Сожги венец безбрачия

Лаура

Я никогда не говорила, что люблю тебя. Боялась. Виноват мой печальный опыт. Раньше с легкостью признавалась мужчинам в своих чувствах. И как только произносила: «Люблю, ты мне дорог, хочу быть с тобой» они исчезали. Наверное, все мужчины по натуре своей королевские соколы. Эти хищные птицы парят в высоте, потом выбирают жертву, бросаются на нее и клюют. Но никогда не добивают. Им достаточно самого факта победы. Упиться свежей кровью, жадно вдохнуть ее запах и снова взмыть вверх.

Так и со мной. Как только мужчины убеждаются, что я принадлежу им и никуда не денусь, они немедленно исчезают. Такое впечатление, что вселенная только этого и ждет: ей нравится смеяться надо мной.

Недавно я узнала, что это и называется венцом безбрачия. Когда те, кто дороги, покидают меня. И ты, моя несбывшаяся любовь, мое неслучившееся счастье, можешь идти. Теперь ты всё знаешь. Ты и вселенная можете вместе посмеяться надо мной.

Он повернулся спиной ко мне, распахнул дверь и вышел. Вот и всё. Еще один красивый, но бесполезный камень в моей короне, в моем венце безбрачия.

Ирония судьбы в том, что мое имя Лаура переводится с испанского как «увенчанная лаврами». Но единственное, что венчает мою бедную голову – железный, шипастый и колючий венец безбрачия. Мне тридцать два. Я живу в Москве – городе, который кишит молодыми и красивыми охотницами на мужчин. У меня нет шансов на счастье. Так и помру в одиночестве.

За месяц до…

Отключите интернет. Взорвите его к чертям! Чтобы косорукие неудачницы вроде меня тоже замуж сходили. Как выйду в сеть, так сразу тошнить начинает от идеальных интернет-невест. Ну не умею я умею вышивать крестиком, вязать на спицах и печь торты. А еще не занимаюсь спортом и не знаю пять языков. Но не хуже других умею любить. Почему мужчинам вдруг этого стало мало?

Все вокруг занимаются йогой, бачатой, росписью по батику, рисованием, самосовершенствуются на марафонах, готовят, ухаживают за собой и в тридцать выглядят на семнадцать. Учат английский в наушниках во время мойки пола. Пекут торты за полчаса до сна и путешествуют в места силы и духовности. Только я одна устаю, как собака, и ничего не успеваю. А можно мне просто побыть нормальной? Или нормальные сейчас замуж не выходят? Видимо, нет.

Женщину меняют не жизнь, не возраст, не победы и не беды. Женщину меняет мужчина, который рядом с ней. Только я не меняюсь. Потому что не с кем.

Особенно тяжело после праздников и выходных. Вся эта женская болтовня на работе и в чатах:

– Ой, а мой сегодня такое отчудил! Девочки, вы не поверите. Я в шоках.

– А я вчера детям и мужу такую запеканочку забабахала. А моему не зашло. Жевал с каменной мордой.

– А мой заценил вкусняшку. И дети были так рады!

Мне сказать нечего. Я молчу. А так хочется рассказать, что мой сегодня. И что дети такие умнички. И поплакать, как я устала от быта и кухни. А потом порадоваться, что устала. Ведь счастливые жёны и мамы всегда очень устают.

– Лаура, ты телефон бросила вчера в ванной, – он вышел из душа и положил телефон в мою сумку. – И что бы делала без него? И вообще что у тебя случилось? Душераздирающий рассказ я так и не услышал, – он начал растирать тело полотенцем.

Красивое, накачанное, влажное от воды тело. Как его зовут-то, господи? Ах да, Матвей.

– Потом бы забрала телефон, – я с трудом отвела взгляд от его широкого торса и узких бедер.

Некрасиво так пялиться на малознакомого мужика. Даже если провела с ним ночь. Которую вообще не помню. Ничего! Ни единого фрагмента.

– Потом? – саркастически уточнил он. – Кто тебе сказал, что будет продолжение? – спросил, как припечатал.

И это после первой нашей ночи вместе!

Его светло-голубые глаза холодными буравчиками впились в мое лицо.

– Успешные мужики не женятся на серых мышах и бледной моли, – Матвей натянул черные джинсы, белую футболку, накинул черный легкий пиджак и снял трубку гостиничного телефона.

– Завтракать будешь? Закажу доставку в номер, – как ни в чем не бывало спросил он, словно не оскорбил меня минуту назад.

