Бывшие расследуют убийство. Последняя загадка Дэниела

ГЛАВА 3. 23:47

Майя осталась на пассажирском сиденье. За время разговора дождь снова начал моросить, и по лобовому стеклу тянулись редкие капли. Ноутбук по-прежнему стоял между ними, фотография Эммы была открыта на экране. Анонимное письмо Майя больше не перечитывала; смысл и без того был достаточно прямым.

— Покажи снимок ещё раз.

Алекс развернул ноутбук ближе. Эмма стояла вполоборота и смотрела куда-то за границу кадра. За ней виднелись тёмный кузов, задний фонарь и край бокового стекла. В свойствах файла оставалось то же время: 23:47.

— Нам нужно понять, что было до этого, — сказала Майя. — Не весь вечер. Хотя бы порядок событий.

Алекс спросил:

— Что ты помнишь первым?

От мокрой травы за окном ей вспомнился газон у дома Лукаса. Свет из больших окон ложился на него прямоугольниками, с террасы доносилась музыка, внутри было жарко от людей. На спинках стульев висели чужие куртки, на перилах кто-то оставил открытую бутылку.

— Мы приехали вечером. Я была с Софи и Дэниелом. Ты появился позже.

— На такси.

— Это я помню.

Точное время никто из них назвать не мог. Семь лет спустя тот вечер сохранился не по часам, а отдельными кусками: Лукас встречает очередных гостей, Алекс достаёт камеру, кто-то ругается с колонкой, которая теряет соединение. Эмма несколько раз уходила с кухни посреди разговора, возвращалась, просила повторить вопрос. За один короткий разговор Майя видела, как она трижды проверила телефон.

— Ты тоже это заметил? — спросила она.

— Телефон? Да. И ещё видел её снаружи до ссоры. Она курила возле машин.

— Одна?

— Когда я вышел — да. Но там постоянно кто-то ходил.

Майя попыталась поставить это рядом с другими воспоминаниями. Получалось плохо. Она помнила музыку, слишком сладкий напиток в пластиковом стакане, чью-то куртку на спинке стула, но ни одна из этих картинок не имела времени.

— Потом был шум наверху, — сказал Алекс. — Кто-то повысил голос. Не помню кто.

— Я тоже слышала. Была на кухне.

— Эмма потом спустилась одна.

— Сразу после ссоры?

— Кажется.

Майя посмотрела на него.

— «Кажется»?

— Да. Через семь лет это максимум, что я готов утверждать.

О самой ссоре осталось ещё меньше. Кто-то позже говорил, что Эмма поругалась с одним из гостей, но Майя уже не могла уверенно вспомнить, от кого именно это услышала. Когда приехала полиция, Лукас называл произошедшее обычной студенческой перепалкой. Он был хозяином дома, отвечал без долгих пауз и тогда казался человеком, который лучше остальных представлял, кто где находился.

— Поэтому я ему поверила, — сказала Майя.

— Я знаю.

— Он отвечал конкретно. Ты — нет.

— Потому что у него была цельная версия вечера, а у меня не было.

— Ты говорил с Эммой наедине.

Алекс не стал менять тему.

— Говорил.

— Я видела вас у задней двери. Она слушала тебя, потом ушла. После этого я считала, что ты был последним из нас, кто видел её живой.

— Ты считала.

— А что мне ещё оставалось? Ты отказался сказать, о чём был разговор.

Алекс несколько секунд смотрел на фотографию.

— Она попросила меня не пересказывать его.

— Даже после её смерти?

— Тогда я решил, что этот разговор ничего не изменит.

Майя не ответила сразу. Это звучало иначе, чем семь лет назад. Тогда Алекс ограничивался словами «личное» и «это не относится к делу», и именно эта неопределённость раздражала сильнее всего.

— Ты понимаешь, как это выглядело со стороны?

— Конечно. Но к тому моменту ты уже поговорила с Лукасом и полицией. У вас была версия, в которую всё помещалось.

— Она не была выдуманной.

