Можно будет увидеть их глаза

ГОРНЫЙ ЛЕВ

Три часа на сон пролетели мгновенно.

«Ку-ку-ы-ку! Ку-ку-ы-ку!» - надрывался будильник.

Я смахнула по экрану смартфона. Светало.

Ещё пять минут тишины! Так хочется спать с утра. Открыла только правый глаз, посмотрела на время. Семь часов. Через полчаса будить сына в школу. Надо идти готовить завтрак. Потом проверить, чтобы домашку написал, по английскому и русскому. Отправить на уроки. Пойти на работу. Обычное утро.

Заварила чашку кофе. Не взбодрило. Заварила ещё одну. Без молока не очень. Сахар не добавляю, сбрасываю вес. Поставила на плиту сковородку с гречкой на разогрев. Полчаса пролетели. Снова закукарекал будильник. Пора будить сына.

Его «звонилка» в телефоне тоже заиграла приятную мелодию. Сын минут пять повалялся в постели, вытягивая длинные ноги, изображая кокон гигантской гусеницы. Нехотя поднялся, зашлёпал босиком по полу ко мне на кухню.

Заварила себе третью чашку кофе.

- Привет, - проронил сын мрачным сонным голосом.

- Привет, мой хороший!

Он тоже поздно уснул, не выспался, как и я. Теперь его всё раздражало: голубь в соседней комнате, кот под ногами, грохот упавшей ложки. Сын шипел, фыркал, злился, и бурчал под нос. Утро обещало быть не добрым.

- Ку-ку-ру-зо! - пропел голубь из своей клетки, радуясь первым лучам солнца, захлопал крыльями. - Ку-ку-ру-зо!

- Я ему шею хочу свернуть, - пробормотал сын. - Повернуть голову. На триста шестьдесят градусов! Пусть замолчит!

- Он не может, - говорю я со вздохом. - Он птица. Глупенький он. Эх, ты, Кукуруза, тише там, кукарекай!

- Меу! - заныл кот под стулом.

- Мя-яу, - отозвался второй кот из прихожей.

- Тр-тр-тр, бах-бах, бах-бах, ту-дух! - гремели и стучали инструментами строители, рабочие на стройплощадке под окнами.

8:00.

- Я закрою окошко, пожалуй, - я захлопнула дверцу, повернула ручку. Шум поутих. - Ну вот, так-то лучше.

Сын усталым сонным взглядом смотрел в учебник для 5 класса.

- Есть ещё час в запасе. Успею все задания выполнить.

- Если отвлекаться не будешь, - заметила я.

Насыпала корма обоим котам в миски. Хвосты дружно подскочили, захрустели кириешками.

- Подойди, - попросил сын. - Я затрудняюсь.

Он ткнул пальцем в учебник английского языка.

Я прочитала задание вслух:

- Составьте рассказ, используя ключевые слова и образец текста в учебнике. Запишите в тетради… Нужен переводчик онлайн.

Сын включил авто-перевод по фото. Программа показала результат.

- Ага, первое предложение можно тут оставить, как есть. Только, заменить Чили, на Россию, - говорю я, рассматривая страницу учебника.

Сын переписал в тетрадь новое предложение.

Мозг умолял дать ему поспать, и совсем не хотел думать. Я почему-то вспомнила товар с маркет-плейса: на фото была девушка в тунике с принтом. Большой белый заяц с открытым ртом кричал: «А-а-а-а!» Улыбнулась: это я сейчас так ору, мысленно.

Надо написать пять предложений, по одному на ключевое слово. Время ещё есть. Потом русский, сочинение-сказка. Так, одно написал, осталось ещё четыре.

Нет, я не должна делать с ним уроки, это вредно для него. Сидит, подперев голову рукой, смотрит в учебник неподвижным взглядом, вот уже три минуты. Нет, не успеет доделать. Ведь, ещё русский писать, два упражнения целых. Поназадают, же! И всё сочинения, сочинения… Надо чуть-чуть подбодрить, чтобы расшевелился.

