Право первой ночи. Право сильнейшего

Прежде чем прыгнуть в последний чёлн, Зольди помогла мне улечься на дно моей лодки. Каноэ невесты втягивает в грот на увитом морскими цветами канате жених, добравшийся до места священнодействия первым.

– Да пребудут с тобой Прядильщицы, – прошептала Изольди, целуя меня в лоб, то есть в полог, скрывающий лицо.

Хихикнув, она ловко прыгнула в свою лодку и помахала мне на прощание.

– Увидимся на другой стороне, Белочка! Когда ты будешь уже степенной замужней лилэ!

– Зольди, прекрати, – прыснула я под пологом.

– И не подумаю прекращать, достопочтимая лилэ Милабелль Самхая! – смеясь, кузина показала мне язык. Я ответила тем же, только вот вышло у меня не так эффектно. Полог, чтоб его, будь он неладен.

Вскоре мой украшенный бело-алыми цветами чёлн легко соскользнул с берега, подчиняясь рывку Джоша, и, покачиваясь на ребристых волнах, уверенно понёс меня навстречу семейному счастью.

Несмотря на белую ткань, а может и благодаря ей, небо было таким ослепительным, что аж глаза заслезились. Я поспешно заморгала, опасаясь, что краска с ресниц потечёт. К моей досаде, не помогло.

Ещё и соринка в глаз попала! И, как назло, не спешила выходить!..

Согласно правилам, невеста лежит в ожидании своего счастья неподвижно и повторяет нараспев слова Брачной Клятвы. Не дёргается при этом и уж тем более не чешется. Я слышала, что на Головных островах Клятвы даются прямо перед алтарём, в присутствии всех приглашённых: мода, которая пришла на Острова с Большой Земли… Мы же, хвостовые, дорожим традициями предков. Новобрачные произносят самые главные слова в своей жизни перед океаном Нуном. Перед водой. Средоточием жизни, нашей общей природой…

К тому же родители пригласили на свадьбу самого настоящего Скитальца, с умными парящими кристаллами, которые запоминают всё, что видят… и даже Пифию наняли! Для солидности. Правда, папенька считал Пифию блажью, но маман настояла.

– Когда наши внуки и правнуки будут смотреть память кристаллов Скитальца, пусть видят, что свадьбу Милабелль Паскови почтила своим визитом Дочь Оракула!

Так что о том, чтобы быстренько приподнять полог и потереть глаз не могло быть и речи.

– Вверяю себя, своё сердце, свой взор тебе, мой вечный спутник… Вверяю в твои сильные умные руки управление нашим семейным каноэ… Вверяю тебе свои мысли и чувства с большой радостью… Клянусь провести эту жизнь с тобой, заботясь о тебе и сопутствуя во всех трудностях, с достоинством принимая все опасные повороты и подводные течения судьбы, которые Мудрые и Всевидящие Прядильщицы уготовили для нас… Клянусь быть верной и преданной спутницей тебе до конца своей жизни…

Злясь и сбиваясь, я вновь и вновь повторяла слова обета. Соринка же продолжала своё подлое дело. Особенно невыносимо становилось при моргании. Стоило только представить, как откидываю шархов полог и с наслаждением тру многострадальный орган, как в глазу засвербело с утроенной силой! Кроме того, подлая соринка издевалась уже вовсю: она даже стала видна! Крохотное чёрное пятнышко на небесно-голубом фоне! Казалось, оно растёт каждую секунду!

Когда каноэ невесты вошёл, наконец, в грот, пройдя под увитой морскими лианами аркой, я чуть не застонала от облегчения.

Треклятая соринка-проклятье ихтионов сразу исчезла, будто её и не было.

Чёлн упёрся в устланный циновками помост. Зольди с подружками помогли мне подняться. Шествуя под гордыми и радостными взглядами родственников и гостей, я думала только о том, что вот-вот сейчас наши с Джошем руки соединятся уже наконец. И не разомкнутся уже никогда…

Последняя мысль заставила вдруг сердце сжаться, а колени подкоситься от дурного предчувствия.

Я не знала, что именно изменилось, но что-то явно шло не так!

Не так, как мы мечтали, как планировали!

