Путь единственной

Глава 1

В квартире было тихо. Непривычно тихо. Такой бывает тишина только когда дом пуст. Если в нём есть хоть кто-то, пусть даже в настоящий момент он тих, как падающий снег, энергетическая чувствительность демона уловит чьё-то присутствие.

И сейчас его не было.

Как когда-то, в другой жизни, когда он ещё не встретил Мишель и не знал, что жизнь может быть не одним лишь голодом. Что она способна сиять, переливаться, искрить…

Эрам замер в тёмной прихожей, закрыв глаза, всего на миг, предоставив полный контроль демонической сущности.

Нет, не слышно. Тянущаяся, липкая пустота и тишина квартиры была куда хуже, чем в той, прошлой жизни.

Потому что по еле уловимым запахам, следам ауры, даже отголоскам звуков было ясно, что Мишель была здесь. Совсем недавно была.

Вот она ходила из комнаты в комнату. На диване вмятина от её тела… и лёгкий, сводящий с ума аромат продолжает щекотать ноздри, продолжает сводить с ума. На столике – недопитая чашка чая. Надкусанное печенье.

Что заставило его девочку перестать нервно ходить по комнатам, отставить недопитую чашку и покинуть дом даже толком не собравшись?

Эрам чуть не зарычал с досады.

Он знал, что это было.

Не надо было оставлять её одну после рассказа профессора, не надо было! Какой же он, Эрам де Вуд, дурак! Неужели думал, что его девочка, его вкусная конфетка Мими с большим доверчивым сердцем допустит такое?!

Конечно, она ушла сама. В том, в чём была. Не взяла ничего из его подарков, тем более денег, что ему удалось всучить ей под предлогом «обустройства его холостяцкой берлоги»…

В следующую секунду пришла злость.

Глупая девчонка! Наверняка умотала в своё общежитие, как мёдом ей там намазано! Даже не подумала, что это может быть опасно для неё! Его детективы сбились с ног, пытаясь выяснить, кто пытался подставить её! Следователь и охранники, впустившие к ней тогда фурий, с позором изгнанные со службы, упорно молчат. Эрам очень хорошо знает эти выражения лиц: так смотрят те, кому очень хорошо заплатили, и кому, в сущности, всё равно, что будет дальше со службой. Они-то уже в шоколаде. Демон собирался побеседовать с ними по-другому… Не успел.

Рыжее счастье было слишком неожиданным, слишком стремительным… Он, правда, не привык к такому. И сейчас чувствовал себя последним дураком.

Рыжую надо вернуть сию секунду!

Ожидаемо, её линкофон не отвечал на позывные.

Набирая позывные её подружки, русалки, Эрам торопливо направлялся к выходу.

– Эрам? – Заури на том конце линии зевнула. – Всё в порядке?

– Нет, – прорычал демон. – Не всё в порядке! Но будет, когда твоя подружка-марафонщица вернётся домой. Займи её и не говори, что я звонил. Она ведь не думает даже, что ей опасно находится там, где её так подставили!

– Эрам, – голос русалки дрогнул. – Что с Мишель? Вы поссорились? Где…

– А разве она тебе не рассказала? – перебил русалку демон.

– Нет, её здесь нет…

– Если ты так говоришь, только чтобы прикрыть её маленькую задницу, – прорычал демон, но при этом знал: ундина говорит правду.

Он запнулся, словно поперхнулся. Пару секунд хватал ртом воздух.

– Эрам, – тихо позвала Заури. – Эрам, не пугай меня… почему ты молчишь? Что с Мишель?

– С Мишель всё в порядке, – тихим от ярости голосом проговорил инкуб. – А вот кому-то не поздоровится. Я перезвоню.

Русалка продолжала что-то говорить, но демон оборвал связь.

Тяжело перевёл дыхание, а затем медленно приблизился к зеркалу.

Также медленно, словно двигался под водой, подцепил пальцами тонкую цепочку, на которой закачался огненно-жёлтый осколок.

Мишель не взяла его с собой.

Если бы она решила уйти, никогда бы не оставила память о матери.

Значит, она и не думала приносить себя в жертву.

Эта мысль отозвалась тупой болью в сердце, заставила облегчённо, рвано выдохнуть.

Но если это не глупость и не самоуправство рыжей… остаётся одно.

Она покинула квартиру не по своей воле.

Её похитили.

Воздух со свистом ворвался в лёгкие. Эрам рывком надел на шею осколок Мими.

