Невеста из гобелена

Она распахнула дверь малой столовой, уже открывая рот. И остановилась на пороге.

Илвар стоял у окна. Напротив него, у стола, находился Ортас. На столешнице лежал узкий свиток с какой-то темной печатью. Рая сразу пожалела, что не задержалась наверху еще минут на десять.

— Простите, — сказала она, пятясь обратно к выходу. — Я зайду позже.

— Не уходи, — остановил ее Илвар. — Господин Ортас уже закончил. Завтрак сейчас подадут.

По его тону было понятно, что слова «уже закончил» прозвучали не как констатация факта, а как прямой приказ.

Ортас повернулся и вежливо поклонился. Сегодня на нем был гладкий темно-серый камзол без праздничного шитья. В таком виде он выглядел не соперником из старого рода, а человеком, который привык приходить с документами и уходить с решениями.

— Госпожа Раиса, рад видеть вас.

— Господин Ортас, — кивнула она в ответ. Хотела бы она сказать то же самое.

— Совет принял решение по дальнему тракту, и господин Ортас взял на себя труд лично сообщить мне об этом, — пояснил Илвар, подходя к столу и забирая свиток. — Оба рода начнут расчистку одновременно. Выплаты семьям погибших возчиков пойдут из общего залога до окончания разбирательства.

— Разумно, — сказала Рая, хотя по лицам мужчин было ясно, что разумного в этом компромиссе оказалось меньше, чем хотелось бы.

— Справедливость редко нравится всем, — мягко произнес Ортас. — Но иногда договор приходится навязывать. Иначе люди начнут считать убытки, стоя прямо на трупах.

Илвар развернул бумагу, прочел несколько строк и поставил свою подпись. Ортас забрал документ и убрал его в узкую кожаную папку.

На этом разговор мог завершиться. Но Ортас не ушел.

— Хорошо, что тракт удалось уладить быстро, — сказал он. — Стражу сейчас стоит беречь силы для Круга.

Голос Ортаса звучал почти тепло. Рая уже вывела для себя это правило: когда подобные люди говорят с таким теплом, нужно сразу искать, куда они спрятали нож.

— Уважаемые семьи тревожатся, — продолжил глава Совета. — После Первого Круга слухи стали громче.

— Иногда они слышат то, о чем другие предпочли бы умолчать.

— Совет боится, что я не удержу Аэда? — Илвар смотрел ровно и холодно. — Узы под моей ответственностью.

— Пока ты Страж.

В столовой повисла пауза. Где-то за дверью звякнула посуда, и этот обычный бытовой звук показался в текущей тишине совершенно неуместным.

— Совет Уважаемых Семей решает мирские споры, господин Ортас. Круг не входит в его ведение.

— Пока Круг не начинает угрожать мирной жизни.

Рая уже почти решила сказать что-нибудь такое, за что Нолвена потом до самого вечера общалась бы с ней исключительно выразительными вздохами, но Илвар опередил ее.

— Когда начнет, я сообщу Совету.

Ортас чуть склонил голову.

— Будем надеяться, Аэд разделяет твою уверенность.

Он вежливо поклонился Рае и направился к выходу.

Дверь закрылась за ним мягко. Илвар некоторое время смотрел на темную печать на копии решения, потом отложил свиток в сторону.

— Совет Уважаемых Семей, — сказала Рая после паузы. — У вас это никак не сокращают?

— Нет.

— Жаль. В моем мире это сократили бы до СУС. Звучит прелестно: сразу хочется держаться подальше.

Он вопросительно приподнял брови, но она махнула рукой.

— Неважно. Сначала завтрак. Потом я попрошу вас об очень неудобной услуге.

— Ты решила предупредить меня заранее?

— Да. Чтобы вы успели настроиться на «да» и сэкономили нам обоим время.

В столовую вошла служанка с подносом, и разговор пришлось прервать. Рая села за стол, но ела механически, безо всякого интереса. Утренний сон все еще не отпустил, отзываясь тихой тоской в сердце.

Илвар заметил ее состояние почти сразу.

— Ты плохо спала?

— Достаточно плохо, чтобы захотеть взять ваш Храм за воротник и потрясти до выпадения полезной информации, — сухо отозвалась Рая.

Он отложил нож.

— Говори, что хотела попросить.

Рая вытерла пальцы салфеткой и заставила себя смотреть прямо.

— Отведите меня к Гобелену Завета. И к Аэду.

Ответ последовал сразу:

— Нет.

— Вы даже не спросили, зачем.

— Вряд ли мой ответ от этого изменится.