Шарх его знает, почему вдруг захотелось ужом соскользнуть с бамбукового помоста! А затем устремиться на самое дно: прямо к шлёпающим разноцветными губами морским губкам и ветвистым подводным садам…

Но я продолжала ступать по циновкам, шаг за шагом, не отрывая глаз от лица жениха и чувствуя при этом, что меня «тянут» к парному Жемчужному Трону будто на невидимой удавке, как давеча каноэ невесты… Помотала головой, чтобы сбросить дурацкое ощущение, но почему-то стало только хуже. Я физически ощутила, что ещё шаг – и назад дороги не будет. Что прямо сейчас, в самую эту секунду, теряю что-то важное… самое важное в моей жизни! И невидимые путы, которые я добровольно позволила на себя набросить, держат меня крепче каната из синих морских лиан. Держат всё крепче с каждой секундой!

Кто знает, может если бы не все эти нервы вместе с некстати расчесавшимся по дороге глазом и не завладевшая мной в последние секунды паника, всё бы ещё и обошлось.

Может быть… Но из песни, как говорится, слова не выкинешь.

Всё началось с того, что я споткнулась.

Споткнулась по пути к Жемчужному Трону!

Прядильщицы!

Прикусив под пологом губу чуть не до крови, я продолжила путь на ватных ногах.

Споткнуться прямо перед женихом!Разве может быть примета хуже?!

А плохим приметам, как известно, стоит только начаться, и вот уже их ничем не остановишь…

Уши вдруг взрезал душераздирающий женский крик!

Голосила Пифия.

И надо же было такому случиться, чтобы именно когда я проходила мимо, нервно ускорив шаг, ибо что-то подобное предчувствовала… Дочь Оракула вдруг рухнула на циновки прямо передо мной и, подвывая страшным голосом, забилась в корчах. Бесцветные глаза её закатились, седые волосы растрепались и вздыбились. Изо рта пошла пена.

Часто моргая, но будучи не в силах отвести взгляд от ужасного зрелища, я застыла, не зная, что делать. С одной стороны – женщине явно было плохо, с другой… Пифия перегородила своим худосочным телом путь к ожидающему жениху.

Препятствие на пути к Жемчужному Трону – это, пожалуй, ещё хуже, чем споткнуться!

Тем более препятствие в виде Неприкосновенной!

О том, чтобы продолжить путь теперь и речи не шло.

Лица гостей по сторонам растерянно вытянулись.

Но никто, конечно, и с места не сдвинулся, чтобы мне помочь.

Говорю же, Неприкосновенная…

Пифия тем временем перестала выть и корчиться. Поднимаясь с помоста, будто ни в чём не бывало она не нашла лучшего подспорья, чем моё сарони. Длинные узловатые пальцы вцепились в нежную ткань хваткой бульдога. Оказавшись на коленях, дальше подниматься пифия передумала. Грозя оставить меня без значительной детали свадебного наряда, та, кто должен был привнести респектабельность в главный день моей жизни, вновь заблажила. Поморщившись от её высокой, и, надо сказать, очень уж противной ноты, я отметила, что глаза Пифии больше пустыми не были. Правда и осмысленным взгляд, уперевшийся в небо над гротом никто бы не назвал.

– Владыка Света! – разнёсся по гроту её зычный голос. – Страж Мира! Хранитель Белого Дракона Зари! Лорд Островов Белой Кости! Риардон Хатар-Небесный Всадник!!!

Я только моргать могла. И дышать глубоко.

Когда-нибудь приступ Дочери Оракула, который следует правильно звать Озарением (а по мне так приступ больной несчастной женщины) закончится и тогда…

Что тогда, я додумать не успела.

Проследив устремившийся в небо взгляд Пифии, взвизгнула и резво отскочила назад. Распластав руки по сторонам, я с трудом удержала равновесие на самом краю помоста. Равновесие и здравый рассудок, который гаденьким голоском напомнил, что отступить по дороге к Жемчужному Трону – тоже ахти-какое знамение.

Третья плохая примета! И всего за одну минуту!

Но до примет ли мне было?!

