Невеста из гобелена

Глава 1. Подождите

— Небо ответило...

Голос старика в бело-золотом одеянии дрожал от едва сдерживаемой радости, и Рае даже показалось, что в его бледно-голубых глазах блеснули слезы.

Сама она сидела на холодной каменной ступени, одной рукой сжимая тонкую золотую нить, другой придерживая ушибленное колено, и пыталась понять, почему потолок над ней такой высокий. Он совершенно точно не принадлежал ее родной мастерской, и это само по себе было очень плохим знаком.

Всего пару минут назад она стояла у реставрационного стола, щурилась на старый гобелен с драконом и думала, что человек, пришивший нижний край грубой золотой нитью, явно ненавидел ткань, искусство и человечество в целом. Потом из основы выбился тонкий золотистый кончик. Рая, как нормальный специалист с уставшей спиной и нездоровым чувством ответственности, взяла пинцет и потянула — ровно настолько, насколько позволяла нить.

Ткань вдруг дернулась ей навстречу. В буквальном смысле.

Пол ушел из-под ног. Воздух ударил в лицо. Кто-то пронзительно вскрикнул — возможно, она сама, но Рая пока не была готова признавать это без независимой экспертизы, — а потом ее швырнуло на что-то твердое, холодное и крайне недружелюбное к человеческим коленям.

Первые секунды после падения она не могла связно мыслить. Перед глазами плыли темные каменные своды, золотые огни и чужие лица. Камень под ладонью был ледяным и шершавым, ушибленное колено саднило так сильно, что хотелось в голос выругаться, но почему-то даже на это не хватало дыхания. Она моргнула раз, другой, но мастерская с реставрационным столом и старой лампой с треснувшим плафоном не вернулись.

Рая машинально потянулась к карману за телефоном и только тут вспомнила, что оставила его на столе, рядом с журналом осмотра. Эта простая бытовая деталь оглушила сильнее самого удара об пол. Телефон остался там, в ее привычном мире. А она, судя по всему, уже нет.

За спиной что-то тихо потрескивало и светилось. Рая медленно оглянулась. На стене висело огромное старинное полотно, в середине которого зиял светящийся разрыв. У ног тяжелой складкой лежала сорванная драпировка, а перед ней был зал, слишком большой, темный и торжественный для обычного несчастного случая на производстве. Каменные стены, высокие своды, чаши с пламенем и широкий круг у подножия ступеней.

Именно в эту секунду Рая наконец поняла, как попала сюда. Через разрыв в гобелене.

Рая перевела взгляд на золотую нить в своей руке и с запоздалой, совершенно бесполезной ясностью подумала, что мама все-таки оказалась права. Надо было идти в бухгалтерию. Там, по крайней мере, риск провалиться сквозь настенный текстиль в неизвестный храм стремился к нулю.

Людей было слишком много. Они стояли в длинных одеждах и вышитых плащах, глядя на нее так, будто увидели не женщину с разбитым коленом, а нечто диковинное, но давно ожидаемое.

А затем первый человек медленно опустился на колени. За ним второй. Третий.

И это выбило ее из ступора окончательно. Рая не знала, куда попала, но коленопреклоненные незнакомцы обычно не сулили ничего хорошего.

Паника подступала слишком быстро, во рту пересохло, и захотелось немедленно оказаться в своем подвальном помещении, где пахло пылью, клеем и дрянным кофе из автомата.

Но паниковать было нельзя. Если она сейчас сорвется на крик, станет только хуже. Когда страшно, надо сохранять спокойствие. А когда очень страшно — шутить, потому что других рабочих инструментов у нее все равно не осталось.

— Подождите, — сказала она.

Голос прозвучал хрипло, но достаточно прилично для человека, который только что с грохотом ввалился в неизвестный храм.

По залу прошел единый глубокий выдох, от которого у Раи по спине пробежал холодок. У дальней стены кто-то склонил голову, молодой воин коснулся пальцами пола, а женщина в темном платье прижала ладонь к губам.

Ближе всех стоял тот самый старик в белом одеянии с золотой вышивкой. Его лицо светилось таким счастьем, что Рая сразу решила, что именно этот человек представляет наибольшую угрозу. Восторженные старцы у священных гобеленов редко оказываются полезными для тех, кто просто хочет домой.

— Она явилась, — произнес он дрожащим голосом. — Нареченная явилась.

