- -
- 100%
- +
– Слушаю, – учтиво произнес он и, раскрыв блокнот, приготовился записывать.
– Что у вас на горячее?
– Телятина с грибами, свиная отбивная, шашлык из баранины, жаркое по-домашнему, жареная осетрина, – отчеканил юноша в бордовой форме. – На гарнир картофель фри и цветная капуста.
Я заказал свиную отбивную с картофелем фри, и через каких-нибудь пять минут уже тестировал местную горячую кухню. Свинина была удивительно хороша и просто таяла во рту – не требовалось никаких усилий, чтобы жевать её. А вкус! Я прямо-таки растворялся в наслаждении.
– Попробуем испанского, – раздался довольный голос М., только что вернувшегося из очередного похода за едой, и новая жидкость наполнила мой бокал.
Вино было прекрасным дополнением к свинине. Жизнь казалась ярким праздником. И так хотелось, чтобы он длился вечно.
– А почему нет водки? – без ложной скромности поинтересовался я.
– Есть. Надо попросить, и её принесут. Хочешь?
– Нет… пока не хочу. Но почему вино стоит там, на столе, а водку надо просить, чтобы принесли?
– Потому что вино следует пить при комнатной температуре, а водку – охлаждённой. Водка находится в холодильнике. Запомни, вино бывает разным, а водка – плохой или хорошей. Здесь подают только хорошую.
Разумность этой части банкетного устройства радовала.
– А коньяк и виски?
– Коньяк не охлаждают, а виски пьют с содовой и со льдом. Хотя можно только со льдом.
Жизнь продолжала преподносить приятные сюрпризы, а сидевшие рядом люди казались дружелюбными и отзывчивыми. Но один вопрос все же крутился у меня в голове, и я решил, что сейчас вполне подходящий момент, чтобы поспрашивать М.
– А почему ты не попросил наших соседей по столу дать мне бейдж или пропуск? Разве это невозможно?
М. глянул на меня снисходительно. Опять я чего-то не понимал.
– Не всё так просто, – сказал он строго и, приблизив губы к моему уху, добавил шепотом: – Честно говоря, моим знакомым вообще лучше не знать, как ты стал пребывающим на банкете.
Я чувствовал, что М. не договаривает, однако предпочел не лезть с новыми вопросами. То, что я мог знать, я и так знал, а то, что мне не положено знать, оставалось для меня недоступным. Что ж, пусть так.
Разговор соседей слева, протекавший до той поры мимо моего сознания, вдруг заинтересовал меня. Речь шла о том, как быстрее добиться высокого положения.
– Глупо делать ставку на хорошую работу, – лениво говорил сидевший рядом со мной человек с короткой стрижкой и приплюснутым носом. – Большего добивается не тот, кто хорошо работает, а тот, кто мил начальству. Делай всё, чтобы начальник любил тебя. И уж точно нет начальников, которые потерпят рядом с собой более умного подчиненного. Поэтому опасно показывать свой ум.
– Сейчас не добьёшься высокого положения без богатых родителей, – утомленно заметил его сосед, обладатель скуластого лица.
– Не скажите, – с вялым оживлением возразил брюнет с близко посаженными чёрными глазами. – Если только отсиживать зад в кресле, многого не получишь, возможности открываются тогда, когда эту пятую точку начинаешь подставлять, кому следует.
Мня страшно заинтересовал этот разговор, и я нахально влез в беседу:
– Вы имеете в виду мерзких педиков? Они что, и во власть лезут?
За столом воцарилась тишина. Я понял, что ляпнул лишнего и лихорадочно соображал, как выкрутиться. На помощь, как всегда, пришел М.
– Не все шутки удаются, – весело произнес он и погрозил мне пальцем. – Вернее, не все они так же хороши, как здешний жульен. Возьмём, друзья?
– Пожалуй, – согласился короткостриженый и недоверчиво покосился на меня.
Тем не менее, опасность миновала, а разум мой прояснился – теперь я знал, как действовать. Подняв руку, я подозвал официанта и с показной небрежностью произнес:
– Жульен. Для всех.
Покорно кивнув, официант удалился.
– А мы сходим с моим другом, выберем вина, – сообщил М.
