Аэлита. Сын неба

Надежда

Как в тумане вставало в памяти прошлое.

Временами Лосю казалось, что ничего и не было. Ничего. Ни полёта на Марс, ни марсиан, ни космического странствия, ни её, Аэлиты. Всё было сном.

Сон прошлого.

От неё не осталось ничего осязаемого. Только образ.

Со дня его возвращения на Землю прошло довольно много времени. Сначала он считал дни, потом недели, затем месяцы. Но всё кануло в лету. Надежда на новый полёт, ещё теплившаяся в нём, постепенно угасала. И лишь энтузиазм Гусева, кипевший в этом человеке негаснущим пламенем, взбадривал его при встречах, которые, впрочем, становились всё реже.

Ему удалось создать машины, подобные тем, на которых летали марсиане. Их изготовили в трёх бесполезных экземплярах. В условиях земного притяжения они вряд ли смогли бы подняться в воздух так же, как делали это на Марсе. К тому же без мощных полюсных станций, строительство которых по многим причинам не представлялось возможным, они практически были непригодны ни для чего на Земле.

Построив три машины, Лось забросил эту затею и впал в уныние от сознания полной беспомощности и бесполезности своего опыта.

Что дал человечеству этот полёт на Марс кроме недолгой, но бурной шумихи в прессе? Ничего. А ему?..

И лишь одно воспоминание согревало его сердце. Имя ему было Аэлита.

***

Меж тем Гусев продолжал бурную деятельность. Его «Ограниченное Капиталом Акционерное Общество для Переброски Воинской Части на Планету Марс в Целях Спасения Остатков его Трудового Населения» изыскивало всё новые варианты осуществления помощи марсианам. Он как-то даже не задумывался над тем, что произошло там, на Марсе, со времени их отступления. Необузданная решимость и страсть вернуться на Марс заставляли его развивать на Земле бурную деятельность.

Однако и он замечал, что интерес к марсианской теме угасает очень быстро. Гусев прилагал отчаянные волевые усилия, чтобы оживить его, и эта борьба, хотя и не давала больших результатов, всё же была той стихией, в которой он привык жить, как рыба в воде. Он воевал с бюрократами, добиваясь денег на постройку нового междупланетного аппарата, как прежде с врагом на бесчисленных фронтах. Бюрократы боялись его, но денег не давали, а лишь по возможности избегали встреч с ним. Но Гусев находил их снова и снова и тормошил, размахивая кулаками, как шашкой в бою.

Это занятие отнимало у него уйму времени, и он всё как-то реже и реже видел Лося. Правда, однажды Гусев вдруг забеспокоился и разыскал инженера в его одинокой и неустроенной квартире.

– Ну, что там ещё? – раздался за дверью усталый голос.

Это был Лось. Он открыл дверь, удивился появлению Гусева. С тех пор, как они вернулись с Марса, судьба ни разу не заносила Гусева в его одинокое жилище.

– Это я, Мстислав Сергеевич! – Гусев бесцеремонно ввалился в небольшую комнатку, осмотрел её скудное убранство, состоявшее из книжной полки, стола, табурета и железной кровати. – Не ждали?

– Не ждал, – признался Лось.

– Скучаете, Мстислав Сергеевич?

– Скучаю.

– А чего?

– Да так….

– Да, понимаю вас, Мстислав Сергеевич. Время идёт, надо что-то предпринимать….

– Бросьте вы! Я оставил уже эту затею. Ни к чему она!..

– Как это, ни к чему?! – удивился Гусев. – Я вот, Мстислав Сергеевич, только и делаю, что живу этой мечтой. И не только живу, а борюсь за неё! Счастье, ведь, в борьбе!.. Так что, не опускайте руки…. Признайтесь честно, неужто не хотите лететь на Марс?!

– Хочу, – немного помедлив, сознался Лось. Он вдруг, в самом деле, ощутил в себе желание полететь снова. Серая скука последних лет жизни добивала его, и он вдруг поймал себя на этой яркой мысли. – Хочу, но боюсь…. Боюсь, что там уже всё не так….

– Да-а-а! – Гусев догадывался, что имеет в виду Лось. – Да вы не бойтесь, Мстислав Сергеевич, как бы там ни было, лететь надо, и мы полетим!

– Вы думаете? – Лось почувствовал, как надежда, почти угасшая в нём, словно уголёк давно забытого костра, разгорается с новой силой, и теперь вдруг на этот вопрос сам себе дал ответ. – А ведь полетим, Алексей Иванович, ей богу, полетим!..