Какая еще нареченная? Рая понятия не имела, что он имел в виду, но по лицам вокруг быстро предположила: ничего хорошего для нее лично.

Старик шагнул ближе и опустился на одно колено.

— Благословенная, — выдохнул он. — Ты явилась в ответ на наши молитвы?

Рая открыла было рот, чтобы произнести главное заклинание всех людей, которых занесло не туда: «Я вас не понимаю». Но промолчала. Потому что это было не так. Она не просто угадывала по жестам, а понимала каждое слово. Речь звучала чуждо, с мягкими согласными и странным ритмом, но смысл легко укладывался в голове.

Рая опустила взгляд на золотую нить, зажатую между пальцами, — та едва заметно дрожала.

— Я не благословенная, — наконец заговорила она, почти не удивившись тому, что чужие слова слетали с губ без усилий. — Я реставратор. Благословенные, возможно, падают изящнее.

Кто-то у колонны тихо всхлипнул. Старик снова просиял.

— Обряд свершился, — возвестил он, не поднимаясь с колен. — Призыв услышан. Нить избрала руку. Круг принял Ответ. Аэд...

— Достаточно, Бреок.

Рая повернула голову на низкий голос, прозвучавший где-то рядом. Заговоривший стоял чуть в стороне от каменного круга, и его присутствие ощущалось сильнее, чем все коленопреклоненные восторги вместе взятые. Его красивое, суровое лицо совершенно не сулило хороших новостей. Высокий, темноволосый, в черной нарядной одежде, он явно смотрел на Раю не как на чудо, а как на проблему, которую придется решать быстро и без свидетелей. С таким выражением обычно смотрят с фамильных портретов те, кому слишком рано пришлось взвалить на себя тяжесть древних тайн и очень неудобную одежду.

Рая моргнула, но мужчина не исчез. И слава Богу. Красавчик хоть как-то скрашивал ее бедственное положение.

— Кто ты? — спросил он.

— Раиса, — ответила она, стараясь держаться спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. — Можно просто Рая. А вы, я так понимаю, здесь главный?

Мужчина не улыбнулся.

— Откуда ты пришла?

Рая оглянулась на гобелен за спиной. Он занимал почти всю стену глубокого алькова, уходя вверх так высоко, что край терялся в сумраке. Еще недавно полотно наверняка выглядело величественно: дракон с распахнутыми крыльями, круг огня, золотые нити. Теперь посередине ткани зиял разрыв со светящимися краями, а за ним на миг дрогнул знакомый ровный свет ламп ее мастерской.

Рая рванулась к нему раньше, чем успела подумать. Колено тут же прострелило болью, золотая нить в пальцах резко натянулась, а кто-то в зале испуганно крикнул:

— Держите Благословенную!

Она вцепилась свободной рукой в край разрыва, отчаянно надеясь нащупать свой стол, спасительную реальность без чужих молитв и коленопреклоненных старцев. Но пальцы встретили только плотную холодную ткань. Знакомый свет стремительно впитывался в нити, уходя, как вода в песок; дрогнул, сжался до тонкой полосы и погас. Рая осталась на ступенях чужого зала с золотой нитью в руке и четким ощущением, что дверь домой только что захлопнули прямо у нее перед носом.

Разочарование было настолько сильным, что она окончательно поняла — это не сон. Слово «портал» она произнесла про себя с той же обреченностью, с какой люди произносят «налоговая проверка».

Мужчина в темном не сдвинулся с места и сейчас сверлил ее тяжелым взглядом:

— Я спросил, откуда ты явилась?

— Из мастерской, — выдохнула она.

— Какой еще мастерской?

— Музейной.

Бреок наклонился к женщине в синем платье и благоговейно прошептал:

— Музейная мастерская... Возможно, один из верхних чертогов Неба.

— Скорее подвал с плохой вентиляцией и кофемашиной, которая сама уже давно тянет на музейный экспонат, — мрачно уточнила Рая.

Бреок с готовностью кивнул. Рая посмотрела на него с подозрением:

— Вы ведь сейчас не запоминаете каждое мое слово как божественный знак?

— Благословенная, Небо говорит с нами вашими устами.

Мужчина у края круга едва заметно поднял руку, и шепот оборвался мгновенно.

— Бреок, — бросил он, — помолчи.

Старик побледнел, но не отступил.

