Темные горизонты: Последний шанс выжить

Корпорация «Биохром». Жилой блок

– Сколько переходов сегодня?

– Четыре.

Человек с седеющей бородой отложил медицинскую карту и спустил ноги с кровати. Трясущимися от напряжения пальцами он снял тоненькие очки и, коротко зевнув, взглянул на ребенка. Тот оперся на стену и тяжело дышал.

– Лучше, чем на той неделе? Я забыл. – спросил мужчина.

– В прошлую пятницу сделал три. Но потом…

– Ах, да, да. Пришлось на тебя чистую воду тратить. Сегодня, значит, решил поберечься?

– Да, пробежал через пустой туалет. – наконец, отдышавшись, ответил мальчик.

– Уилл…

– Да там никого не было!

– Уилл. – человек оперся руками на кровать и подался вперед.

Юнец машинально отпрянул, но потом бросился к нему и помог встать. Мужчина слегка наклонился и погладил Уилла по голове.

– Ты должен быть осторожен, сынок! Ты не можешь так рисковать, Уилл, не можешь! Если кто-то из них пронюхает или хотя бы заподозрит, тебя ждет Лаборатория.

От этого слова мальчик слегка поежился.

– Ты же был там? М? Видел, что бывает с такими, как ты? Скажи, мне Уилл, что с тобой сделают если поймают? – он вытянул руку.

Уилл отскочил в сторону и пробормотал:

– Введут в Стазис.

– Правильно, да. Введут в Стазис. Из Стазиса нет выхода, Уилл. – мужчина, кряхтя, уселся за стол. – В Стазисе ты не можешь умереть. Твоё последнее воспоминание или мысль закольцовывают, и ты вынужден смотреть только его. Ты не можешь ни пошевелиться, ни вдохнуть, ни произнести слово. Такой судьбы ты хочешь?

Уилл не ответил. Молча подойдя к сидевшему возле слабо горящей лампы другу, он выглянул в решетчатое окно.

– Эйб, ты завтра в ночную смену?

– Да. Сюда не приходи.

Мельком глянув на мальца, Абрахам заметил, что тот погрустнел.

– Что такое?

Уилл всхлипнул:

– Я тебе подарок приготовил. Хотел завтра принести.

– Завтра? А что… – Эйб нахмурился.

– Завтра у тебя день рождения. Я приготовил тебе сюрприз. Хотел подарить…

– Милый мой мальчик.

На глазах старика блеснула слезинка. Он и позабыл, что завтра у него юбилей. В наше время редко кто доживает до пятидесяти пяти, подумал он. Такой день!

– Ну не горюй! – он поманил мальчика, утиравшего мокрый нос. – Сколько еще таких дней рождения мы встретим!

Он усадил сына на колено. Они друг другу улыбнулись сквозь слезы, и Уилл обнял старика за шею.

– Ты сегодня тренировался? По банкам стрелял?

– Нет, не получилось. Охранник на мостике за мной смотрел. Пришлось сделать вид, что убираю мусор.

– Понятно. Завтра попробуй. Не забрасывай, Уилл. Это может стать твоим оружием, когда… когда-нибудь.

– Обещаю, что не буду. – малец серьезно закивал и соскочил с колена Эйба.

Встав посреди комнаты, он прикрыл глаза и сжал кулак правой руки.

– Уилл, целься сюда. – прошептал Эйб, доставая из мусорной корзины пустую бутылку воды и устанавливая ее на стол.

Мальчик кивнул. Он уже делал так раньше. Все просто. Они с Эйбом вместе освоили этот прием, и теперь он тренировался один. В тайне ото всех.

Все просто. Прочувствовать. Понять. Укротить. Выпустить. Прочувствовать. Понять. Укротить. Выпустить.

Прочувствовать. Уилл ощутил легкое покалывание на кончиках пальцев – прямо под ногтями. Он сжал кулак еще крепче. Сложнее всего сохранить концентрацию на раннем этапе. Сейчас!

Понять. Тончайший электрический импульс начал перетекать из-под ногтей в центральную часть ладони. Он чувствовал. Он чувствовал, как его рука стала теплой. Вот сейчас.

Укротить. Уилл собрался с мыслями. Этот покалывающий сгусток нужно суметь удержать в ладони пару мгновений, прежде чем выпускать. Вот оно! Сквозь плотно сомкнутые веки Уилл разглядел голубую вспышку длиной в долю секунды. Пора!

