Вечная Война 5. Бойня. Том 1

Глава 1

Падение Филиппа

Яркие звуки окружающей лесной чащи совершенно не приносили мне упокоения. Мерзотно-липкое ощущение надвигающегося кризиса обволакивало меня чем-то мрачным и болезненным. Мой разговор с Лейтом был целых семь дней назад, но чувство вяжущего бессилия, беззвучной злобы и бесконечного одиночества, пропитавшие меня в тот, момент, когда я представил один из возможных сценариев полного падения и оккупации Земли, вцепились в мой разум ледяными стальными когтями. Я не то, чтобы боялся, меня преследовали панические атаки, как на Земле, так и на Континенте Вечной Войны. Страшные, кроваво-красные сны, в которых я стоял над раковиной, смотрел то на свои багровые по локоть руки, то в зеркало, где на моем лице губы сами собой складывались в полуоткрытую безумную и жестокую улыбку, стали беспокоить меня меньше.

Но, сука, они сменились на серые картинки утопающей в дыму и огне планеты. Повсюду был слышен безудержный детский плач, иногда резко обрывающийся, истошные женские крики и стоны, прерываемые звуком шлепков, а также невероятно озлобленные, временами переходящие в рев крики мужчин и стариков, заканчивающиеся хриплым хлюпаньем. В черных клубах не было видно ни зги, вместе с тем, я прекрасно понимал, что происходило за пределами моего зрения. Я беспокойно сжимал кулаки, только чтобы почувствовать на своих предплечьях и щиколотках прохладу металлических оков. Магический ошейник на моем теле не давал мне возможность использовать даже крохотное заклинание света, а уж про вызов бойцов я молчу. И каждая клеточка моего организма вопила от желания действий: предотвратить, защитить, отомстить… но я не мог сделать абсолютно ничего, даже убить себя, чтобы избавиться от этой невыносимой муки.

И в этот момент я просыпался в холодном поту. Наскоро закидывал в себя что-то из еды и отправлялся в ближайшее место с мобами. С моими спутницами, когда они бодрствовали, или без них, если те спали. Я шел крушить и убивать. Не всегда я пользовался арбалетом, иногда я брал в руки то, что попадало под руку, меч, секира, дубина, копье, и сражался, не жалея себя, лишь чудом и с неизменной поддержкой моих бойцов, я вылезал из битвы, весь в ранах и крови, своей и чужой. Потом я выпивал зелье лечения, восстанавливал физическое здоровье до своего пика (в отличие от ментального), а потом снова бросался в бой. Правда, я не совсем потерял рассудок, смертельным ножиком я не пользовался. Звери же не виноваты, что эта бессовестная гнида – Лейт, нанес мне такую масштабную психологическую травму.

Мои соратницы и братья Джонс не совсем понимали причину изменений в моем поведении, но тактично помалкивали, лишь бессловесно поддерживая меня в моем путешествии ко все новым и новым локациям, где мы безбашенно предавались моему нелюбимому фарму. За эту неделю я ни разу не останавливался, чтобы заняться зарабатыванием эроса. А лишь только сражался, когда я уже не мог сражаться ни телом, ни духом, я падал замертво на походную кровать, чтобы лишь на несколько часов окунуться в сон без сновидений. А во времена бодрствования я до зуда на коже ощущал острую нехватку времени, что гнало меня вперед, в новые сражения.

Всего за неделю в размеренном темпе мои солдаты с одной стороны, вместе с Леонидом и другими союзниками, а также исключительно мои войска с другой стороны границы пробились сквозь нее с двух сторон. Хотя, я каждый день подгонял своих подданных, потери были ничтожными. В регионе Эги я отдельно обучил и снарядил армию в тысячу солдат, которых поддерживали полсотни призывателей – моих личных подданных. Я не особо развивался в этом регионе, поэтому не обзавелся большими связями среди местных, большую часть из которых приняли в качестве наемников Тимолеонт с компанией или Филипп с союзниками. Вместе с тем, эта тысяча пятьдесят моих воинов были именно профессиональной и свободной армией. Я не отрывал гарнизоны от защиты деревень.