— Прости, Илвар, — сказал он, — но Ответ нельзя обрывать. Она явилась через Полотно, с Нитью Призыва в руке. Круг принял ее. Народ должен услышать хотя бы первое свидетельство.

Илвар посмотрел на нить в руке Раи, потом на разрыв в гобелене:

— Полагаю, народ уже увидел достаточно.

— Но знак явлен...

— Или подделан.

По залу пробежал испуганный шепот, Бреок отшатнулся, а женщина в синем платье испуганно охнула.

— Подделан? — переспросил старик. — Страж, перед святыней...

— Перед святыней особенно легко прятать ложь, если все слишком хотят увидеть чудо.

Рая не знала, что у них принято считать чудом, но благоразумно решила не встревать в их разговор.

Женщина в синем шагнула ближе к кругу, но остановилась прежде, чем пересечь золотую линию на камне.

— Илвар, — многозначительно произнесла она, — девушка едва держится на ногах.

— Я заметил.

— Тогда позволь хотя бы подать ей воды.

Тот, кого назвали Стражем, не сразу ответил. Его взгляд прошелся по Рае, затем вернулся к разрыву в гобелене:

— Никто не входит в Круг без моего разрешения.

— Я уже в круге, — подала голос Рая. — На всякий случай сообщаю: не по своей воле и без ознакомления с правилами посещения.

Бреок вскинул голову:

— Круг принял вас, Благословенная.

— Скорее уронил меня на ступеньку.

— Он открыл вам путь.

— Скажи это моему колену.

— Попробуй встать, — скомандовал Илвар.

— Это приказ или медицинская рекомендация? — огрызнулась она, но тем не менее медленно поднялась на ноги. Мир качнулся, и несколько лиц в зале вытянулись от ужаса, словно ее попытка самостоятельно стоять тоже имела обрядовое значение. Она выдержала три секунды, после чего колено напомнило о себе с такой выразительностью, что пришлось снова опереться на камень.

В этот момент нить в ее пальцах вспыхнула ярче и потянулась вперед. Но не к гобелену, а к Илвару. Сначала Рая подумала, что ей показалось, но ошибки быть не могло. Он резко сдвинул край рукава и посмотрел на свое запястье — под кожей блеснула золотая полоса, похожая на ожог. Она дергалась в такт нити.

Бреок выдохнул:

— Нить видит Стража.

— Бреок!

В голосе Илвара стало столько холода, что старик тут же умолк.

Темнота за спиной Илвара вдруг шевельнулась, и, как будто Рае без того было мало проблем, оттуда донесся низкий тяжелый звук. У нее перехватило дыхание.

— Это еще что? — прошептала она.

Сначала ей показалось, что колышется гобелен, но почти сразу из полумрака медленно выступила огромная голова. Черная чешуя ловила отблески пламени, над костяными гребнями сверкнули золотисто-янтарные глаза.

У Раи перехватило дыхание. Если эта махина решит, что она тут лишняя, от реставратора не останется даже учетной карточки. Максимум пометка: «Объект утрачен при невыясненных обстоятельствах».

Дракон осмысленно и с явным превосходством моргнул.

— Так, — сказала Рая, стараясь не обращать внимания на собственные дрожащие колени, — понятно. Значит, Аэд — это не должность.

Бреок счастливо всхлипнул:

— Она не боится дракона!

— Я боюсь, — честно призналась Рая.

Дракон фыркнул, и край белой ткани на каменном столе мгновенно почернел. Рая уставилась на пятно, и страх на миг уступил место профессиональному возмущению.

— Кто хранит священные ткани так близко к открытому огню? — громче, чем следовало, спросила она.

Зал ахнул, а Илвар посмотрел на нее внимательнее:

— Ты разбираешься в тканях?

— Не то слово, — скромно ответила Рая. — Несколько раз была лучшим работником месяца, господин Страж.

Он помолчал, будто решая, стоит ли вообще реагировать на последнюю часть фразы, затем неохотно произнес:

— Илвар.

— Что?

— Меня зовут Илвар.

— Хорошо, господин Илвар, — сказала она с самым мирным видом, на какой сейчас была способна. — Тогда проясним ситуацию. Я не нареченная, не благословенная и не подарок. Я просто тянула нитку...

Бреок тут же прижал ладонь к сердцу:

— Небо избрало ее через нить!

— Ваше Небо, судя по всему, никогда не работало с ветхой тканью. Нити просто так не дергают, — проворчала Рая.

