Свадьба в войну

Взмолился Анисим.

– О вине совсем забудь. Нет у нас тут вина. Поняла? Спросил Анисим.

– Как это нет, Анисим Прокопьевич. У хозяев самое лучшее вино, им дорф эээ в деревне. Спокойно сказала Варя, строго глядя в глаза собеседника.

– Так, слушай мою команду. Варишь борщ, с мясом по три сто грамм на человека. На второе картошка жареная на шкварке. Понятно товарищ повар? Строго по-военному сказал, как отрезал старшина.

– Понятно, товарищ старшина.

Тихо сказала Варя.

– А теперь давай командуй, где твоя большая кастрюля и откуда приносить воду.

– Всё здесь, никуда ходить не надо. Кастрюля внизу под столом, а воду я возьму из крана, она тоже здесь.

– Так ладно. А печь как растопить, где дрова взять. Я их что-то не видел.

– А мы печку топим брикетами. Вот они лежат в ящиках. Сказала Варя и указала на ящики, аккуратно сложенные в углу.

– Вот немчура, вот народ, всё у них под рукой. Живи не хочу. Чего они к нам то попёрлись? Дурачьё стоеросовое.

– А вы мне помогать будете, товарищ старшина?

– Да. Я же сказал командуй, я в твоём подчинении. Пока взвод не пришёл. Сказал Анисим и хитро улыбнулся Варе.

– Ну тогда марш за капустой, свеклой, морковью. Остальное есть здесь. Да сколько у нас времени? Спросила Варя.

– Часа три.

– Успеем. Ну за работу помощничек.

Сказала новоявленный повар танкового взвода и развернув Анисима лицом к двери, слегка подтолкнула его к выходу.

И работа закипела. Пара – повар с помощником, всё делали обстоятельно спокойно, но молча. Она потому, что за два года на чужбине приучилась делать всё молча, всё равно никто её не понимал. А он, потому что понимал, что ничего не понимает, что надо делать, но ему это нравилось. Он здесь на войне хоть пару, тройку часов почувствовал себя, как до войны, когда его Варюшечка готовила, а он что-то мастерил или просто сидел и смотрел на неё. И сейчас он на миг представил себя в то время. Но чёрные думы, память тут же опустили его на землю. В конце 43 года, он получил письмо от соседей, что его Варюши больше нет. Она умерла. Как, где, ничего не написали. То ли не знал сосед, то ли не захотел расстраивать Анисима Прокопьевича. Вот только пять слов – Ваша жена Валентина Ивановна умерла! Вот и всё, что осталось у него от неё. Нет, осталась ещё память, светлая, чистая, как родниковая вода и дети! Где, как они. Что с ними?

Так прошло время и через два с небольшим часа, Варя присела и спокойно сказала:

– Всё первое и второе готово.

– Как, уже? Спросил Анисим.

– Да. А что тут такого. Я и за полтора часа одна суп варила. А с таким помощником, и борщ, и жаркое, и картошку на шкварке. И делов-то.

Сказала Варя и улыбнулась Анисиму.

– Как, и жаркое? А борщ с мясом по три сто грамм на едока? А картошка не на вине? Ты меня не обманываешь девка?

С напускной строгостью спросил Анисим.

– Не обманываю дядечка. Вот сами и посмотрите. Вот борщ с мясом.

Варя зачерпнула черпаком из кастрюли и в черпаке оказалось столько мяса, что старшина тут же успокоился.

– Вот жаркое по три сто грамм мяса на каждого едока. А вот и картошечка на шкварке. А вот и соус сметанный с чесноком.

Сказала Варя поочерёдно открывая большие сковородки и кастрюлю с белой приятно пахнущей жидкостью.

– А соус зачем и, как его едят или пьют? А это не из вина? Ну ка сознавайся. Сказал старшина.

– Нет, не из вина, Анисим Прокопьевич. Это сметана с чесноком, но особым способом сваренная. Им поливают и мясо, и картошку, а некоторые даже просто макают в него хлеб и едят. А наш хозяин, чтобы ему пусто было, немчура проклятая, даже запивал шнапс своего приготовления. Самогон, значит по-нашему.

Сказала Варя довольная своей лекцией.

– Ну тогда давай пробу снимать.

Сказал старшина и прошёл к раковине вымыл руки и присел к столу.

– Чего снимать? Какую такою пробку? Вы сами запретили мне про вино говорить.

