- -
- 100%
- +
Рита вообще была забавной.
Вредной, дерзкой, острой на язычок…
Та самая Рита…
Которая оказалась дочерью его старого друга, известного в нескольких мирах псионика Романа Волкова. То есть Логан не был до конца уверен, стали ли он друзьями с напарником, плечом к плечу с которым выполнили несколько заданий Ковена, но мог со всей уверенностью сказать: если б их сотрудничество продлилось дольше, непременно стали бы.
Та самая Рита, которая оказалась сильнейшим псиоником, из когда-либо виденных Логаном… Иначе как объяснить то, что несмотря на кровную печать, у неё обнаружился иммунитет к хаосу, а также, – на этом воспоминании сизые от щетины щёки ведьмака запунцовели, – неосознанную и о-очень выборочную сопротивляемость к пси-воздействию?
Рита, которая, тьма дери, даже не подозревала о своём даре!
И неудивительно: Пси-Дар дочери запечатал сам Роман Волков. И не абы как, а кровной печатью, практически нерушимой. Неважно, принял он это решение в одиночку, или с Ферганой, и, скорее всего, вместе с женой – таких отношений, которые связывали чету Волковых Логан не встречал больше никогда и ни у одной пары, но… каким бы Роман ни был сильным ведьмаком и практически незаменимым специалистом, любящим мужем и отцом, имел ли он право решать за дочь, пусть даже за совсем ещё крошку – вот в чём вопрос!
Дочь, которая выросла такой похожей на отца и мать, взяв лучшее от обоих родителей.
Которая с невероятным усердием и подкупающей самоотдачей заботилась о магических существах и с таким бесстрашием сражалась с хаосом…
И… На этом этапе размышлений Логан шумно выдохнул и дёрнул вниз ненавистную петлю галстука, словно ему вдруг стало душно… та самая Рита, которая стала самым навязчивым из всех, когда-либо навещавших его ночных кошмаров. То есть сами сны с участием хохочущей и летающей обнажённой на метле ведьмы, понятно, кошмарами не были, даже наоборот! А вот невозможность утолить навязчивое, снедающее изнутри желание, утолить которое без ведьмы с небесно-голубыми глазами и сочным, дерзким ртом не представлялось возможным – о да, это стало настоящим бичом и кошмаром, который можно было ещё игнорировать наяву, но попробуй избежать провоцирующей его ведьмы по ночам, когда сдался уже во власть Лорда Морфея…
Ах ты ж заноза в заднице Мерлина!
Ну вот за что ему это.
Столько всего сразу – и всё в одной маленькой ведьмочке, которая стремительным юрким вихрем ворвалась в его – далеко не размеренную, конечно, но всё же вполне устраивающую ведьмака – жизнь и наотрез отказалась покидать её даже по завершении миссии на Первой Терре.
И вот теперь приходится сидеть в кресле ректора, – тьма, вот уж никто не ожидал, что эмиссар Логан Ралфи спустя годы уговоров согласится возглавить Академию Пси и тем самым поставит жирный крест на своей карьере эмиссара, – барабанить пальцами по столу и заниматься аутотренингом.
Повторять себе: спокойно, дружище, спокойно.
Ты всё сделал правильно.
Поступил так, как должен был, несмотря на то что для этого тебе пришлось пойти наперекор воле Романа Волкова.
Но если б ты умолчал об её Пси-Даре, ты совершил бы преступление перед всем человечеством четвёртого измерения и Межмировом Магическим Сообществом!
Не говоря уже о том, что ведьмочка, как никто другой заслуживала этого самого перехода в четвёртое измерение, перевода на Террасуот…
В то же время, пока цела кровная печать на её ауре, Рита остаётся обычной земной ведьмой.
И Хранитель, не задумываясь отправит её домой, если дар не раскрыть в самое ближайшее время.
И вот этого она уже точно никогда ему, Логану, не простит.
И будет совершенно права.
Для того, чтобы добиться приглашения ведьмочки на Террасуот, Логану пришлось задействовать все свои связи, в том числе те, о которых попросту не говорят вслух, тем более, в приличном обществе.