— Значит, придется выслушать меня просто так, — упрямо заявила она. — Я не могу два дня сидеть и ждать, пока Олверт найдет нужные книги, журналы, печати, ключи и еще десять уважительных причин держать храмовые тайны под замком. Если Гобелен выдернул меня из моего мира, я хочу посмотреть на него нормально, без обряда, паники и половины города за спиной. А если Аэд уже отзывается через Нить, я хочу понять, что именно чувствую.

— Аэд — не предмет для осмотра. Это древнее могущественное существо, — напомнил Илвар.

— Я не говорила, что предмет. Но он может быть частью ответа на наши поиски.

Он едва заметно вздохнул. Рая видела, что он собирается отказать еще раз, поэтому снова заговорила.

— Я не прошу пустить меня трогать святыню, — добавила она. — И не собираюсь подходить к Аэду с дружеской табличкой «давайте знакомиться». Но я не могу искать дорогу домой только в тех бумагах, которые Храм согласится показать нам. Мне нужно увидеть и то, что привело меня сюда.

— Раиса, это опасно.

— Почти все, что со мной случилось за последнюю неделю, опасно.

— Это не аргумент.

— Зато честная статистика.

Илвар долго смотрел в окно.

— Главный зал, — сказал он наконец. — Потом спустимся под Храм к Аэду. Но ты будешь слушаться. Если я скажу отойти, сразу отойдешь.

— Конечно, — поспешно согласилась она, отодвигая тарелку.

— Раиса...

— Обещаю, — быстро сказала она.

На этот раз он почти улыбнулся и покачал головой.

В Храм они пошли после завтрака. Нолвена проводила их до внутреннего двора, поправила накидку на плечах Раи и бросила на Илвара такой взгляд, будто молча передавала ему под личную ответственность редкий экспонат, склонный к самовольному перемещению.

— Я буду осторожна, — в который раз сказала ей Рая.

— Я надеюсь, госпожа Раиса.

Главный зал без толпы и храмового гула казался огромным. Свет падал сверху, скользил по ступеням и цеплялся за золотые линии. Раньше Рае было не до деталей, но теперь она разглядела низкую ограду перед Кругом, темные следы на плитах и узкие медные пластины по бокам рамы со слишком мелким шрифтом.

Гобелен занимал почти всю стену. Рая остановилась перед ним, сложила руки на груди и мрачно сообщила:

— Ну, здравствуй. Ненавижу тебя, если что. Ничего личного. Знала бы, чем закончится эта реставрация, пошла бы работать в бухгалтерию и не оказалась намертво привязанной к совершенно незнакомому человеку в чужом мире, чтобы просто выжить.

Под рукавом кольнуло. Золотая Нить вдруг передала ей чужую горечь, и Рая сразу догадалась, кому она принадлежит.

Илвар стоял рядом и смотрел на Гобелен. Лицо его осталось бесстрастным, но Нить выдала то, чего он сам бы не сказал.

Рая сразу почувствовала себя последней дурой.

— Я не вас имела в виду, — неловко проговорила она.

— Я понял.

— Не похоже на то.

Он повернул голову и взглянул ей в глаза. Рая заставила себя смотреть в ответ. Отшутиться не получилось бы, а дежурные извинения сейчас прозвучали бы просто нелепо.

— Я ненавижу не вас, — серьезно сказала она. — И не то, что меня считают вашей Нареченной, пусть мы и знаем, что это временно. Я ненавижу, что меня выдернули из дома, что мама сейчас не знает, где я, что я считаю дни до обряда, о котором еще неделю назад я ничего не знала. Даже слова.

— Раиса, ты не обязана...

— И я не стыжусь, что мое имя теперь произносят вместе с вашим, — перебила его Рая.

Он посмотрел на нее слишком внимательно. Так, что ей сразу захотелось пожалеть о собственной честности.

— Не говори так, если потом пожалеешь, — медленно произнес он.

— Не пожалею, — ответила она и тут же поняла, что это правда. — В смысле... о словах. Я жалею только о том, что меня вырвали из родного мира и поставили перед выбором, к которому я не готова.

В зале повисла тишина. Рая резко отвернулась к Гобелену.

— Так... Вернемся к подозрительному текстилю. Он хотя бы не смотрит на меня с удивлением, даже когда я обвиняю его в похищении людей.

Она ждала сухого замечания, но его не последовало. Рая обернулась и забыла, что собиралась сказать. Илвар улыбался. Не сдержанной полуулыбкой, как раньше, а открыто, по-настоящему. Без привычной строгости он вдруг показался моложе и беззащитнее.

Рая поспешно снова уставилась на Гобелен.

