Возрождение китайской деревни: путь перемен

B&R Book Program

Исключительные права на издание и распространение данного произведения на русском языке предоставлены ООО «Народное издательство». Все права защищены. Не допускается копирование и распространение текста без письменного разрешения правообладателей.

© ООО «Международная издательская компания «Шанс», 2026

© ООО «Народное издательство», 2026

От автора

Любая деревня является всего лишь крохотной частью столь обширной страны как Китай. На юге и на севере, в глубине материковой части и на побережье, в горах и на равнинах в зависимости от условий и обстоятельств деревни возникают естественным образом, живут и постоянно развиваются. Однако о них меньше всего пишут в книгах или упоминают в исторических хрониках.

В 1936 году двадцатишестилетний Фэй Сяотун прибыл на два месяца в деревню Кайсяньгун уезда Уцзян провинции Цзянсу для проведения полевого исследования. Оно вылилось в социологическую работу «Китайская деревня глазами этнографа», запечатлевшую черты периода трансформации сельского строя Китая 1930-х годов и оставившую потомкам бесценный материал.

Он писал: «Предпринятое мною описание экономической жизни китайской деревни – результат тщательного исследования отдельно взятого примера. Явления, ставшие объектом наблюдений в этой ограниченной зоне, безусловно, наделены локальной спецификой. Однако они имеют и более широкую значимость, поскольку развитие этой деревни находится в русле типичных для большинства китайских деревень процессов»[1]. Сегодняшняя деревня заслуживает большего внимания, чем та, которую более восьмидесяти лет назад посетил Фэй Сяотун.

Современная деревня и ее жители проходят через серьезные и глубокие изменения. С началом политики реформ и открытости деревни начали стремительно исчезать: по статистике, в первые десять лет XXI века их число ежегодно уменьшалось примерно на сто тысяч. Некоторые из них имеют долгую историю, но спустя какое-то время останутся существовать лишь на страницах книг. К тому же развитие деревни подобно морскому прибою – как новая волна следует за спавшей, так и новые деревни приходят к своему расцвету. Если в отсталой деревне прошлого не было, образно говоря, и «трех чи[2] земли», то жители современной разбогатели и едят «экологичную» еду; если прежде рядом с деревнями было мало пригодных к пахоте земель, то теперь удобство передвижений стало огромным преимуществом; когда-то «особую продукцию»[3] было крайне сложно продать за приемлемые деньги – сейчас же появились электронная коммерция и потребители самых разных товаров.

За сорок лет Китай прошел путь, который западные страны преодолели за двести или триста. Процессы индустриализации и урбанизации постоянно и глубоко влияли на развитие деревни, способствуя началу периода стремительных перемен. Вероятно, через восемьдесят лет теперешняя деревня станет по-настоящему модернизированной, а все пережитые трудности будут забыты.

Именно поэтому я счел необходимым тщательно изучить самую обычную китайскую деревню и собрать факты о ней в книгу, воздвигнув таким образом своеобразный памятник. Это не только важное дополнение к ее величественному возрождению, но и хроника – ценное свидетельство истории ее развития.

Деревня – живое наследие традиционной китайской культуры. Время унесло с собой бесчисленные печали и радости, породило новые моральные устои, правила и обычаи, оставило в памяти кусок серо-зеленой плитки, старое дерево да крестьянский надел. Представители народа хакка более тысячи лет переселялись на юг, в своих особых по форме жилищах тулоу[4] сохранили язык и традиции; прошли в западном направлении более тысячи ли[5] и тем не менее за многие поколения сохранили символ своей родины – большую японскую софору[6] провинции Шаньси. Кочевники севера Великой пустыни отправились на юг, народ Центральной равнины – в район Цзяннань, население пределов Китайской стены перешли за заставу Шаньхайгуань… У каждой деревни своя история, и каждая хранит в себе культуру и цивилизацию. Земледельческая традиция – корень китайской цивилизации. История деревни подобна толстой книге: читая ее, можно не только узнать, «откуда мы идем», но и понять, «куда движемся».