— Благословенная...

— Я же просила без этого.

Женщина в синем снова мягко вмешалась:

— Возможно, вам будет легче, если мы станем называть вас госпожой Раисой.

— Вот это уже похоже на переговоры, — с облегчением выдохнула Рая.

— Нолвена, — одернул Илвар.

Женщина посмотрела на него спокойно, хотя остальные в зале, насколько Рая успела заметить, старались не встречаться со Стражем взглядом.

— Она напугана, Илвар.

— Она слишком много болтает для напуганной.

— Одно не мешает другому, — вставила Рая.

Илвар снова перевел на нее взгляд и подошел ближе. Его глаза вблизи оказались почти черными, но в глубине пряталось золото, похожее на жар под пеплом. От него самого тоже исходило сухое тепло, будто где-то под кожей тлел уголь. Нить между ними дрогнула, и золотая линия на его запястье вспыхнула ярче. Пальцы мужчины впились в край плаща. Рая заметила это и не смогла промолчать.

— Вам больно? — тихо спросила она.

После ее слов в зале повисла тишина. Даже Бреок хранил молчание.

Илвар повернул голову к Рае так медленно, что любой разумный человек на ее месте сделал бы шаг назад. Но путь преграждали ступени, а Рая, к сожалению, никогда не отличалась должным благоразумием.

— Что? — спросил он.

— Я спросила, болит ли у вас рука.

Бреок прошептал:

— Она видит.

— Достаточно, — отрезал Илвар.

— Страж, — старик побледнел. — Нить не ошибается. Если она видит боль уз...

— Всем выйти.

Приказ прозвучал так резко, что даже люди у колонн вздрогнули. Бреок сделал шаг вперед, но сразу остановился, будто впервые понял, что спорит не только с Илваром, но и с тем, чего сам не до конца понимает.

— Нельзя прерывать Ответ, — все же пролепетал он.

— Я уже прервал.

— Народ должен знать, что Небо не отвернулось от нас.

Илвар помолчал. Когда он ответил, голос прозвучал тише, но жестче:

— Народ будет знать то, что я позволю ему знать. Сейчас все должны уйти.

Люди поднимались, пятясь к дверям и бросая на Раю взгляды, полные страха и надежды. Один из воинов у самых дверей снова опустился на колено и лишь после этого скрылся в коридоре.

Рая проводила их взглядом, чувствуя, как в груди снова неприятно сжимается. Уж лучше бы они ей открыто угрожали. С фанатичным поклонением она вообще не представляла, что делать.

Бреок уходил последним. У дверей он обернулся, и Рая увидела, что счастливый восторг на его лице теперь сменился тревогой.

— Страж, если она и правда Ответ, нельзя встречать ее угрозами.

Илвар посмотрел на него так холодно, что старик наконец поспешил удалиться.

Тяжелые створки закрылись. В пустом зале было слышно лишь потрескивание огня. Гобелен за спиной Раи едва заметно светился по краям разрыва. Аэд опустил огромную черную голову чуть ниже, и в его янтарных глазах отразилась тонкая полоска света. Илвар сделал шаг к ступеням.

— А теперь, — произнес он сухо, — начнем сначала.

Рая хотела ответить сразу, но язык будто прилип к небу.

Он остановился у края ступеней, пристально глядя на нее:

— Говори правду. Кто ты такая?

Глава 2. На руках у Стража

Рая посмотрела на Илвара снизу вверх. Только сейчас, в наступившей тишине, она отчетливо поняла, что шутки кончились.

Он стоял у края ступеней, не пересекая золотую линию Круга. Рае стало немного не по себе. Она бы поняла, если бы он кричал, угрожал или требовал ответов. Но Илвар молчал и смотрел на нее с холодным вниманием, от которого хотелось поскорее вспомнить хоть одно убедительное объяснение.

За его спиной шевельнулся дракон. Черная чешуя поймала золотистый отблеск огня, огромная голова чуть опустилась, и Рая заставила себя отвести взгляд. В жизни любого здравомыслящего человека случаются моменты, когда лучше не уточнять, насколько близко от тебя находится зубастая древняя жуть.

— Я уже сказала, кто я, — осторожно произнесла она. — Раиса, но для вас можно просто Рая. Реставратор. И человек, которого ваш гобелен втянул в себя без малейшего предупреждения.