– Конечно! – поддержал его воодушевление Гусев, искренне обрадовавшийся энтузиазму, загоревшемуся вновь в глазах его старого товарища. Этого огонька он не видел уже давно, с тех самых пор, как они вернулись на Землю. И от того сам укрепился в вере. – Конечно, полетим, Мстислав Сергеевич! Дайте только срок!

***

С той поры надежда вновь воспряла в Лосе в полном цветенье. «Где ты, Сын Неба? – этот вопрос вновь, всё чаще стал всплывать в его сознании, и он шептал, будто отвечая. – Я здесь, я здесь, любовь моя! Я скоро прилечу и увижу тебя, Аэлита! Мы встретимся вновь и будем вместе навсегда. Уже ничто не сможет разлучить нас!»

Как он мог позволить себе забыть о ней? Какое имел право похоронить в себе надежду вернуться?! Но теперь его уже ничто не остановит! Он вернётся на Марс во что бы то ни стало, вернётся, чтобы найти её!.. Да, он вернётся!

***

Жизнь Лося потекла веселее, оживлённая сладостным ожиданием отлёта. Надежда взбодрила его, сбросила с плеч груз прожитых лет. Он словно помолодел, стал более общительным.

Гусев теперь часто навещал его, подбадривая и всячески лелея его мечту. Его отвага и смелость вдохновляли и укрепляли веру Лося в осуществление нового полёта. Гусев рассказывал, как обстоят дела, и что он предпринимает, чтобы организовать постройку нового междупланетного аппарата. Трудностей много, но он добьётся своего! Он не может бросить в беде несчастных несознательных марсиан, не умеющих постоять за себя перед горсткой поработителей. Они обязательно полетят и помогут им!

***

Однажды он пришёл и сказал:

– Ну, всё, Мстислав Сергеевич, кажись, удалось. Завтра еду в Москву подписывать бумаги. Год-два и полетим!..

– Год-два?! – с досадой изумился Лось.

– Да!.. Ну, можа, и раньше!.. Всё стало сложнее. Бюрократов развелось, как крыс после урожая. Но самое главное сделано! Теперь уж точно полетим!

С этими словами Гусев уехал в Москву.

Странный визит

Лось простыл и лежал дома.

Гусева не было давно уже. Прошла неделя или две, как он укатил в Москву подписывать бумаги. Но Лось терпеливо ждал его возвращения.

Был уже вечер, как вдруг в дверь постучали.

Обрадованный, забыв про свою простуду, Лось подскочил к двери и распахнул её в надежде увидеть бодрые усы Гусева и услышать долгожданную новость.

За дверью стоял Скайльс.

Лось опешил. Его-то он никак не ожидал увидеть на пороге своей квартиры.

– Здравствуйте! – не к месту весело улыбнулся Скайльс, как будто они расстались только вчера. – Не ожидали меня увидеть?

– Нет, если честно, – Лось сконфузился, но пригласил гостя. – Проходите, прошу….

Он пустил посетителя в квартиру.

Скайльс обошёл комнату, поцокал языком, оглядывая её убогое, аскетичное, почти спартанское убранство.

– Один живёте? – поинтересовался он у Лося.

– Один, – ответил инженер всё также смущённо.

Скайльс присел на одинокий табурет.

Лось плюхнулся на кровать, едва не повалившись, вдруг вспомнив о своей простуде и почувствовав вновь подступившее недомогание.

– Чем обязан?

– Вы, никак, болеете? – поинтересовался Скайльс вместо ответа, огладывая склянки с лекарствами, стоявшие на грубой поверхности старого дубового стола.

– Болею, – кивнул головой Лось.

– А я к вам по делу…. Если вас не затруднит, могли бы вы уделить мне минут двадцать внимания?

– Говорите, – произнёс Лось, чувствуя некий подвох в происходящем.

– Видите ли, вы знаете, что я журналист, – начал издалека его незваный гость. – Мне были очень интересны и даже полезны ваши рассказы о Марсе….

– Но я уже рассказал всё, что мог, – пожал плечами Лось.

– Я знаю, – согласился Скайльс. – Но этого мало. Хотелось бы более полных впечатлений от увиденного. Это ведь сногсшибательное происшествие – полёт на Марс. К тому же, вы открыли там жизнь близкую по форме к земной. Всё это очень интересно….

