Всё, о чем мечтала

Глава 1

Пятница, 24 декабря

– Алло, кто это? – спросила Эми, подняв трубку домофона.

Ответа не последовало. Наверное, курьер, обезумевший от огромного количества заказов накануне Рождества. Не иначе нажимает все кнопки подряд в надежде, что кто-нибудь откроет дверь, чтобы посылку в коридоре хотя бы оставить. Молчание означает, что курьер не дождался и сейчас, возможно, набирает чей-то другой номер. Эми уже готова была дать отбой, когда вдруг услышала странный звук, похожий на плач ребенка. Может быть, показалось? Или курьер слушает радио?

Повинуясь внезапному порыву, она отправилась в холл проверить, все ли в порядке. И в углу возле входной двери увидела картонную коробку. На сей раз можно было отчетливо услышать, как плачет младенец, и это явно не реклама по радио. В коробке, вопреки ожиданиям, оказалась вовсе не посылка, а крохотный завернутый в одеяльце малыш. На его лице была кровь, и на миг Эми смертельно перепугалась. Но догадалась, что, скорее всего, ребенок новорожденный.

Что за шутки! Кто додумался оставить новорожденного малыша в картонной коробке, в холле многоквартирного дома? Быстро открыв входную дверь, Эми выглянула на улицу, но не заметила ни одного подозрительного прохожего, никто не убегал, скрывая лицо капюшоном.

Что теперь делать? Отвезти ребенка в больницу или позвонить в полицию? Если передвинуть коробку или взять малыша на руки, чтобы успокоить, она уничтожит улики, что помогли бы полиции найти мать. Но кроха такой беззащитный, а в холле холодно. Нельзя же оставить несчастного замерзать. Эми уже решила позвонить кому-нибудь из соседей, чтобы те вызвали полицию, когда входная дверь отворилась, и вошел Джош Фарнхэм. Не то чтобы Эми хорошо его знала. Он стал ее соседом около шести месяцев назад. Они здоровались при встрече, порой она приносила ему почту, однако на этом все.

– Что случилось?

Ребенок снова заплакал, Джош нахмурился. Эми беспомощно показала на коробку:

– Кто-то оставил ребенка на пороге.

Джош, казалось, был шокирован.

– Ребенка? Но кто это мог быть?

– Понятия не имею.

Наклонившись, сосед коснулся крохотной ручки младенца. Что удивительно, тот тут же перестал плакать. Эми пустилась в объяснения:

– Кто-то позвонил в мою квартиру, но молчал. Я подумала, это курьер хочет, чтобы кто-то открыл дверь, но потом мне послышался детский плач. Я решила, что это, возможно, радио, тем не менее на всякий случай вышла. И нашла ребенка. – Эми закусила губу. – На его лице кровь, но я предположила, что малыш совсем маленький, новорожденный.

– Вы звонили в полицию?

– Собиралась. Я не захватила с собой телефон. Кроме того, нужно отнести ребенка в квартиру, с другой стороны, опасаюсь, что это уничтожит улики.

– Обязательно отнесите. Нельзя ждать прибытия полиции. – Джош хмурился. – Вы оба замерзнете. Знаете, я сейчас кое-что принесу из своих запасов, сделаем этакий барьер из подручных средств вокруг того места, где стоит коробка, это поможет сохранить потенциальные улики, и осмотрю ребенка, пока вы звоните в полицию. – Заметив, очевидно, тревогу на лице Эми, Джош быстро добавил: – Можете мне довериться, я врач, работаю в местном отделении неотложной помощи.

Ах, вот почему его так редко можно встретить! Должно быть, работает сменами, и расписание его отличается от часов работы Эми – сама она преподает в местной школе. Что ж, прекрасно, не придется решать проблему в одиночку. Во всем, что касается младенцев, она абсолютно беспомощна, а Джош, кажется, знает толк.

– Хорошо. И спасибо.

– Я быстро, – пообещал сосед.

– Может, взять его на руки? – спросила Эми, когда вновь понесся жалобный плач.

– Можно, и походите с ним туда-сюда. Только не заходите на тот участок, где его оставили. Возможно, движение его успокоит.

Похоже, Джош имеет некий опыт обращения с младенцами. Вот и прекрасно. Эми прекрасно ладила с подростками, привыкла к ним, но маленькие дети вне сферы ее компетенции. Особенно после расторжения Майклом помолвки.