— Этого недостаточно.

— Мне тоже многого недостаточно, — буркнула Рая и крепче сжала золотую нить. — Например, объяснений, где я нахожусь, почему передо мной падали на колени и что в храме делает... дракон, прости Господи.

Илвар не улыбнулся, лишь посмотрел внимательнее, будто пытался решить, глупая она, опасная или просто слишком испуганная, чтобы вовремя замолчать.

— Ты появилась через Гобелен в час Призыва, — ровно произнес он. — С Нитью в руке, которая тянется к моим Узам. Аэд реагирует на тебя. И ты хочешь, чтобы я поверил в случайность?

— Я хочу, чтобы вы услышали правду, даже если она звучит нелепо, — слегка повысив голос, ответила Рая. — Я попала сюда, дернув чертову нитку. И, если вы заметили, это приключение не сделало меня счастливой.

Илвар опустил взгляд на ее ладонь. Золотое волокно тихо светилось между пальцами. Рая осторожно разжала кулак и попыталась отвести нить в сторону, но та налилась теплом, упрямо изогнулась и вновь прилипла к коже. Не больно, но пугающе настойчиво.

— Она не отпускает, — пожаловалась она.

— Нить Призыва — не та вещь, которую можно просто выбросить, — мрачно отозвался Илвар.

— Я уже поняла.

Рая снова скользнула взглядом по его запястью. Там, под кожей, едва заметно мерцала тонкая золотая полоса. Когда Нить оживала в ее ладони, этот знак тоже отзывался. Неярко, но Илвар слишком поспешно опустил руку, чтобы это можно было списать на случайность. Значит, больно становилось не ей одной.

— Что ты сделала с Гобеленом?

Рая устало выдохнула. Ей уже начинало казаться, что, если она еще раз произнесет слово «реставратор», то сама перестанет себе верить.

— Работала с тканью. Чистила, укрепляла, смотрела повреждения. Оно было в плачевном состоянии. Потом увидела нить, которая выбилась из узора, как обычный дефект. Я потянула пинцетом. Предельно аккуратно, если что.

— И все?

— И все.

Как раз в этот момент Аэд медленно вытянул шею, и огромная черная голова приблизилась к краю Круга. Рая вздрогнула, не сводя глаз с чудовища.

Илвар перехватил ее взгляд:

— Если бы Аэд хотел тебя сжечь, служители Храма сейчас развеивали бы твой прах над морем.

— Спасибо, — огрызнулась она. — Вы потрясающе умеете утешать.

В его темных глазах что-то мелькнуло. Не улыбка — до нее было далеко, как до пляжного отдыха в шикарном отеле, — но на краткий миг сквозь ледяную отстраненность проступило нечто живое.

— Как вышло, что я вас понимаю? — вдруг спросила она.

— Так действует Нить Призыва, — неохотно пояснил Илвар. — Она дает пришедшей через Гобелен знание нашего языка. Пока Нить держит тебя, ты понимаешь нас, а мы — тебя. Если связь оборвется, понимание исчезнет.

— То есть это не внезапный лингвистический талант?

— Нет.

— Жаль. Мама всегда мечтала, чтобы я учила языки.

Рая с тоской оглянулась на Гобелен. Мастерскую больше видно не было, лишь края разрыва мягко светились. Где-то там остались сумка, телефон, недописанный отчет и нормальная жизнь. Та самая, которая еще утром казалась невыносимо скучной, а теперь она все отдала бы за то, чтобы вернуться.

— Вы знаете, как открыть путь обратно? — едва слышно спросила она.

Илвар выдержал долгую паузу, за которую сердце Раи успело отсчитать несколько глухих, тяжелых ударов.

— Если бы знал, тебя бы здесь уже не было.

— Значит, вы не знаете, как меня вернуть...

— Пока нет.

«Пока» ничего не гарантировало, но звучало куда лучше, чем «никогда». Рая заставила себя дышать ровнее.

— Тогда объясните главное. Нареченная, Благословенная, Ответ Вы все повторяете эти слова так, будто они должны мне все прояснить. Нареченная — это вообще кто?

Илвар молчал несколько секунд, после чего глухо произнес:

— Та, кого Гобелен выводит к Стражу.

— Для чего?

— Чтобы стать его женой и вторым узлом Завета.

Рая опешила:

— Женой?!

— Да, — сухо ответил он.