Пришлось битый месяц добиваться пересмотра отказа межмирового ведомства, а потом ещё две недели провести на закрытом совещании Ковена, дабы с применением «тяжёлой артиллерии» убедить-таки межмировое ведомство отозвать отказ! Пришлось согласиться и на досадную должность ректора – к вящей радости некоторых, хм, мягко скажем, недоброжелателей и отказаться, – прежде он и подумать не мог, что на такое способен, – от завершающей, или, скорее, постскриптум стадии предыдущего расследования. А именно – разоблачения Братства Мудрых и розыска сбежавшего преступника, оказавшегося куда более сильным колдуном, чем Логан его считал. К тому же колдуном, обладающим драгоценным знанием древних…
Теперь же ставить точку в деле, на которое потратил столько времени и сил предстояло другим.
Конечно, Логан Ралфи не был бы собой, если бы так легко пошёл на попятную – нет, он собирался и дальше продолжать поиски Крестнова, действуя частным образом, вот только новое кресло и миллион новых обязанностей поглощали практически всё его время, подобно древнему чудовищу Левиафану…
И всё это для того, чтобы исполнить мечту одной земной ведьмочки.
Не слишком ли велика плата за то, чего и так вокруг более, чем достаточно?
И что уж точно не требует от него подобных жертв?!
Ведьмочка, к слову, тоже ничего подобного не требовала и даже не просила…
И это раздражало жутко! Вот прям бесило порой чуть не до белых глаз!
Как там говорится в её любимой книжке?
«Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!»
Тьма! Ну ведь правильная книжка! Ну вот правильная!
И это злит прям несказанно.
Кроме того, бедному Логану пришлось гарантировать Межмировому Ордену Магов и Ковену – самым могущественным организациям Галактического Сообщества Четвёртого Измерения, то есть поручиться лично, что в ближайшее время он откроет псионика небывалого дара, уровня… как минимум, уровня пропавшего без вести Романа Волкова…
И, наконец, вишенка на торте. Все эти титанические усилия, вообще, все – не более, чем пшик, если только Логан не найдёт способ снять Печать и не поможет ей здесь остаться. Как говорят на Первой Терре – «сказал «а», нужно сказать «бэ». А на Терра-Суоте говорят: «сделал первый шаг – пройди весь путь до конца».
В данном случае пройти путь означало снять печать.
И самый быстрый и безотказный способ высвободить Пси-Дар из-под намертво удерживающей его печати – это влить в девчонку такое количество пси-энергии, чтобы печать снесло, как обветшалую, подточенную плотину.
А для этого… Логан вновь забарабанил пальцами по столу и судорожно рванул вниз ворот… Для этого нет ничего лучше прямой передачи. Прямой, банальной, физической, тьма, передачи энергии. Пси-энергия сама пробьёт себе путь наверх и снимет печать с верхней чакры, переведя ведьму в четвёртое измерение. Сделает высшей ведьмой, как ей и было уготовано судьбой, которой лишил ведьмочку Волков.
Нахмурившись, Логан развернул на панели данные по затерявшейся в горах экспедиции двадцать лет назад и нахмурился. Откровенно говоря, времени, чтобы заняться анализом полученной информации у него до сих пор не было. Львиная доля времени с того момента, как он покинул Первую Терру, ушло на то, чтобы убедить себя, что навязчивая идея по имени Рита скоро его отпустит, Затем, когда всё-таки нашёл в себе мужество признать, что фиг ему, не отпустит, можно даже не надеяться, – на всю эту волокиту с Ковеном, Мом, межмировым ведомством… А ведь и новое назначение надо было принимать, разбирать бардак, что оставил после себя прошлый ректор, вникать в академические реалии… Информация по делу Романа Волкова тем временем продолжала поступать, – ну как поступать, скорее, капать, но сразу из нескольких источников. И чем больше Логан – пусть и поверхностно, но уж как мог – вникал в это дело двадцатилетней давности, тем больше грызли его сомнения по поводу содеянного. Если худшие его опасения подтвердятся, придётся, что у Романа Волкова была очень веская причина на сокрытие дара дочери… Как и на сокрытие самой дочери. На Земле.
Но чего уж теперь.
Что сделано – то сделано.
И он, Логан, пошёл на всю эту заварушку, чтобы не лишать мир нового псионика, а не из личных мотивов!.. на этой мысли ведьмак вновь покраснел и сжал зубы, потому что нестираемые из памяти черты ведьмочки проступили перед мысленным взором вновь и проступили очень отчётливо. И, если быть совсем откровенным, не только, хм, черты лица…
Забавная девчонка, навязчивый ночной, или, как сейчас вот, дневной, – кошмар, дочь друга, перед которым Логан испытывал вину, и сильный потенциальный псионик…
Прямо сейчас, с минуты на минуту ведьмочке предстоит узнать об особенностях быстрого, экстренного, «гарантированного» снятия кровной печати.
