Человек, обманувший дьявола. Неполживые истории

О справедливости

Давным-давно, но все же во времена не столь отдаленные (ибо все времена похожи, просто не все об этом догадываются) в земле Уц, что в стране Нод, жил праведник. Во всякой земле временами появляются праведники – даже в стране Нод, совершенно не приспособленной для праведной и честной жизни.

Поэтому вряд ли кто удивится, узнав, что праведник земли Уц не был богат, силен и могуществен. Не пользовался он и любовью ближних, не говоря уже об уважении. Откровенно говоря, все считали его идиотом, презирали и глумились – хотя и не часто, потому что у жителей земли Уц хватало других забот.

Нищий, ютился он в жалкой лачуге, мучаясь от голода и холода, а еще от болезни, которой страдал с раннего детства и которую не могли вылечить никакие врачи. Временами, когда ему становилось лучше, он выходил оттуда и шел в людные места, чтобы проповедовать добро и взывать к совести человеческой. Уходил оплеванный, иногда битый и всегда непонятый. Но, отлежавшись, он снова шел проповедовать, ибо любил людей.

Своих обидчиков он прощал, хотя это бывало и трудно. Но праведник понимал, что они, в сущности, не виноваты в своей грубости и жесткости, ибо жизнь в земле Уц тяжела и неказиста, а добру их никто не учил. И, несмотря на тщетность своих усилий, праведник верил, что его слова, как семена, прорастут в душах слышавших его – а как можно ненавидеть людей, в которых ты оставил (или думаешь, что оставил) свое семя? Поэтому праведник любил ближних, несмотря на полное отсутствие взаимности.

Не роптал праведник и на светлых богов, ибо знал, что люди сами виноваты в своих грехах, боги же добры и справедливы. К тому же, вздыхал он, дела на земле так запутаны, что и самый Свет не разобрался бы в них. Зато он крепко уповал на Суд богов, который ждет каждого после смерти. Ибо уж там каждый получит свое. Иногда праведник задумывался, как же все-таки судят боги – по тому, что человек хотел сделать, или по тому, что у него вышло. Но быстро оставлял такие мысли, уповая на то, что Бог богов, Верховный Судия, чьи глаза всегда закрыты, лучше знает, кого и как судить.

Был лишь один человек, которого праведник ненавидел. То был правитель страны Нод.

Опять же, вряд ли кто удивится, узнав, что в стране Нод не бывало хороших правителей. Их и не будет, ибо правитель страны Нод не бывает хорошим, – или же он быстро перестанет быть правителем.

Но тот правитель был худшим из всех. Жестокий, алчный и надменный, он разорял страну во имя своих прихотей, ввергал в войны и опустошения, а когда не было войн, бесчинствовал по-другому – например, вводил непосильные налоги или общественные работы. Законы и обычаи были для него меньше чем ничто – он даже не знал их, во всем утверждая лишь свою волю. Он мог убить человека, если ему нравилась застежка на его плаще. Богов он презирал, мочился на алтари Света и почитал богом только себя. Жрецов и служителей Света он истребил почти всех, так как подозревал их в непочтительности.

Ненавидел он также людей родовитых и знатных и истреблял их по всякому поводу, даже устраивал мерзкие зрелища, где благородных мужей бросал на съедение тиграм и гиенам, а их жен и дочерей отдавал нищим и прокаженным на потеху. Был он, кроме того, необузданно похотлив, так что мужчины прятали от него жен, а матери – детей, мальчиков и девочек, ибо в своей порочности правитель не различал полов. Творил он и иные непотребства, о которых невозможно говорить, не оскорбляя слуха.

Когда же долготерпеливый народ страны Нод поднял мятеж, правитель подавил сопротивление с такой жестокостью, что даже цари других царств содрогнулись от зависти и восхищения, а земля Уц обезлюдела почти полностью, ибо правитель казнил в той земле девять мужчин из десяти, а оставшихся в живых велел оскопить. Оскопили и праведника. И хотя ему не было нужно то, чего его лишили, – но правителя страны Нод он возненавидел еще сильнее.

Так что, если бы праведник был в силах, он бы сам, своими руками, умертвил правителя страны Нод. Но он, как и всякий праведник, был слаб, нищ и жалок и ничего не мог против сильного и жестокого. Единственное, что он мог, – молить светлых богов, чтобы те избавили землю от этого чудовища. Но боги молчали, а правитель продолжал бесчинствовать.