Деревня – наглядный пример преобразований и развития Китая. Безостановочное строительство современного социалистического государства – цель нашей партии, а модернизация страны неотделима от модернизации сельского хозяйства и деревни. С одной стороны, в деревне налицо «узкие места», наиболее сложные проблемы. В то же время самый впечатляющий успех и материальное преуспевание лишь демонстрируют достигнутый пик: сколь бы ни был хорош новый район Пудун или шоссе Шэннань, по ним нельзя судить о степени модернизации всей страны; ее успешность как раз и определяется наличием упомянутых «узких мест» в многочисленных деревнях. А вот когда все деревни станут зажиточными и современными, можно будет говорить, о достижении целей. С другой стороны, деревня – источник первоклассной рабочей силы, в ней заключен потенциал страны, это ее стратегический тыл и колоссальный ресурс для экономического развития в новую эпоху. Освоение этого ресурса является главной задачей устойчивого пути модернизации КНР.

Коммунистическая партия Китая предложила стратегию реализации всестороннего возрождения деревни. Движение по «приведению в порядок среды обитания людей» привело к тому, что прежде загрязненные промышленностью острова и села вновь наполнились зеленью и чистым воздухом. Развитие производства и сельского туризма оживили отдаленные горные деревни. Изменить деревню – все равно что изменить Китай. Разумеется, возрождение деревни касается не только самих сельских жителей, но и горожан, и всего общества. Решение проблем развития деревни нужно искать не только в ней самой, но и в городе.

Деревня – это дом для огромного множества крестьян; географический термин, который объединяет ряд культурных смыслов; место жизни человека. Она создает условия спокойного существования, способствует преемственности поколений, укрепляет дух родства с предками. По этой причине развитие деревни должно быть связано с человеком – следует уважать чаяния сельских жителей. Все деревни отличаются друг от друга эффективностью производства, ритмом жизни, культурными традициями, кулинарными привычками, поэтому и требования жителей к развитию деревни такие разные. Необходимо понять эти требования, а не применять субъективный опыт и действовать по шаблону: только так деревни могут двигаться вперед, сохраняя свои особенности, не терять корней и одновременно пользоваться благами модернизации, интегрируясь в современную цивилизацию.

2021 год стал важной вехой в истории современного КНР. К столетию со дня основания Коммунистическая партия Китая привела страну и народ к обществу всеобщего достатка, открыв тем самым новый этап – движение к построению модернизированного социалистического государства. Будучи важным элементом этого исторического процесса, китайская деревня получило стимул к развитию, она находится не только в исторической точке пересечения «двух столетий», но и в точке соединения традиций и модернизации. Будущее открывает Китаю и деревне, как его неотъемлемой части, бесконечные возможности.

Внимательно изучив труд «Китайская деревня глазами этнографа», я буквально по следам господина Фэя съездил в Кайсяньгун. Кроме того, на протяжении длительного времени возглавляя Министерство сельского хозяйства, я посещал деревни и проводил полевые исследования, что позволило мне увидеть реальное положение дел в стране, понять жизнь крестьян и глубже осмыслить историю. Этот опыт побудил меня внимательно следить за развитием китайской деревни и происходящими в ней изменениями. В этой книге описаны тридцать четыре деревни, находящиеся в самых разных административных и географических районах, основанные в разное время и по разным причинам. В большинстве своем это самые обычные деревни, в рассказе о них вы не найдете восхваления или порицания. Записи основаны на реальных фактах для максимальной точной передачи их облика, выделения ярких черт и фиксирования сложностей и проблем.

Возможно, благодаря простоте, реалистичности и типичности описанных деревень их опыт применим к большинству сельских районов Китая. Рассказ о них может помочь потомкам более объективно понять общее положение деревни и увидеть ее возрождение в 2020-х годах.

