Планета Тивит

– Максим, – остановилась Яна на пороге спальни. Развернулась к мужу, схватив его за отвороты форменной куртки, в которой он выбежал во двор на ее поиски, – приведи батюшку! Прошу тебя! Сегодня…Они снова придут, и ничего не смогу сделать! Их ничего не остановит!

– Кого, малыш? – преувеличенно спокойным голосом проговорил Максим. – Кого не остановит? Что вообще произошло?

– Я проводила Дворкиных, потом позади меня появился какой-то мальчик. В гетрах, сандалиях и рубашке с коротким рукавом. Светленький такой, милый…Только у этого милого в глазах полыхал огонь! Дьявольский огонь, Максим!

– Кажется тебе просто показалось…

– Ты думаешь, что я сошла с ума? – вскинулась Янка.

– Я думаю, что отблеск фонаря дал такой эффект, а ты на фоне нашей бесовщины…

– Максим! Ты подумай, что говоришь! На улице март месяц! Откуда возле подъезда четырехлетний ребенок в сандалиях и рубашке с коротким рукавом?! Ты сам вот в куртке стоишь…

– Хорошо, чего ты хочешь? – спокойно выдохнул муж журналистки.

– Я тебе уже говорила…Нам нужен батюшка! Он пытался до меня дотронуться, но я начала читать молитву, и он исчез! Стоит освятить квартиру, и может все исчезнет! Мы станем жить волне нормально.

– Где я тебе его найду в половину первого ночи? – разозлился Макс.

– Ты же полицейский! – удивленно округлила глаза Красовская.

– Но не Бог, чтобы поднять священнослужителя из постели без особого повода…

– Макс!

– Что Макс?

– Приведи его…

– Хорошо, но для этого мне придется оставить тебя одну! – предупредил он, надеясь на этот последний довод.

Журналистка задумалась, прикусив нижнюю губу. В ее все еще испуганных глазах читалось сомнение. Ей было явно страшно оставаться одной в пустой семи комнатной квартире бывшего сумасшедшего.

– Это стоит сделать сейчас…– после долгой паузы, потраченной чтобы набраться храбрости, произнесла Яна. – Закрой меня на все замки и возьми с собой мобильный телефон, чтобы я смогла до тебя дозвониться, если что-то пойдет не так…

– Все будет хорошо…– с тяжелым вздохом произнес Макс, обнимая свою любимую женщину, уже параллельно обдумывая, где ему найти батюшку в такое позднее время.

– Я тебя люблю, Максим…

– И я тебя! – мужчина поцеловал ее в щеку и потрепал по волосам. – Все будет очень хорошо! Я знаю это совершенно точно! Не бойся, я скоро приду…

Он шагнул в прихожую, где переобулся из домашних тапочек в теплые ботинки, сменил форменную куртку, надев обычный пуховик. Яна за его сборами наблюдала с порога спальни. Максим заметил, что за столь короткое время Красовская включила свет везде, где только можно было включить, и распахнула все межкомнатные двери, а вот окна, наоборот, зашторила.

– Страшно? – спросил он жену, открывая замки входной двери.

– Немного…

– Не бойся, я с тобой, если что набирай…– металлическая дверь захлопнулась, защелкали закрываемые замки. Яна осталась одна в пустой квартире. Холодящий душу ужас прошел, оставив зябкое ощущение беспокойства. Женщина повела плечами, закутавшись в вязанный платок, прошла по всем комнатам, чтобы удостоверить, что она одна…На кухне поставила чайник, чтобы хотя бы немного согреться. Сейчас она не понимала природы своей дрожи, то ли от того, что замерзла, то ли от пережитого ужаса.

Прозрачный чайник с синей подсветкой забурлил, достигая точки кипения. Яна повертела в руках мобильный телефон, копаясь в адресной книге. Последний ее вызов был сделан Дворкину. Именно сейчас ей захотелось ему набрать, чтобы услышать спокойный, рассудительный голос друга. Он точно бы не стал записывать ее на прием в «пятнашку» из-за того, что она увидела демона в образе маленького мальчика. С ним они вместе пережили и не такое! Но Сашка спит, судя по времени на часах уже, как часов пять.

Нет, Максим оставался ее любимым человеком, отцом ее ребенка, но такого искреннего взаимопонимания, как с Дворкиным у нее никогда и ни с кем не было. Чайник выключился, щелкнув прозрачной кнопкой. Вода постепенно прекращала булькать, опадая на дно крупными каплями по стенам. Журналистка достала из ящика зеленый чай и с горкой отсыпала в чашку. Приятный душистый аромат мелисы и бергамота растекся по кухне теплой волной жаркого летнего дня. Помимо воли Яна улыбнулась. Стало намного теплее. Завтра точно слягу с ангиной, подумала она, прихлебывая кипяток, обжигающий искусанные губы.