И вот здесь, как это ни парадоксально, таилось самое сложное.
Богатый – о, даже более, чем богатый жизненный опыт! – Логана говорил, что, собственно, соблазнить девчонку и вскрыть, таким образом, печать ауры совсем несложно. Он видел, чувствовал, ощущал её реакцию на него, знал, какое впечатление производит на ведьмочку.
Но… а дальше что?
После того, как ведьма войдёт в отнятую у неё при рождении силу?
Безошибочное чутьё, ровно, как и довольно нескромный экспириенс общения с самыми разными женщинами, подсказывали Логану, что оттого, как именно произойдёт это самое «снятие печати» и зависит будущее их отношений. Если, конечно, у их отношений вообще есть будущее… Если он, Логан Ралфи, высший ведьмак и псионик, эмиссар, ректор Академии Пси, член МОМ и убеждённый, закоренелый холостяк, дорожащий своим временем, нервами, свободой, наконец, готов утвердительно ответить на сакраментальнейший из вопросов для любого мужчины…
А оно ему надо?
Ещё полгода назад Логан рассмеялся бы, возникни у него такая дилемма.
Как и не поверил бы, что возникновение данной дилеммы возможно в принципе, в его яркой, насыщенной, щедрой на опасности и приключения, словом, идеальной жизни…
Но в том, что касается Риты – Логан знал это наверняка – ошибиться можно только один раз.
Так всё-таки кто для него голубоглазая ведьмочка? Долг перед межмировом сообществом? Мимолётная влюблённость? Служебный роман? Интрижка? Возможность приятно провести время?
Ещё там, на Первой Терре Рита явственно дала понять, что она особенная. Причём она не заявляла о своей особенности вслух, не давала понять это извечными женскими намёками и манипуляциями, до кокетства не опускалась. Многие сказали бы, что по сравнению с той же Аэллопой Веерокрылой, Наамой, Дриэль и остальными обычная земная ведьмочка сильно проигрывает. Но только не для него. Не для Логана. Чёрт её пойми, что в ней было такого особенного. Такое ощущение, что Рита сама знала о том, что другая. Что с ней нельзя, как с остальными…
И потому обычная земная ведьмочка заслуживала серьёзного к себе отношения.
Но готов ли он, Логан Ралфи к этому самому, к серьезному?
Живя без привязанностей, ведьмак ощущал себя неуязвимым. Пожалуй даже, всемогущим. Бессмертным…
Раньше Логан не задумывался, откуда взялся этот тонкий, особенный, дурманящий кайф от осознания собственного бессмертия, списывал на особенность своего мира: террасуотцы вообще славятся своей независимостью, но сейчас сильно подозревал, что «виной» всему некий ген их общего предка…
А с Ритой… С Ритой же он чувствовал себя бессовестно живым!
А живым можно чувствовать себя лишь на контрасте со смертью.
И чем ближе смерть, тем более живым себя ощущаешь.
Рита, Рита… что же ты со мной делаешь?
Глава 8
Теребя в нервном ожидании волосы, а также борта пиджака, поправляя дужку очков и клятый галстук, Логан в самых детальных подробностях представлял, как распахивается дверь и входит Рита, как она меняется в лице при виде него, как… Но вот ручка двери повернулась и в тот же миг что-то случилось со временем. Оно неожиданно изменило свой ход, словно чья-то невидимая рука нажала на стоп-кран, чем запустила экстренное торможение временно̀го тока.
Дверь в кабинет неспешно, словно режиме замедленной съёмки распахнулась и в проёме четырёхугольника возникла Рита, – Логан успел отметить, что ведьмочка похудела за эти месяцы и была бледнее обычного. На осунувшемся лице с проступившими скулами огромными голубыми звёздами сияли глаза, угольно-чёрные ресницы отбрасывали длинные тени на фарфоровые щёки…
Она обвела немного настороженным взглядом кабинет, и, наконец, разглядела того, кто сидел за столом.
Их взгляды столкнулись и глаза ведьмы лихорадочно заблестели.
