуть не поперхнулся слюной. Радар у нее вставлен между ног, что ли? Мужики залились краской и срочно уткнулись в ноутбуки и бумаги. Кто до чего дотянулся туда, и уткнулся. Добилась-таки своего стерва. Опозорила Стального. Его Штирлиц проснулся и вышел на связь. Юстас-Алексу, приём, приём!

Стальной переместил ноутбук со стола на колени, положил ногу на ногу и оттянул пиджак пониже. Нет, точно ее нужно прямо здесь и сейчас разложить. Чтобы успокоилась, наконец. А вместе с ней и Штирлиц Стального. Всё эта малолетка Аня виновата, со своим зеленым чебурашкой. Распалила его ночью и убыла к маменьке в имение томно скучать среди родни. А Стального со Штирлицем оставила в стойке борзой собаки, когда охота объявлена, но первый выстрел ещё не раздался. Собаки в такой ситуации нервно скулят и лапами землю загребают. Вот и Стальному хотелось сделать также. На работе. Ага. Во время самой сложной за последние пять лет операции. Очень вовремя! А теперь Стальной, расскажи сам себе, что тебе монописуально. Дятел ты недотюканный. Брехло дешевое! Твой Штирлиц первый понял, что это провал, и пытался сдаться Рухаме. А ты уперся рогом. Ну терпи теперь. Чего уж там? Или после совещания попроси Штирлица остаться с Рухамой и сдай ей адреса, пароли, явки. Пока чего плохого не вышло. Потому что работать в таком состоянии невозможно. А искать кого-то на стороне вообще некогда.

Анка-пулемётчица тоже сейчас вообще не вариант. Она даже пулемётную ленту заправлять не умеет. Ей еще объяснять придется, где у пулемета ствол. Как выяснилось сегодня ночью, она этот ствол пока не видела. Ее уламывать нужно, ухаживать, в кино водить, сопли на кулак наматывать и мороженкой кормить. А тебе, Стальной, вот-вот вылетать в Италию. Зато Рухама – настоящий боевой товарищ. Поднимет знамя, упавшее из рук бойца. И самого бойца тоже. Тут без вариантов. Ее ещё и умолять приется:

– Командир, брось меня!

А она строго так ответит:

– Назад дороги нет, товарищ. За нами Москва!

И на хрупких женских плечах допрет тебя, Стальной, по светлой дороге оргазма прямо к победе мирового коммунизма и полного сексуального удовлетворения.

Рухама, наконец, насладилась победой женского рода над мужским, и серьезно спросила:

– Так что там дальше с Аль-Ваффой?

Стальной вывел на большой экран еще один файл. Вот они, результаты двух лет его жизни. Стальной изучал биографию Амина Аль-Ваффы два года. Ходил за ним тенью. Ездил в Ливан и подолгу стоял возле его дома. Ел те ж блюда. Пил те же напитки. Пытался пролезть в его голову. Искал и нашел. У Аль-Ваффы было только одно слабое звено: его прошлое. Его первая и единственная неудавшаяся любовь. Он не женат. Детей нет. С братьями и сёстрами не поддерживает отношения, что для арабского мира нонсенс. Друзей тоже нет. Он не пользуется электронной почтой и смартфоном. Живет в Италии под личной охраной Ватикана, потому что Ватикану такой человек не просто выгоден, он незаменим, так как ведет сделки между кардиналами и арабским миром. Сделки на миллиарды долларов. Ватикан Аль-Ваффу любил и ценил также за его методы работы. За старую добрую школу. В Ватикане есть своя спецслужба, единственная в мире, не использующая электронную почту, предпочитая курьеров, которые физически доставляют бумаги. Аль-Ваффа использовал такую же систему. Мир, дойдя до вершины технологий, начал возвращаться к старым дедовским методам. И первыми, кто отказался от технологий стали те, кто их придумал: спецслужбы.

Аль-Ваффа изобрел уникальный метод управления, доставки и логистики: одноразовых курьеров, которые выполняли поручение только один раз. Студенты, врачи "Красного креста" и даже беженцы, которые за несколько сотен, а иногда и тысяч евро готовы были везти что угодно и куда угодно. При этом они понятия не имели, что доставляют: документы, не отмытые и никем не учтенные деньги, и, конечно, наркотики.