- Ну, дальше переводи. Следующее предложение, что там? Я живу в Чили, столица Сантьяго… Так. А ты живёшь в России. Ага, написал, вижу. Столица Москва. Так, хорошо.

- А достопримечательности? - спросил сын понуро.

- Ну, не знаю. Ну, погугли. Я, честно, не помню уже, как там, по правилам английского, надо писать перечисления. Ты помнишь? Вы в том году проходили, точно! Англичане не говорят, как мы. У них как-то по-другому это. Сначала перечисления, а потом, - в чём, где находится. Как-то так, - объяснила я, не очень уверенно.

Сын набрал в окошке переводчика текст по-русски. Переводчик перевёл. Записал в тетрадь предложение по-английски.

8:55 на часах.

Через тридцать минут выходить. Положила учебник русского языка на стол.

- Задание Упр. 92. Придумайте сказку по одному из приведённых начальных и конечных предложений (см. Упр. 90).

Сын прочитал текст в упражнении 90, завис в задумчивости, подперев голову рукой.

- Ну как, о чём будешь писать? - осторожно поинтересовалась у него, минут через пять.

Он пожал плечами. Мыслей не было. Время неумолимо утекало. Нужно о чём-то писать. Хотя бы, начать. Может, дальше мысли придут, по ходу написания.

- Жил некогда (в) горах могучий лев, - прочитала я первую строчку. - Давай мыслить логически. Тебе тут предлагают шесть вариантов, на выбор. Три начала, и три концовки. В первом предложении и последнем речь о животных. Далее. «Я там был, мёд-пиво пил…». «И стали они вместе жить-поживать…». «В некотором царстве…». «Встретились два Мороза…»

- Время. Не успею, - сказал сын. - Очень много писать, я же не Лев Толстой, - он улыбнулся, с грустью в глазах, в надежде, что я отстану.

- Да, от тебя и не требуется писательского таланта, как у Льва Николаевича. Шесть-восемь строчек, достаточно. Первое и последнее предложения уже есть, их переписать по образцу.

- Я выбрал, - он начал царапать в тетради ручкой с исчезающими чернилами.

Ручка толком не писала, и сын фыркал на неё.

Подглядела через его плечо. Сочинение-сказка было о некоем могучем льве, живущем в горах. Хорошо.

Сын завис снова.

- Ну, что этот лев делал-то? - допытывалась я. - Это же сказка, тут возможно всё. Вот он жил себе в горах, и…

- И? - сын посмотрел на меня, в ожидании ответа. - А львы точно живут в горах?

Тут зависла я.

Вопрос поставил меня в тупик.

- Предположим, что живут. Он же не настоящий… Нет, они в саванне живут. В горах не живут, - говорю уверенным голосом, вспомнив передачу «В мире животных».

- В пещерах? - оживился сын, и его глаза заблестели интересом.

- В Африке, по-моему. Там, где тепло, много высокой травы, и пасутся антилопы гну…

«А правда, живёт ли лев в пещере?»

Почему меня это интересует именно сейчас, за пятнадцать минут до выхода из дома?! Где живёт этот лев? В норе, на дереве, в горной пещере? Я как-то об этом не задумывалась даже, никогда. А ведь это важно!

- Дальше, дальше! Что он сделал? Давай, предположим, допустим, что он позвал всех зверей к себе, - предложила я.

- На собрание? - поинтересовался сын.

«Общедомовое собрание жильцов, или, родительское школьное…»

Я улыбнулась.

- Ну, да! По какому вопросу? Для чего он их позвал? Думай.

- Он их собрал, чтобы… Чтобы… Придумать названия местам, где они живут, - предложил сын.

- О, отлично! Вот, они придумали названия. Что ещё? Представь себе, горы… Лев… Животные собираются, идут по горам… Там, надо ещё, чтобы в тексте было про коня и корову. Как-то их пристроить…

Я уже мысленно рисовала вершины, вертикальные скалы, снег и опасные тропы…

- Дорога была трудной, - предположил сын.