Сказала Варя и удивлённо посмотрела на своего помощника.

– Не пробку, а пробу снимать. Это значить я буду проверять твою стряпню на вкус – борщ, жаркое, картошечку и сусу эту. Или, как он называется?

Сказал старшина и уселся, ожидая немедленного выполнения своего приказа.

– Это кто будет проверять на вкус? Вы? А вы, что знаете какой на вкус должен быть борщ? Или жаркое приготовленное на грибном соусе? А какой вкус жаренной картошки на луковом соусе? А вы, когда-нибудь, пробовали сметанный соус с чесноком и с пряностями с Альпийских лугов? Вы посмотрите на него он будет проверять на вкус мою стряпню.

Сказала Варя и села сложив руки на груди, поджав губы.

– Так быстро встала и налила мне четверть черпака борща с мясом. Скомандовал старшина.

– И запомни на кухне главный- старшина. Не понравится мне твоя еда, взвод будет есть тушёнку с сухарями. Понятно, товарищ повар взвода? Я тебя поваром назначил, я тебя и уволю. И впредь мне не перечь.

Сказал Анисим строго.

– Как я скажу, так и будет. Запомнила Варенька.

Уже ласково, но твёрдо добавил Анисим.

– Да, Анисим Прокопьевич. Извините меня. Больше этого не повторится.

Ответила Варя тихо. Тут же встала, достала тарелку и налила борща ровно столько сколько сказал старшина.

– Пожалуйста, пробуйте.

Сказала она, подавая ложку.

– Спасибо у нас своя имеется, у каждого солдата ложка и котелок всегда при себе должен быть и чистым.

Сказал Анисим и достал из внутреннего кармана гимнастёрки завёрнутую в белый кусок материи алюминиевую ложку. Он зачерпнул ложкой сначала бульон, почмокал ничего не говоря, отъел гущи. Потом мясо попробовал. Вытер рот полотенцем, лежащим на столе и сказал:

– А скажи-ка, пожалуйста, что у немчуры совсем соли нет.

Спросил он, тем самым ошарашив Варю. Варя тут же взяла ложку со стола и попробовала борща из этой же тарелки. Лицо её вытянулось, и она готова была заплакать, но вместо этого тихо выдохнула.

– Я совсем забыла про соль. Хозяева первое едят не соленое. Соль вообще запрещали сыпать в супы. Вот я и забыла. И что же делать?

Спросила она, уставившись в пол.

– Как что? Соли борщ. Сколько соли надо на человека?

Спросил он.

– На первое я не знаю, я же никогда не солила первое.

– А на второе сколько надо, знаешь?

Спросил Анисим.

– Да, конечно знаю.

– Вот и смекай. В борще вода, мясо и капуста. И всё должно быть посолено в меру. Давай считать вместе. Если соль для мяса бросить в воду, знать и вода будет подсолена, а мясо в солёной воде и так просолится. Так? Так. Теперь капуста и овощи там всякие, они ведь тоже в солёной воде варятся. Значить и им соль тоже достанется. Поэтому насыпь столько соли, сколько соли ты бы насыпала на всё количество мяса, ещё четверть того, сколько бы ты насыпала на все овощи если бы их жарила. Я понятно объясняю.

Спросил спокойно и тихо старшина, положив ладонь на руку Вари.

Варя внимательно слушала Анисима, потом закивала и тут же бросилась считать на бумаге сколько надо соли. Посчитав, она взяла ложку отсыпала соли, сколько насчитала и стала высыпать в кастрюлю одной рукой, а другой стала быстро перемешивать черпаком борщ. Так продолжалось с минуты потом она закрыла крышку села на стул.

–Ну что готово?

– Пять минуточек, пожалуйста, Анисим Прокопьевич, пять минуточек. Пусть настоится, а мясо и овощи насытятся солью.

– Как это овощи насытятся солью. Они что звери лесные, что ли солью насытиться? Как скажешь, товарищ повар. Ждать так ждать. Ну тогда давай жаркое попробую.

– Пожалуйста пробуйте.

Сказала Варя и проворно положила на тарелку средний кусок обжаренного мяса. И подала вилку и нож.

– Ну что ж вилка и нож и впрямь пригодятся.

Он отрезал небольшой кусочек мяса, посмотрел на него, понюхал и потом подув на него отправил его в рот.

