Стерва

Глава

Стерва

Глава 1

Я плавно раскачивалась на этом красавчике — ритмично, почти лениво, как будто у меня вся жизнь впереди. Сверху — самый выгодный ракурс, это я знаю точно. Камера заряжена, угол выставлен. Подружке вышлю не всё — всё-таки не хочу шокировать её до полной потери пульса.

Телефон стоит на полке между книгами, привалившись к корешку тома, который я так и не открыла. Красный огонёк горит ровно, не мигая. Свет я оставила один — ночник у изголовья, тёплый, желтоватый. Он лепит тени где надо и прощает всё, чего не надо. Профессиональная привычка, что уж там.

За окном четвёртый час, город гудит на низкой ноте, как трансформатор. Кондиционер тянет своё «шшш». Простыня подо мной давно сбилась в жгут.

А я, между прочим, думаю о том, что утром надо заехать на мойку.

Хотя, если честно, пора уже. Надо ей заканчивать с этим козлом. Дурит мозги, полощет нервы. Сука! Вот ей и повод — живой, цветной, в хорошем разрешении.

Три месяца, товарищи. Три месяца она сидела у меня на кухне и объясняла мне — мне! — что он «просто очень занят». Я слушала и кивала. Слушать и кивать я умею профессионально, это половина моего хлеба.

Думаете, обидится? Ну вначале — конечно обидится. Ну и ничего, остынет. Его всё равно надо уже отправлять далеко и надолго.

Сука — правда красивый. И прекрасно это знает. Улыбнётся — и думает, что все уже намокли и всё ему сделали. Нет, мальчик. Если собрался в большой бизнес — там так дела не делаются. Это только лохушки на таких смазливых ведутся.

Ресницы у него длиннее моих. Скулы, ямочка, кожа гладкая — он к косметологу ходит чаще Танюши. И пахнет хорошо, дорого. Только парфюм не свой: такой выбирает или мама, или предыдущая девушка. Своего у мальчика вообще пока ничего нет. Даже запаха.

Ох, я его прокачу. По всем статьям, везде и сразу. Это ж надо — так нервы вытрепать моей Танечке! Такого я не прощаю.

Слезаю наконец — ну как обычно, грациозненько, с достоинством. У меня даже в таких мизансценах спина прямая. Паркет холодный, скрипнул под пяткой. Мимоходом разворачиваю телефон экраном вниз — будто просто поправила полку.

Если бы не Таня — даже пары часов бы на него не потратила.

У меня, пардон, в списочке фигуры другого порядка. Поинтереснее и посложнее. Всегда интереснее опрокинуть не просто мажорчика, а что-то посерьёзней.

Люди, у которых в коридоре сидит охрана, а подпись стоит дороже, чем весь этот мальчик со всеми его часами.

Ну и один из моих любимых манёвров — после его восхищений мной великолепной.

Ах, ну — я так и не кончила.

Смотрю, как это до него доходит. Секунда. Две. Уголок рта ещё держит улыбку, а глаза уже поплыли. Красота.

Ну то есть — он и не так уж хорош. Физиономия его старается быть улыбчивой, но всё равно кривится — не очень-то приятно слышать про себя такое. Ну я же не в претензии. Так, просто сказала. Между делом.

Немножко ущипнула его за слегка — честно, реально слегка — округлившийся бочок. Ой, вот смешно же! Жирочек! Если бы мне не надо было по нему пройтись, вообще бы внимания не обратила — выглядит он классно. Но хоть что-то же я должна найти не так!

Он тут же втянул живот. Автоматически, не думая. Вот на этом рефлексе, товарищи, держится половина мировой косметологии.

По его опечаленному виду прям чуть ли не жалко стало — но как вспомню, как Таня его сука звоночков ждала... В асфальт вкатаю.

Она ведь клала телефон экраном вверх. Рядом с тарелкой, рядом с чашкой, рядом с подушкой. Чтобы сразу увидеть. Я на это смотрела месяца два.