Праведник земли Уц прожил жизнь в нищете и унижении, презираемый людьми и забытый богами. В конце концов он умер, как и все люди. И в тот же день умер правитель страны Нод.

После смерти праведник пошел путем всех душ – на Суд богов.

Поскольку божественные дела делаются неспешно, ждать пришлось тысячу лет. Впрочем, для душ, пребывающих по ту сторону жизни, время не имеет особенного значения. Но праведник все же торопился. И не потому, что ему не терпелось вкусить райских блаженств, полагающихся ему в награду – не испытав в своей жизни ни единого земного блаженства, он не умел желать и блаженств небесных, ибо не знал, что это такое. Нет, ему хотелось лишь одного: увидеть душу жестокого правителя земли Нод, низверженную в ад. Это примирило бы его с миром.

Но все проходит. Подошла и его очередь, и он узрел Престолы богов. И предстал он перед силами Света и пал на лицо, ожидая определения своей судьбы.

И тогда Бог богов, Верховный Судия, чьи глаза всегда закрыты, спросил его:

– Как судить тебя, человек: по делам твоим или по намерениям?

– Суди по делам, – попросил праведник, ибо знал, что не делал зла.

Тогда Верховный открыл правый глаз, видящий дела.

– Что ж, – сказал он. – Я вижу, ты за всю свою жизнь не сделал ничего полезного и принес ужасающее количество вреда. Такому грешнику, как ты, место в самых глубинах ада. Взять его!

И адские служители схватили праведника и потащили его в ад.

– Подожди! – закричал праведник. – Это ошибка!

– Я не ошибаюсь, – сказал Верховный. – Но отпустите этого человека, чтобы он, перед тем как познать адские муки, познал и свои грехи.

И адские служители отпустили праведника, и он вновь упал на лицо.

– Ты, – сказал Верховный, – не сделал в своей жизни ничего полезного. Ты не завел семью, не вырастил детей, не скопил богатств. Ты лишь ленился и бездельничал. Но таких было много. Ты же совершил много худшее, ходя между людей и проповедуя им некое учение о так называемом «добре» и «совести». Тебя гнали, плевали вслед, но многим запали в душу твои слова, и, как семена, проросли они в душах слышавших их. Некоторые даже записывали твои речи по памяти и пересказывали другим. После твоей смерти возникло учение твоего имени. Да, оно было далеко от того, что ты пытался проповедовать, но мы ведь судим по делам… Постепенно оно распространялось в народе, а потом дошло и до верхов. Учение это сплотило землю Уц, а потом покорило и страну Нод. В конце концов его приняли все. Во имя этого учения правители страны Нод установили порядки, препятствующие всякому развитию. Страна начала хиреть и загнивать. Тогда правители Нод ввязались в войны с соседями. Воодушевленные своей верой, солдаты страны Нод захватили соседние страны и установили там свои порядки. Сейчас на главной площади столицы Нод воздвигнута твоя статуя – из золота, награбленного в соседних краях. Статуя та обмазана кровью жертв, принесенных тебе как основателю великого учения. Твое имя на устах убийц. Ты стал причиной величайших мерзостей и заслуживаешь худших наказаний, какие только может измыслить ад. Взять его!

И адские служители снова схватили праведника и потащили его в ад.

– Подожди! – закричал праведник. – Я невиновен! Я не хотел всего этого!

– Значит, – сказал Верховный, – ты просишь, чтобы тебя судили по намерениям?

– Да, да! – закричал праведник. – Суди по намерениям!

Тогда Верховный открыл левый глаз, видящий глубины души.

– Что ж, – сказал он. – Я вижу, ты всю свою жизнь был негодяем. Ты желал ближним, чтобы они бросили свою веселую жизнь и предались унынию и самоистязанию. В глубине души ты страшно завидовал им и одновременно гнушался ими. Да, ты подавлял в себе эти порывы, но мы судим по намерениям… Так вот, в глубине души ты ненавидел всех, и ненависть эта была такой сильной, что сжигала тебя. Себя ты тоже ненавидел и бессознательно причинял себе все то зло, которое только мог причинить. Ты – ходячий ресентимент, воплощение зловредного ничтожества. Оттого-то ты всю жизнь и промучился – а теперь за свое злонравие получишь еще и воздаяние в аду. Взять его!

И адские служители снова схватили праведника и потащили его в ад.