Все время, пока мои солдаты прорывались через границу, мои разведчики регулярно перехватывали скаутов Филиппа. Тот бывало отправлял летающих бойцов, но тех либо сбивали лучники, либо уничтожали уже мои летуны. В этой армии не было ни единого человека со стороны, поэтому я был уверен, что Филипп не знал о подкреплении, прибывшем ко мне с той стороны. И Фил, и Тимолеонт осознавали, что я создаю какую-то нездоровую суету, но предъявить мне пока что было нечего. Сил одного Филиппа было недостаточно для сражения со мной, а Тимолеонт не мог собрать армию союзников исключительно по своему желанию и намекам на опасение.

В общем, в один из дней возле небольшой деревеньки под управлением Филиппа Македонского неожиданно появился отряд в пятьдесят призывателей. Они вызвали почти 150 бойцов, которые всего за полчаса буквально смели сопротивление защитников деревни и забрали деревенскую стелу. А когда об этом узнал Фил и направил свою конницу на перехват призывателей, то же самое произошло и возле двух других деревень. Практически в то же самое время на территориях, подконтрольных македонскому царю, начали происходить саботажи. Атаковались караваны, грабились местные жители, убивались подданные Филиппа. Разбойники нападали быстро, действовали жестко и уходили в туман, как только появлялись признаки возможной контратаки.

Самого Филиппа, ясное дело, такой расклад не устраивал, и он собрал войско, которое направил к моим деревням. Его разведка докладывала, что моя тысячная армия снялась со стоянки и двинулась в сторону земель альянса Тимолеонта. Тот также не ожидал подвоха и начал собирать армию. В этот момент никто не догадывался, что в тысячной армии не было ни единого призывателя, а все они после захвата трех македонских деревень скрытыми маршрутами вышли на редко используемую дорогу среди холмов, где и пересеклись с моей заграничной армией и моими союзниками. Из-за привлечения внимания основной армией, этот ничуть не меньший отряд остался незамеченным.

Между тем, моя армия обошла мою территорию с фланга и встала на границе с землями альянса Тимолеонта. Дальше они не продвинулись, поэтому войска альянса также замерли в нерешительности, дожидаясь прихода всех остальных членов альянса. А армия Филиппа в этот момент атаковала мои деревни. Но не тут то было. Я уже не был тем слабаком, как несколько месяцев назад, который избегал прямого сражения с Филом. Царь, скорее всего, ожидал, что в отсутствии основной армии мои деревни будут оголены в плане защиты, однако, гарнизоны моих деревень также были сильны. А если добавить ополченцев, то орешек и вовсе был не по зубам текущим силам Македонии. Филипп потерпел сокрушительно поражение, когда ему в тыл, не в первый раз, ударили кентавры. Да, он знал, что они будут сражаться с ним, он ждал их атаки. Но он не рассчитал силы, которые ему нужно будет потратить на сражение с защитниками деревень.

Его войска еще раз отчаянно отступили, но в этот раз к нему на перехват выдвинулась моя основная армия с переносными укреплениями. Они встали у Филиппа на пути, и у того не было возможности вступить в сражение со свежими солдатами врага, когда на хвосте висели загонные отряды кентавров. Македонскому Царю пришлось сделать крюк. И именно этого времени оказалось мне достаточно для того, чтобы моя заграничная армия и союзники добрались до его столицы – Эги. Которую я решил захватить первой, с наскока.

За несколько дней, пока длились все эти войсковые маневры, я также не переставая охотился на мобов и зачищал различные данжи. К Эги я подъехал на карете ночью, наши силы в это время прятались в лесу и точили свои клинки. Я вылез из транспорта, перекинулся парой слов с Леонидом, отдав ему управление армией, и двинулся на передовую. Мне все еще нужно было унимать кипящую кровь. Звуки боевого гонга и барабанов разорвали спокойную тишину над городом. Отряды скаутов, состоящие из ополченцев, рассеялись по округе, чтобы не допустить бегства врагов или неожиданной поддержки снаружи. Мощная армия из более чем пятисот бойцов с воплями многоголосой толпы ринулась в атаку.