В следующую секунду уже нёсся по лестнице, не в силах дождаться лифта.

С трудом удерживаясь от боевой трансформации, поднял химеру в воздух.

Вот, значит, почему Харлей так быстро отступил, изображая из себя любящего брата!

Сначала вёл себя, как последний болван, при родителях поклялся, что не отступится от Мими, и стоит их контракту закончиться, заберёт её… А стоило узнать, что рыжая девчонка оказалась суккубом, парой высшего демона инкуба, сначала мастерски изображал изумление, а затем… Сердце инкуба! Эрам ему поверил! Пообещал, что не встанет между ними!

Правда, после обещания, что брат прекратит, наконец, цирк с этим кровным контрактом и сделает свою конкубину женой…

Суккубы так редки, встретить одну из них сродни чуду… Было бы подло вставать между братом и его единственной, так сказал Харлей.

Сказал! Да этот демонов ублюдок сказал бы всё, что угодно, ясно, как Ночь Лилит, что Харлей просто заговаривал ему зубы, в то время, как кто-то… Кто-то посмел прийти в его квартиру, пока его нет и увести его девочку! Судя по тому, что все вещи на своих местах, Мишель застали врасплох, она даже не сопротивлялась!

Мысль о том, как Мими бежит по квартире, пытается вызвать его, но пальчики не слушаются, сердечко в груди колотится, как у птички, попавшей в западню… а потом чьи-то грязные лапы касаются её, затыкают рот, забирают линкофон… сажают в мобиль и увозят, была невыносима.

Её похитили из его дома!

Он, Эрам де Вуд, высший демон-инкуб не смог защитить свою женщину!

И так поступил с ним собственный брат!

Он убьёт его.

Осознание этого было ясным, как вспышка. И в то же время спокойным, отрезвляющим.

Он должен убить Харлея, и теперь он точно знает, что сделает это.

Пальцы демона, сжимающего полукруг руля, побледнели. Кожа медленно темнела, из-под неё начинали проглядывать щитки, за спиной то и дело норовили распахнуться огненные крылья.

***

Харлей открыл сразу, хоть Эрам и не думал звонить.

Просто, как всегда, почувствовал приближение брата.

В тот момент, когда распахнул дверь навстречу Эраму, оказался сбитым с ног ударом в челюсть. От неожиданности не устоял на ногах. Оторвавшись от пола, пролетел по коридору и врезался в стену.

С пола рывком поднялся уже огненный демон.

Два черных чудовища, с кожей, испещрённой огненными бороздками, словно потрескавшаяся почва Огненных Земель, с диким, страшным рёвом сошлись в смертоносной схватке.

Гул от ударов, сотрясание стен, содрогание пола…

Еле слышные в эпицентре сражения крики людей и нелюдей, топот десятков ног, бегущих вниз по лестнице.

– Демоны! Демоны! – истошные вопли, пронизанные ужасом.

– Спасайтесь кто может!

– Инкубы!

– Огненные чего-то не поделили!

Эрам бился на какой-то странной границе ярости и хладнокровности. Исступления и отрешённости. Именно в эти мгновения он не чувствовал больше ненависти к брату.

Демон не ненавидел.

Он убивал.

Харлей не защищался.

Он отчаянно цеплялся за жизнь. Еще несколько минут назад ему казалось, что жизнь кончена, и вот, когда смерть, которую он так нахально призывал со дна бокала, пришла за ним, понял, что ошибался. Харлей хотел жить.

К вспышкам ярости, затмевающим всё остальное прибавились вспышки зумов.

Чудовище, что ещё недавно было Эрамом де Вудом, остановилось. Замер и другой демон.

Медленно, как в кошмарном сне (или так показалось ушлому папарацци, у которого на радостях ум за разум зашёл: ещё бы! застать такое! битву демонов! инкубов! братьев де Вуд!!!) огненное чудовище обернулось.

Раздался истошный вопль инферна, в проломленную стену полетел новенький, последней модели зум, а с лестницы раздались торопливые шаги. В воздухе запахло мочой и оба демона поморщились.

Эрам обернулся к брату, недоумевая, почему тот не ударил в спину.

Мими стоит того, чтобы бить за неё в спину.

Харлей стоял, опустив руки, и просто смотрел на него.

В глазах – боль… и смирение?

У высшего демона… смирение в глазах?!

– Где она?! – проревел Эрам.

Харлей не стал оправдываться, запираться, проявлять агрессию. Если вы делили утробу матери, ты всегда знаешь, когда твой близнец врёт.