Я был не против совершить небольшое путешествие. Парочкой мы отправились к заветному столу. Взяв одну из бутылок и повертев ее в руках, М. принялся за мое воспитание:
– Ты что, рехнулся? В правительстве и в парламенте уйма голубых. Ты наживёшь опасных врагов, если будешь оскорблять их, обзывать мерзкими педиками. Будь осторожен… – он ткнул в меня горлышком бутылки и сменил тон: – думаю, французское вино поможет наладить нам мосты доверия. «Шабли Гран крю Ле Прёз» пятилетней выдержки, – прочитал он этикетку. – Берём!
Признаться, меня расстроили его слова. Я понял, что совершил серьезную ошибку. Опростоволосился. Дал маху. Как теперь быть? Не подавать виду. Будто и не говорил глупостей.
Мы вернулись с М. за стол, я набросился на жульен, запивал его французским вином, слушал разговоры и помалкивал.
– Американские машины более комфортные, – говорил М., попивая вино. – Немецкие – надёжные, но ездить на них не так удобно.
– А я люблю немецкие, – сообщил мой сосед слева. – Сейчас у меня третья машина, и все были немецкие. Сначала был «Фольксваген», потом – «Мерседес», а теперь – «БМВ».
– Да, немецкие машины – неплохие, – согласился М., потягивая вино. – Только я предпочитаю американские. Они комфортнее. Сейчас у меня «Крайслер».
Я мог выступить в защиту южнокорейских машин – я ездил на «Дэу», но не проронил ни слова. Вдруг окажется, что голубые вообще не любят автомобили из Южной Кореи или что-нибудь в этом роде. Пока я размышлял об этом, тема разговора сменилась. Сидевший напротив меня полноватый мужчина в массивных роговых очках стал делиться впечатлениями от вчерашнего посещения стриптиз-клуба:
– Она говорит: хотите, я буду танцевать только для вас, в отдельном кабинете. Я всё с себя сниму. И это всего за пятьсот долларов. Но трогать меня нельзя. Скажите, зачем мне тратить пятьсот долларов, если трогать её нельзя? Я тоже решил, что это мне ни к чему. Сидеть там с торчащим членом и не иметь возможности засунуть его туда, где ему самое место – сомнительное развлечение.
– За иной танец можно и пятьсот долларов отдать, – мечтательно заметил М.
Тут мнения разделились. Одни поддержали господина в очках, другие – позицию М. Конечно, я был на стороне приятеля, хотя у меня никогда не имелось лишних пятисот долларов на стриптизёрш. Впрочем, я решил все-таки вступить в дискуссию, а заодно показать М., что сделал работу над ошибками, и голубые отныне мне совершенно не противны.
– Это весьма тонкое наслаждение, – сказал я. – Более изысканное, чем трахаться. Просто надо понимать эротический танец. И неважно, кто исполняет его, женщина или мужчина. Главное – как исполняет. И потом, смотреть даже интереснее, чем крутиться самому. Воображение может больше, чем реальность.
Мои слова восприняли благосклонно. Я был доволен. Впрочем, разговор тут же вильнул в другую сторону. Компания принялась обсуждать новый кинофильм одного очень популярного режиссёра. Одни доказывали, что режиссёр повторяется, что в фильме ничего новаторского, другие, напротив, хвалили последнее творение мастера, уверяли, что оно получит премию в Каннах или даже Оскара. Я молчал, поскольку не видел фильма. Позже речь зашла о том, где лучше проводить отпуск. В перечне достойных мест значились Майами, Гавайи, Канарские острова, Испания. Сравнивались цены, качество услуг. Мне вновь приходилось помалкивать. Я прекрасно понимал, что глупо было упоминать здесь Турцию.
«Как они всё успевают? – с удивлением думал я. – Спроси о чём угодно, они всё знают, обо всём имеют мнение. Я тоже так хочу».
И тут я углядел неподалеку от нас священника, еще довольно молодого, с редкой бородкой. Служитель церкви с явным удовольствием выпивал и закусывал – благостное выражение сияло на лице.
– А он что тут делает? – опешил я.
– Участвует, – ответил М. – А что тут необычного? У него достаточно высокий чин. Религиозные деятели высокого уровня – неотъемлемая часть истеблишмента.
Я смотрел на священнослужителя с нескрываемым любопытством. В церковь я не ходил, и потому никаких контактов с ними не имел.
– Ты веришь в Бога? – спросил я своего приятеля.
Он глянул на меня с превеликим удивлением.
– Конечно. Разве могут быть сомнения? Сейчас полезно верить. Но ещё полезнее ходить в церковь. Госчиновники все там по церковным праздникам. Большинство предпринимателей – тоже.