Прямо с неба на меня нёсся огромный взъерошенный грифон с раззявленным клювом! Мой позорный визг был вмиг поглощён звуковой стеной его устрашающего клёкота! Конечно, я видела грифонов прежде, в основном в небе… и, шрявь подери, не таких огромных! Потому я не сразу разглядела усыпанную камнями золотую сбрую! А уж хмурого всадника в золотых одеждах на спине шестикрылого монстра и подавно увидела в последнюю очередь!

Всадник легко соскочил с чудовища и оказался нашим Владыкой.

В жизни правитель выглядел куда моложе, чем на своих портретах.

Не обращая внимания на склонившихся в почтительных поклонах подданных, лорд Островов Белой Кости окинул взглядом моё сарони и спросил низким голосом:

– Лилая третьей руки Милабелль Паскови?

Голос Владыки был таким грозным, что я поспешила с ответом:

– Лилая третьей руки Милабелль Паскови, к вашим услугам, Владыка.

– Как любезно, – усмехнулся мужчина. – Впрочем, другого я и не ждал.

И без того низкий и громкий голос его стал чуть ли не оглушающим.

– Я беру тебя, лилая третьей руки Милабелль Паскови, по Праву Первой Ночи. Полетишь со мной.

Не слушая возражений, впрочем, их и не было – я только ахнуть успела, когда мужские руки обхватили мою талию, – Владыка забросил меня на спину к грозно заклекотавшему от моего скромного общества грифону. Бедра опалило зноем заходившего подо мной ходуном магического существа. Пальцы тут же вцепились в седло, судорожно, до белых костяшек! Перед глазами предательски поплыло!

«Попробуй только потерять сознание, Милабелль Паскови, – сказала я себе, сцепив зубы. – Попробуй только грохнуться в обморок, как изнеженная столичная фифа! Я тебя, то есть себя всю жизнь презирать буду!! И других заставлю!!!»

Немыслимым усилием я всё же удержала равновесие. И осталась в сознании.

Я не помню, как Владыка оказался в седле передо мной. Но хорошо помню всё, что последовало далее…

Жар его огромного, мощного тела. Обжигающее прикосновение мужских пальцев и ладоней… Помню, как он тянет меня за руки, вынуждая расплющиться о свою бугристую от мускулов спину и обхватить крепкий торс в расшитом золотом кафтанге, сцепив пальцы…

Мягко спружинив и всё равно раскачав устланный нарядными циновками помост, грифон распластал все шесть белых крыльев и принялся кругами ввинчиваться в небесный простор над священным гротом…

***

…В который раз выругавшись, я перевернулась на другой бок и раздражённо сбросила с себя покрывало. По счастью, не то самое, что было ночью. Да и покои мне выделили новые. Чай, не такая важная рыба, как Верховный Демон. Да и плевать. Вот только заснуть, похоже, сегодня не удастся.

Стоило сомкнуть веки, как перед мысленным взором, будто наяву вставала неудавшаяся свадьба. Вставала во всех подробностях! Включая даже те, что за всей этой суетой не подметила…

Впрочем, переворачивание на другой бок помогало «сменить картинку». Если это можно, конечно, назвать помощью!

Искажённые, вытянувшиеся лица родителей, Зольди и Джошика отступали на второй план, освобождая место обрамлённому короткой бородой лицу Владыки.

– Какой же у мня Дар?

– Хочешь узнать? Ну вот, а не хотела оставаться…

– Не хотела и сейчас не хочу!

Застонав от досады, я уселась. Поёжилась от ночной свежести, укуталась в одеяло. Обхватила руками колени и уставилась на луну в арочном окне.

Луна была полной и белой, как и положено ей быть в это время месяца, вот только с одного боку по светящейся поверхности уже поползла лиловая дымка… А это значит, что грядёт главная ночь в году.

Ночь Лиловой Луны.

Ночь, когда магия простирается в воздухе и родители юных дарований платят чопорным Магистрам в лиловых хитонах немыслимые деньжищи, дабы те помогли распознать чудо-Дар у кровиночек…

…Сто шердов мне в глотку!

Как же интересно, каким образом это происходит!

Как распознают Дар Наоли?..