Уилл круто повернулся. Раскрыл глаза, увидел цель – пластиковая бутылка. Поджарить такую проще простого! Он готов. Выбросив правую руку перед собой, он разжал кулак.

Комнату залила короткая вспышка света, и небольшой голубой шарик вырвался из ладони мальчика.

На поверхность стола упала обожженная синяя крышка. Бутылка была испепелена.

Эйб радостно захлопал в ладоши. Уилл наблюдал, как горящий пепел медленно оседает и гаснет. Ему нравилось на это смотреть.

– Молодец.

Уилл вздрогнул и посмотрел на Эйба. Тот глянул на часы:

– Ох, заболтались мы с тобой. Через шесть минут начнется вечерний обход. Давай, возвращайся к себе. И чтобы ни одна живая душа! – он погрозил мальчику пальцем. Тот кивнул.

Подойдя к стене, Уилл еще раз обернулся и махнул Эйбу на прощание рукой. Старик улыбнулся в ответ. Сжав оба кулака, Уилл создал перед собой трещину, вошел в нее и пропал.

32 часов спустя

– Кончено. Время смерти?

– 06:03. Причина смерти?

– Несовместимость. Чертова несовместимость!

Молодой хирург со злостью отбросил скальпель и облокотился на стол. Наклонив голову, он стащил с себя колпак.

– Я так больше не могу. Мы просто хороним людей. Неужели ему не ясно?

– Моррис, успокойся! Этот человек умер от рака…

– Он умер от этой гребаной сыворотки. – уставшим голосом произнес хирург.

– В протоколе это не укажут! – за спинами врачей раздался голос руководителя исследований. – В ведомость занесут лишь неизбежную смерть от пятой стадии.

Вошедший мужчина в маске быстро просмотрел отчет об операции.

– Доктор, мне нужен перерыв! – тихо сказал Моррис.

– Простите? – человек вопросительно взглянул на него.

– Это четвертая операция подряд. Я чувствую, что сгораю.

– Свонсон, сможете заняться следующим пациентом? – человек в маске равнодушно перевел взгляд на ассистента хирурга, стоявшую по другую сторону стола.

– Да, мистер Ашер! – с готовностью ответила девушка.

– Замените доктора Хартмана!

– Слушаюсь! – победоносно скосив глаза на измотанного коллегу, почти крикнула Америга Свонсон.

– Готовьте операционную. Доктор Хартман, зайдите ко мне.

Кабинет главного врача Себастьяна Ашера

– Я не отниму у Вас много времени, доктор. Вы, правы, Ваш график в последнее время был слишком загруженным. Моя ошибка.

Моррис устало посмотрел на коллегу и тяжело вздохнул.

– Моя ошибка. – повторил Ашер, наливая из прозрачной стеклянной бутылки виски для себя и для Хартмана. – Я привык заботиться о своих людях. Извините, Моррис! Но после того, как на выходных мы потеряли Винчестера, Вы работаете практически в одиночку.

– Себастьян, я все понимаю. И я готов оперировать, я не отступаю. Просто слишком много всего навалилось. Еще и этот последний. Я думал, мы сможем…

– Понимаю. Он был Вашим другом? – Ашер подошел и протянул стакан Хартману.

– Нет, мы просто общались. Друзей у меня здесь так и не появилось. – грустно ответил тот.

– Поймите, Моррис! Друзья сейчас не важны! Это раньше, в эпоху международных отношений, технологического прорыва и модернизации всем заправляли связи и знакомства. Невозможно было на работу устроиться! Все решалось через постель, рестораны и просмотры футбольных матчей. Теперь все иначе!

Мужчины подошли к окну в пол, из которого открывался вид на внутренний двор и пустыню за стенами бастиона.

– Моррис, человечество пало! В погоне за временем, славой, властью и силой. Уничтожило само себя! Мы – все, что осталось. Мы должны повести себя иначе. Должны быть выше прихотей и соблазнов. Должны несмотря ни на что идти вперед!

– Тяжелое бремя.

– К большому несчастью! – продолжал Ашер. – Или к счастью. Нам с Вами выпала возможность воссоздать человечество. Отсюда.

Он указал на защитный купол над крепостью.

– Только здесь человечество может и будет воскрешено! Но оно не будет прежним. Об этом позаботятся такие, как мы с Вами! Те, которые помнят, как было до. Только с нами возможно любое «после». К сожалению, строительство этого «после» отнимает много сил и требует больших жертв! К сожалению, нам нужны подопытные! Задумайтесь, доктор Хартман! Задумайтесь на секунду! Мы научились создавать человеческий геном и выращивать его! Мы совершили такой прорыв, о котором никто и мечтать не смеет! И это всего лишь за последние 20 лет!