Они познакомились, как это обычно и бывает — в Универе. Таня — моя подружка, милая девочка, цветочек, не для него растили. Говорила я ей! Да кто же слушает, когда такое чудо подкатывает с фирменной улыбочкой!

Таня из тех, кто на перемене подкармливает дворовых собак и извиняется перед дверью, если задела её плечом. Она верит людям авансом. Просто так, по факту наличия у них лица.

Ну, как вы поняли — стерва я конченная и опытная. Но приятно бывает пообщаться с человеком, который даже не представляет, как оно всё на самом деле в жизни происходит.

Пошло и ещё раз пошло. Иногда не сильно. Иногда даже интересно!

Я даже не знаю, кого он не трахнул. Но Таня — просто как котёнок, подслеповатая. Врёт ей, конечно. Только непонятно зачем. Хотя, может, и правда приятно иметь рядом такую девушку, как Таня — приличную. С родителями познакомить можно.

Такую показывают маме, а трахаются — со всеми остальными.

Блять, а может правда... Может, он как раз думает, что с такой Танечкой можно и... Да нет, не собирается он жениться. Ни на Тане, ни на ком. Объективно рано.

Короче, он меня уже утомил. Говорю — мол, есть дела, куда-то надо. Прогнала какую-то пургу. Ну, в общем — на выход. Обломала по всем статьям. Хотя почему по всем? Сексом-то он насладился.

Одевался долго. Искал носок, нашёл под кроватью, потом ещё что-то спрашивал — увидимся ли, и когда, и «а ты вообще как». Я улыбалась в сторону окна и говорила «созвонимся».

Дверь. Замок. Тишина.

И вот тут я, товарищи, открыла окно на всю и перестелила постель. В четыре утра. Не потому что брезгую — хотя брезгую, — а потому что не могу лечь в чужой запах.

Ну просто люблю я это дело. Такой вот бескорыстной любовью. Поэтому и второй половинке в этом смысле кое-что достаётся. А бывает — и не половинке. Ну, об этом пока умолчим.

Утречком, чтобы не будить, высылаю подружке отредактированную часть записи.

Монтировала минут сорок, между прочим. Себя убрала почти всю — мне светиться незачем. Оставила его физиономию, его голос и его фирменную улыбочку ровно в тот момент, когда... ну, вы поняли.

Палец над кнопкой «отправить» повисел, честно скажу, дольше, чем нужно.

О бля. Только не «как ты могла». Понятно — надо ехать. Суббота. Блять — испорченная суббота. Хотя к вечеру, может, и наладится.

За окном белое небо и тот мелкий дождь, который не мочит, а просто висит в воздухе. Дворники на первой скорости. Полгорода спит, вторая половина уже стоит в пробке.

Звоню в домофон — сначала тишина, потом всё-таки открывает. Вино я не взяла — рано. Утро же.

Дом у неё старый, кирпичный, с широкими подъездами и вечным запахом мастики и чужого супа. Лифт с деревянными панелями, исписанными ещё до моего рождения.

Заплаканная стоит в дверях. Квартира пахнет сном и закрытыми окнами — Таня явно давно не выходила.

Глава 2.

В раковине посуда за два дня. Шторы задёрнуты. Плед на диване свёрнут гнездом — она в нём и спала, я эту конструкцию знаю. И телефон, конечно, на подлокотнике. Экраном вверх.

— Танюш, ну ты не думала, что вам уже пора расстаться? — спрашиваю прямо с порога. Она всё-таки пускает меня. Живёт одна — в бабушкиной. Бабушка с мамой и папой.

Как-то вяло и понуро плетётся за мной:

— Ну что, он тебе так нравится? — подружка знает, что я обычно беру всё, что нравится, не глядя.

— Блин, Таня! Да кто нравится? Я тебе глаза открываю и реальные доказательства его козлиности предоставляю! Вот он тебе что сказал?

