Лисы округа Хансон

Он жмурится несколько раз, чешет затылок.

Вчера ему привиделся лисий хвост, но он не придал этому никакого значения, хотя всё его нутро кричало о том, что за зверем надо было пойти и посмотреть, так ли хорошо работает хвалебная Тэунова интуиция.

– Бред, – говорит Тэун сам себе и прижимает ладони к лицу. – Ещё и за лисицами бегать. Я же не в отлове диких животных работаю.

– Ты сам как животное, – неожиданно раздаётся справа, и Тэун, повернувшись, упирается взглядом в начальника Кана. Тот высится над Тэуном статуей Тонджо Великого[7]. И вид у него, как у короля прошлого, серьёзный до зубовного скрежета.

– Что я сделал? – тут же реагирует Тэун и натягивает самую невинную улыбку в своём арсенале.

– Испортил мне день, – привычно бросает начальник Кан, – своим видом растрёпанным с утра пораньше. Чего тут расселся, не спится?

– Не спится, – кивает Тэун. – По поводу вчерашнего трупа…

– Хоть бы в порядок себя привёл! – поучает начальник. – Почему опять в этом ужасном свитере? Постирать одежду не думал? Вон на рукавах грязь! Я тебя вчера в этом прикиде видел – у тебя другие вещи есть? Чистые.

– Пуджанни-им[8], – тянет Тэун. – Не ругайтесь так, вам нельзя нервничать в вашем возрасте. Я вам в прошлом месяце витамины покупал, вы их разве не пьёте?

– Кван, заткнись.

– Ладно.

Начальник Кан смеривает Тэуна внимательным взглядом и вздыхает, прикладывая руку ко лбу, будто его мучает мигрень.

– Квисин с тобой, детектив. Не был бы ты таким талантливым дураком, давно бы сослал тебя в Пусан, с рыбаками разбираться и мафию местную пугать… Что вчера нашли необычного?

Тэун моргает.

– Не хитри, – цыкает начальник, – мне Юнсу уже донёс, что ты опять обнаружил то, что от глаз полицейских ускользнуло. Ну?

– Там кровь была… – подбирает слова Тэун, зная, что его выкрутасы начальника бесят. Он никогда не может объяснить, как находит улики, которые следователи не замечают, в местах, где те быть не должны вовсе.

Причина раздражения начальника Кана понятна: однажды Тэун представил улику как доказательство в деле об убийстве молодой женщины на окраине города, но нашёл он её в доме директора агентства недвижимости, где работала жертва. Пробрался туда Тэун ночью и без ордера, повинуясь своему чутью, и за незаконное вторжение сторона защиты его чуть не сожрала. Дело едва не развалилось, у обвинения не было подтверждающих показаний – прокурор рвал и метал, грозясь уволить Тэуна и всё его отделение, начиная с начальника Кана. Пришлось выкручиваться в короткие сроки, и, если бы не Юнсу, Тэун давно бы работал дежурным в каком-нибудь захудалом отделении в Намъянджу. Юнсу тогда вовремя отыскал свидетеля, бухгалтера из агентства, который уже хотел линять из страны. Дело они выиграли, но Тэуну был предъявлен строгий выговор. Не первый на его памяти – и не последний.

– Не в доме местного чиновника, я надеюсь? – бурчит начальник Кан.

– Под мостом, – мотает головой Тэун.

– Уже хорошо. Тогда вопрос к полицейским реки Ханган, как они не заметили следов. Дальше?

– Дальше… – Лису видел. Не говорить же об этом? Начальник и без того на взводе. – Проследил, чтоб судмедэксперт собрал материал, поговорил с господином Ю.

– Дальше.

– Поехал домой с Юнсу. В смысле, он подбросил меня и уехал к себе. Мы не живём вместе, если что.

– Надо полагать! – гаркает начальник. – Юнсу, конечно, святой, но не настолько, чтобы терпеть тебя круглые сутки.

– А вот это обидно, пуджанним. – Тэун поджимает губы, строя скорбную мину на обломках порушенной самооценки.

Начальник фыркает.

– Не расклеишься, – отрезает он. – Принимайся за работу, раз пришёл. В бюро ехать нет надобности – господин Ким только взялся за твоего друга. Доложит после обеда.

– Но, начальник! – ахает Тэун. Он-то надеялся услышать что-то хорошее примерно через полчаса, как раз, когда Юнсу подъедет в офис…

– Не капризничай. Попробуй пока написать отчёт по вчерашнему дню. Так, для разнообразия. Полезно, знаешь ли.