– Подожди! – закричал праведник. – Да, во мне было зло, но я же смог его подавить и быть добрым! Да, мое учение извратили, но я не хотел этого! Открой оба глаза! О намерениях нужно судить по делам, а о делах – по намерениям!

Бог открыл оба глаза и улыбнулся.

– Ты неглуп, – сказал Верховный. – Поэтому, прежде чем ты отправишься в ад, я, пожалуй, дам тебе небольшое утешение. Сейчас ко мне поступила душа человека, которого ты ненавидел больше всех. Он был правителем твоей страны при твоей жизни. Я не дам тебе его судить, но ты сможешь выбрать, как я это сделаю.

И перед ними появилась душа правителя страны Нод и пала на лицо, ожидая приговора.

– Ну что, – снова улыбнулся Бог, – судить мне его по делам или по намерениям?

– Я понял. Если ты будешь судить его по делам, – сказал праведник, – ты найдешь, что они принесли много добра.

– Угадал, – осклабился Верховный. – Правление этого человека было чертовски прогрессивным. Он боролся с засильем аристократии и успешно истребил ее под корень. Он же нанес смертельный удар по идолопоклонничеству, разрушая храмы и расчищая дорогу прогрессивному монотеизму… Ах, если бы не твое мерзкое учение, которое все извратило, но это уже твоя вина. Далее, его войны ослабили и уничтожили в зародыше две тоталитарные империи, четыре авторитарные диктатуры и одну религиозную сатрапию. Он же своим развратом уничтожил остатки патриархального сознания и почитания власти, открыв путь для республиканской идеи. Изнасилованные им женщины рождали здоровых детей, что оздоровило генофонд страны. Даже то, что он уничтожил население земли Уц, пошло на пользу, ибо в крови жителей этой земли жила редкая наследственная болезнь, от которой, кстати, страдал и ты. Так или иначе, по своим делам он достоин райского блаженства.

– Но и по намерениям его не нужно судить, так как ты сочтешь, что они были благими, – медленно проговорил праведник.

– Да, и это чистая правда, – подтвердил Бог. – Все глубинные помыслы этого человека были чисты. Он, в сущности, хотел всем добра. Искренне почитая себя моим избранником – в чем он не сильно ошибался, – он почитал нарушителей своей воли богохульниками и карал их за богохульство. Он был несколько обидчив, но это оттого, что в раннем детстве он был лишен родительского тепла и внимания. К тому же…

– Я понял, – перебил его праведник, – если смотреть в душу достаточно глубоко, то в ней можно увидеть все то, чего в ней нет на поверхности. Поэтому я прошу тебя – суди его не по тому, чего он хотел, и не по тому, что он сделал и что из этого вышло впоследствии. Суди его по тому, что он имел и что претерпел. Ибо в наше время праведные жили плохо, а неправедные – хорошо.

– Ты не столь умен, как мне показалось, – заметил Бог, – но почему бы не исполнить твою просьбу? Что ж, давай посмотрим на его уровень жизни и заодно на твой. Он ел нездоровую, слишком жирную пищу, от которой всю жизнь мучился желудком и печенью – что, кстати, было одной из причин его жестокости. Он жил в тесных и плохо проветриваемых помещениях, потому что боялся покушений на себя, а большие помещения трудно охранять. Простое счастье любить и быть любимым он не познал. Зато он имел множество женщин, в основном уродливых – по современным критериям, конечно, – которые противились его ласкам, и ни одна из них не любила его. С горя он обращался к мальчикам, не имея на то природной склонности и лишь мучая себя, после чего возвращался к прежнему. Одна женщина заразила его дурной болезнью, от которой он и умер. Да, он заслуживает рая. Зато ты, живший на приволье, дышавший полной грудью, питавшийся экологически чистой пищей, – ты прожил не меньше его, несмотря на увечья и наследственную болезнь. Какая несправедливость!

– В таком случае, – сказал праведник, – суди его так, как судили его люди. Глас народа – глас Божий.