И тут время передумало останавливаться, даже, наоборот, ускорилось, словно та же невидимая рука, что сперва замедлила время, теперь нажала на перемотку. И в следующий миг, – Логан сам не понял, как оказался вдруг посреди кабинета, – он уже сгребал хрупкую фигурку в охапку, впивался поцелуем в беспомощно приоткрытые губы, жадно втягивал ноздрями свежий и сладкий, до безумия, до умопомрачения дурманящий аромат её нежной кожи и волос…
Вот же странность: память упорно хранила улыбку Риты, её голос, смех, даже каждую черту её лица, но вот запах… Отголосками «не контуженного» сознания Логан вдруг понял с изумлением, что начисто успел позабыть, как же волшебно она пахнет. И что, вдыхая этот простой, очень земной и уютный аромат, высший ведьмак чувствует себя мальчишкой и совершенно теряет голову…
Однажды, в пору далёкой юности, на Первой Терре, Логан шёл по следу волкодлака-каннибала, выкосившего целую деревню. И набрёл на одинокий деревенский домик, даже не домик, а сарай, чуть не доверху заполненный яблоками… Румяными и такими ароматными, что просто с ума сойти… На память о том дне у юного ведьмака осталось несколько глубоких шрамов на предплечье и парочка поменьше, у самого горла. Прошло время и о волкодлаке сыщик – тогда Логану ещё было далеко до эмиссара – вскоре и думать забыл, но вот тот миг, когда всё его существо пронзило этим сладким яблочным дурманом, так, что на какое-то время подающий надежды псионик утратил способность соображать, ведьмак запомнил на всю жизнь.
И Рита тоже пахла яблоками.
Там, на Земле, этому не придавалось особого значения, яблочный аромат довольно обычен, если не обыденен для Первой Терры… но сейчас, дома, где яблони такая редкость… да и к тому же после разлуки в несколько месяцев… Логан понял вдруг, что и не жил всё это время толком. Всё спешил куда-то, делал, то, что нужно, думал… тьма, как же много он думал!.. И не чувствовал этого, самого… Тепла в груди, такого робкого, щемящего… живого.
Того, что начинало шевелиться в присутствии ведьмочки с лазоревыми глазами.
Стоило коснуться её, как Логан утратил над собой контроль, чуть ли не сознание наяву потерял. Яблочный аромат окутал благоухающей дымкой и возникло вдруг странное ощущение, словно в невыносимо жаркий день он медленно погружается в освежающую купель, полную румяных, наливных яблок…
Придя в себя спустя несколько кратких вспышек, Логан не на шутку перепугался: так сильно и грубо он прижимал к себе хрупкое девичье тело, с таким упоением сминал беспрекословно-властным поцелуем нежные губы, так истово сжимая в пятерне гладкие и ароматные, тьма, какие же ароматные локоны… второй же рукой ведьмак терзал упругое бедро, жар которого опалял ладонь, жёг пальцы сквозь гладкую ткань брючек…
Спохватившись, что причинил Рите боль, Логан отстранился. Правда, из объятий ведьмочку не выпустил.
Но ведьмочка смотрела на него снизу вверх затуманенными голубыми глазами, её распухшие от поцелуев губы подрагивали. А в следующий миг девичьи пальчики зарылись в его волосы (успела ещё мелькнуть совершенно идиотская мысль, что он всё же переусердствовал со стайлингом) и вдруг потянули на себя с неженской силой. В следующий миг ведьмочка поцеловала его уже сама. Жадно, резко, даже агрессивно! Продолжая тянуть за волосы, вжималась своим горячим телом, кусала губы, словно мстила за что-то или даже вымещала злость!
С глухим стоном Логан сдавил её в объятиях, чуть не расплющивая о свою грудную клетку, вновь перехватывая инициативу. Теперь он не боялся причинить ей боль, а целовал так, как хотел – жёстко, властно, безжалостно, словно умирающий от жажды в пустыне, дорвавшийся до живительного источника.
И ведьма отвечала тем же!
Зарывалась пальчиками в волосы, притягивала к себе его голову, задыхалась, вздрагивала конвульсивно, но прижималась ещё теснее! Не возражала, когда его руки жадно шарили по её телу, безжалостно, до боли сминали упругую плоть. Только ахала, резко и шумно вдыхала, отвечала ему сладким протяжным стоном и с каждым мгновением всё больше обмякала в его руках, подавая извечным языком тела тот самый знак, известный любому мужчине на уровне инстинкта: что он может идти дальше, ещё дальше…
Какая же она настоящая! Какая… живая. И он становится живым рядом с ней.