— Я этого и не говорю.

Майя отвернулась к окну. Старое дело закрыли не потому, что следователи проигнорировали очевидное. Эмма действительно пила в тот вечер. Дорога рядом с домом шла вдоль опасного участка, склон резко уходил вниз. По крайней мере именно так тогда объясняли отсутствие оснований подозревать чужое вмешательство.

Следствие решило, что Эмма ушла одна, пошла вдоль дороги и сорвалась со склона. Утром её нашли мёртвой, и в тот момент эта версия казалась достаточно правдоподобной.

Время смерти тогда определяли достаточно широко, поэтому сама экспертиза не могла сказать, где именно находилась Эмма в 23:47. Более точной казалась другая часть дела — свидетельские показания. По ним она покинула дом раньше и одна. Именно эту последовательность теперь ставила под сомнение фотография.

В перечне изъятых вещей значился и телефон Эммы. Его нашли у склона с разбитым экраном и повреждённым корпусом. В старом техническом заключении стояла короткая запись: «Извлечь данные не удалось». Семь лет назад эта строка не выглядела особенно важной.

— Но сейчас у нас есть фотография, — сказал Алекс.

— Если время на камере верное.

— Если верное.

— И даже тогда она доказывает только то, что старая хронология её ухода была неправильной.

— Пока да.

Майя открыла старую переписку и через поиск по дате нашла несколько сообщений той ночи. Полного архива не было: часть переписки давно исчезла, а из фотографий сохранились всего три снимка, когда-то пересланные в общий чат.

Первый почти ничего не давал — Софи на диване, за её спиной несколько человек. Второй был отправлен позже и показывал Алекса у открытой двери на террасу. Время отправки помогало понять только порядок, не точную минуту съёмки.

— Хотя бы это, — сказала Майя. — Этот снимок отправили до ссоры.

Алекс посмотрел на экран её телефона.

— А тот с террасой — уже позже первого.

— Но всё равно до того, как я видела тебя с Эммой.

— Скорее всего.

— Опять «скорее всего».

— Потому что я не собираюсь придумывать уверенность там, где её нет.

Они пролистали оставшиеся сообщения. Ничего полезного. Несколько шуток, просьба принести лёд, фотография чьей-то обуви на кухонном столе. Этого хватало только на грубую последовательность: гости уже распределились между домом и террасой, Эмма несколько раз выходила, затем наверху произошёл спор, после него она спустилась, а позже Майя увидела её рядом с Алексом у задней двери.

После этого начинался провал.

— Я тогда решила, что она ушла сразу после разговора с тобой, — сказала Майя.

— А я этого никогда не утверждал.

— Но и не опроверг.

— Потому что не видел, куда она пошла дальше.

Майя задержалась на этой фразе.

— Ты был уверен, что она ушла одна?

— Нет.

— А полиции что сказал?

— Что видел её у задней двери и потом потерял из виду.

Это не подтверждало старое убеждение Майи, что Алекс был последним человеком рядом с Эммой. Но и не объясняло, кто был после него.

Она повернула ноутбук к себе.

— Хватит нас семилетней давности. Давай смотреть снимок.

— Согласен.

Сначала они попытались понять, можно ли определить хотя бы тип автомобиля. Безрезультатно. На фото оставались только тёмный фрагмент кузова, задний фонарь и часть бокового стекла; номера не было, никаких характерных деталей тоже.

Майя приблизила изображение и остановилась.

— Подожди.

— Что?

— Верни чуть назад. Теперь стекло.

Алекс выделил участок окна. При увеличении изображение быстро теряло резкость, но в отражении действительно проступало больше деталей. Боковой свет ложился на стекло под углом, и рядом с отражением Эммы появлялось ещё одно очертание.

— Подними контраст немного.

Он сделал это и сразу остановился.

— Дальше смысла нет.

Майя наклонилась к экрану. Теперь различался контур головы, линия плеч и часть верхней половины корпуса. Лицо попадало на изгиб стекла и распадалось в отражении. Нельзя было понять, мужчина это или женщина; даже одежда оставалась тёмным пятном.