Для обороняющихся шокирующим оказался не только сам факт неожиданного нападения, но и его масштабы. Многие защитники даже не успели встать по тревоге и заступить на свои посты, когда посты эти были уже потеряны. В считанные минуты почти вся западная стена Эги была захвачена бойцами осаждающей стороны, которые начали углубляться в улицы и переулки населенного пункта. Почти сразу же за ними вплотную к стене подошли лучники и начали навесом стрелять в центр деревни. В черном небе стрелы были не видны, защитники даже не понимали, откуда прилетел тот или иной наконечник, лишивший его части здоровья или жизни.

Мои гоплиты и спартанцы с союзниками беспрепятственно вошли в ворота и разошлись в стороны, двигаясь вдоль стен. На самих стенах продолжали биться наши бойцы и обороняющиеся солдаты и бойцы противника. Снизу по ту сторону стен, а также из-за спин их поддерживали лучники. Многие лучники взбирались на стену и стреляли куда-то вглубь деревни без разбору. В самой опасной – центральной части продолжали биться бойцы, которых наши призыватели постоянно пополняли свежими силами. Растягивать силы было нехорошо, но я планировал сломить волю врагов, окружив их. Также, со стен моим лучникам было удобнее стрелять по целям внутри деревни. До центра они простреливали только так.

Сам я ринулся на передовую. Пусть я не лез в самую гущу врагов, но сражался я довольно опасно, почти на грани. Несколько раз девчонки оттаскивали меня из под фатального удара в самый последний момент. Я постоянно получал раны и травмы, но также постоянно я пил исцеляющее зелье. Леонид, который в какой-то момент передал дальнейшее управление войском Лисимаху и присоединился ко мне, одобрительно смотрел на мое рвение. В его глазах было воодушевление, он со своими спартанцами двигался по узким улочками, словно каток. В живых не оставался ни один враг.

Скорее всего, Филипп должен был уже узнать о нашем вероломном нападении. Но он в любом случае не успевал на это сражение. А к утру уже будет поздно. Через час кольцо вокруг деревни сомкнулось, и мои лучники прочно обосновались на стенах. В Эги было достаточно много местных, многие из которых даже были призывателями. Но они не смогли попасть на стену в начале сражения, а затем начали подвергаться неожиданным атакам сверху, которые постепенно стали атаками со всех сторон. Многочисленные стрелы даже вслепую собирали обильную жатву. Кроме как внутри домов, спрятаться от них было решительно негде. Район захватывался за районом, и лучники концентрировали стрельбу в тех районах, которые еще не были повержены. Местные начали сдаваться целыми группами.

Еще через пару часов я убил последнего бывшего здесь исторического игрока и подошел к стеле. Эги была захвачена еще раз, но в этот раз я не собирался ее отдавать. Всех захваченных местных мы связали и заперли в нескольких больших домах. Но под моим чутким взором никто в моем войске не смел грабить этих людей или насиловать. Имущество выносилось только из самых богатых домов, а впоследствии на площади Лисимах приступил к разделению добычи в соответствии с начальными договоренностями между союзниками и проявленной доблести солдат.

Мои солдаты с помощью ополченцев при свете факелов быстро ремонтировали все защитные постройки. За пределами деревни появилась еще одна полоса укреплений. Филипп не смог бы взять Эги на этот раз, даже если бы положил всех своих солдат. Более того, если я с союзниками выйду вперед и встречусь с македонским царем в чистом поле, мы также сможем его разбить. Но я не хотел лишних потерь. Моя основная армия отрезала войско Филиппа от территорий альянса Тимолеонта. Тот бы не смог приютить на своей территории опального царя. Точно также, как и не мог выдвинуть свою армию на помощь Филиппу. Пусть у них было на несколько сотен больше солдат, а также было много призывателей, войска альянса не были однородны и не всегда подчинялись приказу из генеральской ставки. В то же самое время, моя армия действовала под единым командованием, и солдаты оказывали высшую степень лояльности, что давало возможность этой армии действовать, как единый механизм.