Очень хотелось послать его. Грубо, резко, но метко.

– Нет, – процедила я, завернулась в одеяло и встала. – Спасибо за лекцию. Буду знать.

Одной рукой придерживая сколький шелк пододеяльника, второй рукой я попыталась накинуть блузку. Одеяло свалилось на ковер, блузка тоже. Обнаженная я неловко застыла под его насмешливым взглядом.

– А что тебя так удивляет? – осведомился он. – Вы, девушки, все хотите прынцев. Богатых, образованных, успешных. А вы-то прынцу что можете дать? Свою бессмертную душу и тело? Так у многих души-то и нет. А тело, за небольшими вариациями, тоже у всех одинаковое. Просто вы привыкли материальное и социальное положение поправлять за счет замужества. А мы чем хуже? Хотели равенства? Получайте равенство. Ну, вот конкретно ты что можешь дать мне?

Всё, терпение лопнуло.

– Да ты кто такой вообще? Как смеешь? Мы же только что проснулись в одной постели, а ты со мной так грубо… так… – я едва сдерживалась, чтобы не заплакать. – Да как же так можно с женщиной, с которой… – в горле пересохло.

– Что? Спали? – уточнил он.

– Наша встреча была ошибкой, – я, наконец, справилась с блузкой, натянула юбку, влетела в туфли и направилась к двери.

– Ой, какая драма! – Матвей преградил мне дорогу. – Для справки: между нами ничего не было. Я тебя привез в гостиницу, потому что не таскаю незнакомых девиц домой. Да и бар, в котором ты так наклюкалась, рядом с отелем. Как вообще можно так напиваться, если знаешь, что организм плохо реагирует на алкоголь?

В этом он прав. Пить вообще скверно, тем более так. Краска стыда залила мои уши.

– Я боялся, что тебя вывернет наизнанку. Поэтому пришлось раздеть до белья. И всю ночь я просто спал рядом. Но ты не ответила на мой вопрос: что у тебя случилось? Думаю, что после того, я как оплатил счет в баре, привез тебя в гостиницу, а потом всю ночь ждал, что придется держать твои волосы, пока ты корчишься над унитазом, имею право знать.

– Тебе зачем эта лишняя информация? – буркнула я. – Спасибо за заботу. Но пойду.

– Не пойдешь. Мне просто интересно чисто в профессиональном плане: ошибся я или нет? Рассталась с мужиком? Вчера из тебя так ничего и не вытянул. Ты лыка не вязала, только всхлипывала. Ну? – он облокотился на барную стойку в центре шикарного номера в гостинице люкс.

Красивый, сволочь! Высокий, хорошо сложенный. Светлые волосы коротко подстрижены. По-простому, без новомодных финтифлюшек вроде выбритых висков и затылка. Светло-голубые глаза леденеют на загорелом лице. С одной стороны, он излучает аристократичную небрежность и интеллектуальную утонченность. С другой, в нем ощущается что-то примитивно-грубое, почти животное.

Возможно, такое впечатление складывается из-за странной, искусственной, словно наклеенной, очень циничной улыбки, которая не сходит с его тонких губ. Однако, что по-настоящему завораживает –это его уверенность в себе. Она буквально окружает его невидимым коконом. Скользит во взгляде, движениях, интонациях. Глядя на таких людей, сразу понимаешь, что они компетентны во всем и всегда, и их просто невозможно не слушаться.

Неудивительно, что я ушла из бара вместе с ним. Привыкла к сволочам. Разрешаю им вытирать о себя ноги. Но со сволочами легко, не нужно притворяться. И все же не расскажу ему, что произошло.

– Это мое личное дело, – я направилась к двери. – Еще раз спасибо за помощь!

Он одной рукой схватил меня за плечо, а другой открыл дверь. На пороге стояла горничная с тележкой, сервированной для завтрака.

– Девушка, вы замужем? – Матвей взял розу из вазочки, которая стояла между тарелок, и протянул горничной.

– Нет, – она взяла цветок и кокетливо поправила выбившуюся из тяжелого узла на затылке прядь.

– А если бы вас похитил такой как я: молодой, красивый, спортивный и умный? И заточил бы в прекрасном гостиничном люксе? Вы бы сопротивлялись?

Горничная тяжело вздохнула и протянула Матвею обе руки:

– Нет! Можете приковать меня к батарее.

– Видишь, Лаура? Учись женской мудрости. Благодарю, – Матвей положил чаевые в кармашек передника горничной, вкатил в номер тележку с завтраком и закрыл дверь.