— Видишь? — спросила Майя.

— Да.

Алекс увеличил участок ещё на один шаг, потом вернул обратно.

— Больше информации в файле нет. Если увеличивать дальше, получим только шум.

Майя сравнила отражение с исходным снимком. Без увеличения вторую фигуру почти невозможно было заметить, особенно если смотреть на Эмму, а не на машину.

— Значит, версия «ушла одна» уже не выглядит такой надёжной.

Алекс несколько секунд смотрел на экран.

— По крайней мере, в 23:47 она была рядом с кем-то.

ГЛАВА 4. КВАРТИРА ДЭНИЕЛА

До дома Дэниела они добрались уже под вечер. После фотографии с отражением Майя позвонила Софи и спросила, остались ли в квартире материалы, которыми Дэниел занимался последние месяцы. Софи ответила не сразу, потом сказала, что всё равно собиралась туда разбирать вещи и может впустить их ненадолго.

Она ждала у подъезда с ключом в руке и папкой документов под мышкой.

— Полиция закончила первичный осмотр вчера. Квартиру не опечатывали, родственники попросили меня разобрать вещи. Я сказала, что вы хотите посмотреть его рабочие материалы, они не против.

— Спасибо, — сказала Майя.

— Только недолго. Мне потом нужно отвезти документы его сестре.

Они поднялись на третий этаж. Софи открыла дверь и вошла первой.

В квартире пахло закрытым помещением, пылью и сухим теплом от батарей. Где-то в стене изредка постукивала труба. Из гостиной падал косой вечерний свет, оставляя на полу длинную светлую полосу.

Майя остановилась у рабочего стола.

Именно здесь она ожидала увидеть хоть что-нибудь, что объяснило бы последние месяцы жизни Дэниела. Софи на похоронах говорила об архивах и старых фотографиях; по тому, сколько времени он этому отдавал, работа должна была занимать заметную часть квартиры.

Но стол выглядел почти пустым.

Мышь, подставка, зарядный кабель. Посередине — свободное место прямоугольной формы.

— А бумаги? — спросила Майя.

Софи посмотрела на стол внимательнее.

— Здесь их было больше.

— Насколько больше?

— Последние недели всё было завалено. Распечатки, фотографии, какие-то папки. Я ещё ругалась, что он ставит чашку прямо на документы.

Алекс подошёл ближе.

— Полиция это забрала?

— Не знаю. Я спрашивала только про ноутбук.

Майя перевела взгляд на пустое место.

— Его тоже нет?

— Нет. Мне сказали, что среди изъятых вещей ноутбука не было.

— Он мог быть с ним в ночь смерти?

Софи пожала плечами.

— Мог. Он его постоянно таскал. Даже если выходил ненадолго.

— А дома работал здесь?

— Обычно да.

Получалось, что исчез не один предмет. Исчезла почти вся видимая работа Дэниела за последние месяцы.

Алекс тем временем смотрел не на стол, а на стену напротив.

— Здесь висела фотография?

Софи обернулась.

На краске отчётливо проступал прямоугольник светлее остальной поверхности. Крепление осталось, а вокруг него тянулась тонкая полоска пыли.

— Да. Большая.

— Какая?

Софи нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Не скажу точно. Что-то ночное. Возможно, город или дорога. Он менял их время от времени.

— Давно сняли?

— На прошлой неделе она ещё была.

Майя посмотрела на Алекса. Тот ничего не сказал.

Телефон Софи завибрировал. Она прочитала сообщение и убрала его обратно.

— Мне пора. Сестра Дэниела ждёт эти документы.

Она показала на ключ.

— Когда закончите, закройте и оставьте соседям снизу. Они предупреждены.

Через пару минут входная дверь закрылась.

Майя вернулась к столу и открыла верхний ящик. Внутри лежали ручки, скрепки, старый чек и несколько пустых конвертов. Второй оказался немного полнее: два блокнота, зарядные кабели, счета. Ничего, что относилось бы к Эмме или к старому расследованию.