Стоило мне снова откинуться на подушки, как тени у стены вдруг пришли в движение.

Вздрогнув, я вскочила вновь, подтягивая покрывало.

Мне показалось или тени, клубясь и перетекая одна в другую, обрисовывали силуэт?

– Кто здесь?

Глава 11

Аразон Яват

Аразон и вправду улетел бодро. Взбодришься тут… К тому же, очень не хотелось пересекаться с занудой Риаром. Лучше свалить по-тихому, пока Владыка Света не прознал о его маленькой шалости. Самоуправстве. Капризе. Проделке.

Между прочим, на правах умирающего, хах!

Пришлось делать крылья, пока Риардон не обнаружил, что он, Аразон, оставил на девочке свою метку!

Нет, а что тут такого?

Он же не Императрицу Радуг к себе привязал!

В конце концов, Риар сам преподнёс её на блюдечке с небесной каёмочкой!

Да и разве многого он, Аразон, хочет?

Всего лишь одну маленькую человечку.

Нежную и дикую, как необъезженная исааолань. Знойную и пылкую, как пробуждающийся вулкан. Нежную и страстную, как легендарные мистѝк… Хрупкую и в то же время такую сочную, мм, лакомую… с широко распахнутыми глазами, нежными губами и юрким, – и весьма острым, кстати! – язычком…

Гребленный хрик!..

Как же человечка оказалась хороша!..

Ну вот на кой она Риару?

Он как раз подписался под все эти брачные игры людишек Отражения. Жрецы, говорит, допекли. Знамение за знамением им. Достали. Так что у Владыки Света и без его метки на девчонке забот полон рот. Поиск девчонок-лилит, переговоры с Ковеном, подготовка к церемонии распознавания нежных трепетных дарований, все дела. Прям что вы-что вы. На хромой виверне не подлететь.

Но для него, Аразона, вся эта шумиха вокруг побратима как нельзя кстати.

По Большой и Малой Земле уже прокатилась волна слухов, что Риардон Хатар вознамерился весь мир захватить.

– А иначе зачем сильнейшему ещё сила?

– Зачем Небесному Всаднику окружать себя лилит, как остальным Владыкам?

– Жил себе прекрасно и без магической подпитки.

– Ведь он и так сильнейший!..

Аразон, лично присутствовавший при подобных беседах, слушал очень внимательно. С самым серьёзным видом.

И… совершенно не возражал.

Не подтверждал, конечно, не такой он дурак, но и не опровергал.

Зачем?

Так ведь веселее!

Молчание побратима Владыки Света всегда встречалось одинаково. Поджатыми губами и скорбным переглядыванием вытянутых лиц.

Аразон давился смехом, сохраняя покер-фейс, как говорят в Зазеркалье. Сам же искренне наслаждался наблюдением за дрязгами Владык.

И они ещё демонов зовут вероломными!

Не-ет, демоническое вероломство, естественно, никто опровергать не собирается, просто как-то несправедливо.

В общем, хорошо, что Риару есть чем заняться.

И будет, что ещё и лучше.

С этих полоумных, то бишь, с Владык станется ещё ж и с визитами на острова нагрянуть – оценить, так сказать, потенциальную угрозу.

Присмотреться… То есть поздравить Владыку Света с открытием Лицея!

…Так что на кой ему эта девочка?.. Понятно же, обратно, домой отправит. С орденом за выслугу родине. Хах. К мужу, который – как там говорят в Отражении? – объелся шуш. Точно. И с меткой Верховного Демона вместо ордена. Умора!

Да и кем она будет в своём мире? Ладно б ещё какая столичная цыпа…

Вот только по этому нелепому футляру на ней – люди по недоразумению зовут сие брачным нарядом, – Аразон догадался, что лакомая девочка из Хвоста. А хвостовые моралисты и блюстители, когда узнают, что она была с демоном… камнями не забьют, конечно, не Смутные Века… Нет. Отправят в какую-нибудь Обитель Смирения, восхваления днями напролёт петь.

С хвостовых станется.

А девочка-то после привязки слюнями по нему истечёт!.. Думать об этом было особенно приятно. Так приятно, что Аразон одёрнул себя.