Начальник уходит в свой «аквариум» – огороженную стеклом площадь кабинета двадцать на двадцать футов – и показательно хлопает дверью, аж стены дребезжат. Проводив его взглядом, Тэун протяжно вздыхает. Отчётность – самая нелюбимая часть его работы, и при должной удаче он отлынивает от неё до последнего. Кажется, утро перестаёт быть таким замечательным, как Тэун надеялся.

Он корпит над бумагами, когда в офис приезжает Юнсу. Напарник садится справа от Тэуна, смахивает со своего компьютера пыль и кивает:

– Господин Ю звонил.

Тэун подпрыгивает на месте.

– Не копошись, пока рано радоваться, – осаживает Юнсу. – Вдоль берега ничего не нашли, следов крови нигде нет, головы, как ты понимаешь, тоже. Я пообщался вчера с нашими коллегами из речного, они говорят, что голову могло унести по течению ещё ниже, искать будут у Нодыльсома. Может, её прибило к острову.

– Нет её в реке, – отрезает Тэун и склоняется к Юнсу. – Говорю тебе, тело в реку уже без головы бросили. Про Ёданпхо уже слышал? Там руку так и не нашли.

– Руку могло ко дну прибить, застряла в водорослях, мусоре каком-то… В конце концов, морские твари её обглодали.

– Поедем узнать? Поедем.

Лицо Юнсу вытягивается, он распахивает заспанные глаза – даже морда Стича на его сегодняшней футболке морщится.

– Тэун, это в Инчхоне…

– Нам всё равно ничего по телу не сообщат до обеда, – радуется Тэун, не скрывая. Сидеть в четырёх стенах ему уже наскучило, не прошло и часа от начала его рабочего дня. – Давай, детектив Ли. Надо проверить зацепку.

– Нас инчхонский отдел по голове не погладит.

– А мы их разрешения спрашивать не станем.

Юнсу стонет.

– Если там ничего не будет, я тебя прибью, – ворчит он, вставая с кресла.

– Я куплю тебе осьминога в кунжутном масле.

– Терпеть не могу осьминогов!

– Хорошо. – Тэун тоже поднимается и идёт к выходу вперёд Юнсу, на ходу кивая приходящим в офис коллегам. – Что ты хочешь? Чогетан[9]?

Они покидают отделение полиции хмурым утром, хотя на душе у Тэуна царит радостное предвкушение новой головоломки, которую он желает разгадать как можно скорее.

На парковке он замирает, прислушиваясь к себе. Снова его дёргает за пупок неприятное чувство узнавания – только Тэун понятия не имеет, на что так откликается его дань-тянь. Он резко оборачивается, но натыкается на удивлённо остановившегося Юнсу.

– Что?

– Не знаю, какое-то чувство…

Тэун шарит глазами по парковке, уже забитой машинами полицейского управления. Здание отделения, бюро экспертизы, утопающее в зелени, ярко-зелёная вывеска «Сэвэн илэвэн» на углу… Что-то он упорно не замечает, что-то ускользает из его поля зрения.

– Ничего, неважно, – бормочет Тэун, наконец, и садится в машину первым, едва отзывается сигнализация. В боковом зеркале, между беседкой для курения и фонарным столбом, мелькает рыжее пятно, но тут же пропадает в тени переулка.

Юнсу ворчит, выворачивая с парковки, Тэун не может отделаться от ощущения, что его водят за нос. Кто или что – он не понимает, и оттого злится сильнее.

Машину с номерами полиции округа Хансон провожает взглядом девушка с тёмно-рыжими, почти красными волосами.

– Твою мать, – ругается она сквозь зубы. – Да что не так с этим красивым придурком?

В Инчхоне на удивление солнечно. С моря задувает приятный осенний ветер, чайки кричат у пирса, рыбный рынок уже кишит разговорчивыми бабулями и дедулями, вовсю работают мелкие щиктаны[10] на берегу. Из залива в порт возвращаются корабли и рыбацкие лодки. Рыбаки разгружают богатый утренний улов.

Юнсу и Тэун приезжают на побережье к полудню, и первым делом отправляются на пристань расспросить местных о происшествии. Собирать слухи – один из этапов их привычной процедуры расследования, и тут уже блистает социальными навыками Тэун. Юнсу предпочитает подождать в стороне: общаться с бабушками и помогать им, пока ненавязчиво спрашивает о последних происшествиях. Тэун же прёт напролом и шагает прямиком к уставшим рыбакам.

– Доброго дня, аджосси[11]! – здоровается он с одним из них, в потертой шляпе с узкими полями и неприметной куртке. Тот выпрямляется, оставляя в стороне мокрую сеть, освобождённую от рыбы – ту уже сгрузили в бочки и катят их в сторону грузовиков. – Я детектив Кван из округа Хансон, хотел расспросить вас о…

– Были тут ваши коллеги, – отрезает рыбак, даже не глядя на удостоверение в руках Тэуна, и вновь сосредотачивает внимание на сетке. – Вы бы договаривались между собой, а то шастаете без передышки, то один спросит, то второй… Работать мешаете.