— Вот поэтому я и предпочитаю работать с тканями. Они хотя бы не отвлекают от осмотра.

— Понимаю, — негромко сказал Илвар.

Рая сделала вид, что не услышала, и подошла к каменной ограде настолько близко, насколько было можно. Она понятия не имела, что искать. Просто смотрела снизу вверх: от нижнего края к золотым линиям Круга, к темной фигуре Аэда, к дорогам, звездам, человеческим силуэтам, дверям или тому, что могло ими быть. Она искала хоть что-нибудь: неровность, опять неверный стежок, пятно, расползшийся край, сбитый рисунок.

Ничего. Гобелен был огромным. Узор уходил вверх и в стороны, линии входили одна в другую, темные участки переходили в золотые, золотые разбегались в тонкие дорожки. Если здесь был ответ, он не собирался выглядеть как стрелка с подписью «домой».

— Ну? — пробормотала Рая. — Может, все-таки проявишь гостеприимство и покажешь, куда дел инструкцию по перемещению?

Гобелен, как и следовало ожидать от самодовольной древней святыни, промолчал.

— Ты правда ждешь, что он ответит? — насмешливо спросил Илвар.

— Уже не знаю, чего ждать. В прошлый раз он схватил меня за руку, так что правила общения с ним у меня пока не выработались.

Рая еще немного смотрела на нижний край, потом отступила.

— Он слишком большой, а я не знаю, что ищу. В мастерской, если я осматриваю повреждение, у меня есть края разрыва, старая фотография, описание, хоть что-то. Здесь у меня гобелен размером с фасад приличного здания, а подсказок ровно столько же, сколько у вашего Храма желания пускать в свои архивы.

Она покосилась на Илвара.

— Теперь отведете меня к Аэду?

Илвар повел ее к проходу в тени левого крыла зала. Вниз вела вырубленная в скале лестница. Ступени и перила предназначались людям, но сам ход уходил вглубь широким изгибом, рассчитанным на кого-то иного.

На стенах горели редкие закрытые фонари. Света от них хватало, чтобы видеть ступени, но тени все равно лежали густо, особенно там, где ход изгибался и уходил ниже. Только ближе к середине спуска впереди появился холодный дневной отсвет: широкий ход где-то дальше выходил наружу.

Спускались долго. Воздух становился суше и холоднее, наполняясь запахом камня, металла и озона.

Рая молчала. Чем ближе была цель, тем труднее становилось думать об Аэде как о знаке на чашке или вывеске. Внизу ждал тот, кто семьсот лет назад стал основой Завета: спаситель, сила и дракон, на котором держался этот мир. И у этого дракона были зубы.

Лестница вывела их на широкий уступ. Пещера оказалась исполинской, теряющейся в темноте. Аэд лежал внутри золотых линий Завета. Черная чешуя уходила в полумрак, гребни на шее ловили слабый свет. Одно крыло было плотно прижато к телу, другое распласталось по камню. Огромная голова покоилась у самого края, золотистые глаза были прикрыты.

Илвар остановился у первой золотой линии, невольно оттесняя Раю за спину.

— Ближе не подходи.

Аэд открыл глаза. Золотой след на руке нагрелся, но не обжег.

— Он злится? — прошептала Рая.

— Нет, — ответил Илвар, не сводя с дракона взгляда. — Отзывается.

Аэд чуть сдвинул голову, и пол под ногами дрогнул. Рая невольно отступила на шаг.

— Ему больно?

— Это не боль, Раиса. Просто сила Аэда. Она слишком тяжела для человека, если не пропускать ее через Узы.

Илвар ответил буднично. Но по тому, как напряглись его плечи, Рая поняла: эта сила не была для него привычной работой. Она была ношей, которую он нес каждый день, не имея права согнуться.

Аэд поднял голову, и золотые линии Круга вспыхнули ярче. Илвар поднял руку в предупреждающем жесте, не сводя взгляда с Аэда.

— Останься здесь.

Рая подчинилась сразу же.

— Слишком сильный ответ, — тихо сказал он, скорее себе, чем ей.

Рая сглотнула. Аэд смотрел именно на нее.

Илвар положил ладонь на резной знак у края уступа. Золотая линия под его пальцами ожила и прошла по камню вниз, к Аэду. Дракон ответил сразу. Воздух в пещере стал горячее, у Раи заложило уши, а золотой след на запястье дернулся неприятным жаром.

Она ухватилась за холодный выступ стены.

Аэд поднялся на передние лапы. Движение было медленным, но пещера будто стала теснее. Огромные когти легли на камень внутри золотых линий, и Нить под кожей у Раи вспыхнула резким жаром. В нем было узнавание и еще что-то: резкое, сбитое, болезненное, будто сила Аэда нашла Нить, но не смогла пройти к ней ровно.