Не безрогий демонёнок, ей-Тьме!

И всё же давно ему так не приглядывались человечки!.. Лет двести так точно. А то и все триста… В тот, прошлый раз он сглупил. Да и дева с льняной косой до земли была обычной смертной…

Зато Белль оказалась не простой человечкой.

Девочка со сладкими губами и вкусными эмоциями – ши’ахара!

Значит, и в Запределье будет весьма и весьма почитаема.

Тёмным на зависть.

Да и не для Хвоста она!

Даже светоша(*) согласился бы, что лакомая девочка создана для того, чтобы доставлять ему, Аразону, удовольствие! Опять же, с ним девочка будет жить в полагающейся ей роскоши, блеске, великолепии! И самое главное – в уважении. Сладкую Белль будут уважать, почитать и чествовать всю её долгую и о-очень насыщенную удовольствиями жизнь…

Стать одной из наложниц Владыки Сумрака – что может быть почётнее для смертной?

И учитывая его интерес к этой малышке, у неё есть все шансы на то, чтобы стать даже его Фавориткой.

А что, вполне… Чем пекло не шутит.

Он так и видит её, блистающую на приёмах. Всю в золоте, драгоценных камнях и респектабельности… Пылкую. Страстную. Порывистую. С этими её распутными глазами и нежными губами. Мм…

Аразон осыплет её сокровищами Запределья с головы до ног. Сокровищами, о которых людишки могут лишь грезить… Да-а… Пожалуй, у этой человеческой девочки все шансы стать Фавориткой Владыки Теней!

Аразон не успел распознать её Дар Ши – не до того было – однако отчётливо ощутил Силу, исходящую от хрупкой нежной человечки. Мощь.

А добавить сюда вкус её эмоций – свежий и звенящий, как Хрусталь Голубой Горы, чистый, как небеса, как Слеза Богини – так девчонка и вовсе выходила истинным сокровищем! Да-а, Аразон, давно ты так не увлекался смертными…

Вновь и вновь вспоминая горячие, податливые губы, обжигающие касания маленьких ладоней и ступней, Аразон начинал сатанеть.

Проклятье Фив!

Он, Владыка Теней, вынужден ждать, пока остынет какой-то там Владыка Света!..

Риардон всегда был занудой принципиальным! Никогда ничего не смыслил в развлечениях… В истинных развлечениях. Но если раньше Аразона это забавляло, сегодня – бесило!!! Впрочем… Хрик на Риардона. Он же может навестить девочку… ненадолго… под Покровом Теней. На какое-то время Покров скроет даже от всевидящего ока Владыки Света…

Ещё один глоток её эмоций… Беспокойства… Настороженности… Радости от узнавания своего господина… Возбуждения… Эйфории… И он, Аразон, так уж и быть, подождёт, пока зануда Риар сам допрёт, что позволить ему забрать девочку с собой в Запределье – гениальное решение!

Лучшее для всех.

И для самой девочки в первую очередь.

Окружив себя Пологом Теней, Аразон распахнул дверь в Отражения.

Во дворец Риара так просто не проникнуть, конечно… Если бы не его метка на девочке. Она, как маячок, укажет ему путь даже из самого Запределья.

Белль сидела на кровати, вглядываясь в темноту.

Аразон ещё перейти толком не успел, а его уже окатило чистыми, вкусными эмоциями! И вот как тут утерпеть? Когда девочка так хороша…

И так его ждёт, бедняжка.

Не спит вон, места себе не находит.

– Кто здесь? – прорезал тишину её голос и Аразон поспешил миновать завесу между мирами.

_______

*(светоша) никакой ошибки, именно так демоны Запределья уничижительно зовут светлых; кто не верит, всегда может лично у них уточнить (прим.авт.)

Глава 12

Милабелль Паскови

Тени двигались, переползали с места на место, свивались хвостами, будто змеи, перетекали одна в другую… Тени жили собственной жизнью, текли, дышали, пульсировали… обрисовывая широкоплечий мужской силуэт у дальней стены.

Мужчина стоял, широко расставив ноги и сложив руки у груди. Стоял неподвижно. И смотрел на меня так, что дыхание перехватывало!