Тщательно прожевал кусочек, проглотил, подумал и сказал:

– Замечательно приготовлено, слов нет. Только скажи пожалуйста, где я возьму столько мяса, завтра или послезавтра, в общем пока мы будем воевать всем взводом. А?

Он посмотрел на Варю и добавил:

– Варенька, я не против разносолов для своего взвода. Но они же черти чумазые, привыкнут к такой барской еде, а завтра или скажем через неделю, мы будем уже в другом месте, в лесу, например. И я им выдам тушёнку с галетами, или того хуже с чёрствым хлебом. И что тогда? Они же меня расстреляют из пушки или из пулемёта. И тебе меня не жалко будет. Девонька?

Спросил он, глядя ей в глаза.

– Может выкинуть жаркое, картошку и соус сметанный.

Спросила она.

– Да ты что? Узнают обоих прибьют. Нет уж раз приготовила то потчуй.

Давай дальше пробу снимать.

Варя быстро положила ложку жаренной картошки со шкваркой рядом с мясом. Старшина понюхал картошку и тут же сказал:

– Домом пахнет. Ох девка, чую я, сегодня мои парни спать не будут. Это объеденье. А запах, такого я и в ресторане в Москве не чуял. Отлично. Давай теперь сус пробовать буду.

– Что пробовать?

Переспросила Варя.

– Ну этот с чесноком и с травами с Альпийских лугов, так кажется ты говорила?

– А соус, товарищ старшина, пожалуйста. Но его лучше с мясом или картошкой пробовать нужно.

Сказала Варя и принесла небольшой черпак с соусом.

– Ну поливай картошку и на мясо тоже ливни.

Сказал старшина.

Варя выполнила просьбу и, старшина зацепил вилкой картошину с залитым соусом, и отправил его в рот. По мере того, как он жевал. Его глаза расширялись от удивления. Проглотив картошку, ничего не говоря, он взял нож, отрезал кусок мяса размером со спичечный коробок, попросил Варю налить на этот кусок горячего соуса и стал жевать его, мыча от удовольствия.

Он встал и уже стоя мычал, мотая головой из стороны в сторону, воздев руки к небу. И только, когда проглотил кусок, тихо промолвил:

– Даже если завтра меня убьют, я буду благодарен судьбе, она послала мне сегодня здесь тебя. И ты накормила меня самым вкусным жаренным мясом на свете. Это просто волшебство вкуса, Варенька. Ты самый лучший повар на земле.

Сказал старшина и сел на стул.

В это время послышался гул моторов – это возвращался танковый взвод – «чумазые черти» старшины Прокофьева. Они ещё не знали, что им предстоит сегодня во время обеда.

Варя подошла к окну и неотрывно смотрела, как во двор въезжали, грохоча гусеницами советские танки. На башнях, которых белой краской было выведено: «Брянские танкисты» На башнях их и рядом с ней сидели солдаты, чистые в белых рубахах, а некоторые даже и в белых кальсонах. Несмотря, на то, что на улице было ещё свежо, но солнце шпарило вовсю, вот поэтому молодые солдаты были одеты легко и не по уставу. Старшина тоже встал и подошёл к окну и, увидев своих, сначала заулыбался, а потом вскрикнул:

– Ну я вам покажу, как в кальсонах на танке разъезжать. И куда командир смотрит?

Сказал он тихо. Но узнав в одном из тех, кто был в кальсонах и рубахе, сказал.

– И этот туда же. Пацан ни дать, ни взять, мать твою ети. Но увидев Варю, которая вспрыснула от слов старшины, хмыкнул и сказал

– Извини выскочило. Мы же 2 года без баб, т.е. я хотел сказать без женского общества, вот и огрубели. Ты привыкай, товарищ повар, в атаке и не то услышишь. Ну да ладно. Я сейчас пришлю четырёх бойцов, пусть вынесут кастрюли и сковородки на крыльцо. Там и раздадим еду.

Сказал старшина, не глядя на Варю.

– Зачем вынесут, для чего?

Удивлённо спросила Варя.

– Как зачем я же сказал там и раздадим т.е. разложим борщ и мясо, и картошку по очереди конечно в наши котелки и крышки, а ложки, как я говорил у них всегда с собой.

– Какие котелки, какие крышки, зачем? А что такое котелки?

– Это такие солдатские тарелки из железа – для первого, а крышки от котелков для каши, то бишь для второго. Понятно?

– А есть они, где будут, на улице стоя, что ли?

