Бывшие расследуют убийство. Последняя загадка Дэниела
- -
- 100%
- +
Просьба купить лёд. Кто-то опаздывал. Кто-то искал зарядку. Несколько человек обсуждали, кто сможет довезти их до станции. В середине переписки один из гостей жаловался, что такси отменило поездку.
Ничего, что привязывало седан к 23:47.
— Можете сфотографировать или я потом выгружу то, что осталось, — сказал Лукас. — Только не думаю, что здесь внезапно найдётся ответ.
Майя пролистала ещё несколько сообщений.
— Эмма могла взять машину?
— Могла. Но я не помню, чтобы брала.
— Она кого-то ждала?
Вопрос заставил Лукаса оторваться от чашки.
— Почему ты спрашиваешь?
Майя открыла фотографию с SD-карты.
— Потому что здесь она возле машины. И в стекле отражается ещё один человек.
Лукас увеличил снимок двумя пальцами. Посмотрел сначала на Эмму, потом на тёмное отражение.
— Это точно человек?
— Точно мы можем сказать только, что там фигура, — ответил Алекс. — Кто именно, непонятно.
Лукас вернул телефон.
— Не помню, чтобы она кого-то ждала. Но что-то у неё тогда происходило.
— Что?
— Не знаю.
Он сделал глоток уже остывшего кофе, поморщился и поставил чашку обратно.
— Было одно, что я потом много раз вспоминал. Эмма сказала: «После сегодняшнего вечера всё изменится».
Майя перестала листать переписку.
— Именно так?
— Насколько помню.
— В каком смысле?
— Не объяснила.
— Ты не спросил?
— Наверное, спросил. Или пошутил. Не помню. Тогда это не звучало как последнее загадочное сообщение человека, который через несколько часов умрёт. Просто Эмма что-то сказала на вечеринке.
Он провёл большим пальцем по краю чашки.
— После её смерти начинаешь вспоминать любую ерунду и думать, не пропустил ли что-нибудь.
— Когда она это сказала?
— В доме. До того, как ушла. Точнее не скажу.
Алекс, до этого смотревший в старую переписку, поднял голову.
— Она сказала именно «после сегодняшнего вечера»?
Майя повернулась к нему.
Лукас тоже.
— Да. Кажется, именно так. А что?
Алекс ничего не сказал.
Этого хватило.
— Откуда ты знаешь формулировку? — спросила Майя.
Он посмотрел на неё.
— Потому что мне она сказала почти то же самое.
Пальцы Майи остались на краю планшета.
— Когда?
— В тот вечер.
Лукас перевёл взгляд с одного на другого.
— Подождите. Вы сейчас о том разговоре у задней двери?
Алекс посмотрел на него.
— Ты видел?
— Я был хозяином дома, а не слепым.
Майя медленно убрала руку от планшета.
— И это всё ещё тот разговор, о котором ты отказался рассказывать?
— Да.
Лукас взял телефон со стола, быстро что-то проверил.
— Я скину вам фотографии и то, что удастся выгрузить из чата. Если ещё что-нибудь вспомню — напишу.
Он посмотрел на часы.
— Но через пять минут у меня встреча.
Майя встала.
— Спасибо.
— И, пожалуйста, если ещё раз найдёте кого-нибудь в чужой квартире, не пытайтесь его ловить.
— Мы не пытались.
Лукас посмотрел на Алекса.
— Конечно.
На улице было теплее, чем Майя ожидала. Короткий дождь уже прошёл, но асфальт ещё блестел, и машины разрезали мелкие лужи с мягким влажным шорохом.
До лифта они не сказали друг другу ни слова. В лифте — тоже.
Майя дождалась, пока двери здания закроются за ними.
— Ты знал.
Алекс остановился.
— Да.
— Семь лет?
— Эту фразу — да.
— И не сказал мне.
— Нет.
Она смотрела на него, ожидая продолжения. Его не последовало.
— Ты опять что-то от меня скрывал.
— Тогда я не понял, насколько это важно.
— Хорошо. Тогда.