Какой холодной была его улыбка. – А ты ходишь?
– Нет, – признался я.
– Не стоит этим пренебрегать. Поверь.
– Я уже понял.
Две прехорошенькие особы появились на горизонте. Длинноногие, в элегантных платьях, обтягивающих точеные фигурки, обе с маленькими сумочками на тонких ремешках. Я решил проследить за ними – что они будут делать дальше. И тут М. поднялся, начал махать им рукой. Девушки, увидев его, радостно замахали в ответ и, весело щебеча, подошли к нам. Я был представлен, как и остальные. Вблизи эти милые создания выглядели просто волшебно. Стройные, темноволосые, одна – с карими глазами, другая с голубыми.
– Двигайся, не спи! Дай девушкам сесть.
Голос М. вывел меня из легкого оцепенения, в которое я впал, залюбовавшись красотками. Я решил проявить инициативу, подозвал официанта, предложил дамам сделать заказ. Когда они сообщили о своих желаниях, попросил себе жареной осетрины и отправился к щедрому столу за вином и закуской.
Я притащил разных деликатесов и две бутылки вина. Взял чилийское под названием «Sunrise Cabernet Sauvignon» и французское, которое «Шабли». Ни то, ни другое дамам не понравилось – это чересчур терпкое, то – кислое. Голубоглазая хотела «Мартини» с апельсиновым соком, а кареглазая – ликёра «Бейлис».
Что может быть лучше участия в банкете? Ни-че-го! Я подзывал официанта, и тот, словно джин, беспрекословно исполнял все приказания. Как в сказке, не иначе! И лишь одно обстоятельство смущало меня, подпорчивало эту самую сказку – легкая тревога и чувство вины, ведь я проник сюда обманом. Любая проверка в момент установила бы, что у меня нет каких-либо оснований пребывать здесь. То, что мой университетский приятель имел право на участие в банкете, не оправдывало моё нахождение здесь. Это было ясно, как дважды два. Но я старался гнать от себя прискорбные мысли. И беседа с кареглазой особой тому способствовала. Я уже выяснил, что она – референт одного важного министра, а её подруга – редактор на телевидении.
– И как министр? – любезничал я. – Хороший человек?
– Хороший, – кареглазая лучезарно улыбалась. – Заботится о подчинённых. Особо не задаётся. Подарки по праздникам дарит.
– Работа референта не слишком утомительна?
– Нет. Я с лёгкостью справляюсь.
– Время свободное остаётся?
– Остаётся.
– На банкетах часто бываете?
– Приходится, – она томно вздохнула.
– А как зарплата в министерстве?
– Не зарплатой единой жив человек.
Сказав это, кареглазая кокетливо поморгала хитрющими глазками, переглянулась со своей подругой, и девушки хором сообщили, что им пора. Поблагодарив нашу кампанию за гостеприимство, они исчезли, и запах тяжелых сладко-горьких духов растаял над столом. Как и моя робкая надежда на любовную интрижку.
Да какая там робкая надежда! Я уже строил вполне определённые планы. Кареглазая смотрела на меня с явной симпатией. Мне казалось, что она не прочь замутить со мной романтическое приключение. И вот ее нет, будто и не было. Я расстроился.
– Почему они ушли? – тихо спросил я М.
– Откуда мне знать? Наверное, дела.
– Разве они пришли сюда не ради тебя?
– Нет. Но мы дружим. Между прочим, та, с которой ты флиртовал, – любовница заместителя министра.
– Да?
Это было обидно: такое чудесное создание, и чиновник, скорее всего, старый и толстый.
– А куда они теперь?
– В другие залы.
– Здесь есть другие залы?! – поразился я.
– Есть.
Это было ново, неожиданно. Зачем же мы сидели здесь?
– Так пойдем скорей туда! Честно говоря, мне бы очень хотелось продолжить общение с кареглазой, которая из министерства.
М. снисходительно усмехнулся.
– Э-э, да ты совсем ничего не знаешь. Придётся заняться твоим воспитанием. Даже пребывание на банкете требует выполнения определённых правил. Не говоря уже про участие.
– Не понял…
– Есть два статуса: участвующий в банкете и пребывающий на банкете.
– Не вижу разницы.