Не унималась Варя.

– Кто где. Кто на танке, а кто и на крыльце расположится, не маленькие найдут себе место.

– Подождите Анисим Прокопьевич, но в зале же лучше. И чище, и удобно, и приятно. Там большой стол, двадцать человек разместить можно. И посуда есть, не металлическая. А настоящая, фарфоровая, хозяева её не увезли. Я там всем и сервирую.

Спокойно, но твёрдо сказала Варя. А потом пробубнила:

– Вот ещё, на улице есть. Удумал тоже. В доме полно посуды и места, а наши будут у немчуры во дворе да на крыльце есть. Не согласна я.

Сказала Варя и исподлобья посмотрела на старшину, на его реакцию. Старшина почесал затылок, хмыкнул и сказал:

– Ну за столом, так за столом, на фарфоре, так на фарфоре. Заслужил советский танкист, есть самые лучшие кушанья за столом. Да, но многие из них никогда не ели с ножом и вилкой. Боюсь разрежут вместе с мясом и твой фарфор.

Сказал старшина, улыбаясь.

– Он не мой, а немчуры проклятой. И потом, вы же умеете вот и подскажете. Вы же главный на кухне.

Не то утверждала, не то спросила Варя и сощурилась.

– Ох девка, смотри у меня. Получишь наряд вне очереди. Ладно. Где наша не пропадала. Накрывай где хочешь, а мне пора, на доклад к командиру, а то он уже меня разыскивает.

Сказал старшина, надел пилотку и быстро выше.

Выйдя на крыльцо дома, старшина помахал рукой командиру взвода, который и вправду высматривал кого-то. Подойдя к нему, старшина спокойно доложил. Через несколько минут, он с командиром, отправились в хлев, осматривать «провизию для дивизии», как окрестил старшина запасы, найденные им с Варей. Выйдя оттуда он запер хлев на замок, а ключ передал командиру. Затем он громко скомандовал:

– Всем к машинам!

И все, кто ещё сидел на танках, спрыгнули вниз, а водители заглушили двигатели, вышли из танков и встали рядом со своими боевыми машинами.

– Привести себя в порядок. Скомандовал старшина.

Но солдаты стояли, переминаясь с ноги на ногу.

– Так постирали же гимнастёрки товарищ старшина. Вот они, сохнут на башне. Что надевать?

Отозвался один из танкистов.

– Отставить! Надеть брюки, у кого сухие.

Скомандовал командир взвода.

– Ну, а у кого не высохли, можно и так в исподнем.

Добавил спокойно он. Старшина наклонился к уху командира и шепнул ему, что в доме девушка -наша.

– Откуда она здесь?

Спросил командир.

– Из Ростова. Батрачила здесь, пленная.

– Из какой части?

– Гражданская она. Угнали в Германию на работы.

– Ааа, понятно. Надеть всем штаны, найти любые.

Сказал взводный и добавил:

– Командуй дальше старшина сам. Радист за мной.

Скомандовал он и вместе с одним из танкистов поднялись и зашли в танк.

– Найти всем штаны сухие. У кого нет, одеть комбинезоны. Разойдись. Скомандовал зычным голос старшина и все полезли опять на свои танки в поисках сухих штанов. Через несколько минут все 12 танкистов, включая старшину, стояли одетые по форме, как и положено солдатам.

– Становись! Равняйсь! Смирно!

Скомандовал старшина и развернувшись лицом к командиру доложил:

– Товарищ лейтенант, взвод готов к приёму пищи. Приём пищи будет производиться в большом зале дома. На первое борщ с мясом, на второе жаркое из свинины с картошкой под шкваркой со сметанным соусом с чесноком и шафраном из Альпийских лугов. Приготовила повар Варвара Краюшкина, временно, исполняющая обязанности повара взвода. Командир смотрел на Анисима Прокопыча с широко раскрытыми глазами, как будто, видел его впервые. Потом мотнул головой тихо спросил:

– С каких таких лугов Прокопыч? Ты часом не пьян? А?

Подошёл близко к старшине и слегка принюхался.

– Нет товарищ лейтенант, не пьян. Ни грамма. Прикажите следовать на обед, там сами всё и увидите.

Ответил старшина и широко улыбнулся.

– Ну веди.

Только и смог вымолвить командир.

– Взвод по одному, в дом, за мной шагом марш!

Скомандовал старшина и первым вошёл в дом. А за ним потянулись и все остальные.