Алекс молчал.
— А вчера?
— Что вчера?
— Не надо.
Майя сделала шаг к нему.
— Вчера мы сидели в твоей машине и восстанавливали тот вечер. Ты рассказал, что разговаривал с Эммой. Мы выяснили, что в 23:47 она ещё была жива. Потом увидели рядом с ней другого человека. Сегодня нашли машину, которая стояла у дома Лукаса. И всё это время ты помнил, что в ту ночь Эмма сказала тебе: «После сегодняшнего вечера всё изменится».
Алекс провёл ладонью по затылку.
— Да.
— Вчера ты понимал, что это может быть важно?
Он посмотрел на неё.
— Да.
Мимо проехал автобус, на секунду заглушив улицу.
— И всё равно промолчал.
— Потому что это было частью того разговора.
— Который ты сам решил от меня скрыть.
— Семь лет назад — да.
— Я не про семь лет назад.
Он нахмурился.
— Майя—
— Нет. Вот это как раз важно. Семь лет назад ты мог ошибиться. Мог решить, что защищаешь Эмму. Мог не понимать, что имеет значение, а что нет. Я могу хотя бы представить, как ты это себе объяснял.
Она чувствовала, как злость наконец становится точнее. Уже не той старой, размытой, которую она носила в себе столько лет.
— Но вчера ты уже знал, что мы снова разбираем её смерть. И опять решил за меня, какую часть информации мне можно получить.
— Я не хотел пересказывать половину разговора и снова оставить тебе только—
— Ты именно это и сделал.
Алекс замолчал.
Майя ждала.
— Я не уверен, что правильно понял её тогда, — сказал он наконец.
— Это не причина молчать.
— Знаю.
— Правда? Потому что пока не похоже.
Он отвернулся к дороге. Несколько секунд следил за светофором на перекрёстке, хотя им не нужно было переходить.
— Я расскажу тебе весь разговор.
— Сейчас.
— Сегодня.
Майя коротко усмехнулась.
— Конечно.
— Не начинай.
— Что именно? Реагировать на то, что ты опять говоришь «потом»?
— Я не говорю «потом». Я говорю сегодня.
— Какая щедрость.
Алекс резко посмотрел на неё.
— Вот поэтому семь лет назад с тобой невозможно было разговаривать.
Слова вылетели раньше, чем он успел их остановить.
Майя застыла.
Алекс тоже.
Шум улицы вдруг стал слишком отчётливым: двигатель на светофоре, мокрые шины, чей-то смех возле входа в кафе.
— Вот как, — сказала она.
— Я не это имел в виду.
— Нет. Именно это.
— Ты не давала мне договорить. Любая фраза, которая не совпадала с тем, во что ты уже поверила, для тебя была ложью.
— А ты давал мне только те фразы, которые сам предварительно отбирал.
— Потому что разговор был не обо мне.
— Эмма умерла.
— Я знаю.
Впервые голос Алекса стал громче.
Несколько человек у перехода обернулись. Он заметил это и сразу понизил тон.
— Я знаю, Майя. Я был там. Я тоже потом семь лет жил с этим.
— Тогда перестань вести себя так, будто только тебе решать, что из той ночи имеет значение.
— Я не—
Он оборвал себя.
Майя ждала.
На этот раз Алекс не стал продолжать спор.
— Хорошо.
— Что хорошо?
— Ты права в одном. Вчера я должен был сказать.
Она ничего не ответила.
— Не семь лет назад. Не про всё остальное. Вчера. Когда мы увидели фотографию, я должен был рассказать, что она сказала мне перед уходом.
Это признание почему-то разозлило её сильнее оправданий.
— Но не рассказал.
— Нет.
Майя убрала телефон в карман.
— Значит, вчера ты уже не ошибался. Ты просто опять решил промолчать.