Всестороннее построение среднезажиточного общества стало важной вехой в истории китайской нации и значимым шагом на пути ее модернизации. Через судьбы деревень и перемены в их жизни данная книга показывает этот путь, предлагая урок и современникам, и потомкам. Ради этого она и была написана.

Предисловие

Исследование изменений и возрождения китайской деревни на примере деревни Цзянцунь провинции Цзянсу

Первым годом реализации стратегии возрождения китайской деревни стал 2018 год. Реализация решений XIX Всекитайского съезда КПК и формирование основы для возрождения сельских территорий потребовали глубокого изучения ситуации и продуманного планирования. С этой целью партийная ячейка Министерства сельского хозяйства КНР в 2018 году инициировала исследование «сотен деревень и десятков тысяч крестьянских хозяйств», охватившее 60 сел в 30 провинциях (автономных районах и городах центрального подчинения). На месяц в поле были направлены 120 сотрудников министерства и подведомственных структур. Воспользовавшись каникулами на праздник Цинмин[7], я посетил деревню в провинции Цзянсу – ту самую деревню Кайсяньгун уезда Уцзян города Сучжоу, которую более 80 лет назад изучал и затем описал в работе «Китайская деревня глазами этнографа» господин Фэй. В ходе этого исследования, преимущественно методом наблюдения, я отметил изменения в деревне, выслушал мнения и предложения крестьян и проанализировал возможные пути стимулирования ее возрождения.

Сегодня деревни Китая – внутри материка и в прибрежных районах, на юге и на севере, в пригородах и сельской местности, в горах и на равнинах – претерпевают серьезные и глубокие изменения. Сельскохозяйственное производство перешло от традиционного к модернизированному, а бывшее закрытым местное общество открылось миру. Город и деревня перешли от обособленности к синергии: ежегодно в города переезжают более 10 миллионов сельских жителей, выбираются из нищеты и достигают всесторонней зажиточности. Можно сказать, что деревни Китая стоят на пороге тысячелетних перемен. Деревня Цзянцунь на микроуровне – типичный пример этой эпохи. Огромные изменения здесь стали следствием неустанной борьбы крестьян под лидерством руководящей группы партии, результатом взаимного влияния внутренних и внешних, объективных и субъективных факторов.

Прежде всего, переход к рыночной экономике и интернационализация, обусловленные политикой реформ и открытости, способствовали преобразованию сельского хозяйства – от замкнутой модели к внешне ориентированной. Новый курс партии касался, в том числе, и деревни: в ходе изменений на селе были упразднены народные коммуны и государственные централизованные закупки и сбыт в рамках системы госплана, положено начало семейному хозяйственному подряду, открыт рынок сельскохозяйственной продукции. Крестьяне получили автономные права в производстве и распределении, права распоряжаться временем и рабочей силой. Стало возможным выращивать и есть то, что хочешь – подобного в эпоху коллективизации, когда транспорт принадлежал коллективу, а рабочая сила – колхозам, нельзя было и представить. Расширился ассортимент сельскохозяйственных товаров и снабжение. В прошлом жители Северо-Востока Китая зимой ели картофель, редис и капусту – теперь же им стали доступны любые, как отечественные, так и импортные, фрукты и овощи. Крабы, раки, рыба (саланкс и востробрюшки) деревни Цзянцунь озера Тайху продаются по всей стране, а на столе жителей этой деревни появились белый чай из провинции Чжэцзян, яблоки из провинции Шаньдун, апельсины из провинции Цзянси, кокосы из провинции Хайнань. После вступления в ВТО сельское хозяйство Китая интегрировалось в мировое. В 2017 году объем импорта и экспорта сельского хозяйства КНР превысил 200 млрд долларов, показав второй результат в мире. Углубление перехода к рынку и интернационализация не только стали источником развития возрождения деревни, но и предъявили серьезные вызовы.