Пройдя длинный коридор, взвод вошёл в большой просторный зал. Посреди зала стоял огромный стол, устланный белой с бахромой скатертью, и сервированный, как в лучших ресторанах мира. Против каждого стула стояли столовые приборы: маленькие тарелки, а на них большие с дымящимся борщом; рядом лежали серебряные ложки, вилки, ножи, маленькие чайные ложки, хрустальные фужеры. Рядом, с каждой тарелкой с борщом, стояла маленькая деревянная тарелочка, с аккуратно сложенными, нарезанными белым и чёрным кусочками хлеба; против каждого второго прибора, стояли большие глубокие чашки со сметаной; фарфоровые бутылочки с солью, с перцем и ещё с какими-то специями и жидкостями. Посреди стола стоял огромный, литров на 20, стеклянный сосуд, внутри которого находилась жидкость красного цвета.

На сосуде была приклеена бумага с надписью: «Вишнёвый компот»!

Каждый входящий, начиная со старшины, смотрел на это великолепие с удивлением и машинально останавливался, так что сзади идущие наталкивались на передних. Последним вошли командир взвода и радист. При виде командира все оглянулись на него и стояли, не шевелясь: ждали команды. Командир сам опешил от увиденного и несколько секунд тоже стоял, как вкопанный, не зная, что делать. Он никогда такого, ни до войны, ни на войне, не видел. Он посмотрел на старшину, как бы спрашивая у того совета, что делать. В эту самую минуту из боковой двери вышла Варя, в зелёном атласном платье с белым передником расшитый красными и жёлтыми розами. Увидев девушку все танкисты, как по команде вытянулись в струнку, как перед генералом. Девушка, увидев их, ставших по стойке смирно для неё, ради неё, опустила голову, прослезилась, но тут же успокоилась, и спокойно, и ласково сказала:

– Милости прошу вас дорогие наши освободители. Присаживайтесь, откушайте наше угощенье. Мы с товарищем старшиной приготовили вам такой обед. Надеюсь вам понравится моя стряпня.

Сказала Варя и указав рукой на стол, пригласила всех присесть.

Первым пришёл в себя старшина и слегка подтолкнул за локоть командира. Тот мотнув головой. Спокойно сказал:

– Садись мужики.

На что старшина и почти все изумлённо посмотрели на взводного, но тут же присели и стали разглядывать тарелки, ложки и другие приборы, лежащие рядом. Старшина взял кусочек хлеба, взял ложку, зачерпнул полную ложку сметаны, положил в тарелку с борщом, перемешал, добавил туда же перца и сказав:

–Приятного аппетита всем!

Начал не спеша есть борщ.

Все, как один, включая взводного, повторили действия старшины, даже сказали «приятного аппетита всем» начали обедать.

А Варя стояла, как заворожённая, смотрела на этих милых, родных, почти святых для неё солдат. И от того, как они не умело, робко ели из тарелки, разбрызгивая борщ на стол ей становилось тепло и хорошо на душе.

А взвод ел, ничего не говоря, быстро опустошая свои тарелки. Первым закончил командир. Увидев это, Варя подошла к нему, взяла его тарелку из-под борща с ложкой, и сказала:

– Сейчас принесу второе, товарищ командир.

И повернувшись, в сторону, взяла со стола, который стоял за занавеской, блюдо, поставила перед командиром тарелку с большим куском жаренного мяса, с уложенной рядом картошкой со шкваркой и ещё поставила перед ним маленькую, похожую на детскую лодочку посудину с ручкой – соусницу, в которую была налита жёлто-белая жидкость, источавшая запах чеснока и ещё чего-то не известного командиру.

Взводный посмотрел на мясо, хотел было взять ложку, но Варя подала вилку, нож и тихо почти не слышно сказала ему на ухо:

– Вилкой и ножом удобней. Режьте маленькими кусочками и ешьте, приятного аппетита.

Отошла, посмотрела на остальных, увидела, что старшина тоже закончил есть борщ, быстро подошла, забрала у него тарелку из-под борща и поставила перед ним жаркое с соусом в соуснице. Через некоторое время, она проворно подала всем сидевшим за столом, жаркое с картошкой и с соусом. После этого она взяла фужер командира, наполнила его компотом и поставила перед ним со словами:

– Этот компот тоже я варила, отведайте.