– Разница есть, и большая. Кто-то участвует, а кто-то пока что пребывает на нём. Пребывание не гарантирует дальнейшего участия, вот в чём хитрость. Впрочем, пребывающий на банкете выше не пребывающего и не участвующего. Тут уж разницы никакой: не пребываешь или не участвуешь – всё одно. Так вот, правила поведения пребывающего на банкете не менее чёткие, чем правила поведения участвующего в банкете. Скажем, пребывающий на банкете, впрочем, как и участвующий, может есть и пить, сколько угодно, но выносить еду за пределы банкета нельзя. Как и выпивку. Запрещается также мешать другим участвующим в банкете, равно как и пребывающим, осуществлять их права участвующего и пребывающего.
– А что будет с тем, кто мешает?
– Если это участвующий, его предупредят, может быть даже возьмут штраф, а в случае повторного нарушения Правил выведут прочь, за пределы банкета. Пребывающего сразу выведут прочь.
– В этом и состоит вся разница в правах участвующего и пребывающего? – полез в тонкости я.
– Разумеется, нет. Участвующий имеет право на критику банкета в рамках своей компетенции, пребывающий – нет. Допустим, я могу высказать свои замечания по поводу качества продуктов и напитков или работы обслуживающего персонала. Ты – не можешь. Впрочем, я могу высказывать замечания только по поводу работы этого зала. Надеюсь, что так будет не всегда. Ну… есть еще один пункт Правил банкета, разъясняющий разницу в правах. Участвующий может настоять на выводе пребывающего за пределы банкета, пребывающий лишен такого права и по отношению к участвующим, и по отношению к другим пребывающим.
Всё, что он рассказывал, было очень познавательно. Только меня по-прежнему влекла кареглазая особа. Я не мог усидеть на месте.
– Что, если нам перейти в другой зал и там продолжить разговор?
– Это почти не возможно.
– Почему? – опешил я.
– Правилами не допускается переходить из зала в зал. За это метрдотель и служители банкета могут не только оштрафовать, но и вывести с банкета. Большой риск стать не участвующим в банкете и не пребывающим на нём.
Я был озадачен. Выходит, я не мог последовать за кареглазой особой. Я ощутил свою ущербность.
– Кто ввёл эти Правила?
– Кто их ввёл? Они отрабатывались столетиями, шлифовались, выверялись до малейших подробностей. В них опыт наших предков.
Мне уже казались тесными пределы зала, в котором я пребывал. Как это мучительно сознавать, что поблизости есть пространства, манящие, но недоступные для тебя. Чёрт бы побрал эти Правила!
Я позвал официанта и выпалил:
– Водки и солёных огурцов!
Ни одна мускула не дрогнула на лице официанта, он принял заказ и удалился. А вот М. склонился ко мне и душевно произнес:
– Не спеши напиться. Думаю, не та ситуация.
– Правила запрещают? – ехидно спросил я.
– Правила этого не запрещают, – без всякой обиды продолжал М. – Скандалить нельзя. Мешать другим – тоже. А хочешь напиться – ради Бога. Вот, пожалуйста.
М. указал налево. Приглядевшись, я увидел полного человека средних лет, дремавшего через стол от нас. Голова его была запрокинута, рот раскрыт. И что же? На дремавшего никто не обращал внимания.
– Он участвующий или пребывающий?
– Никакой разницы. Даже пребывающий вправе напиться. Не ожидал, что на тебя произведет такое впечатление положение Правил, запрещающее перемещения между залами. Вот ты хочешь, чтобы сюда пускали всех желающих? Нет? И те, кто сейчас находятся в других залах, не хотят. Для большинства из них этот зал – всё равно, что улица. Поверь, подобное положение дел нормально. Что сказано в Библии? «Много званных, но избранных мало», – М. поднял палец, подчёркивая назидательность прозвучавшей цитаты, а заодно и свою эрудированность.
Тут возник официант с подносом, на котором возвышалась бутылка водки, запотевшая, покрытая росинками. Сначала он поставил передо мной тарелку с аккуратными огурчиками, потом – рюмку. Взяв изящным движением бутылку, он заставил её отдать некоторое количество прозрачной жидкости рюмке. Вопросительно посмотрел на М., но тот покачал головой. После этого бутылка опустилась на стол, а официант тихо удалился.
«Пить иль не пить? Вот в чём вопрос, – размышлял я, глядя на полную рюмку. – Напиться и забыть про все разочарованья? Уйти в тот зыбкий мир, что дарит забытьё? И уподобиться тому, кто счастлив сам собой, кому не нужен гений, творящий этот мир? Или пройти весь путь с открытыми глазами? Узнать всю боль потерь? Но выстоять, испив до дна всю чашу, данную судьбою?.. Как быть? И что мне предпочесть?»