Налил в чашки кофе из фарфорового кофейника, отхлебнул апельсиновый сок, протянул мне чашку кофе и сказал:

– Ну, давай. Облегчи душу.

Запинаясь не то от горячего кофе, не то от внезапно подступивших к горлу слез, я рассказала ему о том козлине, с которым рассталась вчера. Он стал последней каплей. Полтора месяца назад не стало моего отца. Папа внезапно умер от инфаркта. Я пыталась забыться, заваливая себя работой. Так было легче, проще.

Козлину звали Алекс. Риэлтор, тридцати пяти лет, не женат, красив, вежлив. Он пришел ко мне подтянуть английский. У меня нет запрета на личные отношения с учениками. Потому что я преподаю английский и испанский в частной языковой школе.

Алекс красиво ухаживал, был терпелив и галантен. Очень старался помочь мне пережить горе. Я сдалась. Мы встречались две недели. А потом… дернул же меня черт полезть в его телефон, когда он пошел в душ.

Я хотела просто полистать сообщения. Но наткнулась на его личный чат в «Телеграме». Даже в отсутствие Алекса там шла активная переписка. Его друзья наперебой давали советы. Покрывшись мурашками от ужаса, я читала сообщения, не веря своим глазам. Оказывается, Алекс просто хотел насолить бывшей, которая изменила ему. Поэтому специально нашел серую мышку, меня, то есть, и водил в те же места, где часто бывала бывшая. Он рассчитывал на то, что мышь по сути своей безотказна, так как не красавица. А еще у нее нет высоких запросов. Поэтому ею можно манипулировать, как хочется.

В чате было много фотографий. Сначала с блестящей бывшей, а потом со мной. Не понимаю, когда он успевал фотографировать так, что я этого не видела. Под фото были комментарии:

– Хорошая девушка, хоть и мышка.

– Ну и что? Зато такая не предаст.

– Конечно, не предаст. Кому она нужна?

– Ну не скажи! Есть любители, и немало.

– Да ладно, мужики, – это уже Алекс написал, – вы мне лучше скажите, как разорвать с ней отношения вежливо и нежно? Батя у нее недавно умер. Ей и так тяжело. Грустит, бедная. Как бы мне помягче ей сказать? Девчонка вообще-то хорошая, душевная.

– Вот тебе помягче! – закричала я, швырнула телефон на пол, схватила свои вещи и выскочила из его квартиры.

Домой не хотелось. Что там делать? Выть в пустых стенах? Я пошла в бар, где и встретила Матвея.

Матвей внимательно выслушал мой рассказ, не перебивая и не задавая вопросов. А потом скорчил физиономию из серии: «А я говорил!» и подытожил:

– Что и требовалось доказать: успешные мужики не женятся на бледной моли и серых мышах. Это бывает только в женских романах. Вы, женщины, все хотите успешных. Почему мы, мужики, должны вести себя по-другому? Никто не хочет быть нянькой тупой курицы.

Нет, это просто невыносимо! Только не сейчас!

– Спасибо, что выслушал. И за курицу, мышь и моль тоже спасибо! Тебе бы передачу «В мире животных вести», – я встала со стула.

– Мы не закончили, – он бесцеремонно схватил меня за плечо, усаживая назад.

– Нет, мы закончили, – я сняла его руку со своего плеча. – Хватит! Я тут душу изливаю перед фактически незнакомым человеком, а ты…

– Телефон его зачем взяла? – перебил он.

– Просто так.

– Врешь, как дышишь.

– Не вру.

– Дура. Сама не понимаешь, зачем?

– Что? – я оторопела. – Ты меня дурой назвал?

– Так дура и есть. У тебя были три мотива, – он поднял руку и начал загибать пальцы. – Первый мотив: хотела проверить его телефон, чтобы контролировать отношения. Контроль нужен для снижения твоей тревоги. Тревога возникает от неуверенности в себе. Второй мотив: ты шаришь в его телефоне, потому что у тебя проблема с личными границами. Сама позволяешь мужикам их нарушать и даже не замечаешь этого.

– Бред! – возразила я. – Какие-то высосанные из пальца доводы.

– Серьезно? – хищно улыбнулся он. – Я только что трижды нарушил твои границы: когда заставил рассказать, что случилось, не дал тебе уйти и обозвал дурой. Оскорбления – это тоже нарушение личных границ. А ты мне подчинилась.

Я растерялась. Никогда не думала о таких вещах.