— Если полиция не забрала бумаги, куда они делись? — спросила она.

— Хороший вопрос.

Алекс провёл взглядом по полу и остановился возле мусорной корзины. Она была почти пустой. Он чуть сдвинул её, чтобы посмотреть за столом, и заметил у плинтуса белый глянцевый уголок.

— Здесь что-то есть.

Между корзиной и стеной застрял кусок фотобумаги.

Алекс аккуратно вытащил его за самый край.

Фрагмент был размером примерно с ладонь и оторван неровно. На нём сохранилась задняя часть тёмного автомобиля: кусок кузова, фонарь и часть номерного знака. Три символа читались ясно, остальные уходили за рваную границу снимка.

Майя сразу вспомнила фотографию Эммы.

— Похож фонарь.

— Похож, — согласился Алекс. — Но этого мало.

Она достала телефон и сделала два снимка фрагмента: общий и крупнее, чтобы номер читался без увеличения. Оригинал вернули на место между стеной и корзиной.

— Думаешь, это кусок той фотографии, что висела на стене?

— Не знаю. Но если её рвали здесь, этот мог отлететь.

Майя посмотрела на светлый прямоугольник напротив. Связь была возможной, не более.

Они продолжили осмотр, стараясь уже ничего лишнего не трогать. На полке стояли книги, несколько старых фотоальбомов, университетские ежегодники. В шкафу возле стола — бытовые документы и коробки от техники. Никаких материалов, похожих на те, о которых говорила Софи.

Из спальни донёсся короткий удар.

Алекс сразу перестал листать блокнот.

Майя тоже услышала следующий звук — скольжение дерева по полу.

Он поднял руку, останавливая её, и несколько секунд прислушивался.

— Софи? — негромко позвала Майя, хотя прекрасно знала, что та уже ушла.

Ответа не было.

Алекс достал телефон и двинулся к коридору. Майя пошла следом, но не вплотную.

Дверь спальни была приоткрыта.

Из этого положения Майя увидела выдвинутый ящик комода и несколько листов на полу. В дальнем конце комнаты находилась стеклянная дверь на узкий технический балкон. Сейчас она была открыта.

Человек в тёмной куртке уже выходил наружу.

— Эй! — крикнул Алекс.

Незнакомец резко обернулся, но Майя увидела только часть лица в тени капюшона и мокрый рукав, блеснувший в свете из комнаты. Этого не хватило даже для приблизительного описания. Через секунду человек оказался на балконе.

Металл пожарной лестницы загремел под быстрыми шагами.

Алекс дошёл до двери, но наружу вышел только на площадку.

— Стой!

Ответа не было.

Майя подошла ближе. Между соседними домами внизу на секунду мелькнула фигура, потом исчезла за выступом стены.

Алекс вернулся почти сразу.

— Ушёл.

— Лицо видел?

— Нет.

— Мужчина?

— Не уверен.

Майя посмотрела на открытую дверь балкона. На внутренней стороне рамы возле защёлки тянулась свежая светлая царапина, дерево рядом было немного содрано.

— Он мог войти отсюда?

Алекс проверил замок, не трогая его голыми пальцами.

— Похоже. Защёлка закрывается плохо.

Значит, незнакомцу не обязательно было находиться в квартире до их прихода. Он мог подняться по наружной лестнице уже после того, как Софи открыла входную дверь или даже после её ухода.

Возле рамы висел небольшой закрытый бокс для запасного ключа. Алекс дёрнул крышку. Пусто.

— Дэниел держал здесь запасной ключ от входной двери?

— Иногда. Если кто-то должен был зайти без него.

Майя посмотрела на пустой бокс, но эта деталь ничего им не сказала.

Они вернулись в спальню.

Теперь стало видно, что беспорядок не случайный. Один ящик комода был выдвинут до конца, другой оставлен наполовину открытым. Бумаги лежали на полу небольшими стопками, словно их вытаскивали и быстро просматривали. На полке рядом стояла камера в чехле. Её не тронули.