А по пятам за Филиппом шли кентавры, которые понемногу подвозили солдат из гарнизонов деревень. Фактически, основное войско македонян уже находилось в окружении, и удавка вокруг него только сужалась. И снова я даже не стал принимать парламентера. Как и не стал встречаться с Филиппом, который, все таки, прибыл к Эги на следующий день. Буквально к полудню на холмах показалось большое войско. Царь сначала воодушевился, думая, что к нему на помощь пришел Тимолеонт, но он быстро помрачнел, когда увидел униформу прибывших солдат. А в это время сзади подошли гарнизонные солдаты и кентавры. Я со своей армией вышел из-за ворот, Лисимах дал сигнал, и после протяжного и глубокого гудения нескольких больших труб наши призыватели отправили полчища бойцов на армию Филиппа.

У того глаза на лоб полезли. В спешном порядке он организовал обороняющуюся формацию, но он не мог реализовать ее в полной мере. При круговой обороне глубины защиты и ее силы будет недостаточно для остановки бойцов, а при концентрации внимания солдат на одном участке фронта, они окажутся беззащитны при ударе со спины. Никакая тактика или стратеги не могла помочь ему в данном случае. Тем более, поле боя контролировал Лисимах, который не сильно уступал македонскому царю в полководческом искусстве. Будучи атакованными со всех сторон, солдаты Филиппа не могли сопротивляться долго. Менее чем через полчаса стоять остался один лишь Филипп. Большинство его солдат, подчиненных и союзников были убиты, но многие призыватели и местные солдаты были схвачены, чтобы у них не было возможности помочь Филиппу в следующих сражениях.

– Ты победил на этот раз! – тяжело, но твердо сказал Филипп. – Не нужно лишних слов, убей меня!

– Ты думаешь, что я твой подчиненный? – я мазнул по нему бесцветным взглядом, словно прежний враг был для меня пустым местом. Филипп принял это близко к сердцу.

– Не стоит смотреть на других свысока, Арес, – заключил он. – Когда-нибудь и ты можешь оказаться в моей ситуации. Я сузил взгляд и стиснул зубы.

– Надеюсь, что в ближайшее время это не произойдет! – ответил я уверенно. – А что до тебя, у тебя больше не будет шанса сразиться со мной. Поэтому ты и не сможешь меня победить. Схватите его!

В то же мгновение возле Филиппа Македонского, как из под земли, выросли фигуры Леди Рыцаря, Фемы и Мурки, а Дева Льда скастовала на него замораживающее заклинание. Мой бывший враг, будучи связанным, яростно смотрел на неё. А я отвернулся и прошествовал к карете.

Филипп был схвачен, как и некоторая часть людей из его окружения. А значит, они не могли воскреснуть, как и не могли помочь в защите других деревень. В следующие несколько дней наши армии разделились. Одна часть продолжала сдерживать альянс и нервировать их, не давая им возможности поучаствовать в грабеже. А несколько других армий отправились захватывать деревни. И уже через неделю от страны Филиппа Второго не осталось и следа. После дневного отдыха и восстановления сил, мои войска, сильно возросшие в числе, отправились к границе с первым регионом, в который я попал, когда оказался на обратной стороне. Меня ждало противостояние с другой частью Македонии и с сыном Филиппа – Александром Великим.

Глава 2

Прибытие в регион Пеллы

На заднем дворе городского парламента находилось стрельбище, где элитные бойцы отрабатывали свои приемы. Чуть в стороне перед несколькими десятками мишеней стояла девушка, одетая в короткий серый плащ из под которого выглядывали два белоснежных бедра переходящих в длинные кожаные сапоги. Ее руки мелькали в бешеном ритме. Она с обеих руки бросала в мишени ножи, затем призывала их обратно и метала вновь. Не каждый нож попадал в мишень под правильным углом, даже не каждый нож попадал в эту самую мишень, но когда нож пролетал мимо мишени, он даже не успевал упасть на землю, как возвращался в руки миниатюрной воительницы. На лице ее блестели капельки пота, но она не останавливалась. Тренер, высокий и крепкий мужчина в кожаной безрукавке и простых холщовых штанах, уже давно махнул на нее рукой и лишь наблюдал со стороны. Он больше не давал наставлений, да, и не слушала она их. Девушка ни в какую не хотела учиться метать ножи в неспешном ритме.

– Леди Мирослава, пожалуйста, будьте благоразумны! – в сердцах вскричал он в какой-то момент. – Если Вы не научитесь метать ножи правильно, никакая скорость Вам не поможет!