Она обругала себя за воспоминания. Сейчас не время. Нужно сконцентрироваться на том, как помочь этому брошенному малышу, а не рыться в осколках прошлого.

– Говорят, нужно как-то поддерживать головку.

– Просто держите его, прижимая к себе, вот так. – Джош взял младенца на руки и прижал к себе, поддерживая головку ладонью.

– Хорошо.

Эми осторожно взяла малыша, задев случайно Джоша рукой, и почувствовала, как кожа словно загорелась от его прикосновения.

О нет. Конечно, парень очень и очень ничего. Правда, ему не мешает побриться и пригладить торчащие вихры. И потом, он, скорее всего, состоит в отношениях. А даже если и нет, она не собирается никем увлекаться. Иначе придется раскрывать тайну о своем прошлом, и он убежит от нее, так же как Майкл. А если они останутся соседями, ничего хорошего из этого не выйдет. Ей противопоказаны взаимоотношения. Пусть Джош Фарнхэм хоть тысячу раз привлекательный, он не для нее.

Эми покраснела, молясь про себя, чтобы сосед списал ее волнение на неуверенность относительно того, как нужно обращаться с малышом. Кстати, отчасти это так. Она принялась укачивать ребенка, бормоча какие-то слова утешения. Пять минут, прошедшие в ожидании Джоша, показались часами. Молодой человек вернулся, неся консервные банки, бинты, булавки, маркер и блокнот.

– Подержите малыша еще немного?

– Конечно, – беззаботно ответила Эми, стараясь скрыть истинные чувства.

На нее нахлынули эмоции, напоминая о прежних желаниях и мечтах. Но она не собиралась изливать душу незнакомцу. Джош быстро написал на нескольких листках «Просьба не трогать до прибытия полиции», ловко оградил место, где стояла коробка, и протянул руки, собираясь взять младенца.

– Моя очередь носить.

– Спасибо. – Эми почувствовала облегчение. И снова, передавая малыша, прикоснулась к руке Джоша, ощутила необъяснимое влечение к нему, вспышку желания. Отогнав опасные мысли, девушка подняла коробку.

– Возьму ее. Джош кивнул.

– Отнесем в мою квартиру или в вашу?

– Ко мне, наверное.

Впустив его, Эми позвонила в полицию и объяснила, что произошло, пока Джош осматривал ребенка. Краем глаза она посматривала на него и не могла не отметить уверенность движений, при этом удивительную нежность и осторожность. Закончив осмотр, он снова завернул кроху в одеяльце. На малыше не было даже подгузника, не говоря уже об одежде. Эми забеспокоилась. А если ребенок проголодается? Разумеется, на кухне нет ничего, что подошло бы новорожденному, не говоря уже о соске.

– Полиция уже выезжает. Сказали, что захватят с собой кого-нибудь из департамента социальных услуг, – объявила Эми, кладя трубку. – Как там дела у малыша?

– Отлично. Нам подкинули девочку, явно новорожденную. Я бы даже сказал, недоношенную.

Родилась на пару недель раньше срока, что дает основания беспокоиться о матери. Она использовала прищепку, чтобы зажать пуповину. Мне кажется, она очень юна и никому не сказала о своей беременности. И естественно, родила не в больнице.

– А потом положила малышку в коробку и оставила у нас в холле, не положив ей ни одежды, ни подгузника, ни молока. Только одеяльце, – подхватила Эми и вздрогнула. – Бедняжка, похоже, в тяжелой ситуации. Вам частенько приходится с таким сталкиваться в больнице?

– С чем именно, с брошенными малышами, прищепками или полным отсутствием одежды на новорожденных? Не очень-то часто приходится видеть даже что-то одно из этого списка, не говоря уже о полном совпадении факторов. Полиция редко приносит брошенных младенцев, и обычно оказывается, что мать очень молода и сильно напугана.

– Может, и на сей раз полицейским удастся найти маму этой крохи и отправить ее в больницу, ей нужна помощь.

– Будем надеяться, – отозвался Джош, однако без особого энтузиазма.

– Что ж, тогда не буду вас больше задерживать, я так на вас налетела на пороге, оторвала от дел.