– Третий мотив, – продолжил он, – ты хотела проверить его телефон, потому что тебе страшно в отношениях, так как он может причинить тебе боль.

– Матвей, ты психолог?

– Нет. Ты не ответила на вопрос: какой из мотивов тебе больше подходит? Или все три?

– Не стану отвечать. Мне советы доморощенного психолога не нужны. Выложи их в интернет, прицепив свою фотографию с томным взглядом. Аля гуру. Девушки толпой набегут.

– А ты не набежишь, Лаура? Ты гордая?

– Да. Если я до сих пор не набежало, – это «о» в окончании слова прозвучало очень ядовито, – то и сейчас точно не набегу. Не люблю коучей и психологические тренинги.

– Тогда уходи, – Матвей встал и открыл дверь. – Ты безнадежна. Завтра будет еще один козёл, потом другой. А ты все так же будешь рыдать. Тебе хорошо, когда тебе же плохо. Так привычнее. Не нужно бороться, стремиться к лучшему. Можно придумывать тупые отговорки: «Мне не везет, я проклята. Меня укусили в попу демоны, когда я еще сучила ножонками в колыбельке. Или луна была в той фазе, когда Стрелец зашел в пятый дом раком». Что у тебя еще там в запасе нытья? Астрология? Карты Таро? Народные заговоры? Усушка, приворот, отворот?

– Не смешно, – мой голос предательски задрожал.

– Согласен. Вообще нет. Это зубодробительно скучно, – зевнул он. – Как у Пушкина: «Мне скучно, бес!» Ах да, забыл упомянуть еще венец безбрачия. Это любимая отговорка ленивых девиц.

– Откуда ты… – я аж задохнулась от неожиданности.

Потому что никому не говорила о своем венце безбрачия. Кроме Светки – моей соседки и самой близкой подруги. Еще мама знает. Но она-то точно не могла ему сказать. Да и Света тоже вряд ли. Во-первых, она точно не знакома с Матвеем. Во-вторых, при всей болтливости у нее рот на замке в тех случаях, когда это необходимо.

– Да вы все, как под копирку сделаны, – Матвей скорчил кислую мину. – Нет денег – закинь красные кружевные трусы на люстру. Мужик игнорирует – вырежи серединку у яблока, вложи записку с именем бедолаги, завяжи ниткой и повесь на солнце. Как яблочко сгниет, так милый и придет. Потому что всегда есть подруга подруги, у которой есть подруга, и у ее сестры это точно сработало. Я же говорю: скучно. До свидания, Лаура, – он нарочито зевнул.

Я пошла к двери, на ходу проверяя телефон в сумочке. И вдруг у меня возникло чувство, что мной искусно манипулируют. Я попыталась вспомнить, как Матвей вчера подсел ко мне в баре. Рядом сидели красивые девчонки, но он выбрал меня. Предложил бумажные платки. Я не плакала. Хорошо это помню, но он точно знал, что они понадобятся. Озаренная внезапной догадкой, я повернулась к нему:

– Тебя подослали. Мы не просто так познакомились. Кто это? Мой бывший? Какой из них?

– Да кому ты интересна? – улыбнулся он.

И вдруг прижал локти к бокам, взмахнул руками, имитируя, как курица пытается взлететь, и громко закудахтал.

Кровь бросилась мне в голову. Щеки обдало жаром. Никогда и никто так не издевался надо мной. И не будет. Потому что я ему не позволю.

– Да кто ты такой? – заорала я с надрывом, да так, что аж уши заложило.

Все нервы, разочарование и боль вложила в этот крик.

– У меня высшее образование! Я в совершенстве знаю два языка: английский и испанский. Ты много видел тупых куриц, которые преподают? И не где-нибудь, а в престижной языковой школе? Лучшей в Москве! Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? Коуч из интернета? Две книжки прочитал и возомнил себя психологом?

– Остановись! – он поднял руки. – Вот так и зафиксируйся. Мне нравится твоя злость. С этим уже можно работать. Никто меня не подсылал. Я – психотерапевт-гипнолог. Занимаюсь регрессивным гипнозом. Или ретро-гипнозом, как его чаще называют. Поэтому и прочитал тебя с такой легкостью. Так чем ты пользовалась, чтобы мужика зацепить? Астрология? Или заговоры?

На меня вдруг навалилась дикая усталость. Не физическая, нет, моральная. Она гораздо хуже. Выжигает всё внутри. Не вздохнуть, не охнуть, вообще жить невыносимо. А если Матвей реально поможет? И чего я стесняюсь? Ну психотерапевт. Ну и что? Да хоть черт в ступе!