— Ну что отец приехал, мол дома, в семейном кругу, — тихо говорит Таня и плюхается на свой удобненький диван в большой комнате. Кстати, очень светлая у неё квартирка — столько солнца, что даже настроение немного поднимается. На подоконниках горшки с зеленью, шторы почти прозрачные. Всё такое домашнее, тёплое — и оттого особенно жалко смотреть, как она сидит там, скукожившись.

Она вообще стала меньше. Вот честно. За эти месяцы физически уменьшилась — плечи внутрь, голова в плечи, руки в рукава. Как будто занимает всё меньше места, чтобы никого не обременять.

— Подруга, а кофе у нас закончилось? — намекаю, что неплохо бы и предложить. Наглая? Ну а что — сколько можно с ним время терять?

Наглость тут, между прочим, лечебная. Человека в таком состоянии надо заставить встать и что-то делать руками. Иначе он врастёт в диван и будет там жить.

— Может, сама сваришь? — она прямо совсем никакая.

— Ты с молоком? — уточняю, хотя знаю.

— Да, — вздыхает.

— Ну так пойдём на кухню! — предлагаю я. Чего я, потащу всё в большую комнату?

Она вяло встаёт и плетётся на свою же кухню. У неё классная кофеварка — ну я же и подарила. Часто у неё бываю.

Кухня маленькая, метров шесть, с окном во двор и с той самой клеёнкой в мелкий цветочек, которую я хотела выбросить ещё в прошлом году. Кофеварка зашипела, потянуло горячим молоком — и в комнате сразу стало жить можно. Запах кофе, товарищи, вообще великая вещь. Он возвращает людей.

— Ну то есть он тебе не нравится? — уточняет, ожидая свой латте.

— Танюш, я как бы не афиширую, но мне кажется, кое-кого из моего окружения ты видела, — намекаю, что это вообще не мой уровень.

Мальчик богатых родителей — а сам-то кто? Пока никто. И вряд ли кем станет.

— А может, он просто соблазнился на тебя — ну ты же шикарная, — пытается придумать Таня какое-то оправдание этому мудачиле.

Вот это, кстати, самое обидное. Она даже сейчас, с опухшим лицом, ищет способ его оправдать. Не себя пожалеть — его оправдать.

— Пиздец, Тань, я что, зря с ним спала? — вот это номер. Я потом дезинфицировалась на всякий случай минут сорок. Хер знает кого он там трахает и в каком состоянии.

— Танюш, ну пожалуйста — пошли его. Ладно? — прошу уже я.

И тут вспоминаю Артёма. Блин, такой перспективный парень — Танечке он явно нравился. Но она же с этим мудаком начала встречаться.

— Танюш, Артём тебя уверенна ждёт не дождётся! — говорю уже прямо.

О... Блять. Разрыдалась. Ставлю чашечки на стол, обнимаю её — ну как же он к такому цветочку свои лапы протянул?

Она пахнет вчерашним днём и невымытой головой, и плечи у неё такие узкие, что мне на секунду делается по-настоящему нехорошо. Со мной такое бывает редко. Раз в год, может.

Я держу её и смотрю поверх её макушки в окно, во двор, где какой-то мужик выгуливает таксу. И думаю о том, что Диме этому я устрою отдельную, персональную, очень скучную жизнь. Не сразу. Позже. Когда всё уляжется и он решит, что пронесло.

— Давай позавтракаем и поедем на шоппинг — настроение поднимать! — предлагаю я.

— Ну может он уже... раскаивается? — вот блин пипец, товарищи.

— А ты позвони и узнаешь, как он... раскаивается, — хотела сказать что-то тёплое, но передумала.

Она хватается за эту идею и начинает надрачивать телефон. С пятого раза собака поднимает.

— Тань, чё ты звонишь? Я сегодня с отцом, — нервно отвечает. Понятно почему нервно — прокатила я его мордой об асфальт.