Джош почти не был знаком с Эми Хаус, знал лишь как соседку, порой приносящую ему посылки. Понятия не имел, где, например, она работает, если вообще работает. Но он весьма проницателен и успел разглядеть в ее карих глазах печаль, скрывающуюся за улыбкой. А еще, похоже, ее сильно пугала перспектива присматривать за ребенком, даже в течение короткого времени. Несложно понять, ведь у малышки действительно нет абсолютно ничего, что облегчило бы заботу о ней. Ну и ладно, он все равно собирался идти за хлебом и молоком, круглосуточный магазин неподалеку от больницы наверняка открыт и после смены, несмотря на рождественский сочельник.

Судя по квартире Эми, этого не скажешь. Ни украшенной елки, ни подарков, лишь несколько фотографий на каминной полке. Даже те, кто уезжает на Рождество, обычно вешают какие-то простые украшения и выставляют больше фотографий. Может, Эми просто не празднует Рождество или этот праздник навевает печальные воспоминания. Как, впрочем, и ему?

Это не его дело. Не стоит лезть к ней.

Но Джош не удержался:

– Мне в больницу к одиннадцати, но я могу задержаться до прибытия полиции, если хотите.

– Неловко вас обременять.

Ясно, вежливый намек на то, что пора уходить. Нужно быстрее согласиться и откланяться. Тем не менее Джош опять услышал собственный голос, произносящий совсем не то, что нужно.

– Вы меня не обременяете. Выйди я из квартиры на пару минут раньше, нашел бы крошку первым. А потом, я врач и могу оказаться полезным в разговоре с полицией.

– Что ж, верно, – с видимым облегчением произнесла Эми. – Спасибо вам. Вынуждена признать, я переживала относительно того, что придется остаться с ребенком наедине.

– Нет опыта общения с малышами?

Неуловимое выражение промелькнуло у нее на лице, но тут же исчезло. Джош понял, что переступил черту. Значит, грусть в глазах девушки вполне обоснованна. И в этом замешан ребенок. Неудачная беременность или искусственное оплодотворение, не увенчавшееся успехом? А быть может, Рождество для нее – особая дата, как и для него самого. День, когда все пошло под откос?

Он вовремя спохватился, напомнив себе еще раз, что это его не касается. Не стоит идти на поводу у странного чувства симпатии к ней. Если у нее разбито сердце, отношения с таким, как он, ей противопоказаны.

– Я как-то больше привыкла иметь дело с подростками, – пояснила соседка. – Преподаю математику в местной школе.

«Вот это поворот», – подумал Джош.

– Вы не похожи на учителя математики.

Эми улыбнулась, и эта улыбка задела его за живое. Снова пришлось напоминать себе о необходимости держать дистанцию. В конце концов, предательство Келли стало заключительным аккордом в их отношениях и вообще в отношениях с девушками. Джош твердо решил, что следующих попыток не будет.

– Иррациональные числа, теоремы и символы мне как-то ближе, нежели подгузники. Но и это не главное. Малышке нужна одежда, это как минимум. Я не знаю в нашем доме или по соседству никого, у кого бы был ребенок и кто мог бы одолжить все необходимое.

– Я тоже.

– Даже если полицейские прибудут через пять минут, они будут задавать вопросы, а я понятия не имею, когда потребуется подгузник.

– У новорожденных это происходит где-то в среднем от десяти до пятнадцати раз в сутки.

– То есть практически каждые два-три часа. Я, конечно, могу пожертвовать полотенцем, но это несправедливо по отношению к бедной крохе. В супермаркете за углом продаются подгузники и самая простая одежда для малышей. Бросим монетку?

– Я схожу. Все равно собирался за хлебом и молоком. Найду подгузники, одежду и молочную смесь.

На лице Эми вновь появилось выражение крайней озабоченности.

– А если она снова начнет плакать?

– Возьмите ее на руки и обнимите. Если ничего не получится, спойте песенку. Это обычно помогает.

– Да вы, я посмотрю, эксперт.

– У меня трое племянников, – отозвался он, думая о том, что после развода с женой ни разу не навестил их.

Причин несколько. Во-первых, тяжело видеть сожаление в глазах родных, а во-вторых, Джош вдруг осознал, что они не то чтобы сочувствуют, а скорее рассматривают его развод как очередной провал в жизни, даже осуждают за то, что не сохранил семью. Вот это выше его сил. Куда легче сутками пропадать на работе, избегая контактов с близкими. Вот поэтому-то он и работает в Рождество, в противном случае пришлось бы отмечать праздник в кругу семьи, ловя на себе взгляды жалости и презрения.

– Надо петь какие-то особенные песни?