Спецслужбы сбивались с ног, но отследить всех не могли. И если в арабских странах можно было посреди пустыни запустить дрона, то попробуйте запустить беспилотник в центре Рима. Без скандала не обойтись.

Поэтому перехватить переписку и отследить сделки серого кардинала Аль-Ваффы было невозможно. Оставался только один выход: заставить его сливать хотя бы часть информации. Как? Уничтожить его авторитет. Серый кардинал без его авторитета никто. И он это знает и понимает. Поэтому если его поймают на том, что он дал обет безбрачия и поклялся не прикасаться к женщине во имя дела, но не соблюдает клятву, то его карьера закончится. А у него больше ничего в жизни нет. И вот тогда он будет работать на спецслужбы.

Стальной вывел на монитор фотографию блондинки в белом платье.

– Это последняя женщина Аль-Ваффы, – пояснил он. – Похоронена на кладбище в Риме. Из всех его женщин больше всего была похожа на его первую любовь. Наша соотечественница. Работала в Италии в стриптиз-клубе. Оттуда ее полгода назад и привезли к нашему серому кардиналу. Он даже стриптизерш всегда заказывает только русских или в крайнем случае полек. Причем всех одного типа.

– Что он с ней сделал? – глухо спросил генерал Плетнёв.

– Смотрел, но не прикасался руками. Вернее, голыми руками. Использовал перчатки, что не считается клятвопреступлением.

– Ну да, – согласился советник президента. – Он ведь поклялся не прикасаться именно руками. Какая хитрость!

– Типично восточная, – поддержал его Стальной. – Европейцу бы такое просто не пришло в голову. Кстати, кроме перчаток он эту девочку еще гладил кнутом. Поэтому наша кандидатка, конечно, рискует. Но о риске она предупреждена. Так же, как и обучена вести себя скромно и одеваться соответствующе. Никакой самостоятельности! Всё просчитано до мелочей. Найти ее было сложно. В Москве таких типажей немного. Пришлось искать среди "детей фестиваля" и студенческих браков. Есть небольшая проблема. Скажем так: низкий социальный статус девушки очень затрудняет ее обучение. Пришлось много и тяжело работать, чтобы подтянуть ее воспитание и образование до разработанной легенды.

– А зачем такие сложности? – Рухама насмешливо прищурилась. – Искать этих девушек, конечно, не моя часть работы. Но если уж речь зашла, то вот вам идеальный вариант, – она вытащила из конверта пачку фотографий и положила в центре стола.

Стальной окаменел. С глянцевой бумаги на него смотрела Аня.

Он откинулся на спинку стула и впился взглядом в лицо Рухамы.

– А что такого? – пожала плечами она. – С ней и проблем не будет. Девочка из хорошей семьи. Отчим в Минобороны работает. Отношения у них прохладные. Значит, эмоциональная привязанность здесь не помешает нашим планам. Мы ему объясним, что так нужно для страны. Не то что ваша эта стриптизерша, Никита Ильич. Ее научить хорошим манерам слишком долго и сложно. А эта девочка языки знает, на международных отношениях учится. И прехорошенькая к тому же. Вы посмотрите. Разве арабский мужчина в здравом уме от такой откажется?

– Ее невозможно обучить так быстро и хорошо, как нашу кандидатку, – возразил Стальной. – У стриптизерши нет морального барьера. А такую девочку нужно ломать. Причем сильно.

– А вы разве не умеете, Никита Ильич? – удивилась Рухама.

– Пока куратор операции от нашей конторы я, эта кандидатура не пройдет, – резко ответил Стальной, сверля Рухаму тяжёлым взглядом.

– Стальной прав, как мне кажется, – поддержал его генерал Плетнев. – Тут нужна профессионалка. Вести себя научим. А вот другое… ну вы поняли… это нет. Не потянет девочка. Слишком юная и неопытная. Ну какая из нее медовая ловушка? Но можем дублем взять. Всё равно нужно дублёршу подготовить на всякий случай.