Раздался звонок в дверь. Женщина вздрогнула и отставила чашку с чаем в сторону. Страх вернулся, закрывшись в сердце неприятным леденящим холодком. По спине шмыгнула пара мурашек, заставляя поморщиться. Кто бы это мог быть? Максим? Но у него есть ключи…Кто-то ошибся этажом? Какой-нибудь пьяный гуляка, припозднившийся по причине выходного дня? Если ошибка, то тогда неизвестный позвонит и уйдет! А если нет? Думать о том, если нет, совсем не хотелось. С другой стороны, когда это нечисти мешали пройти в квартиру металлические двери? Насколько Яна помнила их с Дворкиным приключения, даже он теперь, получив способности погибшей ведьмы Агриды мог спокойно телепортироваться из одного места в другое. Правда, вполне справедливо боялся это делать, потому как телепортация штука опасная, и исчезнув в одном месте, можно появиться в другом, потеряв в пути какую-то часть своего тела.

Звонок настойчиво трезвонил, раздираясь душераздирающим криком, отражаясь даже в бокалах, стоящих в сервантах. Такое ощущение, что какой-то алкаш нажал на звонок, перепутав этажи, да так и благополучно стоя уснул. Еще пару минут такого отчаянного перезвона и начнут просыпаться соседи.

Янка решительно встала из-за стола, нахмурив брови.

– Трусиха ты, Красовская! – обругала она себя. – Где это видано, чтобы демон звонил в демон, просясь войти?

Подбодрить и убедить себя в собственной правоте ей, кажется, удалось. Женщина двинулась в сторону прихожей, но на всякий случай заглянула в глазок.

На лестничной площадке стоял самый настоящий батюшка в черной рясе, клубку и крестом на шее, отливающим золотом. Темная окладистая борода с проседью спускалась почти до середины груди. Сам он был огромный, напоминая своей фигурой то ли бывшего борца, то ли бывшего борца тяжеловеса. Затемненные очки не придавали ему солидного вида, а лишь подчеркивали его габариты, создавая впечатления, что это не священник, а какой-то бандюган из девяностых, наряженный шутки ради в рясу.

Яна облегченно выдохнула. Максим все-таки нашел ей батюшку! Пусть такого необычного, но стоит ли перебирать в почти два часа ночи? Не каждый пойдет освящать квартиру, будучи выдернутый с постели полковником полиции… Только где сам Макс? Почему-то на площадке батюшка был один, настойчиво не отпускал пальца с кнопки звонка, все больше и больше недовольно хмурясь.

На всякий случай, Яна прежде, чем открывать двери, решила все уточнить.

– Здравствуйте! – прокричала она из-за двери. И батюшка звонок отпустил. В ушах еще по-прежнему отчаянно звенело.

– Благослови, Бог! – батюшка широко перекрестился. В другой руке он держал кожаный саквояж, в котором, наверное, хранил свои церковные приспособления. – Меня Максим, муж твой невенчанный послал! Говорит, что квартира необходимо посмотреть! Помощи просил…– пояснил он, не дожидаясь уточняющего вопроса. Нетерпеливо топтался на месте с не совсем довольным видом. Где его нашел среди ночи такого Макс, оставалось загадкой. Красовская улыбнулась.

– А где сам он? – на всякий случай поинтересовалась она, отпирая замки.

– Работа его потребовала, чтобы он был на месте! В Московском районе опять таксиста ограбили! Грех на душу взяли…

Дверь скрипнула и открылась. Батюшка был точно такой же, как и в дверной глазок. Чудаковатый. Но оставляющий хорошее впечатление. Он широко улыбнулся и перекрестил Красовскую.

– Спасибо, батюшка…– склонила она голову, пропуская священника в квартиру.

– Ну, рассказывай! – попросил он, разуваясь на пороге. Черные туфли с длинными загнутыми носками показались из-под длинной рясы и совсем не соответствовали его солидному виду.

– Эту квартиру мы купили совсем недавно…Раньше тут был офис, – затараторила журналистка, следуя за батюшкой, который, ничуть не стесняясь начал осмотр квадратных метров. Следуя из комнаты в комнату, – а до этого жил совершенно сумасшедший человек. Он писал на стенах разную ерунду, вроде…

– Секундочку! – прервал ее объяснения священника, зайдя на балкон с оторванными обоями. – Не вот это ли? – указал он на намалеванные белой краской буквы «Век. Вак»

– Именно! Такими и похожими надписями оказалась вся квартира разукрашена. Хозяева фирмы не стали ее ремонтировать, а просто поклеили обои…

– Обычные слова…– пожал плечами батюшка. – Не хуже и не лучше других! Не припомню, чтобы слуги дьявола использовали нечто подобное.