– Хм! – в ответ из уст девушки вырвалось возмущенное фырканье. Тренер сдался еще раз.

Через несколько минут она остановилась, стоявшая неподалеку служанка подбежала к ней и подала белое полотенце. Аристократка, а таковой она стала по статусу сразу после помолвки, взяла его и быстро обтерла свое лицо.

– Выдвигаемся! – коротко сказала Мирослава и направилась к выходу из полигона.

– Куда? – вместе спросили тренер и служанка.

– В ближайшее место, где есть эти, как их там… – Мирослава на короткое время задумалась, но вскоре, нашлась с ответом. – Мобы!

– Отдохните немного, госпожа! – взволновалась служанка, бросившись вслед за девушкой.

– Отдохну в карете, – не оборачиваясь бросила та. – Подготовьте ее, как можно скорее! Вы оба едете со мной.

– Леди Мирослава, куда Вы так торопитесь? – не выдержал тренер, задав провокационный вопрос.

– Я чувствую… – ответила девушка, на мгновение остановившись.

– Что чувствуете? – спросил тренер.

– Что я ему нужна, – тихо прозвучал голос девушки в ответ.

– Что же это за муж такой, если нуждается в помощи своей жены? – удивился тренер.

– Н-не смей! – прошипела Мирослава, гневно посмотрев на него. – Больше никогда не говори об этом, иначе тебя сменит другой. Желающих много.

– Ваше благородие! – мужчина помрачнел. – Не почтите за дерзость, но это факт.

Мирослава подскочила к тренеру и приставила нож к его горлу.

– Ты думаешь, что я тренируюсь слишком много? – спросила она, смотря ему прямо в глаза.

– Д-да! – тень страха пробежала по его лицу, но он сказал то, что должен был.

– А он тренируется и сражается еще больше! – твердо сказала девушка. – Он не говорит со мной и не отвечает на мои запросы, но я чувствую это из-за нашей связи. Когда я иду спать, он еще сражается, когда я встаю утром, он уже бодрствует. Я никогда не видела среди наших воинов человека, который бы сражался и тренировался также, как он. Поэтому ты не имеешь права плохо говорить о нем, я прощаю тебя в последний раз. Ты меня понял?

– Да, Ваше благородие, – мужчина немного поник, искренне чувствуя себя виноватым.

– Пошли! – скомандовала Мирослава и отправилась на стоянку для карет.

Последствия выпитого вина все еще стимулировали мое воображение, словно я находился под длительным эффектом приема метамфетаминов. Моя и союзные армии все еще пробивались через границу, а я уже вернулся в регион, где правил Александр. Из сильных игроков он здесь остался один. Даже несмотря на то, что его регион не так сильно пострадал от нашествия нелюдей, как регион, где правил его отец, и местные здесь были сильны, многие исторические игроки уважали Александра и ему удалось объединить под своим началом большую их часть, после того, как я помог ему подавить нескольких сильных конкурентов. Многие местные также добровольно решили стать его подданными. Даже если я приведу сюда все свои экспедиционные войска, одолеть его будет непросто. Я мог бы призвать на помощь еще и солдат гарнизонов из региона Эги и региона Спарты, но тогда я бы оголил свою оборону, а потенциальных врагов у меня хватало.

Оказавшись в старом регионе, где меня не было несколько месяцев, я начал активно собирать разведданные. Моей целью были агенты из других миров и зарвавшиеся местные и игроки из числа сторонников Александра. Люди, от которых я хотел избавиться, были подонками, которые мучали других и содержали в тюрьмах ни в чем не повинных местных. Большая часть из них, к тому же, была еще и извращенцами. Если пару месяцев назад каждое реальное убийство тяжелым камнем падало мне на сердце, то сейчас я совсем не страшился этого. Здесь либо они, либо я.