У него на заднем плане звякнуло. Так звякает ложечка о блюдце. В семейном кругу, ага. С отцом. В кофейне.

— А вчера? — несмело спрашивает.

— Ну я же тебе сказал — отец приехал с командировки, просил побыть дома! — опять нервно.

— Дим... ты меня обманываешь? — делает Таня шажочек в нужном направлении.

— Тань, я тебе всё сказал. Всё. Пока, мне идти надо! — и кидает трубку. Сука.

Гудки в тишине кухни. Она держит телефон у уха ещё секунды три. Вот эти три секунды — самое паршивое, что я в жизни видела.

Опять слёзы.

— Танюш, ну козлина он, ну всё — забудь и наплюй!

— Ну правильно, он же не может мне признаться, что с тобой был, — опять придумывает она оправдания.

— Да не во мне дело — он мог быть и с Глашей, и с Нюшей. Это не важно!

— Ну как же не важно — как же тебе можно отказать? Он тоже не устоял!

— Да он трахает... — ну хотела сказать — всё, что шевелится, но, пожалуй, до такого он ещё не докатился.

— Блин, вот хочешь — позвоню ему через часик, и он окажется свободным! — пытаюсь убедить её.

— Ну так это же ты! — опять всхлипывает.

— Блять, Тань, вот Артём будет свободен только для тебя! — объясняю разницу.

— Короче, ты яичницу будешь? — уточняю. Не голодными же на шоппинг идти.

— Не знаю...

Кормлю её завтраком, сама чуть перекусываю — яичница шипит на сковородке, пахнет маслом и поджаренным хлебом, солнце наконец пробило белое небо и бьёт в кухонное окно — и тащу её на шоппинг. Она понимает, что одной совсем хреново, и едет.

Ест, кстати, всё. До последнего кусочка. Значит, жить будет.

На моей. Машине. Ауди ТТ.

Извините — не розовой и не красной. Тёмно-синяя, почти чёрная, а на солнце вдруг синяя до неприличия. Она у меня специально для выгула. Себя и вот допустим Танюши... На сегодня.

Танюша в ней всегда садится осторожно, будто в музее, и держит сумку на коленях. Я ей сто раз говорила — кинь назад. Не кидает.

Ну чтобы убедить её окончательно, что он точно козлина — звоню ему через три часа. Ненавязчиво. Мол, что делаешь? Он всполошился — хотел бы отыграться. Только хер на мне отыграется.

Предлагаю встретиться в World Class — поплаваем. У Тани глаза круглые-прекруглые.

— А пойдём вместе — вот сюрприз-то будет! — говорю я.

— У меня купальника нет! — сокрушается. World Class рядом, а её дом почти в часе езды.

— Танюш, твой купальник у меня в машине! — сообщаю ей то, о чём она, конечно, забыла. А я его ещё и постирала.

— Ой, он, наверное, уже испортился! — ну да, это было два месяца назад.

— По-твоему я с плесенью в машине езжу? Я его постирала и просушила, — обнаружила, что она забыла, когда уже приехала домой, ну и решила похранить на такой вот случай.

Глава 3.

Нет, не козлов встречать. На случай, если после шоппинга придёт в голову зайти в бассейн.

Вот вам, кстати, вся я целиком. Человека в асфальт закатаю и не поморщусь. А купальник постираю, высушу, сложу в пакетик и буду возить в багажнике два месяца. На всякий случай.

И вот мы такие красивые заруливаем — а он там уже рассекает.

Бассейн в это время суток пустой и гулкий. Хлорка, эхо, синие блики по потолку, вода режется на дорожки жёлтыми поплавками. Где-то в углу тётенька в шапочке медленно плывёт брассом, как будто у неё вечность в запасе.

Ну да, форму надо поддерживать. Плавать умеет, видно учился, гребёт правильно. Чуть не утонул, когда увидел нас вместе.