– Да уж, это дорогого стоит…

– А я о чем? Что такое двадцать лет в сравнении с тысячами лет эволюции? У нас есть все! Возможности, ресурсы, люди. Один компонент убери, и затея рухнет! А у нас есть все!

– Планируете собрать совершенный конструктор, Себастьян? – Моррис слабо улыбнулся, смотря куда-то вдаль.

– Совершенно верно. Я стремлюсь не просто создать человека. Это уже вчерашний день! Я собираюсь понять принцип человеческой ДНК. Я должен его понять. Чтобы собирать свои модели. Чтобы через десять, пятнадцать, двадцать лет из этого замка вышли люди, не боящиеся радиации и ужасов внешнего мира. Чтобы эти люди были способны строить свой правильный мир.

– Последнее рожденное поколение показывает оптимистичные результаты. У них есть устойчивость к радиации. Их клетки не мутируют. Что Вам еще нужно?

– Это все только начало! Да, наши дети уже сейчас могут жить за стенами этого замка. Но долго ли они там проживут? Нет, эти дети, особенно дети со «способностями» – ключ к созданию следующей версии человека. Нижний кубик в конструкторе у нас есть. Они могут там жить, но это минимум! А представьте, доктор, если мы задумаемся об ускоренном метаболизме? Ускоренной регенерации? Если мы решим увеличить им умственные способности?

– Хотите создать армию супергероев, Ашер? – усмехнулся Моррис, поворачиваясь к коллеге.

– Супергероев уже создавали на страницах комиксов. – небрежно отмахнулся тот.

– Тогда я не понимаю цели Ваших исследований. У нас есть возможность создавать поколения с иммунитетом к влиянию внешнего мира. Что Вам еще надо?

– Вы поймете, Моррис. Поймете! А пока. Я хочу, чтобы Вы шли отдыхать. Впереди у нас много работы. – Ашер положил руку Хартману на плечо.

Корпорация «Биохром». Операционная

– Как ты, Абрахам? Выглядишь неважно.

– Все в порядке, Элис! В свете последних лет, я считаю, что выгляжу бодрячком!

Эйб смочил тряпку в моющем средстве и еще раз протер стол.

– Ты сама то как? Ходишь на терапию?

– А что от нее толку? Проклятый ревматизм. Совсем доконал, сволочь! Спасибо, Эйб! Если бы ты не мыл полы, у нас были бы проблемы!

– Знаешь, Элис. А ведь мне сегодня пятьдесят пять стукнуло! А? Еще молодой!

– Знаю, Абрахам, знаю! Зайду к тебе после смены. Угостишь чайком?

– Конечно, дорогая! Куда нам сейчас без крепкого горячего чая да шерстяного пледа! Разве что вот всякие ошметки выковыривать из вентиляционных отверстий.

Он выбросил в мусорный пакет скомканные одноразовые перчатки, на которых осталась кровь после операции.

– Эйб, все хотела тебя спросить.

– Спрашивай, дорогая! Все равно мы закончили и никуда не торопимся!

– Как твой мальчишка? Растет?

– О, Уилл уже совсем взрослый. Вчера, представляешь, говорит мне, давай, мол, я приду поздравлю тебя после смены? А мне, и невдомек, старому!

– Ну не наговаривай на себя. Ты еще всех переживешь!

Они замолчали и присели на стол.

– Знаешь, я сильно старался, чтобы Уилл вырос нормальным. Знаешь, без этих вот заморочек. Да, он искусственно рожденный, да это неестественно и неправильно. Расти вот так, без отца с матерью. Но он вроде здоров. И с головой порядок. Ох, как я переживаю за него, Элис! Ты бы знала!

– Я тобой горжусь, Эйб. Я не часто к вам прихожу, слушаю, что ты говоришь. И понимаю. Черт, ты стал для него отцом! Ты так много делаешь для парня, Эйб! В наше время такой человек как ты – это настоящее сокровище!

– Спасибо! Я очень хочу, чтобы с ним все было хорошо! Я так желаю ему… – он понизил голос до шепота. – … сбежать отсюда.

– Брось, Абрахам! Ты же знаешь: там ему будет еще опаснее, чем здесь!

– Ты в это веришь, Элис? Тут он каждый день по лезвию ножа ходит.