– Что с ней?! – рёв Харлея звучал столь же внушительно, как у брата.

***

В секунды боевая ипостась сменилась обычной, а дверь в квартиру заперта.

– Что с Мишель? – на Харлея было жалко смотреть. Бледный, на лице ни кровинки. В глазах такая тоска, что представить страшно. Эрам подозревал, что сам выглядит не лучше. – Что с ней?

– Она… пропала? – продолжал допытываться Харлей.

– Не пропала, – выдохнул Эрам. – Её похитили. Украли.

Харлей думал пару секунд, не больше.

– Ты уверен, что не она сама? Она суккуб…

– Уверен!! – рявкнул Эрам.

Пальцы демона сжались на осколке.

– Вот! – протянул он его Харлею. – Она оставила это дома, – отвечая на немой вопрос в глазах брата, пояснил: – Эта вещь досталась ей от матери. Мими очень ей дорожит. Она никогда бы не забыла её, не оставила бы, если бы не собиралась возвращаться.

Последние слова он проговорил в спину брату.

Переступая через обломки мебели и разрушенных стен, Харлей устремился вглубь квартиры. Эрам последовал за братом. Через минуту в него запустили стопкой одежды, прямо с вешалками со сломанными крючками.

Только тогда Эрам заметил, что пока они дрались, внутренний демонический огонь оставил обоих без шмоток.

По дороге к мобилю братья успели поднять на ноги все детективные конторы Вилскувера. Федералов решили не привлекать. Если это похищение с целью выкупа, похитители свяжутся с хозяином пропажи сами. И, конечно, в этом случае, придавать делу огласку – не самая лучшая идея.

Впрочем, Эрам понимал, что идея с похищением ради выкупа настолько дурацкая, что не выдерживает и малейшей критики. За Мишель он отдал бы всё, что у него есть. Но… Объект похищения слишком бесценен, чтобы исчислять его цену в деньгах. Если похитителям известна природа Мими…

У Эрама защипало в глазах.

С каждой минутой шанс найти и вернуть назад свою девочку, таял, как снег по весне.

Через пару часов Эрам ходил по офису брата, как дикий зверь в клетке.

Лучшие детективы – два оборотня, джинна и наги получили задания и щедрые авансы, – и растворились среди огней ночного Вилскувера.

– С кем ты всё пытаешься связаться? – раздражённо спросил Эрам, видя, что Харлей упорно набирает на панели один и тот же номер.

Когда Харлей назвал имя лучшего сыщика Слитсберга, инкуб застыл, как вкопанный.

Как он, Эрам, мог про него забыть? Ведь это именно с его демоновой помощью ушлый братец нашёл Мими в прошлый раз.

– Не отвечает, – Харлей побарабанил пальцами по поверхности стола. – Наведаемся к нему в гостиницу?

Эрам уже шёл к выходу.

Уже в грифоне он спросил:

– Я думал, ты рассчитал его после того, как тот нашёл Мими…

Харлей неопределённо пожал плечами.

– Ты не отпустил его? Почему?

Харлей пробурчал что-то невразумительное, мол, не до того было. Сам же покосился на бардачок мобиля.

Там хранилось главное сокровище демона. И, собственно причина, по которой он до сих пор не отпустил сыщика.

Фотографии. Обычные, глянцевые, на которые удобно смотреть в то время, как трахаешь очередную шлюху. И пространственные, трехмерные. Ими можно любоваться наедине с собой.

Каждую он знает наперечёт. Мишель спускается с крыльца Галдур Магинен, отбрасывает волосы назад, машет русалке. Смеётся, запрокинув рыжую головку, и выбившиеся из причёски локоны задорно скачут по плечам.

А вот она дует на малиновый сбитень, чтобы немного остудить согревающий нутро напиток. Высокий бокал обвязан крохотным шерстяным шарфиком, а ещё из него торчит трубочка и зонтик. Зелёный, как глаза Мишель.

Мишель сидит в информатории, склонившись над панелью… Брови нахмурены, вид серьёзный, полное погружение в учебный процесс… А в следующую секунду оглядывается по сторонам и закусывает губу. Пространственные фото передают слабый, еле заметный отпечаток ауры… И по лицу Мишель, и по огненным пятнам в её радужном ореоле понятно, кто только что написал её на линкофон…

Мишель распахивает над головой зонтик, Мишель кормит с руки воробьёв, Мишель расчёсывает волосы… Мишель смеётся, Мишель грустит… Мишель в центре мира, самое важное, самое прекрасное, что вообще могло случиться с этой проклятой планетой, и с ним, Харлеем де Вудом, сыном проклятой расы… Это чёртово наваждение!!!