Скайльс замолчал, видимо не зная, как продолжить начатый разговор.

– Что вас интересует? – Лось решил поддержать беседу.

Ясно было, что просто так Скайльс бы не пришёл.

– Меня интересует новый полёт на Марс, – выдавил, наконец, из себя Скайльс. Видимо, последняя фраза далась ему с трудом.

– Нет, пока ничего не предвидится, – покачал головой Лось.

Скайльс нервно усмехнулся, встал, прошёлся по комнате и снова присел на табурет.

– Видите ли, я знаю о попытках Гусева организовать новый полёт на Марс, – снова завёл он разговор. – Но, понимаете, в связи с теми трудностями, которые испытывает ваша страна в настоящее время, он недалеко продвинулся. Могут пройти годы, прежде чем задуманное им осуществиться. У вашей республики сейчас хватает забот на земле. Так что ей не до какого-то там Марса и проблем с междупланетными перелётами. Что ни говорите, а удовольствие это не дешёвое!..

– Моя республика, – кашлянул Лось, – и прежде не испытывала особого достатка в средствах, однако….

– Однако революционный задор, горячка, испытанная всеми после переворота, дали о себе знать. Но теперь у вас другие времена: на развалинах, что остались от прошлого, вы строите будущее. Для этого нужны деньги, которых у вашей республики нет. Так что, смею вас заверить, Гусев вернётся из Москвы ни с чем. Он хороший человек. Но на одном энтузиазме далеко не уедешь, хотя с его характером можно горы свернуть.

Скайльс замолчал. Возникла неловкая пауза. Лось пытался сообразить, к чему клонит его собеседник, но так ничего путного придумать и не смог.

– Вы меня хотите расстроить? – спросил он, наконец, у Скайльса.

– Вовсе нет, – замахал руками американец. – Поверьте мне, я ваш друг. Неужели вы думаете, что я преодолел такое расстояние только для того, чтобы сидеть теперь перед вами и пытаться испортить вам настроение?

– Чего же вы добиваетесь своим визитом? – изумился Лось.

Американец немного помолчал, загадочно улыбаясь, и, пристально глядя на собеседника, наконец, спросил:

– Вы ведь хотите лететь на Марс снова?

– Хочу ли я?! – Лось не смог сдержать порыва своего жгучего желания. – Конечно, да!

– Ну, вот, поэтому я здесь! – развёл Скайльс руками. – И я предлагаю вам сделать это снова!

Он вкратце поведал Лосю о том, что в Америке одна небольшая, но очень влиятельная группа людей близких к правительству и финансовым кругам заинтересовалась Марсом. Они профинансируют отправку экспедиции, если Лось даст своё согласие начать с ними работу. И если Лось пожелает, то может снова отправиться на Марс на одном из межпланетных кораблей.

– На одном из кораблей?! – удивился, мечтательно растянув фразу, Лось.

– Да! – подтвердил Скайльс. – Представьте себе, на одном из кораблей! Одновременно к Марсу устремятся несколько междупланетных аппаратов!

– Но зачем? – ещё больше удивился Лось.

Скайльс замялся.

– Видите ли, мы, американцы, – народ практичный. Сами понимаете, что всё это не ради спортивного интереса делается. Вы нашли на Марсе нечто, что стало необходимо нашей стране. И даже, если бы там не осталось никакой жизни, мы всё равно просили бы вас помочь нам осуществить новый полёт на эту планету….

– Так вас интересуют не марсиане? – разочарованно изумился Лось.

Вопрос его прозвучал как отказ, и Скайльс пожалел, что произнёс последние слова.

«Непостижимая русская душа!» – подумал про себя Арчибальд.

– Видите ли, – продолжил он снова, – это очень хорошо, что вы нашли там жизнь. И даже если бы вы её и не нашли, всё равно ваш полёт был бы просто замечательным. Но ведь вы нашли её….

– И что же? – Лось насупился.

– Вы нашли форму жизни более древнюю и организованную, чем существующая на Земле, с более древней историей….

От волнения Лось стал набивать табаком трубку. Он не мог понять, что американцы хотят найти на Марсе.

Скайльс, видя его волнение, теперь искал такой подход к Лосю, чтобы тот вдруг не отказал. Без согласия этого инженера журналисту просто нельзя было возвращаться в Америку….

Он тоже закурил.