- Да, конечно! Они же в горах шли! А там снег, скалы, высоко. И далеко было добираться. Ведь лев жил на высокой горе.

- На Эвересте? - спросил сын и взглянул на меня очень задорно.

- Может быть, и на нём. Гора Белуха, к примеру, 4200 м, не подходит. Она средней высоты. Это на Алтае… Пускай будет Эверест, он выше.

«Зачем я это говорю ему? Лишняя информация, тратим время».

- Или Эльбрус, - добавил сын весело.

- Дальше, дальше?! Вот, звери шли, шли. Конь, корова, кто там ещё был? Ну, пусть они, ладно. Вдвоём.

- Мне понравилось сочинение школьника, - рассмеялся сын. - Там, где была тема написать от лица лошади. «Ты-гы-дык, ты-гы-дык, и-го-го! Ты-гы-дык, цок-цок, цок-цок!» На восемь страниц.

Я тоже рассмеялась.

Десять минут до выхода. Говорим про чьи-то сочинения. Я закрыла лицо рукой: «Help! Помогите!» Это смешно, да.

- Конь прискакал первым, - предлагаю я. - Он быстрый, по горам умеет скакать.

Я подперла голову рукой, напрягла память...

Вспомнилась картинка из фильма, где пастухи, - не то чеченцы, не то грузины, или дагестанцы, - пасут на склонах гор свои белые стада. Пастух чабан упирает сапоги в бока коню, объезжая на своём гнедом скакуне стадо. В белой лохматой шапке и тёмном плаще-бурке.

«Бе-е-е, ме-е-е», - блеют бараны и овечки на зелёной травке.

«А коровы? Есть там коровы? В горах?» - кажется, я спросила это вслух.

Пастух, сидя на коне, обернулся, и весело подмигнул мне!

Я открыла глаза.

Задремала, на несколько секунд.

- А корова? - спросила я громче, выныривая из потока воспоминаний.

- Не дошла, - ответил сын коротко, серьёзным голосом.

Я резко проснулась. Сон слетел моментально! Удивлённо посмотрела на сына. Он - на меня.

- Не дошла. Почему? - искренне поинтересовалась у него.

Сын молчал.

- Потому что… - я сделала паузу, ожидая услышать его продолжение версии.

Мне, ужас, как, интересно стало узнать, что стало с коровой!

- Корова не умеет лазить по горам, - уверенно объяснил сын, закончив за меня фразу.

Мы снова посмотрели друг на друга. Его взгляд был информативен. Мама, ты «ку-ку», да?

До меня внезапно дошёл смысл сказанного. Это было очевидно: корова ведь, действительно, не умеет лазить по горам! Спасибо, кэп!

Я прыснула от смеха.

Сын, глядя на меня, тоже.

- Что? Лазить по горам? Ха-ха-ха! - меня затрясло, буквально, от хохота. - Корова?! Оставь так… Оставь! Хорошо… Ладно.

Я пыталась взять себя в руки. Надо теперь, всё это, как-то собрать вместе, записать в тетради.

Мы просмеялись минуты три. Наконец, сын записал свою сказку. Последнее предложение скопировал из учебника, согласно заданию. Буквы прыгали по строчкам, - пальцы дрожали, ручка выводила корявые, едва читаемые, слова.

Время от времени, то один, то другой, говорили «корова!» и смеялись. До слёз.

Зазвенел будильник. Три минуты на переодевание, и бежать в школу.

- Я сложу, - говорю я. - Переодевайся!

Сын побежал за формой. Я покидала наспех в портфель его учебники и тетради со стола, ручку в пенал. Телефон и ключи - в карман, на замок. Обувь, чистые носки, куртка. Готово.

Сын оделся. Я почистила его брюки липким роликом от кошачьей шерсти. Обулся. Накинул куртку, надел сумку на плечи.

- Беги, Форест! Удачи, - сказала я.

Он улыбнулся на пороге, поправил кепку жестом, как папа. И шагнул за дверь. Громко застучали по лестнице его шаги, затихли внизу.