– Я бы вообще рассмотрел пару других вариантов, – советник президента легким щелчком отодвинул от себя фотографии. – Медовые ловушки, то есть ваши эти девчонки, это, конечно, классика. Но занимает время. Пока внедрим, пока он к ней привыкнет и так далее. Это все куча времени, которого у нас нет. Я бы посоветовал крота. Или даже двух.

– Уже пытались, – ответил Стальной и бросил выразительный взгляд на юркого смуглого мужчину, который сидел возле Рухамы.

– Когда это успели без моего ведома? – недовольно поднял бровь советник. – Почему я ничего не знаю?

– Не мы. Коллеги из израильского "Моссада", – успокоил его Стальной.

– Да – кивнул смуглый. – Двух кротов подготовили. Одного вычислили во время внедрения. Второго через две недели. Причем в тот момент Аль- Ваффа как раз ездил по Ближнему Востоку и Северной Африке. Но наш крот до самого Аль-Ваффы даже не добрался. А только до приближенных, – он замолчал и нервно сглотнул слюну.

– И? – спросил Плетнёв, нетерпеливо стуча по столу.

– Ну спасибо российским коллегам, что помогли вывезти агента через Ливию. Там как раз очередная заваруха началась. Российские социологи во главе с Шуралеем его взяли в группу по сбору данных и вывезли как своего коллегу.

– Тьфу ты черт! – хлопнул по столу генерал Плетнёв. – А я-то всё думал: ну какого лешего наших социологов в этой их Ливии повязали? Кому и на какого рожна они сдались? А оно эвоно как!

– Такого же рожна, как и американцам, когда в 70-х годах, в разгар переворота аятоллы Хомейни клоуны из Голливуда вдруг решили в Иране снимать фантастический фильм. А на самом деле это таким образом ЦРУ вывозило застрявших там, как в ловушке, американских и канадских дипломатов. Изображая, что возвращают домой съемочную группу. Американцы так этим гордятся, что даже кино сняли. "Операция "Арго" называется, с Беном Аффлеком в главной роли, – пояснила Рухама.

– Так, может, и про нас кино снимут? – обрадовался Плетнёв.

– Это вряд ли, – без улыбки ответил ему советник президента. – Возвращаясь к нашим делам… я, в принципе не против. Но Рухама права: нужно эту девочку Анну дублером брать. На всякий пожарный.

– Она ничего не умеет и не знает, – возразил Стальной.

– Еще лучше, – улыбнулся советник президента. – В таких вопросах иногда невинность срабатывает лучше, чем профессиональные навыки. Меньше подозрений вызовет. Будьте гибче, Стальной. Сейчас такие времена настали, что дилетанты справляются лучше, чем профессионалы. И не только в нашей области.

– Так, может быть, снимете меня с должности координатора операции и назначите кого-нибудь с улицы? – осведомился Стальной.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Генерал Плетнёв нервно сглотнул и потянулся за минералкой. Рухама насмешливо прошептала:

– Упс!

Ее коллега, сидящий рядом, уткнулся в телефон, деликатно опустив глаза. Остальные присутствующие старательно изучали офисную мебель. И только Стальной внимательно смотрел на советника президента.

– Нужно будет – снимем, – сухо ответил советник.

Он неторопливо встал, дошел до двери, взялся за ручку, но на пороге обернулся и добавил:

– Ваша главная беда, Никита Ильич, в том что вы плохо знаете историю. Еще товарищ Сталин говорил, что незаменимых нет, – он вышел, громко хлопнув дверью.

4 глава. Танк и нецелованная дурочка

Участники совещания потянулись к выходу. Рухама задержалась, собирая фотографии и документы на столе. Стальной не сдвинулся с места, внимательно глядя на нее и ожидая, пока все разойдутся. Коллеги осторожно обходили их, бросая любопытные взгляды. Когда кабинет опустел, Стальной одним прыжком вскочил на ноги и молниеносно оказался возле Рухамы.

– Ах! – громко вскрикнула она, старательно изображая испуг.