ГЛАВА 6. ТО, ЧТО СКРЫЛ АЛЕКС
От офиса Лукаса они дошли до машины молча. Алекс сел за руль, завёл двигатель и выехал с парковки. Майя не спросила, куда он едет. Через несколько минут он свернул с проспекта в боковую улицу, проехал мимо закрытого кафе и остановился у тёмной витрины магазина. Здесь почти не было движения. Только на перекрёстке исправно менялся свет светофора, хотя машин не появлялось.
Алекс заглушил мотор.
— Хорошо, — сказал он. — Без отговорок.
Майя повернулась к нему.
— Начинай.
Некоторое время он смотрел на руль.
— В ту ночь Эмма сама меня нашла. Я был в гостиной. Она подошла и сказала: «Выйди со мной». Мы прошли через кухню к задней двери. Там была терраса и лестница во двор. Она закрыла дверь за нами и сразу посмотрела через стекло, не идёт ли кто-нибудь следом.
— Она уже тогда боялась?
— Не паниковала. Но ей было не по себе. Говорила тише обычного, торопилась. Постоянно смотрела на дверь.
Майя ждала.
— Она сказала, что нашла странности в документах благотворительного фонда семьи Лукаса. Суммы не сходились. Часть денег по отчётам уходила на проекты и расходы, которые она потом не могла нормально проследить. Сначала Эмма решила, что сама чего-то не понимает. Проверила ещё раз. Потом нашла похожие несоответствия в других документах.
— Она сказала «мошенничество»?
— Да. Но не так уверенно, как сейчас это звучит. Скорее: «Если я всё поняла правильно, там мошенничество».
— Ты видел документы?
— Нет.
— Вообще ничего?
— Ничего. Она сказала, что у неё есть копии. Я попросил показать, но она не собиралась доставать их посреди вечеринки.
— Где они были?
— Не сказала.
Майя провела большим пальцем по краю телефона.
— Что ты предложил?
— Уехать оттуда. Я сказал, что отвезу её в полицию.
— Сразу?
— Да.
Алекс наконец повернулся к ней.
— Я понятия не имел, права она или нет. Но если человек говорит, что нашёл финансовое преступление и при этом каждые двадцать секунд проверяет, кто стоит за дверью, продолжать пить на вечеринке кажется довольно плохим планом.
— Она отказалась.
— Сразу.
— Почему?
— Сказала, что сначала должна поговорить с одним человеком.
— С кем?
— Не назвала.
— Ты спрашивал?
— Несколько раз. Она сказала только, что сначала хочет услышать объяснение.
Майя нахмурилась.
— Чьё объяснение?
— Вот этого она как раз и не сказала.
По противоположной стороне улицы прошла женщина с маленькой собакой. Каблуки коротко стучали по влажному асфальту; собака остановилась возле дерева, натянула поводок, и женщине пришлось вернуться на несколько шагов.
Майя проводила их взглядом.
— Что ещё?
Алекс ответил не сразу.
— Эмма сказала, что если правильно поняла документы, дальше молчать нельзя. Но она боялась, что неправильно поняла не сами цифры, а то, что за ними стоит.
Он потёр большим пальцем шов на руле.
— Последнее, что она сказала мне об этом: «Если я ошибаюсь, я разрушу человеку жизнь».
Майя повернулась к нему.
— Дословно?
— Это я помню точно.
Теперь становилось понятнее, почему он так отреагировал в кабинете Лукаса.
— А «после сегодняшнего вечера всё изменится»?
— Сказала чуть раньше. Когда объясняла, почему хочет сначала поговорить с этим человеком. Я спросил, что она вообще собирается делать. Она ответила: «После сегодняшнего вечера всё изменится». Потом уже сказала про то, что может разрушить человеку жизнь.
— И ты снова предложил полицию?
— Да. Она отказалась. В этот момент дверь из кухни открылась, кто-то вышел на террасу. Эмма сразу закончила разговор и вернулась в дом. Я остался снаружи ещё ненадолго. Потом тоже зашёл.
— Кто вышел?
— Не помню. Кто-то из гостей. Если сейчас назову имя, я его просто придумаю.
— Больше вы не разговаривали?
— Нет.
— Ты видел, с кем она встретилась потом?
— Нет.