Несколько минут спустя, я тоже вышла из дома.

***

- Ну, что тебе сказали в школе? - поинтересовалась я вечером, когда сын вернулся домой.

- Что-то сказали, - уклончиво ответил он, и рассмеялся. - Корова! Гы-гы-гы. Не дошла… Гы-гы. Потому что, не умела лазить по горам! Гы-гы-гы!.. Не помню. Что-то сказали… «Кто мог такое придумать?..» Смеялись всей Учительской… Как мне это развидеть? Я всю дорогу смеялся.

Я вздохнула. Улыбнулась. Верю.

- Ну, хоть двойку-то не поставили? - осторожно спросила я, сквозь смех.

- Нет, - ответил сын.

- Ну, и то хорошо. И ладно, тогда…

***

Я раскрыла поздно вечером его тетрадь по русскому языку. Прочитала сочинение-сказку, и меня обдало холодком по спине. Тут что-то было не так. Но, вот, что?..

Ошибка. Не было ни слова о том, что лев жил в горах.

А он там жил! Я точно помню! Были горы, я не могла ошибиться. В учебнике точно было про горы! Прямо, так и написано в книге!

Я раскрыла учебник.

Так и есть! Вот, в тексте: «Жил некогда (в) горах могучий лев». Мы же так смеялись ещё! А в тетради не было этого слова, - пропустил, забыл написать, торопился очень. А, без гор, весь смысл шутки несколько смазывался. Получалось уже как-то не то. Не так смешно. Каламбур какой-то.

Я прочитала сочинение вслух.

Упражнение 92.

Жил некогда могучий лев. Как-то раз собрал он всех зверей вместе, чтобы дать красивые имена своим владениям. Дорога была очень трудный, быстрее всех прискокал конь. А корова прийти не смогла, потому что не умела лазить по горам. Вот с той поры конь и корова дружбу потеряли, а в небе появилось новое созвездие.

Красным цветом учительница исправила ошибки в словах. Три ошибки в семи строчках, четыре, с запятыми. Внизу красовалась пятёрка. С минусом. Минус был очень жирный.

Я подумала несколько секунд. Затем, взяла из пенала ручку сына, и аккуратно, скопировав его почерк, дописала над галочкой в первом предложении слово «в горах».

- Так лучше. Теперь, всё на своих местах.

Сфотографировала его сочинение на телефон. Сохраню ему на память, что корова не умела лазить по горам! Посмеётся, потом…

2. ПЕТРОВИЧ ПРИЕХАЛ

В многоквартирном доме, напротив стройплощадки, медленно сатанели жильцы от звуков «молоточка».

Сорок пять ударов, перерыв, ещё сорок пять ударов… Строители забивали сваи, а под окнами хрущёвки - росла очередная 16-ти этажная «свечка».

Тыщ-тыщ, тыщ-тыщ, тыщ-тыщ…

Бесконечно. Сорок пять ударов, перерыв, сорок пять ударов… Это было нечто!

- Долбят и долбят, с раннего утра до самого вечера! Я не высыпаюсь! У меня экзамены, готовиться невозможно! Всё время отвлекает… Лекции не слышно.., отвечать на камеру!.. Всё заглушает этот грохот, - жаловалась Наташа, студентка второго курса Педагогического Института, своей матери Олесе.

Та её слушала, сочувственно качала головой.

- Эх… Нам ещё повезло, мы в тридцати метрах от них, через дорогу. А у Кирюхи - окна прямо на стройку выходят: от них, всего-то, метров пять, до забора…

Кирюха, подросток, их давний друг, жил в соседнем доме вместе с родителями.

- Не утешает, - бросила девушка через плечо.

Наташа подошла к окну и погрозила строителям кулачком:

- Да вы задрали! Чтоб вас всех… И Соколова вашего, (главного застройщика), туда же!.. И кран этот ваш…

- Не войдёт, - вздохнула мама. - Кран… Там уже застройщик с офисной командой, и пара строительных бригад, со вчерашнего дня.