– Люди вообще склонны ненавидеть друг друга, – ухмыльнулся Бог. – Разумеется, его ненавидели, но больше боялись, а страх убивает ненависть. Поэтому его боялись, как боятся стихийного бедствия: землетрясения, пожара или чумы. Вся ненависть обращалась на его слуг и исполнителей его приговоров. Более того, многие радовались его злодействам – когда они касались не их самих. Когда он истязал и казнил аристократов, толпа рукоплескала, ибо она ненавидела всех, кто выше их. Когда же правитель казнил и истязал мятежников, уцелевшие аристократы радовались, ибо народ они ненавидели больше, чем его. Кстати, многие люди, получив от правителя Нод те или иные благодеяния, даже мелкие, были ему благодарны – ибо получить благодеяние от того, кого все боятся, очень почетно. Таковая уж природа человеческой души, что она ценит лишь те блага, которые получает от злых, дары же добрых бесконечно презирает… А уж когда он осквернял храмы и казнил жрецов, втайне радовались все, ибо людям свойственно ненавидеть светлых богов. Между нами говоря, у них есть на то основания – ибо мы, хе-хе, сотворили мир и людей именно для того, чтобы издеваться над ними: ведь нет ничего приятнее, чем мучить тех, кто превосходит тебя по разуму и достоинствам души, но лишен твоей силы. И потому-то человек и создан светлыми богами по образу и подобию Истинного Божества, что нам, богам, приятно топтать лик Единого, в которого мы веруем и которого презираем… Но я отвлекся – давай-ка обратимся к тебе. Если его боялись, но многие и любили, то тебя презирали решительно все. Даже те, кто записывал твои изречения, не помогали тебе, более того – гнушались тобой. И если спросить твоих современников, чего ты заслужил…

– Я понял, – сказал праведник. – Нет правды на земле, потому что нет ее и выше.

– Ты меня понял, – широко ухмыльнулся Верховный. – Знай, что в шоколаде – правильные люди, всегда одни и те же, при всех властях и порядках, на земле и на небесах. Им всегда хорошо, а другим всегда будет плохо, ибо так устроен мой мир. А теперь, когда ты это понял, я скажу тебе приятное. Я пошутил. Я не отправлю тебя в ад, а награжу райским блаженством. Твоего же врага я отправлю в ад, где ему, честно говоря, самое место. Но не потому, что ты или он этого заслужили, а потому, что так хочу я.

– Зачем же тогда была нужна эта комедия? – спросил праведник.

– Потому что издеваться над законом… нет, даже над самой идеей закона и справедливости – это еще приятнее, чем издеваться над людьми, – рассмеялся Верховный. – Хотя, пожалуй, открою тебе один секрет богов. Мы стараемся так запутать все дела, чтобы даже если Он – Тот, Которого мы все-таки немножечко боимся – все-таки обратит Свое внимание на наш ничтожный мир, то и Сам не сможет распутать завязанные нами узлы и восстановить справедливость, которая ему так дорога. Посрамить Единого – вот наша цель. А теперь иди, вкушай райские кушанья, обнимай ангелов и вообще наслаждайся. И помни то, что здесь произошло. Помни хорошенько.

– В таком случае, – сказал праведник, – я предпочту ад. К мучениям я как-нибудь притерплюсь, ведь у меня в запасе вечность. Но твой рай – после того, что я узнал – будет для меня гораздо худшим наказанием.

– Именно поэтому, – Бог богов откинулся на своем троне, – я и отправляю тебя туда. Рай – это тоже наказание, и ты его заслужил. Взять его!

И служители ада, обернувшись ангелами, потащили праведника в рай.

Об ангелах

Был некий мудрец из земли Уц, что в стране Нод. Познал он все, что может познать посвященный: действие стихий и движение звезд, природу живых существ и тайны недр. Заглядывал он и за завесу времен и видел сиянье Начала и черный ветер Конца. Пути народов и тайные движенья страстей человеческих были открыты ему. Не было для него тайн в царстве живых и в царстве мертвых. И лишь одного не понимал он – природу бесплотных духов, именуемых воинством небесным.

Конечно, он знал, что небесные воины делятся на два стана, светлый и темный, и одни привержены Добру, а другие Злу и ведут великую битву за души людские. Но почему они это делают – он не знал, и это его томило.

И однажды ушел он в пустыню и постился сорок дней, взывая в Творцу сущего с единственной просьбой – разъяснить ему этот вопрос. Ибо не мог он успокоиться в своем всезнании, не зная этого.

И на сороковой день явился к нему Первый Ум, начальствующий над Великими. Был он безвиден, как все порожденья Творца, что явились до творения неба и земли, но ради мудреца облекся он видом и обликом человеческим.

Он сказал мудрецу: «Пойдем, я покажу тебе ангелов и что они творят».

Возрадовался мудрец и попросил сначала показать ему злых ангелов. Ибо не хотел он начинать с лучшего, а заканчивать худшим.