Вот прямо сбился с ритма, хлебнул и закашлялся. Мелочь, а приятно.

Сажусь на корточки у бортика и лёгким жестом подзываю его к себе, то есть к нам. Подплывает — а куда деваться?

— Привет... девчонки... надо же, я вот тут решил поплавать... — это называется «в полутора часах от дома». Быстро, сука, ориентируется на местности.

— Дим, а может ты Тане что-то хочешь сказать? — вот прямо в карьер беру.

— Танюш, привет! Вот видишь — всё равно увиделись! — и прямо, сука, улыбается. А Танюша моя уже и поплыла от этой улыбочки. Вот блять — плохая была идея.

У меня аж настроение упало.

Я стою у бортика и смотрю, как моя подруга улыбается в воду. И понимаю, что раунд я проиграла. Только не ему — ему я не проигрываю. Я проиграла вот этой её улыбке.

— Ладно, я отойду — я на тренажёры хотела, — вру безбожно. Обломать сейчас Таню, которая уже просто растеклась — невозможно.

Но я иду. Только не на тренажёры — в кафе.

Кафе тут при бассейне, со стеклянной стеной: сидишь и смотришь на воду, как в аквариум. Пахнет одновременно хлоркой, кофе и разогретой булкой. Работает кофемашина, два телевизора без звука, за окном белое небо.

А там... сидит кое-кто, кого я давненько не видела. Козлина тоже. Но сука такая богатая козлина.

— Какая встреча, какие люди! — улыбаюсь красиво, но делаю вид, что мы просто знакомы. Ну, по работе там. Козлина-то женатая. И пришёл с семьёй — жена с мальчиками плещется в бассейне, а он прохлаждается в кафешке. Примерный семьянин, что сказать.

Он понимает, что нас никто не видит, и когда я приземляюсь за его столик — прямо так нескромно кладёт ручку на мою. Кафе гудит белым шумом разговоров, где-то за спиной смеются дети, из бассейна долетает плеск воды. Уютненько.

Рука тёплая, тяжёлая, с обручальным кольцом.

— Сашенька, я так соскучился, — и смотрит в глаза — доверчиво, как котик. И совсем не смущают его отпрыски, плещущиеся вот прямо поблизости.

— Да я уж думала, ты про меня забыл, — вру. Не думала я так.

Такие не забывают. Такие просто ждут окна в расписании.

— Как же про тебя можно забыть?! — и в глазки смотрит.

— Слушай, я тут с подружкой, она с парнем, я пока их оставила — у меня не так много времени, — честно сообщаю.

— Машина на парковке, — сообщает он мне локацию. Блять, он ебанулся? Я же всегда с парфюмом.

Стойкий, между прочим. Три часа держится на ткани и сутки на коже подголовника. Жена у него не дура — я её вижу вот сейчас через стекло: собранная тётка, с хорошей осанкой, ловит младшего за руку. Такая заметит.

— Не, подставишься по полной, — охлаждаю его.

— А я проветрю, — вот же неугомонный.

— Хорошо, я скажу, что мне надо срочно уехать, — опять начинает придумывать. А я представляю лицо его жены. Которой надо будет переться домой на такси с двумя мокрыми оболтусами. Да какого хрена?

— Нет, котёночек, остынь. Давай что-то поэкологичнее и не сейчас, — пытаюсь привести его в чувство.

— А я хочу сейчас! — настаивает. Подумаешь — хочет он там чего-то. Хотелку бы закатать.

Начинает копаться в телефоне. Дзинь. О, мой счёт пополнился. Прямо не терпится.

А вот сейчас — ход конём:

— Котёночек, мы обязательно увидимся, но не сейчас — мне надо бежать, — видели бы товарищи его физиономию в этот момент.

Вот за это, кстати, они и возвращаются. Не за то, что дала. За то, что не дала.

Возвращаюсь в бассейн. Хлорка, эхо, синие блики по потолку. Танюша — всё, уже опять его. Плохая была затея.