- Шути-шути, хороняка, - съязвила Наташа цитатой из теле-шоу.

Олеся снова печально вздохнула.

Шумное соседство окопалось тут два года назад. Сначала, строители готовили площадку: чистили мусор, после снесённых старых двух-этажек и деревянных гаражей. Выкопали котлован, и оставили землю отдыхать на год. Наступила осень, выпал первый снег. И вот тут началось.

- Я не могу изменить эту ситуацию, доча, - сказала Олеся грустно. - Запретить им долбить? Запретить строить дом? Выйти с плакатом, подавать жалобы? Это не выход.

Девушка и сама прекрасно всё понимала.

Дни тянулись за днями. Строители делали свою работу…

Олеся изредка наблюдала за стройкой из окон, вечером после возвращения домой, и на выходных. Ощущение было, что эти люди, реально, выходцы из ада!

- При любой погоде, - слякоть, ветер, мороз, - они ишачат…

Её раздражённость и гнев, вскоре сменились на острую жалость, сочувствие и грусть.

- Ну да, расскажи им, этим трудягам, насколько тяжело тебе отвечать на занятиях, на видеокамеру… Сравнила, - тихо произнесла Олеся, глядя на рабочих.

***

И вот, это случилось. ЧП!

Около четырёх дней подряд, стояли ночные морозы, -24 *С, потом -29 *С, и в ближайшие дни синоптики потепление не обещали. В безветренную погоду ещё как-то можно, а с ветром, - совсем, амба. Квартиру выстуживало сквозняками, моментально.

Олеся куталась в пушистый кроличий кардиган, и укрывалась им ночью, поверх одеяла. Наташа достала из шкафа туристический спальник. Шерстяные носки - стали повседневной одеждой. Всеми способами сохранить тепло.

В ночь с 29 на 30 декабря, темноту озарили всполохи. Побежали по потолку оранжевые блики света... Олеся встала с кровати, подошла к окну и выглянула за штору.

На строительной площадке творился кипиш, - необычное, для ночного времени суток, оживление, крики, беготня чёрных фигур... Всё это, на фоне врезающихся в небо красных языков пламени.

- Ах, ты ж, собака!.. Пожар, что ли?! - Олеся подошла ещё ближе, и прислонилась лбом к холодному стеклу.

Вдалеке уже раздавались звуки сирены.

- Два часа ночи, - Наташа кивнула на круглые настенные часы.

Она только что проснулась, и тоже подошла, посмотреть. Вид пламени отразился в её глазах красными искрами.

- Достучались… - тихо добавила девушка.

- Поджог, думаешь? - произнесла Олеся. - Впрочем… Нет, ну, они все праздники тут долбились бы, об землю, с них станется… Да, не… Поджигать стройку? Себе дороже. Где-то недосмотрели, окурок непотушенный, или обогреватель перегрелся, проводку закоротило. Они ж там в таких домиках ютятся…

Звуки сирены стремительно приближались. Замелькали красно-синие «маячки» пожарной машины. Тяжёлый автомобиль повернул под прямым углом с главной улицы, и пронёсся под окнами, где стояли Олеся и Наташа. Свернул ещё раз, к соседнему дому, и упёрся белыми лучами фар в ограждение. Пламя было точно напротив, но за высоким забором, по ту сторону котлована.

- Да не туда! Въезд со стороны главной улицы, ребятки!.. Только успейте, пожалуйста. Успейте. Лишь бы люди не пострадали, - приговаривала Олеся.

Пожарная машина рявкнула сигналами. Послышались мужские голоса, хлопнули дверцы. Дала задний ход, развернулась, и понеслась обратно в объезд.

- Две минуты, - тихо произнесла Олеся.

А со стороны главной улицы, за соседним домом, уже мелькали ещё одни цветные огни, и гудела сирена другой машины. Та свернула правильно.

Яркий свет фар-прожекторов разбавил черничную темноту стройплощадки. Обозначились контуры белого легкового автомобиля и чёрные фигуры людей, рядом с ним.