– А там? Слушай, я помню, что ты говорил насчет его… дара. И я никому не расскажу, клянусь. Я уже обещала это в прошлом. Но туда ему нельзя. Если его до сих пор не обнаружили, значит он все делает правильно!

– Да, наверное ты права.

Монастырь Святой Францисски. Столовая

Лесли зажала нос рукой и отвернулась от дымящейся тарелки.

– Фу!

Сидевшая рядом рыжая девочка отодвинулась от стола.

– Нет, это невозможно есть!

– Не говори! Они, что, прикончили и приготовили мутанта?

– Так, а ну тишина! Помолимся вместе! – прогремел над столами голос настоятельницы.

Девочки, хоть и с неохотой, сложили руки и перешли на шепот.

– У меня есть несколько яблок. Если полить их чем-то сладким, мы легко обойдемся без ужина. – произнесла Лесли, стараясь, чтобы в общем молитвенном гуле Нина ее услышала.

– У меня ничего нет. Но я знаю, где мы можем разжиться сахаром! – ответила та.

– К черту сахар! Поищем что-нибудь поинтереснее. Где?

– В подвале под западной башней. Когда?

– Через пятнадцать минут.

– Хорошо!

Молитва затихла, и со всех сторон раздался звук трапезы.

– Надо избавиться от этого. Придется есть. – прошептала Нина, пихая подругу в бок.

– У меня есть идея получше. Делай, как я! – ответила Лесли и обратилась к сидящему слева мальчику.

– Эй, Пьедро! Будешь мою порцию?

– А ты почему не ешь? Ты туда соли подсыпала? – тот недоверчиво уставился на нее.

– Как ты можешь такое говорить? Разве я когда-нибудь?

– Ну вообще-то…

– Дело в том, что настоятельница сказала, что мне нужно сбросить вес. Ты худее меня. Поэтому я жертвую тебе свою еду. – невинно улыбнувшись собеседнику, быстро проговорила Лесли.

– Ну ладно. Если это подарок, то я с радостью!

– Конечно! – она наступила Нине на ногу и улыбнулась.

Обменявшись заговорщическими взглядами, Нина отдала свою тарелку мальчику, сидевшему слева от Пьедро.

– Мы все! – хором воскликнули девочки, показывая монашкам-воспитателям пустые тарелки мальчиков.

10 минут спустя. Монастырь. Подвал

– Ну и темно же здесь! Ай! Осторожнее, слониха!

– Прости, прости! Я вообще ничего не вижу. – прошептала Нина.

– Нам сюда. Но тут заперто. – ощупав дверь в подвал, произнесла Лесли.

– Если идея. Ох, был бы свет, было бы легче!

– Если бы в мире была справедливость, в мире не было бы нас. Давай!

Нина присела перед дверью и достала из волос заколку.

– Что ты делаешь? – сквозь кромешную тьму Лесли по звукам пыталась угадать, чем занята подруга.

– Меня этому дворник научил. Помнишь? Мистер Спенсер.

– Хороший был человек. Единственный, кто хоть как-то о нас заботился.

– Это точно. – Нина выпрямилась и убрала заколку.

– Помнишь, какие он нам сказки рассказывал! А песни какие пел!

– Про золотой мостик моя любимая была.

– И моя. – Нина всхлипнула. Лесли сделала непонятное движение в темноте. Нина не разглядела, как подруга смахнула слезы.

– Ты смогла открыть дверь? – спросила девочка мгновением позже. Ее голос немного подрагивал.

– А то! – рыжеволосая толкнула дверь во внутрь помещения.

– Там как-будто еще темнее! – осторожно шагнув в дверной проем, прошептала она.

– Делай как я! – произнесла Лесли и исчезла в темноте.

Простояв на месте пару минут, Нина не выдержала:

– Лесли?

– Закрой дверь! Свидетели нам не нужны. – из темноты раздался зловещий голос подруги. Нина вздрогнула и поспешила подчиниться.

– Закрыла.

В паре шагов от нее чиркнула спичка, осветив лицо Лесли, держащей металлический фонарь.

– А! – взвизгнула Нина, увидев гримасу, которую скорчила подруга. Та расхохоталась и зажгла фонарь.

– Так, задерживаться не будем. – оглядевшись вокруг, сказала Лесли.

– Да, берем так, чтобы не хватились.

– Через минуту встречаемся у двери!

5 минут спустя. Монастырь. Спальня девочек

– Фух, все! Вроде никто нас не видел. – Нина впопыхах закрыла комнату на ключ.