— Я просто за нитку потянула! У вас тут ко всем старым гобеленам мужья в комплекте идут?

— Сейчас не время для этого разговора.

— Для замужества тоже!

Илвар остался невозмутим. Видимо, в его мире внезапное брачное бедствие считалось делом житейским.

— Пока не подтвердится, что ты действительно Нареченная, тебе не посмеют причинить вред. Если же Гобелен ошибся, ты — чужачка, проникшая через святыню в час Призыва.

— И это значит...

— Что ты, возможно, шпионка, а не случайная гостья.

— Я реставратор!

— Это лишь твои слова.

— И часто к вам шпионы проникают сквозь дыры в текстиле?

— Редко, но случается, — серьезно ответил он.

— И что же у вас принято с ними делать? — упавшим голосом спросила Рая, понимая, что спорить с ним сейчас бесполезно.

Илвар перевел взгляд на Аэда, затем снова на нее.

— Если они успели подобраться так близко к Стражу и дракону, от них избавляются без промедления.

Вот теперь мозаика сложилась в единую, крайне неутешительную картину. Благословенная, Нареченная, Ответ — эти нелепые титулы оказались единственным щитом, отделявшим ее от клейма преступницы. А значит, и от скорой смерти.

— То есть до проверки я обязана изображать Благословенную, потому что иначе меня просто казнят, — тихо подытожила она.

Паника подкатывала к горлу, но времени на истерику не оставалось. Да и декорации для этого были выбраны самые неподходящие: древний храм, живой дракон, хмурый Страж и волшебная нить под кожей. И ни одной надежной жилетки, в которую можно было бы уткнуться лицом и поплакаться, что день не задался.

— Я хочу домой, — жалобно сказала она.

— Я это понял. Но сейчас я хочу, чтобы ты не дала Бреоку и всему храму повода передумать считать тебя Ответом Неба и начать видеть в тебе смертельную угрозу.

Рая посмотрела на золотое волокно. Еще утром оно было просто дефектом старого экспоната. Теперь из-за него люди падали ниц, дракон поднимал голову, а суровый мужчина просчитывал варианты, как сохранить ей жизнь.

Ее так и тянуло сказать «нет». Отказаться сразу, гордо и очень громко. Заявить, что она не согласна становиться ничьей святой, нареченной и уж тем более — упаси Боже — женой.

Но «нет» сейчас было красивым словом для человека, у которого есть выбор. У Раи выбора не было. Был храм за дверями, дракон в зале и Страж, только что спокойно объяснивший, что без этого нелепого титула она станет не чудом, а угрозой.

Гордость гордостью, а сначала надо выжить. Потом, если очень повезет, можно будет как-нибудь выкарабкаться из всей этой сумасшедшей истории.

— Ладно, я временно побуду вашей Благословенной, — решилась она. — Но вы пошагово объясните мне здешние правила. И найдете способ вернуть меня домой.

— Если он существует, — честно сказал Илвар.

— Тогда начинайте искать, Страж, — глядя ему в глаза, негромко посоветовала Рая. — Потому что я совершенно точно не ваша избранница.

Илвар ответил долгим холодным взглядом.

— До первой проверки, госпожа Раиса, ты именно она.

Рая обреченно вздохнула и осторожно попробовала подняться. Ей это почти удалось, но стоило перенести вес на больную ногу, как перед глазами вспыхнули пятна. Она судорожно дернулась и, охнув, опустилась обратно на каменные плиты. Нить в пальцах натянулась, и на запястье Илвара тут же вспыхнула полоса света. Аэд в глубине зала зарычал громче обычного.

Страж опустил руку, пытаясь унять сияние под кожей, но золотой след стал лишь ярче.

— Тише, — произнес он.

Он сказал это не ей, а дракону, догадалась Рая. Аэд не сразу, но затих. Еще мгновение в зале слышалось только сердитое потрескивание огня в чашах, а затем огромная голова опустилась. Илвар почти не изменился в лице, но его пальцы на миг сжались так сильно, что костяшки побелели. Рая уловила через Нить короткое, обжигающее жжение в собственном теле и поняла, что это была его боль.

— Не тяните, — выдохнула Рая.

— Я не тяну.

— Тогда вообще не двигайтесь.

Илвар застыл.

— Прекрасно, — пробормотала Рая. — То есть я теперь с этой нитью и есть буду, и спать, и мыться, что ли?