Раздался треск, что-то громко упало, загремело. Взметнулся густой чёрный дым, переходящий в серый. Столб копоти клонился вправо, его красноватый язык касался стены - соседнего, через высокий забор, здания детского сада.

- Дымина, метров на пятнадцать-двадцать… - задумчиво произнесла Олеся. - Сейчас там жарко…

- Что горит? - спросила Наташа.

- Я думаю, генератор в бытовке, горючее, или сами бытовки… Они деревянные. Сложно сказать. Не видно же, ничего... Утром посмотрим.

Огнеборцы тушили пожар около получаса, потом проливали конструкции. Тянуло гарью. Грохот и треск прекратились. Спустя час, они уехали.

Ночью ударил мороз, -28*С, под самое утро. Когда рассвело, над стройплощадкой висел густой туман.

Следов пожара из окна не было особо видно: только чёрное пятно, метра в три, на белой стене детского сада, куда дотянулось копчёное облако.

- Что там, за забором, могло так ярко гореть в ночи? Пламя взметалось метра на два!.. И так чёрно дымить? - недоумевала Олеся.

Даже при дневном свете было не понятно. Новости молчали, о происшествии в СМИ ни слова. Домик строителей стоял на месте, и с виду - целый.

- Котлован же гореть не мог, а «молоточек» был по другую сторону ямы… Соседняя, за этой, бытовка, похоже, сгорела. Что-то большое, что стояло на улице. Какая-нибудь техника…

Олеся рассматривала затихшую стройплощадку из окна, пока готовила на плите.

Впервые, за два месяца, наступила долгожданная тишина. Жильцы ближайших многоквартирных домов встречали Новый год под звуки салютов и петард, а не грохот «молоточка».

Наташа целыми днями готовилась к приближающейся зачётной неделе. Слушала спокойно лекции онлайн, сидя в тишине на кухне за столом, перед ноутбуком.

***

Впрочем, длилась эта тишина недолго. Миновали новогодние праздники, и на стройплощадке вновь началось оживление. Числа с 5-го января, послышалась сначала тихая трескотня техники, затем, затарахтела громче другая. И вот, уже ожила свае-заколачивающая машина.

Бум-бум, бум-бум, бум-бум… Перерыв через сорок пять ударов.

Бум-тыщ, бум-тыщ, бум-тыщ… Перерыв пять минут.

И по новой.

- Началось, - сказала Наташа.

Олеся пожала плечами. Ничего не поделаешь. Только набраться терпения, и дождаться окончания этого процесса.

Рокотал бульдозер. Погромыхивал грузовик. Колотил об бетонную сваю металлической головой «молоток». Шипели насосы и механизмы. Грохот ненадолго затихал ночью, часа на четыре. Спасения от шума не было, никакого.

Наташа ходила по дому раздражённой и злой, заводясь по мелочам. Олеся её успокаивала. Потом, накрывало маму, и дочка уже успокаивала её, пытаясь пошутить, или приободрить, напомнить, что кому-то ещё хуже сейчас. Кирюхе, тому же.

- Бесите! - воскликнула Наташа в который раз, как-то днём. - Задрали! Я не могу уже… Ну, правда.

- Если не можешь изменить ситуацию, - философски заметила мама коту, стоя на кухне у плиты и помешивая ложкой в сковороде, - поменяй своё отношение к этой ситуации… Не так ли, Кэт?

Домашний питомец тихо дремал на своей лежанке, на тёплой батарее. Услышав голос хозяйки, кот поднял голову и сонно посмотрел на Олесю. «Мне норм», - говорил весь его умиротворённый вид, и чуть подрагивающий пушистый хвост.

Олеся вошла в комнату к дочери, отодвинула штору.

- О, Петрович приехал, - проговорила мама, прислушиваясь к звукам за окном. - Здравствуйте. Заждались. Проходите, располагайтесь…

- Издеваешься, да? - спросила дочь.

- Не… Вот… Слышишь? Сейчас… - Олеся подняла указательный палец вверх: - Внимание!