Рая чувствовала это каким-то непостижимым образом: дракон тянулся к ней. Только эта тяга шла рывком, через какое-то скрытое сопротивление, и каждый рывок принимал на себя Илвар. Он резко вдохнул и перенес вторую ладонь на соседний знак. Золотая полоса на его запястье вспыхнула.

— Раиса, не подходи ближе.

Аэд вдруг издал низкий гул. У Раи заложило уши, камень дрогнул под ногами, линии Завета вспыхнули слишком ярко. Илвара согнуло от внутреннего удара. Он опустился на одно колено и прижал ладонь к знаку. Свет дрогнул, но не погас.

Через Нить на нее хлынул изнуряющий жар и боль, разрывающая человека изнутри.

Аэд мотнул головой. Крыло задело камень, сверху посыпалась мелкая крошка. Рая пригнулась, не сводя глаз с Илвара. Он держал Узы. Пальцы побелели, плечи дрожали, но золотые линии оставались целыми.

Со стороны все выглядело просто: дракон бушевал, Страж едва справлялся. Но Рая чувствовала иначе: Аэд не ломал Круг. Он словно бился о что-то невидимое между собой и Нитью.

— Он не атакует, — выпалила Рая. — Я чувствую: он нашел Нить. Идет к ней, но что-то мешает. Каждый рывок бьет по вам.

Илвар несколько секунд смотрел на нее, потом с трудом повернул ладонь на знаке. Золотая линия под его пальцами вспыхнула иначе, мягче. Аэд снова глухо выдохнул. Жар прокатился по уступу, сухой и тяжелый. Рая уже не сомневалась. Она опустилась рядом с Илваром на колени и перехватила его запястье.

— Раиса...

— Если я сейчас отойду, вы опять все потащите все один.

Жар ударил в ладонь так резко, что в глазах потемнело. Рая стиснула зубы, впиваясь пальцами в его запястье. Илвар резко выдохнул. Ее прикосновение стало опорой. Золотой след на коже вспыхнул в ответ на его знак, и Нить между ними натянулась, соединяя их.

Рая не пыталась управлять Аэдом. Она просто держала Илвара, инстинктивно понимая, что делает правильно. Он мгновенно выровнял дыхание, позволив силе течь через них обоих, разделяя непосильную ношу.

Дракон опустил голову. Гул уходил медленно, вместе с остаточной дрожью камня. Воздух оставался сухим и горячим, но пальцы Илвара под ладонью Раи вдруг стали холодными.

Наступила тишина. Рая осознала дистанцию лишь сейчас. Она застыла на коленях вплотную к нему, одной рукой сжимая его запястье, другой упираясь в холодный камень. Он дышал тяжело, рвано, но не отстранялся.

— Вот и все... — неуверенно произнесла она.

Илвар повернул голову. Лицо у него было пепельно-бледным, на виске выступила испарина, но взгляд оставался ясным.

— Ты не должна была подходить.

— Знаю. Но мы справились.

Он хотел ответить, но сверху раздались торопливые шаги. Рая вскинула голову. Один взгляд на Илвара — бледного, с рукой на камне, с тяжелым, прерывистым дыханием — и решение было принято. Она поднялась на ноги и встала так, чтобы перекрыть обзор тем, кто спускался к ним.

Первым показался Бреок, следом вошли двое младших хранителей и храмовый служитель с фонарем.

— Господин Страж! — испуганно охнул Бреок, озираясь. — Мы почувствовали движение Круга наверху...

Он осекся, заметив Раю. Она видела происходящее их глазами: Аэд еще не затих, золотые линии гасли рывками, Илвар тяжело опирался на знак. Для сплетен этого хватало с лихвой: слабость Стража, нестабильный дракон, повод для нового Вызова.

Рая не дала им шанса разглядеть его состояние. Она стояла ровно, заслоняя Илвара, и заговорила голосом, не терпящим возражений.

— Аэд отозвался на Нить, — четко произнесла она. — Я подошла слишком близко и спровоцировала его. Страж сдержал дракона.

— Раиса... — раздался за спиной голос Илвара. Он был негромким, но в нем отчетливо слышалось предупреждение.

Она не обернулась.

— Вы можете идти, здесь все под контролем.

Хранители застыли. Бреок смотрел на нее так, будто она нарушила закон природы.

— Госпожа...

— Вы слышали, — нахмурилась она. — Я Нареченная Стража, и я велела вам выйти.

Та Рая, которая еще утром собиралась держаться от этого