Всего, моей целью стали шесть человек, шесть призывателей выше десятого уровня, и два иномирянина. Эти агенты подбивали клинья к Александру. Тот не доверял пришлым, но от помощи не отказывался. Первыми я решил убрать иномирян, как наиболее сложные цели. Сработал я по стандартной схеме, притворился прибывшим издалека аристократом и заманил агентов в ловушку по одному. Они не могли избежать соблазна знакомства с сильным местным, ведь Александр не был под их полным контролем. Иномиряне никак не ожидали, что кто-то из игроков землян на данном этапе станет аристократом. По их сведениям мир Земли не обладал родословной выше обычной, а захватить десять регионов на данном этапе было невозможно.

В их глазах было неверие, когда после короткого и душевного приветствия они получали вместо дружеских объятий удар ножом. А затем еще один и еще. Оружие окончательной смерти было редким даже в могущественных империях, никто и никогда бы не подумал, что игрок нового и молодого мира, который даже еще не вышел из яслей, будет обладать таким смертоносным козырем. В этот раз я не почувствовал ничего особенного, кроме стандартного притока адреналина до первого удара и расслабляющей усталости, после того, как убеждался в смерти противника.

С местными же и игроками расправиться было куда проще. Они не были также сильны и быстры, как агенты. Я значительно превосходил их по физике, поэтому враги не могли избежать своей участи даже в прямом столкновении. Всего через три дня я избавился от восьмерых союзников Александра, и это не могло остаться незамеченным. По всему региону активизировалась сеть осведомителей, усилились патрули. В этот момент я предпринял несколько попыток захвата деревень, не увенчавшихся успехом. С момента начала игры деревни выросли, у них стало больше солдат и ополченцев, моих текущих сил явно было недостаточно для самостоятельного захвата деревни. Однако, я хорошо попил кровушки у местного гегемона. На воскрешение солдат и жителей нужно было тратить Дух, которого у Александра было не то, чтобы много.

Параллельно с этим я, естественно, посещал различные руины и данжи, которые быстро зачищал и сматывался до прибытия патрульных отрядов. Наконец, мой уровень поднялся до шестнадцатого. Я потратил еще несколько десятков тысяч эрос и поднял уровень тринадцати обычных моих бойцов и трех редких до девятого. Мощь моего отряда сильно возросла и мой героический уровень также поднялся. В моей армии становилось все больше и больше лучников, учитывая технологические возможности военной мануфактуры под руководством Лю. Магическое оборудование производить было намного сложнее, а бойцы ближнего боя обходились слишком дорого в сражениях. Из восьми очков характеристик шесть я потратил на прокачку Защиты и два кинул в Ловкость. А мой магический удар стал достаточно весомой силой, которую я мог применить в массовом бою. Я понимал, что умение будет бесполезно на более высоких уровнях, генерал не должен быть на передовой, но сейчас не было подходящих для меня умений.

Игрок: Арес

Раса: человек (барон)

Уровень: 16/9

Фракция: Порядок

Жизнь: 340

Атака: 11

Защита: 16

Ловкость: 17

Интеллект: 11

Опыт: 230 / 17 680

Мощь отряда: 12 950

Призыв: уровень 16

Магический удар: Уровень 8

После получения уровня, я стал основательно кошмарить различные караваны, обычных путников и даже патрульные отряды, чем привлекал немало внимания. И делал я все это в стороне, противоположной от той, где пробивалась через границу экспедиционная армия. Сила этих войск была высока, у нас было много призывателей, а также много призывателей высокого уровня, таких как Аристарх с друзьями, Дионисий, восстановивший свою репутацию после окончательного завоевания мной и Леонидом региона Спарты и вернувший себе влияние среди исторических игроков, которые присоединились к нему и встали под мое начало, братьев Джонс и Леонида с союзниками. Видя мое рвение до убийства мобов и накопления опыта, мои близкие товарищи не могли оставаться в стороне и также постоянно искали новые данжи, где поднимали себе уровни.

Следующей ночью заграничные войска пробились в регион Пеллы. Множество скаутов сразу отправились исследовать местность на предмет вражеских сил. Но теплого приема не последовало и армия стала в спешном порядке строить крепость. А я, тем временем, с помощью деревенских стел телепортировал несколько отрядов призывателей к трем обычным деревням в разных местах региона. В одном отряде был Леонид с союзниками. Во втором было больше сотни моих призывателей, а третий небольшой, но сильный отряд, состоявший из моих генералов и братьев Джонс, возглавил я лично.