На этом Майя остановилась.

— Больше ничего не трогаем.

— Согласен.

— Полиция.

Майя вспомнила о клочке фотографии возле рабочего стола. Теперь придётся сразу сказать и о нём — в том числе о том, что они уже успели взять его в руки и вернуть на место.

Алекс уже набирал номер, но она задержала его на секунду.

— Подожди.

В прихожей на полке у зеркала лежал бумажник Дэниела. Майя не стала открывать его — достаточно было того, что он находился на виду. Камера тоже осталась. Но рабочие бумаги исчезли, ноутбука не было, большая фотография снята, а кто-то прямо сейчас перебирал ящики.

— Это не похоже на обычную кражу, — сказала она.

— Нет.

Алекс посмотрел на рабочий стол из дверного проёма. Майя снова открыла на телефоне фотографию найденного клочка: тёмный кузов, часть фонаря, три символа номера.

— Ноутбук исчез раньше, — сказала она. — А этот человек всё равно пришёл что-то искать.

Алекс посмотрел на раскрытые ящики спальни.

— Значит, ноутбуком всё не закончилось.

ГЛАВА 5. МАШИНА СЕМЬИ ГРЕЙ

На следующий день они встретились в маленькой переговорке редакции. За стеклянной стеной кто-то спорил о заголовке для главной страницы, в коридоре с шипением выпускала пар кофемашина. Алекс сидел перед ноутбуком уже минут двадцать и один за другим открывал старые снимки.

Начал с университетского архива, потом перешёл к альбомам выпускников и фотографиям, которые ещё сохранились в старых открытых профилях. Большая часть ничего не давала: чужие лица, парковки, летние поездки, вечеринки, снятые со вспышкой в тёмных комнатах.

Майя допивала второй кофе, когда Алекс остановился.

— Смотри.

Она придвинула стул.

На экране был загородный дом Лукаса. Снимали с улицы: в кадр попали ворота, часть газона и несколько машин вдоль дороги. Ближе остальных стоял тёмный седан.

Алекс открыл рядом фотографию клочка, найденного в квартире Дэниела.

Фонари выглядели одинаково. Совпадал изгиб крышки багажника, а на левой стороне бампера в обоих кадрах виднелась узкая светлая царапина.

Но главное — номер.

На обрывке сохранились три символа. На архивном снимке те же три стояли в тех же позициях.

— Уже лучше, — сказала Майя.

— Есть ещё.

Он открыл другую фотографию. Дневной кадр, сделанный через несколько месяцев: тот же седан стоял возле университетского корпуса, теперь почти прямо перед камерой. Номер читался целиком.

Майя перевела взгляд с одного снимка на другой.

— Это одна машина?

— Я бы сказал, что да. Номер совпадает, фонарь, бампер, царапина. Слишком много одинакового.

На следующей фотографии возле водительской двери стоял мужчина лет пятидесяти. Майя узнала его не сразу.

— Отец Лукаса?

— Похож.

Алекс нашёл ещё один старый снимок из открытого профиля Лукаса. Тот же мужчина сидел за рулём седана, опустив стекло.

— Значит, машина была у их семьи.

— Похоже на то. Но кто на ней ездил в ту ночь, по фотографиям мы не узнаем.

Майя уже доставала телефон.

— Тогда спросим.

Лукас ответил через двадцать минут. Никаких вопросов в сообщениях задавать не стал, только написал адрес офиса и предложил приехать после обеда.

Кабинет находился на одном из верхних этажей нового делового здания. Стекло, светлое дерево, слишком холодный воздух из кондиционера. На столе Лукаса лежали документы, рядом стояла чашка с недопитым кофе. Увидев их, он закрыл ноутбук.

— Я начинаю подозревать, что после похорон мы видимся чаще, чем за предыдущие пять лет.

— Прости, — сказала Майя. — Нам нужно кое-что проверить.