Но это единственное, что есть у него, Харлея, и он не расстанется с этим… Ни за что не расстанется.

Сегодня, несколько часов назад, в родительском доме, после того, как пришёл в себя после известия, что принёс брат, Харлей сказал:

– Я не встану между тобой и твоим сердцем, брат. Прости. Я не знал, что она суккуб. Но это всё объясняет. И меняет. Всё.

Только ему известно, чего стоили для него эти слова.

Злые боги подразнили его возможностью обрести сердце, дали попробовать счастье на вкус… И забрали назад. Оставив совсем рядом, в объятиях брата, что было верхом жестокости.

Но никто не отберёт у него мыслей о вкусной рыжей Мишель.

***

– Эрам, – на плечо инкуба легла рука брата.

Тот замер, напрягся внутренне, но не сбросил её. Это было непросто. Почти на грани возможного. Пропасть, возникшая между близнецами после того, как между ними встал суккуб, достигала размеров Вселенной. Но и связь. Кровная связь, она никуда не делась. И от этого было только больнее.

– Эрам, мы должны там быть.

Эрам обернулся, хмуро посмотрел на брата. Глаза у обоих покрасневшие от бессонной, беспокойной ночи и не менее беспокойного дня, лица осунувшиеся, волосы всклокочены.

Бледные губы инкуба растянулись в кривой ухмылке.

– Что? Ты сам себя слышал? В то время, как Мишель, – голос Эрама дрогнул. – Я должен быть на приёме у Расселов? У Расселов?! Вести светские беседы, лицезреть эту сучку Нинет? Улыбаться, пока она виснет на мне… После того, как отец обещал расторгнуть с ними это проклятое соглашение?!

– Нет, – спокойно сказал Харлей. – И да. Не ты там будешь, Эрам. Мы там будем. Именно из-за Мишель. Ты слышал, что сказал Артур? Никому нельзя верить, вообще никому. Мы должны вести себя так, словно ничего не случилось.

– Ты думаешь, в исчезновении Мими замешан отец? – голос инкуба был холоден, глаза застекленели от горя и ярости. – Если так, то…

– Я пока ничего не думаю, – сказал Харлей, и, как всегда, когда Эрам смотрел на брата, мелькнула мысль, что смотрится в зеркало. – Я буду думать, когда у Артура будут новости.

– Ты так веришь в этого человечка?

– Да, – спокойно ответил демон. – Он доказал, что стоит того, чтобы в него верить. И если он говорит, что нам следует вести себя, словно ничего не произошло, что малейшее неверное решение может навредить Мишель… Я ему верю.

– Я должен был уже найти её… Должен быть сейчас с ней…

Вид у Эрама был обескураженный, полубезумный. Состояние, на котором транслировал брат, было очень знакомо Харлею. Сродни его собственным ощущениям. Да, очень похоже.

– Ты все равно ничего не сможешь сделать, пока он не вызовет.

***

Тяжелые хрустальные люстры в магических огоньках. Потолки такой высоты, что в зале, где вёлся приём, можно запросто разместить пятиэтажный дом… Начищенная до блеска черно-белая плитка пола, что заставляет невольно ассоциировать себя с одной из шахматных фигур.

Величественные колонны с выбитыми на ними сценами Тысячелетней войны… Модным, технократичным стилем здесь и не пахло. Особняк Расселов больше напоминал роскошный дворец из снятых под старину картин.

Между танцующими и беседующими парами сновали официанты в белоснежных фраках, фуршетные столы ломились от изысканнейших блюд и напитков.

Приглашённые – свет Вилскувера.

Высшие демоны, оборотни высших кланов, королевские наги и несколько горгон.

Эрам, который обещал брату держать себя в руках, исполнял обещанное только ценой демонических усилий. А ещё помогала мысль, что от любого его неосторожного жеста может зависеть судьба Мими.

Хуже всего было находиться рядом с Расселами.

Именно сейчас, когда самообладание вот-вот покинет его, ему, ожидаемо, нанесли удар в спину. Потому что не бывает так, чтобы неприятности ходили по одной.

Сенатор Максимус Рассел и леди Эвена Рассел, смущённо и горделиво улыбаясь, принимали поздравления… по поводу помолвки их единственной дочери-красавицы-адептки Галдур Магинен Нинет с отпрыском одного из самых знатных и уважаемых семейств.