В то же время, быстрое развитие индустриализации и урбанизации помогло крестьянам победить голод и перейти к всесторонней зажиточности. После старта политики реформ и открытости избыточная рабочая сила деревни отправилась в поисках оплачиваемого труда в город. В 2017 году коэффициент урбанизации на основе численности постоянно проживающего в городах населения в Китае достиг 58,25 %, а коэффициент урбанизации на основе численности прописанного в городах населения – 42,35 %; 280 млн крестьян стали частью промышленного сектора. Современное сельское хозяйство требует меньше сил, времени и трудовых ресурсов: работа в поте лица с утра до ночи осталась в прошлом. Жители деревни Цзянцунь говорили мне, что заработок стал стабильным, жизнь – длиннее и приятнее, а настроение – лучше. В последние годы в некоторых местах возник так называемый феномен «обратной урбанизации»: много горожан возвращаются в деревню и работают в сфере сельского хозяйства. Крестьяне свободно перемещаются между деревней и городом, что способствует взаимодействию культур: традиционной и современной, села и города, китайской и мировой, индустриальной и аграрной, – что неизбежно оказывает влияние на менталитет и систему ценностей сельских жителей.

И, наконец, цифровые технологии – прежде всего интернет и смартфоны – разрушили барьер между деревней и внешним миром. В прошлом, когда коммуникации не были развитыми, крестьяне очень мало знали об окружающем мире. В шестидесятые и семидесятые годы в деревнях семьями слушали радио, после начала политики реформ и открытости в дома крестьян попали приемники и телевизоры; в XXI веке – телефоны, компьютеры и интернет. Согласно статистике, количество пользователей интернета среди крестьян Китая составляет 200 млн человек. Сейчас благодаря радио и телевидению пожилые жители деревни могут узнавать о происходящем в стране и мире, молодежь пользуется мобильным интернетом, обменивается видео или текстовыми сообщениями в приложении WeChat. Повсюду в деревнях процветает электронная коммерция, открытие интернет-магазина – самый популярный вид предпринимательской деятельности среди молодежи деревни Цзянцунь: не выходя из дома можно продавать по всему миру сельскохозяйственную и текстильную продукцию. Развитие цифровой среды глубоко изменило как жизнь деревни, так и сельское хозяйство.

Возрождение деревни – это не только обязательное требование и поворотный пункт в истории ее развития, но и внутренняя мотивация, основное направление будущего стимулирования изменений, что приведет к модернизации сельского хозяйства и деревни.

Деревня Кайсяньгун находится у озера Тайху, через нее с запада на север протекает река, образуя форму натянутой тетивы лука. Это типичная деревня района Цзяннань, богатого водоемами и плодородными землями. В 1936 году господин Фэй провел здесь два месяца и по результатам исследования опубликовал ставший известным труд «Китайская деревня глазами этнографа», после чего многие стали называть Кайсяньгун деревней Цзянцунь. Это случайное, а потом, как оказалось, необходимое исследование зафиксировало образ деревни Китая того времени. Господин Фэй изучал потребление, производство, торговлю, землевладение, семью, институт брака, традиции и прочие аспекты существования Кайсяньгун. Анализ проводился с использованием социологических и исторических методов. На примере экономических связей между сельскими жителями можно было судить об экономической системе, системе землевладения и других социально-экономических отношениях; это соответствует марксистскому положению: экономический базис определяет надстройку.

Мне давно хотелось приехать в деревню Цзянцунь. В 2018 году там работала исследовательская группа, к которой я и присоединился. Мне довелось посетить историко-культурный павильон деревни Цзянцунь и мемориальный музей Фэй Сяотуна, провести беседы с местными жителями, прогуляться по улицам и быть принятым в крестьянских семьях.