И пошла дальше, наливать всем компот. Взводный, а затем и старшина ели мясо и мычали от удовольствия.

Старшина, как и при снятии пробы, поливал соусом картошку, мясо и ел это «волшебство вкуса», как он это назвал, покачиваясь из стороны в сторону и закатывал глаза всякий раз, когда проглатывал еду. Все остальные тоже, подражая старшине и командиру, поливали соус, отрезали кусочки, кто большие, кто по меньше и тоже ели с огромным удовольствием, запивая жаркое вишнёвым компотом. Через полчаса с обедом было покончено, все тарелки были пустые, компот выпит до дна, даже в фужерах не оставили ни капли. И механик, одного из танков, Виктор Голтенко из Украины, сказал

– А зараз и покурити потрибно, а, товарищу старшина?

Спросил он, глянув на Анисима Прокопыча.

– Курить команды не было, Голтенко. Закончить обед. Взвод встать и выйти во двор.

Скомандовал старшина, после того как командир взвода встал из-за стола. Все разом встали с шумом отодвинули стулья и тут Голтенко сказал:

– Ох яки ж ми дурні. Господиню нашу не подякували. Спасибі тобі дівчина, такого борщу я їв тільки вдома у моєї мами коханої. Як вдома побував. Спасибі тобі і земний уклін від мене.

И в пояс поклонился Варе. Остальные солдаты тоже загалдели, наперебой благодаря Варю за замечательный, волшебный, бесподобный обед. А Варя стояла, вся в слезах, от такого внимания и тоже кланялась им в ответ.

– Ну будет, будет. А то совсем девка расплачется. Выходи во двор.

Сказал старшина и украдкой посмотрел на Варю. Варя же смотрела на него, как на самого дорогого человека в своей жизни и низко поклонилась и ему, и подойдя тихо сказала:

– Спасибо, что вы есть на этой земле, Анисим Прокопьевич и, что именно Вы меня спасли.

Старшина хмыкнул, поклонился ей и ничего не говоря пошёл к выходу. Затем остановился и спросил:

– А посуду помыть помощника прислать?

– Нет, не надо, что Вы.

Ответила Варя и начала убирать со стола.

Взвод выйдя во двор, сразу отошёл подальше от дома в глубину двор. Двое молодых солдат, поставили железную бочку, которую нашли в одном из сараев, соорудили скамейку из досок и получилась курилка, место где можно будет спокойно покурить. И все разом задымили, кто самокруткой, кто папироской, а кто и трофейными сигаретами. Так прошло с полчаса. Возле ворот с улицы донёсся сигнал автомобиля, старшина отправил одного из солдат выяснить, кто там приехал. Через некоторое время солдат распахнул ворота и во двор въехали три автомашины: одна легковая и две грузовые.

Это прибыли из полкового и дивизионного штаба, за провизией, догадался старшина и пошёл искать командира взвода, который отдыхал в танке.

Через несколько минут, прибывшие офицеры и командир взвода обследовали помещения, «Продсклада дивизии», как назвал это старшина и один из прибывших, начал записывать всё в толстую книгу. Анисим Прокопыч, увидев это, встал со скамейки и бросив цигарку, медленно прошёл в дом.

Пройдя на кухню, он застал Варю, которая домывала посуду, подошёл к ней и тихо сказал:

– Варя, а есть здесь, на кухне, место куда можно спрятать продукты.

–А зачем?

Спросила Варя.

– Могут реквизировать.

– Кто?

– Офицеры из штаба полка и дивизии.

– А им, что мало, того что в нижнем складе?

–Здесь на кухне провизии на батальон, а то и на два. А нас только взвод, как сама видела. Так, что оставят еды нам на денёк, остальное заберут себе. Штабные очень любят вкусно поесть, а нам солдатам дадут взамен тушёнки, там картошки, гречки, сух пай, одним словом.

– А что такое сух пай?

– Сухой паёк. Хлеб, консервы, чай, сахар и всё. Так, что давай кумекай, где можно спрятать больше половины того, что здесь есть.

– Можно подпол.

– Найдут, эти ребята ушлые.

– Тогда в старые кастрюли за стенкой.

– Какой стенкой?

–Тут лежат старые кастрюли, есть стенка, которую можно отодвинуть. Там хозяйка держит новые кастрюли. В них можно положить и задвинуть стенку. Никто и не догадается.

– Давай быстро. А то штабные закончат опись в хлеву и сюда придут.