Счастливая «невеста» прилагалась. С лихорадочным румянцем, взглядом с поволокой из-под полуопущенных ресниц, в скромном платье из последней коллекции Винсачи. Томная, изысканная, загадочная. Получившая лучшее воспитание.

Эрам скрежетал зубами, вспоминая вчерашний разговор с отцом, когда тот обещал ему решить вопрос с проклятой свадьбой.

И теперь этот демонов приём в честь их помолвки!

Он чувствовал себя зверем, угодившим в западню. И, что хуже всего, ничего, решительно ничего не мог поделать, чтобы не подставить под удар Мишель. Темнейшая Лилит! Он ведь даже не знает, что с ней! И от этого демоного сыщика ни слуху, ни духу…

– Ну конечно, столько хлопот, но это, конечно приятные хлопоты, – вещала леди Эвена Рассел. – Нинет в последний момент передумала и хочет красное платье! Красное, представляете? В то время, когда в моде коралловый…

Марго де Вуд участливо кивала.

– Конечно, я подозреваю, что сделала она это не потому что всегда шла против моды и задавала ей тон сама, а потому, что я терпеть не могу этот цвет. Теперь приходится заменять пригласительные, да и всю гамму свадьбы. Эрам, мальчик мой, ты ведь позволишь тебя так называть? К красному платью невесты идеально подойдёт чёрный. Ты же не изменишь своему обыкновению, будешь в чёрном костюме?

Эрам посмотрел на леди Эвену так, словно только увидел. Этот взгляд заставил Марго де Вуд прищуриться и еле слышно зашипеть. Впрочем, шипение оборотня-пантеры мог уловить только чуткий слух высших демонов. Чете Расселов была адресована ослепительная улыбка.

– Конечно, дорогая, Эрам слишком хорошо воспитан, чтобы расстроить невесту, особенно в день свадьбы. Правда, милый?

Эрам задумчиво посмотрел на мать. Впрочем… почему это он ничего не может поделать со сложившейся ситуацией? Одно его слово… и он положит конец этому фарсу!

И пусть отец женится на такой выгодной партии сам.

Осушив залпом стакан неразбавленного бренди, «жених» вычислил в толпе приглашённых инферна и подозвал его жестом. Вместе с репортёром, как стервятники, что учуяли добычу к ним стали проталкиваться ещё несколько его собратьев.

Леди Марго обменялась тревожными взглядами с леди Эвеной. Только Нинет, казалось, не было никакого дела до поведения жениха. Создавалось ощущение, что ей вообще ни до чего нет дела.

Молодой джинн, поверенный отца, опередил инфернов.

Возникнув из толпы неожиданно, как гном из коробочки, он склонился к самому уху Шерлеза де Вуда и что-то проговорил.

Глава корпорации окинул своё семейство и семейство Расселов с деланно-виноватым видом.

– Прошу простить меня и моих мальчиков. Срочные новости с рудников. Ещё раз просим нас извинить.

– Вам обязательно говорить о делах сейчас? – Марго де Вуд надула губы, стараясь скрыть вздох облегчения. Неизвестно, что замыслил Эрам, когда подозвал инфернов. Но вряд ли что-то подобающее наследнику де Вуд.

– Обязательно, дорогая, – развел руками Шерлез де Вуд. – Но обещаю, это не займёт много времени.

– Надеюсь, – дёрнула точеным плечиком Марго и снова обернулась к Эвене с Нинет.

– Удобней всего говорить о делах в моём кабинете, – сказал Максимус Рассел. Жестом подозвав одного из лакеев, добавил: – Вас проводят.

Трое демонов скрылись в толпе, следуя за лакеем.

И снова возобновились разговоры о свадьбе, о платье, списке гостей, выборе места для торжества…

– С тобой всё в порядке, милая? – с искренней заботой (этим выражением лица она в совершенстве овладела, тренируясь перед зеркалом) спросила Марго Нинет, когда та не ответила на два вопроса подряд, а потом пробормотала что-то невразумительное, и (о, конфуз!) выронила из подрагивающих пальцев бокал с шампанским.

– Ах, Нинет только и делает, что витает в облаках! Как нам это знакомо! – защебетала Эвена Рассел, подзывая официантов, чтобы устранили осколки и лужу с пола.

Правда, странное поведение Нинет ничуть не объяснялось предсвадебным волнением и рассеянностью.