В результате этого исследования я понял, насколько сильно отличается современная деревня Цзянцунь от описанной в книге: крестьяне обеспечены, живут в высотных домах, где есть водопровод, сантехника, водонагреватели, сжиженный газ, кабельный интернет, цифровое телевидение. Дороги заасфальтированы, более 90 % семей имеют легковые машины. Вечером на сельской площади очень оживленно: одни танцуют, другие играют в баскетбол, третьи гуляют с детьми или занимаются с домашними питомцами – собаками, кто-то просто разговаривает, – словом, жизнь кипит, что никак не соответствует скромному образу деревни из работы господина Фэя. Хотя формально Цзянцунь – деревня, в которой сохраняются традиции, стиль жизни крестьян здесь вполне городской, что свидетельствует о колоссальных изменениях, случившихся с ней.

В первую очередь изменились средства производства при сохранении семейного производства. Во времена Фэй Сяотуна более 80 % крестьянских хозяйств занималось шелководством. Мужчины возделывали землю и выращивали рис, а женщины ткали и занимались шелкомотанием. При поддержке специалиста в сфере шелкопрядства Фэй Дашэн (старшей сестры господина Фэя) в деревне был создан кооператив и организована шелкопрядная фабрика, которая после образования нового Китая стала относиться к народной коммуне. С началом политики реформ и открытости сельские ткацкие предприятия разорились из-за плохого управления. В XXI веке стали бурно развиваться индивидуальные и промышленно-торговые предприятия, что помогло в целом сформировать шелковую и ткацкую семейную промышленность. Более 70 % населения деревни заняты во вторичном и третичном секторах экономики, прибыль от торгово-промышленной деятельности занимает основное место. В 2017 году средний заработок жителя деревни составлял 32 432 юаня, коллективный доход деревни – 2,65 млн юаней. Под влиянием индустриализации, урбанизации и интернационализации был разрушен традиционный аграрно-промышленный уклад и произошел исторический переход от аграрной к торгово-промышленной деревне – тем не менее, традиции до сих пор сохраняются и наследуются. Разведение шелкопрядов и шелкомотание сменили производство одежды и тканей, и ткацкая промышленность до сих пор остается основной сферой в деревне Цзянцунь. Зачастую три поколения семей жителей деревни были заняты в ткацкой промышленности: бабушки и дедушки во времена Китайской республики основали шелкопрядную фабрику, мать и отец трудились на общинном ткацком предприятии и стали к нынешнему времени главами самых крупных частных шелкоткацких предприятий в деревне. Они – свидетели и создатели столетней традиции шелкоткачества деревни Цзянцунь. Несмотря на отход от традиционного разделения труда, семейное предприятие так и остается главной формой производства.

Сегодня около 60 семейных хозяйств заняты текстильным производством: одни работают по производственному заказу, другие – на себя. Крестьянин Яо Юйкунь переделал собственный дом в ткацкую мастерскую, позже с ростом бизнеса арендовал два пустующих дома соседей. Он сам управляет производством, его сын вместе с дочерью и зятем занимаются электронной коммерцией. С октября 2017 года по сегодняшний день они продали 200 тысяч единиц товара, чистая прибыль составила более 1 млн юаней. Они говорят, что развитие электронной торговли помогло семейным мастерским найти пространство для существования.

Изменилась и земельная система. В конце правления династии Цин и в период Китайской республики около 2/3 земли принадлежали помещикам, 90 % крестьянских семей могли лишь арендовать землю или работать на них. В 1951 году в деревне Цзянцунь прошла земельная реформа. В период народных коммун действовала трехступенчатая система владения: земля находилась в коллективной собственности и под коллективным управлением, личные участки предоставлялись только членам коммуны. С началом политики реформ и открытости в деревне Цзянцунь была введена система семейного подряда – член семьи брал в аренду землю и подписывал соответствующий контракт с деревенским кооперативом. С 1990-х годов арендаторы посредством крестьянских ячеек передали землю для развития аквакультуры более тридцати крестьянским дворам. От частной собственности к коллективной, а затем вновь к частной: земельная система деревни Цзянцунь претерпела существенные изменения, однако представления крестьян, к сожалению, остались прежними. Господин Фэй отмечал, что земля – это ресурс жизни, и если деньги можно потратить, то землю – никогда. Это утверждение актуально для крестьян и по сей день. В историко-культурном павильоне деревни Цзянцунь можно увидеть купчие на управление землей периодов Тунчжи и Гуансюй династии Цин и Китайской республики, которые с высочайшей точностью разделяли землю.[8]