– Дальше, хуже! – заверила его Красовская, совершенно осмелев. – Нам с мужем постоянно кажется, что за нами кто-то наблюдает…

– Странно, Максим мне ничего об этом не говорил, – священник направился в спальню так бодро, что Яна еле успевала за ним.

– Но не нам, а мне…– смутилась журналистка. – Хлопают двери, стучат тарелки и ложки в буфете. А сегодня ко мне около подъезда подошел мальчик…

– Мальчик? – нахмурился батюшка.

– Да, обычный лет четырех мальчик…

– Что же в этом странного?

– Он был одет в шорты и рубашку с коротким рукавом, летние сандалии…– при воспоминании о событиях вечера Яну передернуло.

– И что? – удивился батюшка.

– Это очень странно для марта месяца…– не поняла его удивления Красовская.

– Да? Ну, хорошо, подошел он к вам и что было дальше?

– Он хотел ко мне прикоснуться, но я осенила его крестным знамением, однако, на него оно не подействовало. В глазах горело пламя, а зрачки черные, как сама тьма!

– Обычно крест, животворящий помогает в таких случаях, – хмыкнул священник, останавливаясь в спальне и открывая свой саквояж. Из него он достал лампадку и пучок какой-то травы.

– Нет…Его остановила только молитва! – заверила батюшку Красовская.

– Какая это? – обрадовался батюшка.

– Отче наш…

– Сильная…Очень сильная, – покивал мужчина, поправив очки, – ее часто применяют в таких случаях, потому, как это единственная молитва, данная нам Спасителем!

– Просто, я ее одну и знаю…– помялась Яна.

– Плохо, – кивнул со вздохом батюшка.

– Что именно?

– Кажется, вы одержимы!

– Что? – округлила глаза Яна.

– Бесы внутри вас! Не вокруг, как вы предполагаете, а в вас самих! – пояснил с готовностью батюшка. – А значит, нам надо провести обряд экзорцизма, пока они не захватили вашу бессмертную душу…

– Но…– растерялась журналистка. Она была готова поверить. Что в квартире живет какая-то не упокоенная душа, что бродит призрак, но то, что в ней сидит бес, оказалось для нее сродни шоку.

– Это не больно, поверьте! – заверил ее батюшка, поджигая лампадку и бросая в огонь какие-то травы, выщипывая их из пучка. – Ложитесь на кровать, я прочитаю над вами молитву, и немного подымлю, можно?

Яна кивнула, укладываясь на теплый плед, сложив руки на груди.

– Вот этого не надо! – указал на руки батюшка. – Когда человек скрещивает руки или ноги, то до его души сложно дотянуться. Он закрывается от постороннего вмешательства.

Красовская кивнула, вытянув руки по швам.

– Господь наш…– начал басовитым голосом священник, дымя прямо перед носом журналистки кадилом с травой. – Избавь нас грешных…

Голова Яны вдруг начала тяжелеть. Веки становились неподъемными, а дыхание ровным, как у спящего человека.

– Именем…– слова священника долетели до нее урывками. Сознание затуманилось, окутывая теплыми клубами серого дыма. Она с трудом могла сфокусировать взгляд на черной фигуре, бродящей возле ее кровати.

Какой-то дурман…Подумала она. Так хочется спать! А в квартире посторонние. Очки…Странные очки…Первый священник, которого я вижу в затемненных очках…Обычно это круглые, нелепые, похожие на очки доброго волшебника…Почему я не подумала о них раньше?

Слабость обрушилась теплой волной расслабления…Яна попробовала пошевелить рукой, но ей это не удалось. Почти пудовая голова тянула к подушке все ее тело.

И все же…Почему он в очках?

– Батюшка…– прошептала она. Губы стали шершавыми и сухими, язык еле ворочался во рту. Ее подташнивало от сладкого запаха дыма. Она только сейчас заметила, что священник не читает никакой молитвы. Просто обмахивает ее кадилом и наблюдает.

– Да, дочь моя…– улыбнулся он ей. И в его улыбке ей показалось промелькнуло что-то зловещее. Или это просто бес внутри нее сопротивляется и не хочет выходить?

– Снимите очки… Снимите их…– сквозь туман прошептал Яна. – Прошу вас…Мне плохо…

– Ничего, это пройдет! От Тивитской мяты еще никто не умирал…– улыбнулся священник.

– Снимите эти долбанные очки…– выдавила из себя Красовская из последних сил.

– Как скажешь, дочь моя…

Батюшка потянул за дужки, снимая затемненные «хамелеоны». Яна присмотрелась к его лицу, с трудом сфокусировав взгляд. В черных, как омут глазах, плескалось огненное пламя.

– Кто…ты…– прошептал она, чувствуя, как силы окончательно оставляют ее.

– Я Координатор! – отчетливо проговорил неизвестный в рясе, коснувшись ее руки. Мир ее закрутился в сладковатом тумане и исчез, полностью погрузив ее сознание во тьму.