Тревожные симптомы, о которых предупреждала леди Эвена, начались буквально на днях. И, признаться, в рекордные сроки оставили её почти без сил.

Вчера мать застала её, когда она стягивала штаны с шофёра. Бедняга, казалось, был больше напуган, чем возбуждён. И оказался ещё больше напуган, когда на его счёт поступила внушительная сумма, а леди Эвена слишком уж прозрачно намекнула, что с ним будет, если проговорится кому-то. Кажется, в намёке было что-то про осветительные приборы в интересных местах тела…

Нинет мать попыталась привести в чувство несколькими затрещинами. Когда это не помогло, окатила холодной водой. Раньше срабатывало, но не сейчас. С девушкой случился настоящий припадок. С выгибанием дугой тела, пеной изо рта, страшным, нечеловеческим криком, который рвал голосовые связки. Чтобы удержать хрупкую девушку, потребовалась помощь четырёх дюжих слуг (одним из которых был тот самый водитель).

Когда припадок закончился, а доктор, наконец, прибыл, только развёл руками.

Юная леди, была, на его взгляд абсолютно здорова… то есть так показывали приборы и результаты анализов. И в то же время было ясно, невооружённым взглядом, что Нинет Рассел очень плоха. Она увядала на глазах, жизнь словно покидала её тело через невидимое отверстие, просачивалась, как песок сквозь пальцы.

Прописав курс укрепляющих витаминов, доктор покинул дом Расселов. Закрыв за ним дверь, леди Эвена вернулась к дочери. Бледной после припадка, с компрессом на горле. Она провалилась в неглубокий беспокойный сон, вместе с дыханием из груди вырывались жалобные хрипы.

Леди Эвена Рассел прекрасно понимала, что доктор тут не поможет. Он даже не понял, что с её девочкой. Один из немногих, кто понял бы, профессор Огюст Цицерон. Но и он, увы, не смог бы ничем помочь.

Когда Нинет пришла в себя, мать сказала ей, что надо как можно быстрее соблазнить инкуба.

На вопрос Нинет «Как?!» заявила, что придётся сделать оглашение о помолвке, а дальше она сама знает, что делать. Нинет затрясло от ужаса: как высшие демоны отнесутся к такому вероломству со стороны предполагаемых родственников, а леди Эвена заявила, что пока Шерлез де Вуд бредит политической карьерой, инкубы будут играть по их правилам.

Поэтому сейчас Нинет решила потратить весь эликсир, что удалось добыть профессору, чтобы соблазнить Эрама. Никогда ещё ей не было так плохо, и мать предупредила, что, если не случится связи с демоном, дальше будет ещё хуже.

Да и всё равно за похищение она заработала столько денег, что скоро этого эликсира будет хоть купайся. Конечно, нужно добыть ещё несколько арахнидов, чтобы наверняка. И – какое счастье – она знает, где и как их добыть.

Под одобрительным взглядом матери и хмурым отца, Нинет отправилась вслед за покинувшими приёмный зал инкубами.

***

Харлея отец отослал сразу, как покинули приёмный зал. Из чего Эрам сделал правильный вывод, что отец намерен говорить с ним. И не нужно быть дельфийским оракулом, чтобы понять, о чём. О треклятом оглашении помолвки, о скорой демоновой свадьбе, на которую он, Эрам не давал согласия! О проклятом месте в сенате и политической карьере отца, которая стоит на кону!

Но Эрам вдоволь наигрался в эти игры. С него хватит.

Оказавшись с отцом наедине, и, дождавшись, пока Шерлез де Вуд расположится в кресле и закурит сигару, Эрам сразу перешёл к делу.

– Ты сказал, вопрос с моей женитьбой решён. Я не ребёнок, отец. И не обязан выполнять данное тобой обещание. Что мне помешает прямо сейчас пойти и прекратить этот цирк с выбором платья и разговорами о списках гостей? Свадьбы не будет. И ты лучше меня знаешь, что её не будет.

Шерлез де Вуд дал сыну высказаться. Со скучающим видом выпустил струю дыма к потолку.

И лишь когда Эрам, сдавленно выругавшись, поднялся и двинулся к выходу из кабинета, равнодушно обронил ему в спину.

– Ты не сделаешь этого, если у тебя осталась хоть капля здравого смысла.

Он снова затянулся, словно нарочно выдерживая паузу. Затем пробормотал:

– И на этого мальчишку я собираюсь оставить империю де Вуд… Видно, я сильно, очень сильно прогневил богов.