Не стеснялась же я ехать через все Подмосковье в темноте, на ночь глядя, к потомственной белой ведьме, которая специализируется на венцах безбрачия.

В такую глушь тащилась, что ее даже нет на навигаторе. Лучшая подруга Светка сидела в машине рядом со мной, нервно крестилась и обещала не сдаваться без боя насильникам и ворам. Машину подбрасывало на лесной дороге.

– Ой, мама дорогая! – взвизгивала Светка при каждом толчке. – Лаурочка, я тебе всем святым клянусь: твоя мамашка тебя нарочно отправила к этой ведьме, чтобы в глухом лесу извести. Она от тебя хочет избавиться законным методом. Вот сгинем здесь – и ручки у нее чистые будут. Мол, не виноватая я. Дочурка сама в лес зашла и ласты склеила, как Мальчик со Средний Пальчик.

– Свет, тебе бы не детей русскому языку и литературе учить, а страшные сказки писать.

– Угу. Если выберусь отсюда, так напишу. Буду, как братья Гримм, которые сначала на своей заднице пробовали все приключения, а потом красочно описывали.

У нас с мамой отношения очень натянутые. Но в такие вещи как сглаз, проклятие и венец безбрачия она свято верит. И по-своему пытается помочь. Потому что когда-то она сама долго не могла забеременеть. Отец тогда работал на Кубе в секретном институте экспериментальной медицины. Вся кубинская медицина существовала для того, чтобы продлить жизнь Фиделю Кастро. Ресурсов на это не жалели. В СССР занимались тем же, пытаясь создать касту вечных кремлевских старцев. Поэтому многие советские специалисты работали на Кубе. Да и после развала СССР новое правительство России продолжало помогать кубинцам, надеясь со временем получить крупные дивиденды в виде революционных медицинских технологий.

Маме жить на Кубе с папой не разрешали. Но давали трехдневные свидания раз в несколько месяцев. Да и то потому, что мой дедушка, мамин папа, был сначала генералом КГБ, а потом и ФСБ.

Врачи разводили руками, говорили, что у мамы и отца всё в порядке, и непонятно, почему она не может иметь ребенка. И тогда от отчаяния мама пошла к брухо – кубинским колдунам. Два дня спустя вышла оттуда, как в дурмане. Ничего не помнила. Только кольцо обручальное на ее руке было всё в крови. И колдуны сказали ей кровь не смывать. Пусть сама высохнет. Тогда и желание сбудется. Вскоре после этого мама забеременела мной. А через семь лет еще и мой брат Витя родился. Поэтому мама мне посоветовала съездить к этой ведьме.

Но ведьма, едва взглянув на меня, заявила:

– Не возьмусь. Порча на тебе. Плохая энергии силы бешеной. Я такой и не видела вовсе.

– Цены на бензин – вот эта плохая энергия! – возмутилась Светка. – Мы сюда столько часов перли, а вы даже поговорить нормально не соизволите. Да вы что? Ну нельзя же так! Моя подруга страдает! А вы ей помочь не хотите

– Не наша это магия, – покачала головой ведьма. – Слышала я про такую, но сама не работала с ней. Уезжайте. А то потом дом со двором от порчи вашей не отмою и не отмолю. На меня перекинется. Идите, девушки, не доводите до греха! – она замахала руками, выгоняя нас.

А потом вдруг ткнула в меня пальцем и добавила:

– Жить, значит, страдать. А страдать, значит, искать смысл своего страдания. Оно тебе зачем-то дано. Найди этот смысл, тогда твой венец безбрачия сам с головы и упадет.

Легко сказать! Чувствуя себя полной дурой, я тогда вернулась в машину. Двадцать первый век, интернет, сотовая связь. А я ищу, кто бы снял венец безбрачия. Но в глубине души я знала, что он есть. Чувствовала этот черный кокон, что вьется над головой, как вечная корона.

Эйнштейн как-то сказал, что всё в этом мире просто энергия. И что есть такие виды энергии, о которых мы даже не подозреваем. Но это не значит, что их нет. Может быть, через сто лет даже изобретут какие-то таблетки от порчи. Но меня уже не будет. Я же не виновата, что родилась здесь и сейчас. Вот и мама говорила, что всё время чувствовала этот черный кокон, который мешает дышать. Он обволакивал ее живот, не давая зачать. Маме было еще тяжелее, чем мне. Я хоть с ней могу поговорить об этом. А она дочь генерала, заядлого атеиста. Мама даже произнести вслух не могла такие слова, как порча и сглаз. А ведь кубинские колдуны ей помогли. Не знаю, что именно сработало в ее случае, но ведь сработало же. Может, и мне сейчас не отворачиваться от шанса? Ведь не просто так именно Матвей подсел ко мне в баре. Может, вселенная, наконец, поняла, что хватила лишку, издеваясь надо мной, и решила всё исправить?