— Уже звучит обнадёживающе.

Она положила телефон на стол. Сначала открыла фотографию обрывка из квартиры Дэниела, затем кадр Эммы в 23:47 и последним — найденный утром снимок седана.

Лукас взял телефон.

На машину посмотрел дольше, чем на Эмму.

— Отцовская.

— Уверен?

— Да. Он ездил на ней несколько лет. Потом продал.

— Кто мог пользоваться ею в ночь вечеринки?

Лукас поднял глаза.

— Семь лет назад?

— В ту ночь.

— Вы теперь собираете список всех машин у дома?

— Пока только этой.

Он вернул телефон и откинулся на спинку кресла.

— Ключи обычно лежали в прихожей. От этой и ещё от одной машины. Если кому-то нужно было съездить в магазин или кого-нибудь отвезти, брали. Иногда спрашивали меня, иногда нет.

— Кто пользовался ей именно тогда?

Лукас потёр подбородок.

— Не помню. Кто-то ездил за льдом. Кажется, ещё отвозили одного парня, который перебрал, но на какой машине — не скажу. И первое имя, которое придёт мне сейчас в голову, выдавать за воспоминание не буду.

Майя кивнула.

— Твой отец был дома?

— Нет. Уехал утром.

— Ты сам садился за руль?

— Днём мог. Ночью вряд ли. Я пил.

Алекс всё это время почти не вмешивался. Теперь он спросил:

— Кто ещё точно знал, где лежат ключи?

Лукас усмехнулся.

— Алекс, это была вечеринка в доме двадцатилетних людей, а не режимный объект. Полдома знало.

— Сестра?

— Да.

— Эмма?

Лукас задумался.

— Скорее всего. Она бывала у нас раньше.

Он снова посмотрел на фотографию в телефоне.

— Где вы вообще нашли этот кусок?

— В квартире Дэниела.

Майя рассказала только необходимое. Что после полицейского осмотра они нашли след от большой фотографии на стене и клочок фотобумаги возле рабочего стола. Что ноутбук Дэниела исчез. Что бумаги, которыми, по словам Софи, ещё недавно был завален стол, тоже пропали. И что во время их осмотра кто-то находился в спальне и ушёл через пожарную лестницу.

Лукас дослушал до конца и тихо выругался.

— И вы после этого решили продолжить самостоятельно?

— Полицию мы вызвали.

— Я не об этом.

— Знаю.

Он несколько секунд смотрел на Майю, потом встал и взял с полки планшет.

— У меня в облаке остались старые фотографии. Не потому что я семь лет бережно храню улики, оно просто сохраняло всё подряд. Посмотрите сами.

Он разблокировал планшет и положил перед ними.

Архив оказался небольшим. Поездки, университет, дни рождения, несколько вечеринок. Часть снимков Майя вообще не помнила. На одном она обнаружила себя с красным пластиковым стаканом и сначала решила, что фотография сделана в другой вечер.

Потом заметила за спиной знакомую террасу.

— Господи.

Лукас взглянул на экран.

— Что?

— Ничего. Я забыла эту рубашку.

— И правильно сделала.

Майя посмотрела на него.

— Она была нормальная.

— Семь лет назад у нас у всех были очень широкие представления о нормальном.

Даже Алекс усмехнулся.

Следующий снимок вернул их к делу.

Тёмный седан стоял у боковой дорожки. На другом его почти закрывали машины гостей. Ещё через несколько фотографий он снова появился возле ворот.

— Значит, машина точно была там, — сказала Майя.

— Конечно была. Это я вам сразу сказал.

— Мне хотелось увидеть.

— Теперь увидела.

Лукас забрал планшет, открыл мессенджер и несколько раз попробовал разные варианты названия их старой группы. Нужная ветка нашлась не сразу.

— Вот.

Переписка сохранилась плохо. Вместо многих фотографий висели пустые серые квадраты, часть сообщений исчезла вместе с аккаунтами отправителей. Но текст ещё читался.