После аграрной реформы каждый двор получил «Свидетельство на владение землей и недвижимостью», где площадь рассчитана с величайшей скрупулезностью. Сегодня при выдаче документа на аренду земли используют современные технологии измерения для подтверждения прав крестьян, на этой основе реализуется структура по раздельному владению, аренде и управлению. По сравнению с периодом конца правления династии Цин и Китайской республикой, когда существовали нижняя часть земли (владение) и верхняя (управление), «разделение на три типа прав» не только позволило улучшить распределение земельных ресурсов, повысить эффективность, препятствовать увеличению площади, но и тем самым обеспечить справедливость. Житель деревни по фамилии Чэнь рассказывал, что в то время, когда господин Фэй впервые приехал в Цзянцунь, дедушка и бабушка Чэня не имели собственной земли и работали на помещиков, выплачивая по 100 цзиней[9] риса за каждый му[10] в год. Сейчас семья арендует 5 му земли, платя по 1000 юаней за му. Крестьяне и фермеры говорили, что поддерживают политику ЦК по продлению аренды в последние 30 лет и надеются на сохранение стабильных земельных отношений что земельные отношения – ведь это позволяет им иметь постоянный доход и спокойно заниматься разведением скота.

Также нельзя не отметить изменения численности и структуры населения с сохранением традиционных семейных связей. В 1935 году в деревне было 359 крестьянских дворов и проживало 1 458 человек. По мере экономического и социального развития вырос уровень жизни. Если ранее были характерны высокая рождаемость, низкая смертность и высокий естественный прирост, то теперь наблюдаются низкие рождаемость и смертность, низкий естественный прирост. В 1983 году впервые было зафиксировано сокращение численности населения. В период с 1984 по 2016 год оно наблюдалось в 22 из 33 лет. В 2018 году население деревни Цзянцунь насчитывало 420 дворов и 1680 человек (не включая вошедших в состав Цзянцунь других деревень), что по сравнению с периодом восьмидесятилетней давности показало рост на 17 % и 15,2 % соответственно. Доля жителей старше 60 лет составила 32,4 %, таким образом, она выросла на 26 процентных пунктов. Восемьдесят лет назад в деревне было только 10 приезжих семей – они оказывали парикмахерские услуги и занимались обработкой серебра; сегодня приезжие жители Цзянцунь работают в найме, их количество превысило 1 000 человек. Социальные связи подобны тем, что господин Фэй описывал в книге «Аграрный Китай», для них характерны три аспекта – родственные связи, кровные связи и общность по месту происхождения. В доме крестьянки Чжоу Сяофан я видел фотографию пяти поколений: ее бабушку, мать, дочь и внучку, которые живут в разных семьях одной деревни. Такая сеть социальных связей на основе родственных и кровных отношений широко распространена в Цзянцунь.

В деревне до сих пор сохраняется традиция женского чаепития – соседки по очереди устраивают званые чаи. Женщины ведут беседы, обсуждают новости, образуя достаточно устойчивый социальный круг. Приезжие оказываются за пределами этого круга, сегодняшние трудовые мигранты схожи с ремесленниками прошлого – им сложно закрепиться в деревне, установить прочные связи с местными жителями. Чу Сяофан, уроженка провинции Сычуань, прожила и проработала в деревне 15 лет; ее ребенок пошел здесь в школу, однако местные жители до сих пор считают ее чужой. Одна из главных причин заключается в том, что приезжие не могут получить землю ни для ведения хозяйства, ни для строительства дома. Сами местные также не заинтересованы в этом, опасаясь, что новые люди будут претендовать на и без того ограниченные ресурсы.