– Любые. Малышке все равно, даже не важно, помните ли вы слова. Увидимся через несколько минут. Вот мой номер.

Он написал номер телефона на одном из листков, красовавшихся на импровизированном «месте совершения преступления».

– Спасибо. Я вам сейчас напишу эсэмэску, и у вас тоже будет мой номер. А еще подождите минутку, я найду деньги для покупок.

– Разберемся с этим позже. Вам что-нибудь купить?

– Спасибо, я ходила в магазин вчера.

У Джоша мелькнула коварная мысль: если бы он вчера преодолел усталость после смены и тоже отправился за покупками, не пришлось бы выходить утром из квартиры, и сейчас он не возился бы с ребенком. Но он устыдился, в конце концов, кроха не виновата в том, что ее подкинули к чужому порогу, и в том, что при одном взгляде на нее у него начинает болеть душа и незажившие раны прошлого.

– Скоро буду. – Джош обрадовался возможности остаться наедине с собой.

Эми смотрела на спящую малышку. Подумать только, новорожденная девочка! Восемнадцать месяцев назад Эми ни о чем и думать не могла, кроме как о ребенке. Отчаянно хотела стать матерью. После года неудачных попыток они с Майклом, вконец отчаявшись, отправились к врачу, где услышали ужасную правду.

Эми и понятия не имела, что бесплодна. Майкл, хотя ее вины в том не было, слышать ничего не хотел. Ушел. Напрасными были надежды на то, что, оправившись от шока, он вернется поговорить. Дело в том, что, как оказалось, Эми подхватила от своего бывшего неприятную болезнь, повлиявшую на бесплодие. Не замечая тревожных симптомов, девушка не подозревала правды. Майкл обвинил ее в глупости, заявив, что она должна была догадаться, и думал, что жена заразила его венерическим заболеванием. Слышать не хотел об искусственном оплодотворении или приемных детях. Эми до сих пор не оправилась от незаслуженной обиды.

Но эта крошка ни в чем не виновата, как и не виновата ее несчастная мать.

– Жизнь сложная штука, – задумчиво сказала Эми ребенку.

И тут же пожалела о том, что вообще открыла рот. Девочка разразилась плачем. Что там говорил Джош? Взять на руки и обнять? Что-то не помогает. Он еще говорил, можно спеть песенку. Что в таких случаях поют новорожденному? Все, что Эми знала, выветрилось из головы. «Сейчас Рождество, спой рождественскую песенку». Она вспомнила «Тихую ночь». Но девочка и не думала утихать. «Вести ангельской внемли» – еще хуже. Оставалось надеяться, что скоро вернется Джош. Наверняка в магазине огромная очередь, а вдруг вообще закончились подгузники. Эми решила переключиться на популярные песни о Рождестве, но ребенку они тоже не понравились.

Нужно было все-таки кинуть монетку, не отпускать Джоша в супермаркет. Эми прекрасно знала, что вероятность «орла» пятьдесят процентов, но тем не менее опыт показывал, что орел выпадает чаще. Она могла бы отправиться за покупками, а Джош, чувствующий себя в компании младенцев куда более комфортно, успокоил бы крошку. И как может такой маленький ребенок создавать такой шум?

– Я не могу, – в отчаянии твердила она, едва не плача, – не знаю, как все исправить, милая. Я со своей-то жизнью не могу разобраться, чего ты от меня хочешь?

Раздался стук в дверь. К счастью, это оказался Джош.

– Проблемы? – спросил он, увидев красное личико младенца.

– Так, самую малость, – иронизировала Эми, тут же устыдившись своего ехидства. – Я пыталась петь. Скажем так, рождественские песни она не любит. Как церковные гимны, так и популярные. Понятия не имею, что делать.

– Ясно. Дай-ка ее мне.

Поставив сумку, Джош взял малышку на руки и запел популярную песню Мэрайи Кэри «Все, что я хочу на Рождество, – это ты». Девочка тут же перестала плакать.

– Да у вас талант.

Джош рассмеялся:

– Может, ей просто нравится эта песня.

Все дело в голосе. У соседа чудесный бархатный голос, от которого подгибаются колени.

– Что с покупками?

– Нашел готовую молочную смесь, пару бутылочек, подгузники для новорожденных, кое-что для ванны, три обычные распашонки и три ночные. Ах, ну и, конечно, хлеб с молоком для меня.

– Можете пока поставить молоко в мой холодильник.