И вот уже бессмертие, всесилие, могущество оборачиваются химерами и разлетаются, полоща призрачными крыльями! А его самого вот-вот накроют другие крылья: угольно чёрные, как самая тёмная ночь, как чернильная пасть бездны! На контрасте с этим бурлящим, дурманящим, непрерывным током жизни и смерть с каждой секундой становилась всё более осязаемой. Реальной…
Логан сам не понял, как подхватил ведьмочку на руки. Она одним движением обхватила его ногами и его пальцы тут же сжали упругие бёдра. Смахнув со стола стопку бумаг, Логан усадил Риту на чёрную полированную поверхность, отстранившись, рванул на себя пояс её чёрных брючек…
Пришёл в себя лишь когда она с силой пихнула его в грудь и, – окончательно, – когда щёку обожгло звонким шлепком.
Вопреки логике, эта короткая вспышка боли и сопротивление голубоглазой ведьмочки лишь раззадорили и ей пришлось пихнуть его снова, на этот раз куда более ощутимо.
Рита сидела на его столе растрёпанная, розовая, с лихорадочно блестящими глазами и распухшими, вишнёвого цвета губами. Она тяжело дышала.
– Что… – её голос прозвучал хрипло, она закашлялась, помотала головой. – Что, тьма, побери, происходит?! Ты… Ты что, ректор?!
Чувствуя себя счастливым дураком, вот прям до тошноты счастливым, Логан кивнул.
– Я думал, ты поймёшь, когда получишь приглашение.
В противовес его ожиданиям, да и вообще всякой логике, ведьма разозлилась ещё сильнее!
– Ты – думал?! Да неужели?! Скажи, пожалуйста, нет, – она помотала головой, прикусив губу, а когда вновь воззрилась на него, её голубые глаза метали молнии. – Скажи-те, пожалуйста, господин Логан Ралфи, как же мне было догадаться, что это приглашение от вас?!
– Ну… я…
– Ну-у, йа-а, – передразнила она его. – Я ведь не телепат, как ты, тьфу, не псионик, чтобы догадываться о том, что там происходит в твоей реальности! Ты за всё это время ведь не написал ни разу! Ни разу!!! Откуда мне знать, что ты там себе думал?!
Логан недоумённо потёр переносицу. А ведь, верно. Не писал.
Ну так это… времени не было.
Да и не сторонник он всей этой розовой сопливой чуши… ну, переписки там… Всех этих «добрых снов» и пожеланий отличного дня…
На несколько кратких и ярких мгновений-вспышек в мозгу, сознанием Логана завладела до боли омерзительная картина. Что называется, нарочно не придумаешь: они с ведьмочкой в разных концах галактики, но в совершенно одинаковых ублюдочных комбинезонах-кигуруми (а как ещё охарактеризовать кислотно розовые, усыпанные блёстками-звёздами плюшевые коконы с какими-то белыми отростками на макушках, причём отростками подозрительно анатомичными, – Логан не сразу опознал в плюшевых отростках рога единорогов, а когда узнал, чуть не застонал в голос)… лежат себе и пялятся в камеры, ещё и поют, тьма! Причём поют в унисон сиропный до липкости хит Первой Терры, и при этом сердечки из пальцев складывают…
«Every night in my dreams
I see you, I feel you…
That is how I know you… go on
Far across the distance
And spaces between us…
You have come to show you… go on…»*
(*My Heart Will Go On. Селин Дион, к/ф «Титаник»)
Логан вытаращил глаза и быстро замотал головой, словно пёс, выбравшийся из воды. Ну, или субстанции похуже. Примерещится же подобная гадость!
Как же ему повезло, что он не пифия. Тьфу, не Оракул!
И хорошо, что Рита не умеет читать мысли, и, тем более, их не видит – пока, по крайней мере, хвала Леди Фортуне!
Да и к чему вообще все эти слова?
Кому они нужны?
За человека должны говорить поступки!
Тьма! Да он ради этой голубоглазой ведьмы подвиг совершил! И не один, кстати! Далеко не один!
Как говорят на Первой Терре – «убить дракона, спасая принцессу»?
Да он ради неё всю популяцию драконов выкосил, понятно, аллегорически выражаясь!
Но сейчас, глядя на разъярённую ведьму, гневно сжимающую кулачки и хмурящую брови, Логан чувствовал себя полным болваном.
Все его подвиги, жертвы, лишения стремительно теряли свой вес. И всё из-за чего? Из-за какой-то кадавровой переписки?! Идиотизм какой-то! Да кому эти письма вообще нужны, а?