За окном прогрохотал грузовик.

- И что? - девушка ещё не совсем понимала, к чему всё это, и смотрела на мать. Совсем «ку-ку».

- Ага! - воскликнула Олеся. - Сан Саныч! Здорово, дружище! Как дела, как сам, дети? - она весело хлопнула рукой по спинке кровати, будто кому-то похлопала по плечу при встрече.

- Знакомься, дорогая Ната, это Сан Саныч, по прозвищу Бульдозер.

Девушка оценила шутку. Улыбнулась.

- Привет, дядя.

Тыщ-тыщ, тыщ-тыщ, тыщ-тыщ…

- Петя Пять минут, - засмеялась Олеся. - А ну, Петя, давай! Покажи класс! Поддай ещё огоньку, Петя… Это что, и всё, что ли? Да, ёлки, собака ты, Петька. Я так надеялась… А ты!

Наташа прыснула со смеху, закрыла рот ладонью. Потом, ехидно так подмигнула.

- Давай, Петя, поднажми, не сдавайся! Мы в тебя верим, - говорила она сквозь смех. - И ещё разок - раз! И ещё… раз!

Они хохотали и хохотали, до изнеможения. Вставляли остроты. Подбадривали строителей. Желали ребятам от всего сердца, чтобы у них всё-всё получилось на их работе. И когда уже смеяться не было сил, всё равно, вставляли по очереди разные предположения, комментировали события, и приводили персонажей на стройплощадку…

Теперь каждый новый день стройки начинался с радостных приветствий. Сопровождался обменом шуток со старыми друзьями. В процессе рабочего дня, подколок становилось всё больше.

Вскоре, Олеся заметила, что дочь перестала раздражаться по мелочам. Стала, по-прежнему, спокойной, и в хорошем настроении.

Больше никого не бесил шум за окном какой-нибудь супер-пилы, её теперь называли «Коля стоматолог, лучший в мире доктор». Стучащий механизм, с лёгкой руки стал «Строительный Пистолет Алёшка, зоркий глаз». Был ещё «Агент семь-ноль-ноль», и «Дядя с Хоботом».

Петрович приезжал всё реже, по нему даже скучали, иногда спрашивали, когда у него закончится отпуск…

***

Прошло ещё какое-то время. Наташа сдала зимнюю сессию очень хорошо.

Олесе никто не мешал заниматься по утрам и вечерам домашними делами. Все высыпались.

- Что-то, давно не слышно Петю, - как-то заметила она дочери.

- А ведь, и правда, давно, - ответила Наташа.

- Неужели всё?.. Ах, ты ж, собака, такая! Не уж-то, сбежал Петька? Уже, так быстро?

- И не попрощался даже, - усмехнулась Наташа.

- Мужчины. Что с них взять, - добавила Олеся, и театрально вздохнула. - Сильные и независимые, приходят-уходят, сами по себе. Как коты.

- Нам будет его не хватать, - сказала девушка, и тоже вздохнула.

- Наверно, сваи закончились, - предположила мама.

Наташа подошла к окну.

«Молоточка» не было. Уехал. Ночью, или накануне вечером. Нигде не торчала его острая голова, не виднелась длинная жёлтая гусиная шея. Больше не раздавалось над стройкой: «Тыщ-тыщ, тыщ-тыщ, тыщ-тыщ…» Сорок пять раз.

Вечером мать и дочь допоздна просидели на кухне за чаем «Золотое яблоко», обсуждая сессию, и что из вопросов попалось в билетах.

На следующий день, Наташа уехала в соседний город к подруге, с которой снимала квартиру рядом с учёбой.

- Скучаешь? - спросила Олеся у кота, по-прежнему, греющего свой живот на одеялке, на батарее. - Я тоже. Как-то пусто без них, всех. Будто, старый друг уехал.

Помолчали.

Кот мяукнул. Замурчал, когда его почесали за ушами.

Вдруг, за окном затарахтел, пророкотал по дороге, мощный грузовик.