– К чему так много дум на ровном месте, – вернул меня на грешную землю М. – Ты давай, допивай, и мы с тобой пойдём.
– Куда?
– Поверь, не будешь ты разочарован.
И в самом деле, что от рюмки той? Я выпил. Разом. Студеный вал обрушился мне в горло и внутрь ушёл. Я выбрал огурец. Как дивно он хрустел. Как дивно. Сколько малых радостей на свете. Глупо их не замечать. Ой, как глупо…
Рюмка водки успокоила меня. Я глянул на приятеля:
– Идем?
Он кивнул. Решительно поднялся. Проговорил, обращаясь к сидящим за столом:
– Господа, мы ненадолго покинем вас. Места держите.
Я последовал за своим другом, как верный пес за хозяином, до развилки, потом мы свернули в противоположную от выхода сторону, прошли еще немного по сужающемуся коридору и уткнулись в темно-синие портьеры.
– Подожди меня здесь, – сказал М. и исчез за матерчатой преградой.
Я закрыл глаза и подумал о зале, который приютил меня, накормил, напоил, дал интересное общение, познакомил с новыми людьми. Чего ещё желать? Куда стремиться? Здесь так просторно и многолюдно. Здесь можно затеряться. Можно забыться. Можно сидеть в одиночестве, а можно – в шумной компании. Что ещё надо? М. прав: какая мне разница до других залов и тех, кто находится в них. Я должен радоваться, что попал сюда, и точка.
Рука опустилась на моё плечо. Я разомкнул веки – М. знаком манил меня за портьеру. Там обнаружилась дверь, оберегаемая парой охранников. Они не препятствовали нам, и мы оказались в следующем зале. Навскидку он был немного меньше первого, но его убранство радовало. Высокие спинки светлых кожаных диванов создавали гораздо более интимную атмосферу для времяпрепровождения, чем в предыдущем зале. В центре возвышался изящный фонтан из мрамора – наяда застыла среди струй. Я сразу понял – находиться здесь куда престижнее. Спазм сдавил мое горло.
– Как тебе удалось? – восхищенно спросил я.
– Дело в том, что со служителями банкета можно договориться. В конце концов, они живые люди. Но это за рамками Правил. Так что об этом никому нельзя говорить…
Мы двинулись по проходу. И тут я увидел их – кареглазую и голубоглазую. Они сидели в большой мужской компании и оживленно беседовали.
– Смотри, те девушки, – я кивнул в их сторону. – Подойдём?
– Нельзя. Мы помешаем.
Какая жалость! Мне так хотелось продолжить общение с кареглазой. Увидеть заинтересованный взгляд, услышать приятный голос, обрести надежду на развитие отношений… Я надеялся, что она хотя бы заметит меня, когда мы проходили мимо, но и этого не случилось. Однако чем больше я смотрел по сторонам, тем быстрее улучшалось мое настроение. В этом зале было гораздо больше женщин, и каждая – милашка, одетая в красивое платье или костюм. Нет, не зря мы пустились в это захватывающее путешествие.
Нам помахал рукой человек, у которого М. одолжил для меня бейдж. Он был один за столом, и мы направились к нем у.
– Зовите меня просто Р., – представился он. – Присаживайтесь, друзья. Рад видеть вас. Как, нашли свой пропуск?
– Да, – соврал я.
– Вот и славно. Закажите себе чего-нибудь. – Он пододвинул к нам пухлую папку меню.
Знакомство с меню вызвало у меня самые радужные чувства. Я долго ползал взглядом по страницам, а когда поднял голову, обнаружил официанта, стоящего рядом.
Я заказал икры, черной и красной, слабосоленой форели, фаршированных баклажанов, зеленое лобио, салат по-гречески. На горячее – каре ягнёнка под соусом розмари.
– У вас одна кухня с тем залом? – Я указал в ту сторону, откуда мы с М. недавно пришли.
– У нас своя кухня, – сухо заметил официант. – Что пить будете?
Я посмотрел на своего приятеля.
– Ты – знаток. Заказывай.
М. углубился в карту вин, но его опередил «хозяин столика»:
– Принесите нам бутылочку «Медок Шато Тэр Руж. Крю Буржуа». – Он подмигнул мне. – Стоящее вино. Можете не сомневаться. Оно здесь пятилетней выдержки.