– Погоди, – Рита вдруг выбросила вперёд руку, выставив перед собой ладонь, хотя ведьмак и не делал больше попыток приблизиться.
– Мне дракон сказал, что ты просил за меня, – пробормотала она растерянно. И добавила ещё более растеряно: – Если честно, я поначалу думала, что адепты ректора драконом зовут. Так, значит, это… ты, правда, обо мне думал?..
Голос ведьмочки дрогнул, взгляд смягчился, распухшие губы вновь беспомощно приоткрылись.
Логан сглотнул.
Думал. Вот оно, значит, как называется.
Думал, мандрагору ему в зад… в глотку!
Чего ему стоило не взять её снова за волосы и, не обращая внимания на злость и сопротивление, показать наглядно, как сильно и много он о ней думал, только Великому Мерлину ведомо…
Но ведьма, кажется, и вправду больше не злилась.
Даже наоборот.
Выражение её лица стало растерянным, каким-то по-детски обиженным даже, нижняя губа вдруг задрожала.
– Зачем, Логан?! – в звонком голосе явственно зазвучали слёзы и Логан часто заморгал.
Он явно не успевал за сменой эмоций ведьмы.
Не успевал и не понимал!
– Зачем ты это сделал? – горько пробормотала она. – Дракон сразу меня раскусил, – Рита чуть не плакала. – Сразу понял, что я не псионик! Лучше бы мне, – голос ведьмы сорвался, и она замолчала, кусая губы.
С поднятыми руками – мол, не трогаю я тебя, нечего к другой стороне лица прицеливаться, – Логан обошёл стол, и, налив воды из кувшина, подал Рите бокал.
– Выпей.
Она послушалась.
Логан с жадностью и щемящим трепетом в груди смотрел, как она пьёт.
– Есть у тебя Пси-Дар, Рита, – сказал он глухо.
– Что? Но дракон…
– Дар запечатанный. Кровно запечатанный. Потому и невидим для других. Собственно, и я не должен был увидеть. Сам не знаю, как так получилось, – Логан смущённо кашлянул, чувствуя, как щекам его вдруг стало тепло, даже горячо. Вспомнил, как пытался воздействовать на ведьмочку пси-чарами, дабы ускорить «прелюдию» и приблизить неизбежное… И как ничего у него не вышло, и как разглядел в девчонке псионика. Тьма его разбери, что за сбой произошёл. Впрочем, определённым сбоем их знакомство и было. С тех самых пор, как он встретил ведьмочку, его жизнь ни за что не хотела становиться прежней.
Ведьма вздрогнула от его слов, зябко поёжилась.
Вспомнила, должно быть, ещё одну Печать. На разломе хаоса…
И бешеную гонку наперегонки со смертью.
Древние волшебники, преследовавшие их по пятам, были настроены более, чем решительно…
Логан и сам вспоминал те последние секунды в Эпохе Легенд с содроганием, чего уж говорить о ведьмочке. Ведь девчонка ещё совсем.
Но – вот конкретно это Ритино качество вызывало в нём самое искреннее уважение – брать себя в руки ведьма умела. И сейчас взяла. На вновь побледневшем лице – ни тени недоверия. Надо, надо было, наверное, и вправду написать ей. Мерлиновы Кальсоны!
Кто ж знал, что она ждала каких-то писулек…
– Но… как это вообще возможно? И… кто мог запечатать высший дар без моего ведома?
Рита помотала головой, силясь осмыслить новость.
– Такой сильный дар можно запечатать лишь в первые месяцы, а то и недели жизни, – пояснил ведьмак, принимая опустевший бокал из ослабших рук. Не выдержал, провёл пальцем по её нежной, почти прозрачной коже. – И это мог сделать только очень сильный псионик. Родной тебе по крови.
– Папа… Отец?!
– Да, – кивнул Логан. – Роман не хотел, чтобы другие узнали о твоём Пси-Даре.
– Это как-то связано с их исчезновением? – тут же выпалила она скороговоркой. – Можешь не отвечать. Я сама знаю, что связано!
Логан вдохнул и выдохнул. Сжал и разжал пальцы.
Сам чёрт в тебе ногу сломит, ведьмочка…
– Давай договоримся, Рита, – сказал он. – Я помогаю тебе снять кровную печать. То, что я вижу её, в отличие от остальных, гарантирует нам, что всё у нас получится.