– Да, вроде того. – Лесли рухнула на свою кровать. Постель подруги стояла недалеко.

– Что ты стащила? – Нина плюхнулась рядом, пытаясь отдышаться.

– Щас, дай перевести дух! Смотри.

Лесли вывернула передний карман своего платья. Оттуда на постеленное поверх одеяла покрывало выпала груша, пачка шоколадного печенья и банка консервов.

– Не боишься, что консервы хватятся?

– Ты бы видела ту коробку! Нас кормят какими-то тухлыми помидорами, а сами вот! Персики наворачивают!

– Так, я взяла два копченых куска колбасы, две груши и крекеры. А пропажу вот этого они то-о-чно не заметят! – она покрутила перед подругой серебряным браслетом с позолотой.

– Ты с дуба рухнула? Как мы это вернем? – в ужасе зашипела Лесли, глядя, как довольная Нина надевает браслет себе на запястье.

– Я не буду ничего возвращать! Ты посмотри, как сидит! Слушай, Лэс, там была настолько мощная шкатулка с драгоценностями! Я взяла самое неприметное.

– Вот ты сорока! Спрячь и не надевай! Если заметят…

– Ой, не учи ученую! Лучше давай обедать как нормальные люди!

Ночь. «Биохром». Жилой блок

Эйб устало закрыл за собой дверь и включил свет. В нем не было необходимости – начинало светать. Немного погодя, мужчина выключил лампочку и подошел к кровати. На нем лежал ровный листок бумаги.

Встав поближе к окну и нацепив очки, Эйб с любопытством начал читать.

«Любимый папа! Поздравляю тебя с Днем Рождения! В верхнем ящике стола обещанный сюрприз. Смотри не съешь все сразу!»

Сквозь подступивший к горлу ком, Абрахам улыбнулся и подошел к столу.

Сюрпризом, который обещал Уилл прошлой ночью, оказался свежеиспеченный кекс со звездочкой из розовой глазури. А рядом лежала коробка конфет и небольшая записка.

– Как много сегодня подарков! – коротко рассмеялся мужчина, разворачивая записку.

«Дорогой Абрахам! Мы всем отделом питания поздравляем тебя с Днем Рождения! Пусть вся твоя жизнь будет сладкой и приятной, как эта коробка конфет! Поздравляем!

С любовью,

Марго, Кэтти, Анна, Алекс, Зотни и Эмиль!»

– Спасибо, дорогие! Спасибо, друзья! – Абрахам прижал письмо сына и записку поваров к груди, закрыл ящик, сел на кровать и заплакал.

«Биохром». Комната У. Картера

Уилл зашел в свою комнату и закрыл замок на два оборота. Важная привычка, ставшая необходимой. Нельзя дать им себя обнаружить. Пусть и дальше думают, что он просто иммуноид. И больше ничего примечательного у него нет.

Мальчик подошел к не совсем чистому зеркалу и осмотрел себя. Светло-коричневые коротко остриженные волосы, серые глаза, бледные щеки. Все как вчера. Ничего не меняется. День за днем, одно и то же. Завтрак. Занятия. Обед. Тихий час. Ужин. Отбой.

И все время нужно быть очень осторожным, чтобы не спалиться. Уилл давно научился контролировать свои эмоции и их влияние на его способности. «Надо бы навестить Абрахама сегодня. После ужина зайду к нему. И после отбоя, наверное. Нужно потренировать переходы. В прошлый раз я спокойно выбежал из четырех. Можно сегодня попытаться доскочить до Эйба за три. Да, займемся этим!».

Межпространственные скачки или переходы, которые мог совершать Уилл, изматывали после одного-двух применений подряд. Но Эйб сказал, что мальчику нужно быть выносливее. Эйб живет далеко. В другом крыле, на другом этаже. Чтобы до него добраться незамеченным раньше Уилл использовал по пять скачков с короткой передышкой. Весь путь занимал 10—12 минут. Мальчик понимал, что это слишком долго. Абрахам поощрял его усердие и стремление стать лучше, не переставая напоминать, что в его случае понятия «лучше» и «осторожность» неразрывно связаны. Если Уилл выдохнется и выйдет из перехода раньше, оказавшись посреди ярко освещенного коридора с висящими повсюду камерами видеонаблюдения, он попадется. Ему конец.