– Спасибо, было бы неплохо. – Джош, взглянув на младенца, состроил рожицу. – Похоже, придется купать ее прямо сейчас.

Эми тоже заметила лужу на одеяле.

– И постирать одеяло, полагаю?

– Наверное, это можно сделать и потом, когда полиция даст разрешение. Но оставлять мокрым ребенка нельзя. Можно воспользоваться вашей ванной комнатой?

– Разумеется. У меня много полотенец.

Эми нашла самое мягкое полотенце и повесила его на трубу, чтобы согреть. Джош тем временем набирал воду в ванну. Такая домашняя сцена. Именно так ей представлялось будущее с Майклом и их ребенком. Вот только благодаря Гэвину, ее бывшему, так и осталось несбыточной мечтой. И Майкла больше нет рядом. Эми слышала, что он женился второй раз и вот-вот станет отцом. Словом, у него все в порядке.

Девушка вздрогнула и очнулась от раздумий. Все, что происходит, временное явление. Полиция поговорит с ней и Джошем, заберет ребенка в какой-нибудь приют, а они с соседом вновь будут лишь здороваться при встрече. Поэтому со вспышками желания при рукопожатии нужно быть осторожнее, не питать ложных надежд.

Джош проверил температуру воды локтем.

– Ну что ж, пора принять первую ванну, крошка.

При соприкосновении с водой девочка закричала так громко, что Эми побледнела. Даже Джош выглядел несколько растерянным.

– Может, она голодна?

Эми с жалостью произнесла:

– Бедняжка.

Наверное, мать малышки была на грани отчаяния, раз оставила ее с незнакомыми людьми.

В конце концов, им удалось надеть на ребенка подгузник и натянуть распашонку. Джош принялся укачивать ее на руках, а Эми стерилизовала бутылочку и подогрела молочную смесь в горячей воде. Настал ее черед брать на руки ребенка. Глядя, как маленькая гостья жадно сосет молоко, она почувствовала, как сжимается сердце.

Ах, если бы она как следует изучила Гэвина, а лучше не встречалась бы с ним вовсе, ее жизнь была бы совершенно иной! И возможно, она бы держала сейчас на руках собственного ребенка, сидя рядом с любимым мужем. Вместо этого она отчаянно пытается восполнить работой пустоту в жизни, а малышка скоро покинет ее. Эми украдкой бросила взгляд на Джоша и заметила боль в его глазах. Наверняка три племянника здесь ни при чем. Может, он потерял собственного ребенка? Или кто-то разбил ему сердце? Как бы там ни было, ее это не касается. Он всего лишь сосед, они практически незнакомы. Да и вообще в Лондоне все стараются держать дистанцию, не смотреть в глаза, в крайнем случае кивать и вежливо улыбаться. Только и всего.

Едва закончилось кормление, девочка сразу уснула. Эми положила на нее полотенце, из другого полотенца соорудила импровизированное одеяло. И тут раздался звонок в домофон. К счастью, не слишком громкий.

– Я слушаю.

– Полиция. Офицер Грэм и офицер Уолтерс. Эми открыла дверь.

Один из полицейских держал в руках железный чемоданчик, наверное, для сбора улик, у другого был блокнот.

– Мне понравилась импровизированная лента, ограждающая «место преступления», – с улыбкой сказал первый. – Вам вернуть бинт после того, как я закончу?

Джош улыбнулся в ответ:

– Нет, не беспокойтесь. Как вам кажется, можно ли будет по каким-либо следам отыскать мать ребенка?

– Я сейчас прочешу окрестности, – вызвался офицер Уолтерс. – А мой коллега поговорит с вами.

– Поставить чайник? – спросила Эми.

– Чудесное предложение, спасибо.

– Миссис и мистер Хаус? – спросил офицер Грэм.

– Мисс Хаус и мистер Фарнхэм, – поправила Эми. – Мы соседи.

– Ясно. – Офицер сделал запись в блокноте. – Не расскажете, что произошло?

Эми и Джош подробно рассказали о своей находке.

– Я врач, – пояснил Джош, – осмотрел малышку, она в полном порядке. На личике первородная смазка – белые следы. Это может означать, что она родилась на пару недель раньше срока. Вполне вероятно, ее мать очень молода. Я был бы вам признателен, если бы вы нашли ее и отправили в больницу, в ее положении велик риск подхватить инфекцию.