– Так я помогу! – Тэун хватает сетку с одного конца и ловко перебирает её в руке, складывая несколько неуклюже.

– Айщ, не лезь, если не знаешь, что делать, – отбивается рыбак. Он цепляется пальцами за край сетки, выворачивает её, резко смахивая капли воды и окатывая Тэуна пахнущей рыбой моросью. – Вот так надо, сперва края найди, потом только середину складывай, понял?

– Ага, – кивает Тэун. – С краёв, как пазл.

– Чего?

– Ничего, учусь у вас хорошему делу! – Тэун лучезарно улыбается и помогает мужчине со второй сетью. Тот уже не возражает так рьяно, и они управляются вдвоём быстрее. – Может, мне в рыбаки пойти, раз с расследованиями не выходит, аджосси, как думаете?

Рыбак окидывает Тэуна хмурым взглядом и вздыхает.

– Квисин с тобой, – говорит он после паузы. – Что хотел?

Тэун обмахивает руки от воды, не скрывая торжественной улыбки.

– Спасибо, аджосси! Скажите, у вас же тут недавно мертвеца выловили без руки?

Рыбак качает головой, поля шляпы скрывают его угрюмые глаза, окаймлённые узором морщин, что сеть в его руках.

– Не мертвец, а Гу Санхун, – отвечает он спустя мгновение. – Уважать мёртвых надо, пацан, по имени звать. Его тело два дня как сожгли, жена с сыном оплакать не успели, а ты – «мертвец»!

– Так точно, – безропотно кивает Тэун. – Вы его знали, да?

– Конечно знал! Мы с ним в море ходили тысячу раз, твоей жизни не хватит, чтоб сосчитать! Хороший был человек, опытный рыбак, море знал, как свои пять пальцев. И за что его так…

Тэун терпеливо ждёт, пока мужчина выговорится, и только потом осторожно подталкивает его к сути:

– Кто его обнаружил? Видели что-то необычное? Может, господин Гу вёл себя как-то странно перед смертью?

– Да обычный он был! – раздражённо отвечает рыбак. – Вечером накануне говорил, что в выходные повезёт жену в Хансон, к сыну. Сын его бухгалтером работает в какой-то конторе приличной, Санхун так им гордился, постоянно о нём говорил, не заткнёшь. Только никуда они с женой не поехали. Наутро обнаружили его в лодке вот прямо тут, на пирсе. Лежал, весь белый, глаза распахнутые, выцветшие, будто Санхун враз ослеп. И руки нет, обрубок вместо неё. Словно акула откусила по плечо.

– И крови не было? – подмечает Тэун. Рыбак осекается, замирает. Ветер треплет его старую шляпу и торчащие из-под неё жёсткие волосы с проседью, собранные в короткий хвост у самой шеи.

– Не было. Следователь какой-то, кто первым сюда приехал, сказал, что его не здесь убили.

– Сразу же определили, что его убили? – Тэун хмурится, осматривая торчащий в залив пирс прямо за спиной рыбака. – Может, ему руку в самом деле акула отгрызла, вдруг он в море ночью выходил.

– Пацан, – перебивает его рыбак, даже замахивается, будто хочет отвесить оплеуху, как собственному сыну. – Мы в море в одиночку не ходим, правила есть. Санхун приличным был человеком, никогда бы так опрометчиво поступать не стал.

– Что же тогда он делал ранним утром на берегу? – щурится Тэун, на всякий случай делая шаг назад от мужчины. Тот жует нижнюю губу. Видимо, этот вопрос ему уже задавали, и ответа он так и не нашёл.

– Пришёл раньше меня, – бурчит он. – Приготовиться хотел, лодку проверить.

– Раз крови не было, умер господин Гу не у лодки, – гнёт своё Тэун. – И, вы говорите, он белый был совсем? Может, обескровленный?

Рыбак смотрит на Тэуна обиженно, как ребёнок, который не хочет слышать о том, что игрушки не могут разговаривать, а киринов[12] не существует.

– Мне-то почём знать, – бурчит он. – Ты тут детектив-умник, вот и гадай сам.

– За умника спасибо, – кланяется Тэун и добавляет учтивым голосом: – И за помощь в расследовании. Я обязательно найду причину, по которой умер господин Гу и сообщу вам, как только мне всё станет известно.

Рыбак с подозрением качает головой.