– Всего понемногу, – ответила я и села на кровать. – Немного астрологии, капелька магии, чуть-чуть заговоров. Матвей, что такое регрессивный гипноз?

– Расскажу, когда приедешь ко мне в клинику, – он протянул мне элегантную черную визитку. – Завтра в семь вечера. Можешь?

Я повертела визитку в руках, читая витиеватые серебряные буквы на темном фоне. От работы недалеко. Завтра в шесть заканчиваю, еще и кофе успею выпить перед визитом к нему.

– Приеду ровно в семь.

Матвей

Он едва успел завести мотор машины, как телефон нетерпеливо затрезвонил.

– Почему вы до сих пор не позвонили? – голос заказчика дрожал от нетерпения.

– Не успел, – Матвей плавно тронул машину с места.

– Я плачу вам не за это, – полыхнули огнем на том конце линии.

– Еще не платите, – ледяным тоном Матвей осадил заказчика.

Никому и никогда, ни за какие баснословные гонорары он не позволял разговаривать таким тоном.

– Лаура купилась? Удалось убедить ее посещать ваши сеансы?

– Да.

– Что с вами? – возмутился заказчик. – Каждое слово нужно тянуть клещами!

– Послушайте, у меня не бывает промахов. Вам должны были это сказать, когда направили ко мне, – терпеливо объяснил Матвей. – Первый сеанс с Лаурой будет завтра.

– Я хочу видеоотчет. Вы ведь, наверняка, всё записываете на видео. Все психотерапевты и психологи так делают.

– Записываю. Но все видеозаписи остаются у меня. Я пришлю вам краткий отчет о результатах или их отсутствии.

– Почему отсутствии? Нет, мы так не договаривались!

– Мы договаривались, что я начну с ней работать, – спокойным тоном объяснил Матвей. – Чем это закончится никто не знает. Результаты всегда разные. Я не шарлатан, не клоун, а ретро-гипнолог. Эту область только начали изучать. В России я вообще один из первых. Если хотите реальные результаты, то ничего обещать не могу. Если вы о нашей договоренности, то да. Насчет этого можете не волноваться. Результат будет. Но точно не с первого сеанса. Мне нужно понять, с чем мы имеем дело. Реальное дело, а не ваши фантазии. Извините, я за рулем. Не могу больше разговаривать, – он прервал беседу и шумно выдохнул.

Что-то здесь не складывалось. Не такой он представлял себе Лауру, когда брался за это дело. Наверное, придется лгать больше, чем Матвей рассчитывал. Как хорошо, что он привык лгать пациентам.

В профессии психотерапевта без этого нельзя никак. Люди приходят на сеансы, чтобы узнать правду о себе. Якобы узнать. На самом деле правда им не нужна. Они платят немалые деньги за благородную ложь. Чтобы психотерапевт сказал им, что они лучше, чем есть на самом деле.

Ретро-гипноз – это метод психотерапии, который базируется на погружении в собственную память в состоянии эмбриона и дальше, в генную память рода. Очень часто случается, что все проблемы в жизни – это последствия неправильных решений наших предков или наши собственные ошибки в прошлых жизнях.

Богатые скучающие дамочки, приходя на регрессивный гипноз, все как одна хотели вспомнить, как в прошлых жизнях были Клеопатрами и Нефертитями. Реальность была печальной. В генной памяти большинства этих светских красоток с перекаченными утиными губами, были сплошные жабы и змеи. Наверное, поэтому они так хладнокровно шли по чужим головам в этой жизни.

Скрепя сердце Матвей объяснял им, что с первого сеанса невозможно полностью погрузиться в память предков. И что Клеопатра обязательно есть где-то там, далеко, но нужно прийти еще на десять сеансов, чтобы ее обнаружить. После полного курса терапии Матвей, не дрогнув ни единым мускулом на лице, сообщал уткогубым, что нечто царское в них, несомненно, есть. Но оно погибло под грузом жизненных обстоятельств. Поэтому необходима полная перестройка жизненных ценностей, возвышение над сиюминутным, и, несомненно, поиск духовности.