А Димочка, видно, глазами меня аж выловил — почти неотрывно смотрел на вход в бассейн. Что он там ей в уши напел?

Подплываю. Вода тёплая, парная, невкусная. Надо же узнать, с кем теперь моя подруга едет домой. А он что-то хвостом крутит, не пойму.

— Саш, Дима признался, что ночевал с тобой, — вот чуть ли не с лучезарной улыбкой сообщает Танечка.

Улыбается. Товарищи, она улыбается. У неё в глазах написано: «он мне доверяет, он мне всё рассказывает, значит, я особенная». Вот как это работает, оказывается. Признался — значит, честный.

И что? Мне теперь что надо сделать?

И тут Димочка шустро подплывает и прихватывает меня за талию. Вот это номер.

Смотрю на него вопросительно. По яйцам он ещё не получил.

Он приближается к моему уху:

— Таня согласилась втроём, а ты? Я отблагодарю.

Ого. Какие сегодня все благодарные.

Стоп. Это моя подруга. Я не могу. А с какого хрена она согласилась? Нет-нет-нет. Я не могу... Бля, как давно я об этом думала... Нет. Стоп!

Вода плещет между нами, кто-то в соседней дорожке шумно выдыхает на каждом гребке, тётенька в шапочке всё так же плывёт в вечность.

— Если не согласишься — Таню брошу прямо сейчас! — ах ты ж сука, знает, чем шантажировать.

Нет, это она его должна бросить. Вот зараза. Как он меня разводит... Да не в шантаже дело.

Не в шантаже, товарищи. Совсем не в шантаже. И я это понимаю ровно в ту секунду, когда соглашаюсь.

Бля... я согласилась. Предлагаю ехать ко мне — так я хотя бы более-менее контролирую ситуацию. Ему всё равно. Ему у меня понравилось.

Таня садится к нему в машину, он пристраивается за мной. Ну да — а то ещё потеряется.

Всю дорогу вижу в зеркале его фары и два силуэта. Она что-то говорит, поворачивается к нему. Он смотрит на дорогу.

По дороге заказываю что-то перекусить — иначе потом долго ждать. Я не должна была соглашаться. Она моя подруга!

Вы думаете, я на него повелась? Ой... если бы.

Он её, судя по всему, прямо в машине уже подогрел. Щёчки розовые, смущается. Ну да — пора выпить уже. Я — не любитель.

Поели, они выпили, я включила приятную музыку. Свет приглушен, из колонки льётся что-то тихое и бархатное, на столе остатки еды и бокалы. За окном мокрый вечер, стёкла запотели по краям, и город внизу расплылся в жёлтые пятна.

Глава 4.

Таня держит бокал двумя руками. Она всегда так делает, когда нервничает.

Он встаёт и направляется ко мне. Мол... нет, дорогуша, у меня другой сценарий. Тяну их в спальню и укладываю мой цветочек посередине моей кроватки. Хотел двух? Ну так поработать придётся.

Что я делаю? Ну вот что я делаю? Что за зараза такая?

Извините — в подробности вдаваться не буду. Но всё было явно не по его сценарию.

Скажу только одно, и это важно. Я весь этот час занималась не им. Вообще. Я занималась тем, чтобы моей подружке в этой истории было хорошо, а не стыдно. Чтобы она потом вспоминала не унижение, а что-то другое.

Своеобразная у меня забота, согласна. Другой не завезли.

Блин... что он тут разлёгся? Бесит. Говорю — мол, родители неожиданно приедут. Вот прямо через полтора часа. У него глазки круглые. У Тани тоже. Она его несмело спрашивает — не подвезёт ли он её домой. Но я это быстро прекращаю:

— Танюш, ну что ты — это разные концы города, ты у меня остаёшься.

Он дико недоволен, что его опять выгоняют, но везти Таню и делать крюк явно не собирался — поэтому в целом даже обрадован, что я его от этого избавляю. Хотя уверена: он бы в итоге посадил её на такси.