– Вы нашли там историю, не так ли мистер Лось?..

– Какую историю?

– Историю Земли! Если помните, вы рассказывали о переселенцах с Земли, прилетевших на Марс много тысячелетий назад.

– Да, да! – согласился Лось. – Потомки цивилизации с погибшей Атлантиды!..

– Вот именно! – кивнул головой Скайльс. – Погибшая цивилизация…. Её существование до сих пор под вопросом для нас, жителей Земли. И вдруг вы находите отголосок её истории на далёком Марсе. Это необычайное, фантастическое открытие! Не менее фантастическое, чем сам перелёт в межзвёздном пространстве.

– И что же?

– Так вот! Люди, по поручению коих я приехал к вам, хотят восполнить этот пробел в истории Земли. А поскольку доказательств существования Атлантиды на нашей планете не осталось, за ними придётся лететь на Марс. Вы представляете, какой переворот в науке об истории человечества произведёт эта экспедиция?!

– Представляю, – неуверенно согласился Лось.

– Огромный пласт знаний об исчезнувшей цивилизации вновь станет достоянием человечества! И, воспользовавшись его плодами, оно шагнёт далеко вперёд по пути прогресса! Люди забудут, что такое голод, станут более счастливыми…. В конце концов, не это ли тот золотой век, о котором так мечтают в вашей стране?!

– Вот именно, в нашей! – сделал жест укора указательным пальцем Лось. – В нашей, но не в вашей! Мы хотим избавить человечество от эксплуатации и порабощения, а вы…. В основе вашей идеологии лежит порабощение одних людей другими….

– Бросьте вы, мистер Лось! – отмахнулся от его слов Скайльс так, словно бы вокруг него кружила назойливая муха. – Какое может быть порабощение, если мы привезём с Марса секрет рога изобилия?! Неужели вы думаете, что после этого возможна будет какая-то эксплуатация?!..

– Ну, уж вы-то найдёте, как это сделать! – перебил его инженер.

Скайльс понял: разговор зашёл в тупик.

– Хорошо! – хлопнул он руками по коленям. – Я оставляю вас с вашими сомнениями… до завтра. Завтра зайду к вам ещё раз. Договорились?

– Договорились, – согласился Лось.

Вдруг он осознал, что, в самом деле, это реальный и, возможно, единственный шанс вернуться на Марс, увидеть Аэлиту, быть снова с ней вместе….

Мечты закружили голову инженера своей захватывающей перспективой! Между туманными обещаниями Гусева и конкретным предложением Скайльса лежала целая пропасть. В первом случае он, да и Гусев, были заложниками чужой прихоти, а здесь… здесь всё зависело только от его согласия!..

– Завтра я дам вам свой ответ! – пообещал инженер, провожая Скайльса за порог.

– Надеюсь, он будет положительным, – вкрадчиво улыбнулся американец.

***

Лось остался один.

Вечер был наполнен тяжёлыми раздумьями. Извечный русский вопрос «Что делать?» мучил его до глубокой ночи….

В полночь в дверь кто-то снова постучал.

Это был Гусев. Весь промокший от дождя, злой, он, как медведь, ввалился в квартиру Лося.

– Плохие новости! – сообщил он с порога.

Гусев был ужасно расстроен.

Бумаги так и не подписали, и ему пришлось возвращаться в Петроград ни с чем.

– Но ничего, ничего! – подбадривал он себя и Лося. – Вот увидите, я добьюсь от них!.. Вот увидите, мы полетим, Мстислав Сергеевич!..

Гусев ушёл.

Лось так ничего и не сказал ему о визите Скайльса и его предложении. Почему? Он и сам не знал.

Остаток ночи прошёл в тяжёлых раздумьях. Однако утром Лось вдруг ясно осознал, что надежда его, которую снова нечаянно разжёг в нём Гусев, превратилась теперь в неотступную мечту. А мечта эта вплотную приблизилась к реальности лишь теперь, когда на пороге его дома возник Скайльс….

На следующий день он с нетерпением ждал прихода журналиста. Решение уже созрело у него в голове.

«Прочь с Земли! Навстречу Марсу! Навстречу Аэлите!» – возбуждённо думал Лось, как будто, дав согласие, он завтра же оказался бы на той планете.

От ощущения близости грандиозного поворота судьбы хворь вдруг прошла, и остаток дня он провел, непрерывно дымя трубкой и меря шагами комнату, словно тюремную камеру.