– А вот коллега твой другими словами со мной прощался. Сказал, что они постараются выяснить, кто убил Санхуна.

Тэун согласно кивает.

– Мой начальник учил меня не делать поспешных выводов. Но я точно всё выясню, даю слово.

– А хвастаться тебя тоже начальник учил? – поджимает губы рыбак. Тэун вытягивается во весь свой немалый рост, вскидывая подбородок.

– Нет, аджосси, хвастаться я сам научился. Опыт не позволяет вас без ответов оставить.

– Вот же…

Тэун снова кланяется, берёт у рыбака номер телефона на случай новых сведений и идёт к пирсу, осмотреться внимательнее. Там его уже поджидает Юнсу.

– Ты рыбу чистил? – ахает Тэун. Юнсу вытирает руки салфеткой, от него тянет характерным запахом тины и, отчего-то, грибов.

– Одной милой бабушке было трудно разделать сома, – отвечает Юнсу и только теперь позволяет себе скривиться. Он не любит морепродукты, и запах рыбы ему не нравится, так что теперь Юнсу вздрагивает всем телом, бросая салфетку в пакет с мусором, который лежит у его ног.

– Ну какой же ты хороший внук, Ли Юнсу, – Тэун хлопает друга по плечу, Юнсу морщится.

– Не начинай. Зато я узнал кое-что.

– Я тоже.

– Ты первый.

Они идут вдоль пирса, рассматривая под ногами старые бетонные плиты, выбеленные на солнце, покрытые слоем морской соли. У Тэуна в животе урчит от голода, да ещё и это несчастное ощущение приближения чего-то, чему он не может пока дать названия, беспокойно возится где-то на дне желудка.

– Господин Гу Санхун, рыбак, обнаружен ранним утром в своей лодке у этого пирса, – рапортует Тэун, гоня прочь неприятное чувство. Срочно надо поесть. Омуккук[13]. Жареного кальмара. Кимчи чиге[14] со скумбрией.

– Ага, руки нет, это мы знаем, – подталкивает Юнсу.

– Мне сказали, он был белым, крови не было.

– Руку отняли где-то в другом месте, сюда уже труп притащили, – делает вывод Юнсу.

– Местный отдел решил, что его убили.

– А ты?

– Я тоже склоняюсь к этому мнению, – хмуро говорит Тэун и трёт живот под свитером. Жарко, хотя с залива задувает влажный прохладный воздух. Его вдруг бросает в жар, на лбу под длинной густой чёлкой проступает испарина, а следом и весь он мгновенно покрывается потом.

– Бабушки, с которыми я беседовал, говорят о злых духах, – тянет Юнсу, не замечая, как Тэун зеленеет. Тошнит ещё, с чего бы? Надо поесть, вот и всё. Нечего раскисать от голода, не впервые ведь… – Знаешь, что они между собой обсуждают? Что погибший душу морскому дьяволу продал, вот и поплатился, мол, время его пришло, и он руку отдал в уплату долга.

– Морскому дьяволу? – бездумно повторяет Тэун. В ушах стучит, кровь приливает к лицу. Давление, что ли, ещё подскочило? Да в чём дело, что не так с его телом?..

– Мульгвисину, – поясняет Юнсу. Он подходит к ограде пирса, указывает куда-то в море. Тэун упирается грудью в ограждение, почти виснет на нём. – Морскому духу. Местные жители многим морским тварям молятся, о погоде просят хорошей, об улове. Бабушки считают, господина Гу злые духи утащили и руку ему откусили и съели. Слишком удачливым был, не в меру. И улов всегда хороший, даже когда другие из моря приходят с пустыми сетями, и сын-то в престижный университет поступил, а потом в крутую компанию устроился… Вроде в «Хан Груп». Ты слушаешь?

Тэун кивает, но зря: его совсем ведёт, и он переваливается через ограду. В глазах темнеет, крик Юнсу тонет в завывании ветра и шипении волн. Водная гладь приближается быстрее, чем Тэун успевает отреагировать, и он погружается в холодную пучину.

«Хорошо, тут не мелко», – думает он напоследок, – но Юнсу меня не вытащит, он плавать не умеет».

С этой невесёлой мыслью Тэун отключается.

– Зря я тебя спасла, сопляк! – слышит он в следующее мгновение и открывает глаза. Голос до боли знакомый, аж слух режет.

Над ним, закрывая головой небо, склоняется девушка. Тёмно-рыжие волосы облепили щеки и шею, пухлые губы выделяются на фоне бледной кожи. Красивая до безумия – Тэун умер, похоже, раз видит такую богиню.

У неё жёлтые глаза с продольными зрачками.

«О, – думает Тэун бесхитростно, – лиса. Нашёл».