– На поиски потребуется какое-то время, – заметил Грэм.

– Нам пришлось искупать ребенка, – вставила Эми. – У нее не было ни подгузника, ни одежды, только одеяло, и оно… как бы это сказать, испачкалось. Я его еще не стирала, на тот случай, если вам оно понадобится для экспертизы. Оно в пластиковом пакете.

– Спасибо. Так вы не узнали того, кто звонил в домофон?

– А никто ничего не говорил. Я предположила, что это курьер. Потом послышался детский крик. Не знаю почему, но какое-то внутреннее чувство подсказало мне, что нужно выйти и проверить.

– Вы так и сделали и не знаете, кто мог оставить младенца?

– Среди моих знакомых не было беременных. Она не стала объяснять, что, узнав о своем бесплодии, отдалилась от друзей, которые планировали пополнение в семье. Слишком больно было бы видеть, чего она лишилась.

– И что теперь? – спросил Джош.

– Как только приедет представитель Департамента социальных услуг, девочку заберут в больницу.

Джош покачал головой:

– Не думаю, что это хорошая идея. Сейчас в детском отделении полным-полно народу с бронхиолитом.

– Как, простите?

– Бронхиолит. Инфекционное заболевание, – объяснил Джош. – Взрослые зарабатывают себе ужасный кашель. А детям, особенно младенцам, приходится гораздо хуже. Гной накапливается в легких, закупоривая дыхательные пути, бедняжки не могут самостоятельно дышать и есть. Обычно в таких случаях их интубируют. Я бы не хотел, чтобы малышка подхватила эту гадость. Для нее все может закончиться весьма печально.

– А как насчет основного отделения? Может, положить ее туда?

Джош снова покачал головой:

– В это время года свирепствуют грипп, обычный и желудочный. И конечно, такой маленький ребенок сильно рискует заразиться обоими.

Полицейский развел руками:

– Тогда я понятия не имею, что делать. Посмотрим, что предложит представитель Департамента социальных услуг.

Эми принесла чай, а из коридора вернулся офицер Уолтерс.

– Вам удалось что-нибудь найти? – спросила девушка.

– Смазанный след ноги, но никаких отпечатков пальцев. Может быть, найдем их на коробке. – Уолтерс бросил взгляд на светло-бежевый ковер. – Боюсь только, порошок для снятия отпечатков пальцев испачкает ковер.

– Не важно. Пропылесосить потом – пара пустяков, – возразила Эми. – Гораздо важнее найти хоть что-нибудь, что поможет отыскать мать девочки.

Но и обследование коробки не дало результатов.

– Есть несколько длинных светлых волосков, но не факт, что они принадлежат матери. На дне коробки, под газетой, есть конверт.

– Под газетой? – удивился Джош.

– Наверное, ее туда положили, чтобы защитить ребенка от холода, – предположил Уолтерс. – В конверте золотая цепочка и записка, но снова никаких отпечатков. Есть какие-то волокна ткани, наверное, на матери были перчатки.

Эми прочитала записку и передала ее Джошу: «Пожалуйста, позаботьтесь о Хоуп. Мне очень жаль, что так вышло».

– Значит, крошку зовут Хоуп, – констатировал Джош.

– По-видимому.

Эми обменялась тревожным взглядом с соседом. Хоуп. Как ужасно – вряд ли мать девочки, выбирая имя, чувствовала хоть что-то, отдаленно напоминающее надежду[1].

– Вам знаком почерк? – спросил офицер Грэм.

– Нет, – покачала головой Эми.

– Мне тоже, – отозвался Джош.

– Мы можем забрать коробку и одеяло, но не думаю, что это принесет какую-то пользу. – Уолтерс принял из рук Эми чашку с чаем.

К моменту прихода Джейн Ричардс, представителя Департамента социальных услуг, они успели еще раз обсудить все детали.

– Так что будет с ребенком?

Джейн состроила гримаску.

– Сейчас практически никто не работает. Даже поймать кого-то по телефону очень сложно. А поскольку Рождество выпадает на выходные, шансы найти временных приемных родителей равны нулю. Так что крошке придется какое-то время провести в больнице.

– Местная больница сейчас переполнена инфекционными больными, – повторил Джош. – Кроме того, там не хватает кроватей, в детском отделении бронхиолит, а во взрослом два вида гриппа. Хоуп рискует подхватить инфекцию. Вряд ли ее примут в больнице.