И вот это она видит. Вот прямо своими глазами, без моих комментариев: как он выдыхает с облегчением.

Она растерянно смотрит, Димочка довольно раздражённо собирается и сваливает. Дверь хлопает — и сразу тише.

Тишина после хлопнувшей двери — вообще отдельное вещество. Плотное такое.

А я ныряю к ней в кроватку и обнимаю.

— Хорошо же было? — уточняю. Она смущена. Но я же знаю, что она кончила... так... раз... два... три. Три раза. Дирижёром, уж извините, была я. А не как он хотел.

— Саш, мне так неудобно... — вот теперь она вспоминает о морали и всём таком. Поздновато.

— А у тебя когда родители приезжают? — решает уточнить.

— Я наврала, — честно признаюсь.

— Зачем? — спрашивает. Какая милая. Не дурочка — просто неопытная.

— А на хер он мне тут нужен? Я вообще жалею, что вчера его домой притащила — я обычно своё место проживания не разглашаю, — объяснила я.

Смотрит, моргает, ничего не понимает. Ах, где же ты, Артёмка? Надо его как-то за уши притянуть.

— Кальян хочешь или спать? — уточняю у подружки. Хорошо, что он свалил.

— Мне так неудобно... давай я на такси поеду, — говорит цветочек.

— Нет. Ночью куда-то попрёшься — я буду волноваться, — решительно прекращаю эти поползновения.

— Ну давай покурим, — соглашается она в итоге. Мы время от времени с ней курим кальян. Залезла же эта мидл-ист привычка в строй нашего народа.

Устраиваемся на полу у окна, на подушках. Я выключаю верхний свет, оставляю только приглушенный по периметру. Уголь потрескивает. Дым идёт густой, яблочный.

— Саш, а что теперь будет? — спрашивает, когда мы устраиваемся с трубкой и клубы сладковатого дыма медленно поднимаются к потолку.

— Танюш, моё предложение в силе — пошли его, — честно отвечаю. Потому что дожидаться, пока он её пошлёт — совсем не комильфо.

Она дико растеряна и реально думает «а что же теперь будет». Мир перевернулся. Ну да — в её понимании, да, перевернулся.

Сидит, обхватив колени, смотрит в окно на мокрые огни. И я вдруг понимаю, что она за сегодняшний вечер повзрослела года на три. Не самым приятным способом. Но повзрослела.

— А ты правда думаешь, что я нравлюсь Артёму? — спрашивает.

— Блин, ну конечно! — вот как можно такого парня на такого козлину променять?

— А что же теперь делать? — несмело так.

— Да что делать — пригласим его завтра в боулинг! — решаю я. На самом деле в таких случаях вообще не важно куда — главное свести и вовремя испариться.

— Заблокируй его пожалуйста, — прошу я Таню. Чтобы опять не сорвалась.

Она берёт телефон. Долго держит. Смотрит на экран.

И блокирует.

Вот сейчас до неё доходит — её прынц развёл её на секс с подружкой. Это для неё стало чем-то решающим в понимании его беспринципности.

Перещёлкнуло. Ну наконец-то. Значит — не зря я согласилась.

— Саш, а почему ты согласилась? — спрашивает она. В понимании цветочка — я своим не делюсь. Так он же и не мой.

— Ну... не знаю... трудно объяснить, — да всё я знаю, только признаваться не буду.

Думаете, из-за «отблагодарю»? Нет. Думаете, это мой способ заработка? Тоже нет. Просто я не отказываюсь, когда предлагают. А что отказываться? По-моему — глупо.

Ну и ещё кое-что, о чём я ей никогда не скажу: я хотела, чтобы это случилось при мне. Потому что если бы она согласилась без меня — с ним и с кем-то ещё, — то дальше была бы уже совсем другая история, и я бы её оттуда доставала по кускам. Насмотрелась.