Официант удалился, а Р. продолжил разговор.
– Любите вино?
Я сразу понял, что выставлять себя тонким ценителем опасно – этот человек быстро выведет на чистую воду. Поэтому ответил уклончиво:
– Люблю. Но ещё не успел постигнуть многие тонкости. В отличие от моего друга М., который знает в этом деле гораздо больше меня. – Да, я знаю больше, – охотно согласился М., – но не настолько, чтобы считать себя знатоком. Я лишь скромный кандидат на звание знатока.
– Что же, сочту за честь посвятить вас в некоторые тонкости винной продукции, – произнес Р., и выражение его лица сделалось серьезным. – Итак, наше нёбо воспринимает четыре различных вкуса, а именно: горький, сладкий, соленый и кислый. Эти четыре основных вкуса интерактивны, их взаимодействие таково: солёное усиливает горькое, горькое смягчает кислое, а сладкий вкус приглушает ощущения от кислого, солёного и горького. Таким образом, гармония может быть найдена при противопоставлении двух взаимодополняющих вкусов: к примеру, присущая белым полусладким винам сладость прекрасно сочетается с солёным привкусом некоторых голубых сыров, таких, как, скажем, Рокфор.
Эти слова звучали для меня как чудная музыка. Я слабо кивал в такт его речи, а он, между тем, продолжал:
– Правила употребления вин таковы: сочетание должно основываться на уровне ароматов и вкуса вина и блюда, а также надо учитывать их интенсивность и взаимодействие. Обычно начинают с самых молодых вин и завершают винами более выдержанными. Подача наиболее лёгких вин предшествует подаче более структурированных и полнотелых. Двигаться следует от вина самого прохладного к вину самому «шамбрированному». Сухие белые вина подаются перед полусладкими винами. Достоинства «тельных» и благородных красных вин лучше оцениваются зимой. И, наоборот, в тёплое время года лучше предпочесть свежее и лёгкое вино. Великие вина не обязательно требуют сложных и замысловатых блюд. Как раз наоборот, они наилучшим образом оцениваются и полнее всего выражают свои достоинства в сочетании с простыми блюдами. Главное, чтобы эти блюда были качественными. Если трудно соблюсти всю совокупность этих правил, можно уяснить в качестве основного принципа следующее: последнее поданное вино не должно вызывать сожаление о предыдущем.
Я был очарован. Вопрос выскочил сам собой:
– Вы имеете отношение к торговле вином?
– Нет. Исключительно к его употреблению.
– Простите, а чем вы занимаетесь?
– Видите ли, я сейчас на государственной службе. Но ещё недавно работал в крупной фирме, занимал высокую должность. По секрету могу сообщить, что она занимается поставками вооружений. А перед этим я тоже был на государственной службе. Так складывалась моя жизнь.
Мне определенно нравился Р., такой обходительный, эрудированный, уверенный в себе. В высшей степени приятно было общаться с ним. Когда он спросил, чем занимаюсь я, пришлось соврать. В самом деле, не говорить же ему, что я тот самый офисный планктон!
– Генеральный директор фирмы. Средней, но бурно развивающейся. Мы работаем в сфере консалтинга. Безопасность, риски, инвестиции.
– Любопытно. Весьма любопытно… А что-то за вами есть?
– Прочные связи в силовых структурах.
– Это хорошо, – задумчиво произнес он. – Хотя по-прежнему лучше там работать, чем иметь связи… Отчасти с вами разобрались. А про М. я всё знаю. Мы – давние знакомые… Вот и закуска. Давайте займёмся делом.
Он дождался, когда все тарелки опустятся на стол, а вино стараниями официанта окажется в бокалах, и произнес лаконичный тост:
– За знакомство!
Признаться, я не ощутил чего-то особенного – вино как вино, вкус приятный, но не более. За что платить такие деньги – а я подозревал, что оно весьма дорогое, – я не знал, но изобразил на лице безмерное наслаждение.
Бутерброд с черной икрой и баклажаны подкрепили мои силы. Я собрался с духом, наполнил всем бокалы и произнес тост:
– За наше процветание!
Тост был принят, вино – выпито. Лобио, приготовленное в лучших грузинских традициях, услаждало меня. Как и салат по-гречески. Вино дополняло вкусовые ощущения. Честно говоря, оно всё более нравилось мне, как и этот невероятный вечер.