Майя замолчала.
Эмма хотела поговорить с кем-то до полиции. Имени не назвала. Документы Алексу не показала. Через несколько часов погибла.
И где-то между этими двумя событиями находились человек у машины в 23:47, поездка, о которой они пока ничего не знали, и встреча, до которой Эмма, возможно, всё-таки добралась.
— После её смерти ты собирался рассказать полиции?
Алекс медленно выдохнул.
— Да.
Ответ оказался не тем, которого она ожидала.
— Но не рассказал.
— Нет.
— Почему?
Он несколько секунд молчал.
— Первые сутки я вообще плохо соображал. Потом стало понятно, куда движется расследование. Алкоголь, дорога, склон. Несчастный случай. Меня опросили. Я рассказал, где видел Эмму, когда разговаривал с ней, когда потерял из виду.
— Кроме содержания разговора.
— Кроме этого.
— Пока она была жива, ты считал её слова достаточным поводом ехать в полицию. Почему после её смерти вдруг перестал?
Алекс отвёл взгляд к лобовому стеклу.
— Потому что после её смерти я испугался уже другого.
Майя ждала.
— Если бы Эмма была жива, она могла показать документы. Объяснить, что нашла. Назвать человека, с которым собиралась говорить. Ответить на вопросы. А у меня не было ничего. Только разговор на террасе. Я не знал, о ком она говорила. О Лукасе, его отце, сотруднике фонда, подрядчике. Вообще о ком-то ещё. Я даже не знал, действительно ли она нашла преступление.
— Полиция могла решить это сама.
— Да.
— Это не тебе было решать.
— Да.
Он сказал это без попытки смягчить.
Майя нахмурилась.
— Тогда почему?
Алекс сжал пальцы на руле и почти сразу разжал.
— Потому что я убедил себя, что это ничего не изменит. Что дело уже закрывают как несчастный случай, а я принесу им непроверенное обвинение, которое Эмма сама боялась произносить. Доказательств у меня не было. Она просила никому не говорить, пока не проверит. И я решил, что не имею права после её смерти сделать именно то, чего она боялась.
— Она уже не могла ничего проверить.
— Знаю.
— И ты не дал проверить другим.
— Знаю.
В салоне стало слишком тихо. После выключенного двигателя остывающий пластик приборной панели время от времени едва слышно потрескивал.
Майя смотрела на Алекса.
— Она рассказала тебе о возможном преступлении. Через несколько часов погибла. Ты знал это и промолчал.
— Да.
— Семь лет.
— Да.
— Даже мне.
Он посмотрел на неё.
— Особенно тебе.
Майя замерла.
— Что это значит?
— То, что ты и думаешь. К тому моменту ты уже была уверена, что смерть Эммы связана с кем-то из нас. Ты пыталась понять, кто врёт. Я знал: если расскажу про фонд семьи Лукаса, ты сразу свяжешь это с Лукасом.
— Возможно.
— Я был уверен, что свяжешь.
— И поэтому решил, что мне лучше не знать.
Алекс провёл ладонью по лицу.
— Да.
Майя коротко усмехнулась.
— Потрясающе.
— Я не говорю, что поступил правильно.
— Сейчас — нет.
Он ничего не ответил.
Семь лет назад до этой точки они обычно не доходили. Алекс начинал защищаться, Майя давила сильнее, через несколько минут они уже спорили не об Эмме, а друг о друге. Потом кто-нибудь уходил. В следующий раз всё начиналось с того же места.
— И вчера ты сделал ровно то же самое, — сказала она.
— Да.
— Когда мы нашли фотографию в 23:47, ты вспомнил этот разговор.
— Конечно.
— Фразу тоже.
— Да.
— Но опять решил сначала сам понять, имеет она значение или нет.
Алекс потёр ладонью руль.
— Да.
— Ты вообще слышишь себя?
— Слышу.
— Семь лет назад ты хотя бы мог убедить себя, что выполняешь просьбу Эммы. Вчера какую просьбу ты выполнял?
Он повернулся к Майе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.