«Вперёд, вперёд!» – пело песню его сердце, окрылённое близким осуществлением мечты.

Лось едет в Америку

Когда в дверь квартиры раздался осторожный стук, Лось сразу же понял, – это Скайльс. Инженер обрадовался этому вкрадчивому стуку и стремглав бросился к двери.

Скайльс пришёл в то же самое время, что и вчера. Выражение лица корреспондента было напряжённым.

Всю бессонную ночь Скайльс провёл в раздумьях. Ему очень хотелось получить согласие Лося. Следующий день был решающий для его авантюрного плана. От ответа инженера зависело многое в жизни американца. Только Скайльс знал, что играет ва-банк с идеей полёта на Марс: возвратись он с согласием Лося сотрудничать – и ему было бы обеспечено и богатство, и почитание, получи он отказ – имя его забыли бы даже в редакциях провинциальных газет и журналов. Мысли об этом не давали ему заснуть всю ночь.

***

А случилось всё вот как.

После возвращения Лося и Гусева с Марса, Скайльс имея с ними давнее условие, опубликовал серию замечательных статей, которые прославили его имя на всю Америку, а затем и на весь мир. К тому же Скайльс не преминул в своих описаниях похвастаться близким знакомством с инженером Лосем ещё до его отлёта на Марс.

Статьи Скайльса имели большой резонанс в умах общественности. Он долго пребывал на гребне волны успеха и купался в лучах славы и роскоши. На всех приёмах его ожидали королевские почести. Он сопровождал Лося и Гусева во всех турне по миру и присутствовал на каждом их выступлении. Временами от такого бешеного успеха Скайльс ощущал даже ни с чем несравнимую эйфорию. Порой казалось ему, будто сам он летал на Марс и был одним из героев покорения неизведанных и недоступных миров.

Однако вскоре ажиотаж этой темы стал утихать. И чем дальше, тем стремительней угасал интерес к покорителям Марса, а значит, и к статьям Скайльса тоже.

Слава его вдруг померкла, с неё как с осеннего дерева листья посыпался лоск. Мир был заворожён уже другими новостями. И его гонорары сначала поползли вниз, а затем и вовсе прекратились. И вскоре Скайльс почувствовал, что он никому не нужен. Публика жаждала новых впечатлений, и Марс её уже не интересовал, а Скайльс не мог предложить ей чего-то свеженького, такого же ослепительного, как прежде марсианская тема. Ему нужна была свежая, захватывающая идея.

Как опытный журналист, Скайльс знал, что в чужие сенсации его никто не пустит. Там и без него было достаточно желающих добиться славы, успеха, признания и богатства. Смешаться же с остальными, ищущими новых будоражащих толпу событий в каких-то неизведанных пределах, – значило начать всё с начала, упасть в толпу неудачников, смешаться с нею. И шанс выкарабкаться оттуда был невелик. А это означало только одно – смерть его блистательной журналистской карьеры.

Но Скайльс не желал мириться с надвигающимся забвением, ему был нужен новый способ черпать деньги из золотого колодца, который когда-то нашёл он в инженере Лосе и Марсе. Но какой? Ему и самому казалось, что тема эта полностью иссякла, вычерпана им до дна, и Скайльс провёл много томительных месяцев, разъезжая по свету, прожигая когда-то полученные гонорары и ища в их растрате прилив вдохновения, которое позволило бы наполнить этот колодец новой живительной влагой славы, богатства и успеха.

В конце концов, когда его средства к жизни вдруг оказались на исходе, Скайльс нашёл спасение идеи в неком мистере Крабсе, очень влиятельном финансисте, с которым имел счастье познакомиться в одном из роскошных залов казино Монте-Карло, где проигрывал остатки своего состояния.

Мистер Крабс сразу же заинтересовался рассказами журналиста о его знакомстве с Лосем, о полёте на Марс, об Атлантиде, об удивительных инопланетных машинах и технологиях. Его прельстило и то, что Скайльс оказался лично знаком с талантливым русским инженером. В конце концов, Крабс пригласил корреспондента заехать к нему на виллу в Лос-Анджелесе и там завершить обсуждение этой темы.

Воспользовавшись приглашением, Скайльс понял, что Крабса действительно интересует этот инженер Лось, причём, собственной персоной, и неплохо было бы организовать им встречу. В нескольких коротких деловых беседах финансист без намёков дал это понять, и, не долго думая, предприимчивый Скайльс согласился:

– Мистер Краб, я привезу вам инженера Лося!