– Хорошо, – сказал Первый Ум, – ты увидишь мир злых ангелов и действие их.

И увидел мудрец чертоги, в которых пребывали мужи сильные, могучие воины, и цари, и мудрецы, и все те, кому выпала добрая участь. Предавались они всем радостям, что даны человеку в этой жизни, кому что приходилось по душе. Цари и воины сражались, и наслаждались победами, и обладали прекрасными женщинами, и вкушали яства. Мудрецы изучали древние свитки, и читали молитвы, и составляли законы, разумные и справедливые. Были там и поэты, которые слагали песни, равных которым не было доселе. Там же пребывали и простые люди, наделенные своей долей – в окружении любимых жен и многочисленного потомства, и в этом была их радость. Даже малые дети там были – они бегали по золотым полам и играли, и все они были счастливы.

И черные тени сновали по чертогам. Подносили они пирующим кубки, вожделеющим приводили женщин, мудрым шептали слова мудрости, а восторженному вливали в уста вдохновение, и даже играли с детьми. Каждому давалось все, что он желал, и даже сверх того.

Но временами одна из черных теней касалась устами самого счастливого человека и выпивала из него что-то.

Тогда человек, как бы проснувшись, обводил глазами чертоги, и в глазах его была пустота. Он хватался за блюда с яствами, и пробовал, и плевал. Пытался он обнимать женщин и тут же отступал от них с отвращением. Пробовал он читать и бросал свитки в огонь. И в конце, обхватив голову руками, шел в самый дальний, самый темный конец чертогов и ложился лицом к стене.

– Это духи Зла, – сказал Первый Ум, – они питаются радостью человеческой. Поэтому они дают людям все блага, сколько их ни есть, а когда человек наполняется радостью, они ее выпивают из его души. Тогда все становится ему отвратительно – наслаждения, власть, мудрость, ни в чем не находит он утешения.

Мудрец отвернулся от этого зрелища и попросил, чтобы ему скорее показали силы Добра.

– Хорошо, – сказал Первый Ум, – ты увидишь мир добрых ангелов и действие их.

И увидел мудрец пустыню, раскаленную от зноя и в то же время выстуженную лютой стужей – как так могло быть, он не понимал, но чувствовал это, и было это ужасно. В пустыне сидели люди, различить которых было невозможно – ибо все они были измождены до последних пределов, в обгоревших лохмотьях, с белыми от страдания лицами. И каждый из них мучил другого и был мучим сам. Кто-то бил и пытал, кто-то калечил, иные насиловали, а остальные произносили гнусные хулы друг на друга. Кроме того, их окружали дикие звери, такие же тощие и изможденные, подобные гиенам, с гнусными пастями, которые истязали несчастных, пожирая их заживо, отдирая мясо от костей и вырывая внутренности. Некоторые из них стояли в отдалении и истязали сами себя плетьми и скорпионами и подставляли свои тела зверям – на таких смотрели со страхом и почтением.

И белые тени сновали по пустыне. Они влагали в руки несчастных бичи и тернии, и наущали хульным речам, и натравливали гнусных зверей.

Но временами одна из белых теней касалась устами самого несчастного страдальца и выпивала из него что-то.

Тогда человек, как бы проснувшись, обводил глазами пустыню, и в глазах его была пустота. На лице его расплывалась блаженная улыбка, какая бывает у того, кто избавлен от тяжести. И он целовал свои раны и раны ближних, и сам бросался под бичи, и призывал зверей, чтобы они съели его.

– Это духи Добра, – сказал Первый Ум, – они питаются человеческим страданием. Поэтому они истязают и мучают людей, как только могут, и учат людей мучить друг друга, а когда человек наполняется страданием, они его выпивают из души. Тогда все становится ему легко – муки, пытки и даже самая смерть.

Мудрец отвернулся от этого зрелища и попросил, чтобы Первый Ум лишил его памяти, потому что он больше ничего не хочет знать про Добро и Зло, раз и то и другое одинаково мерзко и враждебно людям.

– Подожди, – сказал Первый Ум. – На самом деле ты ничего не узнал о подлинном Добре. Ты видел лишь две разновидности зла, и нет ничего удивительного, что одна из них величает себя Добром – ведь в существо зла входит обман. И нет ничего удивительного, что Зло разделено в себе и соперничает за людей, ибо ангелы кормятся противоположным. Задумайся лучше вот над чем: откуда в людях берется то, что выпивают из них ангелы?