Поразительная штука – человеческий код ДНК. Уилл мало, что в этом понимал. Но из рассказов ученых и других детей, точнее из обрывков их разговоров, он понемногу разобрался. Он понял, что этот его ДНК отличается от ДНК большинства людей. Вернее, он такой один единственный. Он может жить за пределами этой крепости, хоть там и опасно. Сказать по правде, о внешнем мире Уилл знал также мало, как и о ДНК. Он знал, что туда нельзя. Там монстры и какая-то радиация. О, а еще там была война. Вот и все.

Вся его жизнь ограничивалась этими стенами. Другого мира он и не знал. Друзей у него как таковых не было. Была группа, с которой он занимался, но вне уроков общения не существовало.

Пора было идти на ужин. Такой же безвкусный и серый, как и всегда. Зато после ужина можно сходить в книжный зал. Взять что-нибудь почитать. Поболтать с каким-нибудь умным человеком. Интересно.

«Биохром». Столовая

– Добрый вечер, Уильям! Ваш ужин, сэр! – поприветствовал его Алекс.

– Здравствуйте, месье! Благодарю! – улыбнулся Уилл, подыгрывая веселому повару.

Сев за стол рядом с другими детьми, Уилл принялся медленно жевать синтезированную смесь белков и углеводов и запивать ее водой с йодом.

Вдруг он почувствовал, как в левую щеку ему что-то врезалось. На поднос упал комок бумаги. Оглядевшись, мальчик увидел лишь несколько групп о чем-то бурно совещающихся парней постарше.

Развернув записку, он прочитал всего несколько слов:

«2300, открой дверь».

Три часа спустя. Комната У. Картера

Уилл сидел на кровати и монотонно стучал босой ногой по полу. После вечерней проверки прошло около часа. Значит, сейчас 23 часа. Если он все понял правильно, то сейчас как раз и нужно открывать. Зачем? Неизвестно. Он встал и медленно подошел к двери.

Стоит ли? Может, это розыгрыш? А может и подстава. Кто знает?

Да ну, в любом случае, он же не собирается выходить из комнаты. Просто тихонько повернет замок и разблокирует щеколду. Что в этом такого?

Как только не громко лязгнул замок, мальчик подбежал по холодному полу к постели и юркнул под одеяло. Там ему казалось безопаснее. Он залез почти с головой, оставив снаружи только верхний край лица, чтобы видеть происходящее.

Наступила тишина. Уилла охватило сомнение. Может, подбежать и запереть все замки? Потом одеться и побежать к Эйбу? Да, так и надо. Надо…

Как только мальчик встал с кровати и натянул ботинки на босые ноги, по ту сторону двери раздались торопливые шаги. Потом в дверь три раза тихо постучали. Уилл замер от страха. Попятившись спиной к окну, он оцепенел.

– Привет, Картер!

Стремительно закрыв за собой дверь, на пороге очутился взрослый парень.

– Есть разговор.

– Кто ты? – выпалил Уилл первое, что пришло в голову, не отрывая глаз от гостя, запирающего дверь изнутри на щеколду.

– Меня зовут Маркус Риид. Понимаю, фамилия странная, зови меня просто Маркусом. – он коротко улыбнулся, протянув Уиллу руку.

– Уилл Картер. – тот неуверенно пожал.

– Короче, я ненадолго. Есть серьезное предложение. – начал Маркус.

К ребятам постарше Уилл всегда испытывал зависть. Им было разрешено гораздо больше, чем детям его возраста. Они могли допоздна засиживаться к столовой или библиотеке. С ними персонал вел себя приветливее. Они все время что-нибудь придумывали. Вот и сейчас Уилл верил, что все это их розыгрыш. Но то, что взрослый прибежал к нему в комнату после отбоя… это не давало мальчику покоя. Это прямое нарушение правил, за которое наказывают. Зачем так рисковать?

– Эй, ты слушаешь? – Маркус пощелкал пальцами перед носом мальчика.

– А? Да, да, извини. Я задумался. – тот потер сонные глаза.

– Черт, зря я пришел. Эйб говорил, ты вроде смышленый…

Эйб? Стоп! А вот с этого момента поподробнее.

– Эйб? Эйб тебя прислал? – моментально проснулся Уилл.

– Не говори ерунду. Я сам пришел, никто меня не присылал. Просто Эйб попросил кое о чем.

– О чем?

– Сначала поклянись, что не сдашь нас. – Маркус перешел на зловещий шепот.

– Кого это «нас»? – Уилл испугался.

– Меня и нескольких моих друзей. Мы рисковали жизнью, чтобы я мог поговорить с тобой после отбоя. И мне скоро пора будет валить. Поэтому, поклянись, или разговора не будет.