– Замечательно, мистер Скайльс!

– Но что я с этого буду иметь, мистер Крабс?!

– О-о-о, мистер Скайльс, я вам неплохо заплачу!

– Сколько?!

– Миллион долларов! Вас устроит?!

– Когда?..

– Как только у меня будет инженер Лось, его чертежи, расчёты и технологии. Было бы ещё лучше, если бы русский инженер дал согласие совершить новый перелёт на Марс и сам привёз мне оттуда марсианские секреты и знания….

В конце концов, дельцы договорились до того, что, если Скайльсу удастся не просто привезти инженера Лося в Америку, не просто получить от того чертежи и расчёты, но и уговорить его лететь на Марс, Крабс заплатит ему не один, а целых пять миллионов долларов.

Подписав соглашение, Скайльс немедленно отправился в Россию, такую чужую и недоступную для иностранцев. «Дикая страна!» – думал он, покупая билет на трансатлантический пароход. От предвкушения того, что снова окажется в промозглом, полупустом и голодном Петрограде с его никудышными гостиницами, его зябко передёрнуло.

Однако в кармане было почти пусто, и, чтобы заработать, нужно было действовать. Крабс не дал за сделку ни цента задатка, и Скайльс отправлялся в Россию на свой страх и риск.

Словно одержимый взялся он за сбор информации о Лосе, о Гусеве и попытках русских построить новый междупланетный аппарат. Подплывая к Петрограду, бывший корреспондент знал уже всё о состоянии проекта междупланетного перелёта в России. И это обнадёживало, поскольку Скайльс видел: иначе как, согласившись на предложение Крабса, у Лося возможности полететь на Марс больше не было.

Однако ожидать от русских можно было чего угодно. Скайльс не раз и сам убеждался, как они непредсказуемы. И инженер Лось мог отказать ему в любой момент без какой-либо видимой причины.

Но уговорить Лося ехать в Америку был, пожалуй, единственный шанс выкарабкаться из финансовой ямы, и ничего другого, как надеяться изо всех сил, что ему это удастся, не оставалось.

Когда Скайльс разыскал Лося в его убогой квартирке, в кармане у бывшего знаменитого корреспондента не осталось денег даже на обратный билет до Нью-Йорка.

***

Ночь тяжёлых раздумий закончилась коротким забытьём. Проснувшись после полудня, Скайльс зарядил револьвер одним патроном, оставив его в номере гостиницы. Так он обозначил решающее значение наступившего вечера: либо завтра он уезжает в Америку вместе с Лосем, либо уже не уедет отсюда никуда.

Терять ему было нечего.

Заказав в номер на последние деньги дорогого кофе с коньяком и шоколадом, Скайльс потом зачем-то долго крутился перед зеркалом, но всё-таки, собравшись с духом, вышел и направился на квартиру к инженеру Лосю.

***

Того он застал в необычайно возбуждённом состоянии.

От вчерашнего Лося и следа не осталось. Он даже выздоровел! Во всём поведении инженера чувствовалась отчаянная решимость. Однако Скайльс знал, что у русских это может означать как окончательное «да», так и решительное «нет», и потому, обливаясь холодным потом, стоял теперь в трепете перед развилкой судьбы, одна из дорог которой вела к погибели, другая – к славе, богатству и успеху.

Он пытался вести себя как можно уверенней и спокойней, не выдавать своего волнения, но, честно говоря, был в полной растерянности перед возбуждённым Лосем.

– Добрый вечер! – с трудом сдерживая волнение, произнёс Скайльс.

– Здравствуйте! Здравствуйте, Арчибальд! – обрадовано ответил Лось, бросившись к нему, как утопающий к спасательному кругу.

Скайльс ощутил вдруг полный упадок сил и тяжело плюхнулся на табурет, некоторое время сидел так, но, набрав побольше воздуха, как перед нырком, всё-таки спросил:

– Итак, каково ваше решение, мистер Лось?

– Едем!.. Едем! Я согласен! – закричал инженер.

У Скайльса всё отлегло. Словно тяжёлая ноша упала с его плеч, и в тот же миг он почувствовал, как возвращается к жизни. Силы вдруг наполнили его. Волнение прошло. И, вновь ощущая себя на коне, Скайльс взял себя в руки и заговорил уверенно и смело: