Безглась

© Геннадий Харламов, 2026

ISBN 978-5-0070-3153-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я до безумия обожаю личные границы! Это просто какая-то моя настоящая, почти болезненная страсть. Честно говоря, я уже и не помню, откуда вообще это во мне взялось, когда и при каких обстоятельствах проснулась такая вот особенность. Но, знаешь, это и неважно совершенно. Для меня абсолютно не играет роли, о чем именно идёт речь: будь то цена за заказ, которую мне называет мастер, будь то гарантия на товар, купленный в интернете, или срок, отведённый на гарантийное обращение, — во всём этом я чувствую ту самую невидимую, но железную черту.

Одна из моих самых главных, самых святых границ звучит просто: не лезть в личное и в прошлое. Ни в чужое, ни в своё, кстати, тоже. Я сам никогда не лезу в чужую жизнь — меня просто тошнит от мысли, что я могу кого-то потревожить, расспросить о том, о чём меня не просили. И ровно так же я никому не позволю залезать в мою. Вообще ни под каким предлогом. Это как закон: моя территория — мои правила.

Думаешь, что на этом мой рассказ можно заканчивать? Ха! А вот и нет. С этого момента он только начинается. И знаешь что? Пишу я тебе эти строки прямо из леса, где сейчас гуляю, глубоко дышу, наслаждаюсь свежайшим воздухом, смотрю на деревья и чувствую, как голова становится чище. Если ты вдруг ждёшь, что в моём рассказе будет расписана вся моя жизнь по полочкам: мол, родился, потом рос, потом учился, потом женился и всякая прочая мерзость в этом духе, — то можешь прямо сейчас взять эту книгу и сжечь её к чертям собачьим. Серьёзно. Прямо на этом моменте. Дальше даже не читай, не трать время.

Но если ты всё же действительно хочешь узнать мою историю — а она, поверь, перевернула моё представление обо всём на свете с ног на голову, то тогда постарайся не просто пробежаться глазами, а реально вникнуть и вдуматься в каждую строчку. Смотри в оба. Возможно, ты заметишь какие-то странные вещи гораздо раньше, чем их заметил я. А я, как дурак, долго не понимал, что к чему.

Глава 1. Не в ресурсе

Вернемся на несколько месяцев назад, именно туда, где всё это безумие впервые и началось. Тогда я еще жил в большом городе — ну, знаешь, таком типичном мегаполисе, где с утра до ночи стоит сплошной гул: шум машин, бесконечные очереди в метро, пробки на каждом перекрестке, вечная суета, от которой голова идет кругом. Но вот что смешно — для меня вся эта жизнь давно превратилась просто в красивую картинку за окном. Я смотрел на нее, как на немое кино, потому что сам в этом котле почти не варился. Моим мирком была крошечная студия в спальном районе, которую я снимал уже около десяти лет у одной очень милой пожилой пары. Они когда-то купили эту квартиру как инвестицию. Просто вложили деньги и забыли. За все время они наведались ко мне всего два раза, а последние лет пять и вовсе обитали где-то на юге, у самого моря, и, судя по всему, прекрасно там жили без лишних хлопот. Я, со своей стороны, всегда платил вовремя, ни разу не задерживал, не шумел, не устраивал пьянок, не приводил толп гостей. А они, в свою очередь, никогда не врывались сюда как к себе домой с проверками или внезапными визитами. Одним словом — всех всё более чем устраивало. Тишина, покой и полное уважение к чужим границам.

Когда я только переехал в эту квартиру, она была почти пустой. Голые стены, минимум всего. И знаешь, что самое забавное? За все эти годы я почти ничего здесь не поменял. Совсем ничего. Любовь к минимализму брала свое, хотя, если честно, сейчас я уже понимаю, что это была не столько любовь, сколько удобное оправдание. Именно так я оправдывал перед самим собой свое полное нежелание покупать что-то лишнее, ненужное, зачем-то занимающее место. Всю мою мебель и технику можно было запросто уместить в одну короткую строчку. Вот она, слушай: холодильник, настольная плитка, микроволновка, стол, стул, диван. Всё! Да, именно всё. Больше ничего. Ах да! Чуть не забыл, есть еще кое-что. Самое главное, без чего я бы просто не выжил — это комфорт для работы. Я говорю о кондиционере и плотных шторах. Таких, знаешь, тяжелых, светонепроницаемых. По щелчку они превращали мою небольшую студию в абсолютный мрак. Темнота, тишина и прохлада — вот моя стихия.

Работал я из дома, сам на себя. Никакого начальства, никаких «приходи к девяти», никаких душных офисов. Просто брал заказы, выполнял их и получал оплату. Что именно за заказы — не скажу, не забывай, личные границы! У нас же договоренность. От себя добавлю только одно: всё абсолютно законно, но до ужаса скучно и монотонно. Такая себе рутина, от которой у нормального человека через неделю глаза бы на лоб полезли. Но знаешь, чего у меня не отнять, так это лени. Да, я ленив, и лень эта с каждым годом становилась всё гуще и тяжелее. Работай я на износ, паши как проклятый, я бы уже пару лет как жил в своей собственной квартире или даже доме — без съема, без аренды, сам себе хозяин. А так… я делал ровно минимум, лишь бы закрыть свои базовые потребности. А именно: оплата аренды, коммунальные услуги, интернет и еда. Последнее, кстати, я заказывал исключительно в уже готовом виде. Готовить самому? Боже упаси. Даже чайник включить было лень, не то что суп варить.

И вот так, шаг за шагом, последние лет пять я пребывал исключительно в аморфном состоянии. Это как быть медузой, которую просто носит течением. Мне было лень всё. Серьёзно, абсолютно всё. Лень готовить, лень убирать — у меня даже пыль накопилась какая-то эпическая, слоями лежала. Даже из дома выходить было лень. Хоть убейте меня прямо сейчас, хоть пытайте — я честно не помню, когда последний раз выходил куда-нибудь дальше собственной входной двери. Да что там далеко ходить — даже мусор в контейнер около подъезда выносили курьеры, и то за отдельные чаевые. Кто-то из них, конечно, отказывался, крутил пальцем у виска, но большинство соглашались — пара лишних рублей никому не помешала. Именно в таком ключе и шла моя жизнь, как по накатанной колее. Проснусь ближе к обеду, закажу доставку сразу на весь день, чтобы больше не отвлекаться, позавтракаю, поработаю пару часов, не больше, потому что больше я просто физически не мог заставить себя, а потом… а потом я смотрел сериалы. Часами. Сутками. Я смотрел их так много и так подряд, что в какой-то момент мне даже начало казаться, будто сценаристы всего мира просто не успевают выпускать новые серии за моей скоростью просмотра.

Но кроме лени, меня преследовало еще одно отвратительное, липкое, как смола, чувство — скука. Самым обидным было то, что я никак не мог разорвать этот порочный круг. Ты даже не представляешь, как это бесило меня изнутри. Это было похоже на беговую дорожку вокруг огромного футбольного поля. Сколько ни беги, как ни собирайся с мыслями, как ни плюй себе под ноги от злости — всё равно начинается новый круг. И следующий. И еще один. И конца этому нет.

Знаешь, в чём самая большая проблема аморфного состояния? Оно кажется уютным. Как старое, просиженное кресло, в котором уже образовалась яма точно по форме твоей спины. Ты лежишь в этой яме, и тебе как будто бы хорошо. Свежо, темно, шторы задёрнуты, кондиционер жужжит свою бесконечную колыбельную. Но в какой-то момент ты понимаешь, что кресло — это на самом деле болото. И оно засасывает. Медленно, но верно.

Это понимание пришло ко мне не в какой-то великий момент озарения. Нет. Всё оказалось гораздо глупее и банальнее. Я как обычно сидел в своей студии, ковырял остатки риса с курицей из очередного контейнера для доставки и смотрел в монитор. На экране шёл какой-то сериал — уже даже не помню какой, потому что они слились для меня в один бесконечный, бессмысленный поток лиц и диалогов. И вдруг меня накрыло. Знаешь это чувство, когда стены начинают подъезжать к тебе? Медленно так, незаметно, сантиметр за сантиметром. Я вскочил с дивана — ну как вскочил, скорее сполз и оттолкнулся — и понял, что если я прямо сейчас не выйду на улицу, то просто задохнусь в этой коробке из гипсокартона.

Я стоял посреди комнаты, хлопал глазами и пытался сообразить, где вообще лежит моя уличная обувь. Честно? Я не был уверен, что она у меня есть. Кроссовки, которые я носил, когда переезжал, наверное, покрылись слоем пыли где-то в углу прихожей. Я нашёл их. Серые, запылённые, с какими-то подозрительными разводами. Обулся. На мне были домашние штаны и растянутая футболка, которую я не менял уже дня три. Но мне было плевать. Главное — вырваться. Я открыл дверь. Шагнул на лестничную клетку. И вот тут, если честно, меня чуть не вырубило. Не от запахов, нет, подъезд у нас был вполне себе обычный, пыльный, но терпимый. Просто само ощущение того, что я за порогом. Что там нет этих привычных стен моей норы. Я постоял секунд тридцать, прислушиваясь к себе. Сердце колотилось как бешеное. Ладони стали влажными. Пошёл. Сначала медленно, осторожно, будто наступал на минное поле. Каждый шаг давался с трудом. Я спустился на лифте — дождался его целую вечность, хотя обычно он приезжает быстро, просто я забыл, как это — стоять и ждать. Вышел из подъезда. Улица встретила меня ослепительным светом — даже через плотные тучи он казался мне лазером, бьющим прямо в сетчатку. Я зажмурился, постоял с закрытыми глазами, как идиот, потом проморгался и сделал первый шаг по асфальту.

До метро я решил не ехать. Во-первых, метро — это ад для человека, который полгода не видел больше двух людей одновременно. А во-вторых, я хотел пройтись. Хотя бы немного. Хотя бы пару кварталов. Но знаешь, что я понял уже через пять минут? Город — это громко. Очень громко. Я как будто забыл, что там, за моими плотными шторами, есть звуки. Машины сигналят, где-то орет сигнализация, из открытого окна несётся музыка — какая-то попсовая дребедень, мимо бегут люди в наушниках, не глядя по сторонам, ребёнок орёт во дворе так, будто его режут, а мамаша на него шипит. Я шёл, втянув голову в плечи, и чувствовал себя героем фильма ужасов, который вышел на финальную битву, но забыл оружие дома.

Людей становилось всё больше. Я повернул к центру — зачем? Сам не знаю. Наверное, привычка. Когда-то, очень давно, в другой жизни, я любил просто бродить по центральным улицам, смотреть на старую архитектуру, заходить в крошечные кофейни, где пахнет корицей и зёрнами. Мне казалось, что я смогу испытать что-то похожее сейчас. Я ошибался.

Чем ближе к центру, тем плотнее становилась толпа. Люди текли мимо меня сплошным, неумолимым потоком. Я пытался встроиться в него, но у меня ничего не получалось. Я шёл либо слишком медленно, и меня обгоняли со всех сторон, либо слишком быстро, и я натыкался на чьи-то спины, локти, сумки. Каждый случайный контакт вызывал во мне глухую панику. Когда девушка с рыжими волосами задела меня плечом и даже не извинилась, у меня внутри что-то оборвалось. Я остановился посреди тротуара, и меня понесло — в переносном смысле. В голове зашумело. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Нет, это не обморок, это что-то другое. Это какой-то звериный, первобытный страх. Страх стаи. Страх быть затоптанным. Страх, что эти все люди, которые куда-то бегут, что-то обсуждают, смеются, орут в телефоны, — они меня раздавят. Просто не заметят и раздавят.

Я сделал глубокий вдох. Потом ещё один. Попытался вспомнить все эти дурацкие техники из интернета: «назови пять предметов вокруг, четыре звука, три тактильных ощущения» — бред, полный бред. Я видел только мельтешение. Слышал только какофонию. А ощущал я только липкий, противный страх, который растекался по животу, как холодный кисель.

Я всё же дошёл до центральной площади. Не спрашивай зачем. Наверное, из чистой злости. Я упрямый, знаешь? Если уж я решил, что дойду, я дойду, даже если меня будет трясти так, что зубы стучат. Я встал у фонтана — там было чуть посвободнее — и просто стоял, смотрел на эту бесконечную человеческую реку. Никакой красоты я не видел. Никакой архитектуры. Я видел только опасность. Миллион потенциальных угроз. Каждый незнакомец казался мне врагом. Каждый громкий звук — выстрелом. Да, это смешно. Да, это ненормально. Я сам это понимал. Но ничего не мог с собой поделать.

Я простоял так, наверное, минут десять. Может, пятнадцать. Время в тот момент шло как-то странно — то оно сжималось, то растягивалось до бесконечности. Ко мне никто не подошёл, никто не сделал ничего плохого. Парочка голубей поклевала крошки у моих ног. Прохожие так же шли мимо. Жизнь кипела и бурлила, как этот чёртов фонтан. И я в этой жизни был чужеродным элементом. Инородным телом. Как камень, который попал в хорошо смазанный механизм.

И тут меня накрыла вторая волна. Уже не паника, а тоска. Такая глубокая, вязкая, безнадёжная. Я понял, что я не просто испугался. Я понял, что я потерял связь. С этим миром, с этими людьми, со всем. Когда-то я был частью этой толпы. Я тоже куда-то бежал, кому-то улыбался, спорил о чём-то в кафе. А сейчас… сейчас я стоял как призрак. За стеклом. Отдельно. И мне было так одиноко в этой толпе, как никогда не было одиноко в моей пустой, тёмной студии. Парадокс, да? Дома ты один — и тебе нормально. А здесь тысячи людей — и ты чувствуешь себя последним человеком на Земле.

Я больше не мог там находиться. Ни секунды. Я развернулся и пошёл обратно. Нет, не пошёл — я почти побежал. Я петлял между людьми, как заяц между деревьями, лавировал, вжимался в стены зданий, обходил торговые палатки. Я не смотрел по сторонам. Я смотрел только вперёд — туда, где среди крыш маячили силуэты моих родных спальных районов. Туда, где было безопасно. Туда, где темно и тихо.

В какой-то момент я чуть не сбил с ног какого-то деда с авоськой. Он что-то крикнул мне вслед, кажется «глаза разуй», а может, и что покрепче. Я не обернулся. Мне было плевать. Мне было плевать на всё, кроме одной цели: вернуться. Закрыть дверь. Задёрнуть шторы. Сесть на диван. Выдохнуть.

Я влетел в подъезд. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. Лифт, как назло, ехал целую вечность. Я чуть не полез по лестнице. Потом всё-таки дождался. Зашёл в кабинку, нажал на свой этаж и прислонился спиной к холодной стене. Трясло меня так, что зеркала дрожали.

Ключ в замок я вставлял с третьей попытки, потому что пальцы не слушались. Когда дверь наконец открылась, меня встретил знакомый запах — пыль, старая еда, кондиционер и одиночество. Я шагнул внутрь, захлопнул дверь, задвинул задвижку и просто сполз по стене на пол.

Я сидел в прихожей, обнимал свои колени и смотрел на свои же грязные кроссовки. Из груди вырвался какой-то странный звук — не то смех, не то рыдание, не то просто конвульсия. Я погулял. Я вышел в центр. И ничего не случилось. Понимаешь? НИЧЕГО! Со мной никто не заговорил, меня не ограбили, не ударили, даже не коснулись всерьёз. Просто шумная улица и много людей. Это всё. А я сбежал оттуда, как поджавший хвост пёс, и теперь сижу на холодном полу в прихожей и трясусь, как осиновый лист.

Знаешь, что самое страшное? Не страх. Не паника. Не то, как колотится сердце. Самое страшное пришло ко мне минут через двадцать, когда я уже перебрался на диван, накрылся пледом и уставился в потолок. Это было понимание. Чёткое, как рентгеновский снимок. Оно такое: «С тобой что-то не так. Всё серьёзно. Ты болен, Данила. Не насморк, не грипп. Голова твоя больна».

Я понял это не сразу. Сначала пришла злость. Злость на себя — вот зачем я попёрся? Сидел бы дома, смотрел сериалы, и ничего бы не было. Ни страха, ни позора, ни этого унизительного бегства через весь город. Потом пришла апатия — ну и ладно, ну сходил и сходил, забуду через неделю, какая разница. А потом, сквозь всё это дерьмо, пробился слабый, тоненький лучик трезвости. Я понял, что не хочу больше выходить. Вообще. Никогда. Отпало всё желание напрочь. Я смотрел на входную дверь и испытывал то же чувство, что нормальные люди испытывают, глядя на клетку с тигром — интересно, но лезть туда не тянет совершенно.

И вот тут, в этой точке, когда желание выходить испарилось, как спирт с тёплой ладони, я вдруг осознал: «А ведь это не нормально. Это же совсем, абсолютно, клинически не нормально». Человек, который боится выйти на улицу в солнечный день, потому что там люди, — это же не «просто устал» и не «просто интроверт». Это что-то другое. Что-то, у чего есть название, что лечат таблетками и разговорами с дядькой в очках.

Я пролежал на диване до вечера. Не включал сериалы. Не работал. Просто лежал, смотрел в потолок и переваривал. И в какой-то момент я сказал себе вслух — да, вслух, в пустой комнате, потому что говорить больше не с кем: «Тебе нужен психолог. Как минимум. Как воздух. Как этот грёбаный кондиционер летом».

Сказал — и сам испугался своих слов. Потому что психолог — это же признание. Это же официально: «Я сломан». Это значит, что нельзя больше прятаться за «я просто минималист» или «меня всё устраивает». Не устраивает. Совсем не устраивает. Я болен своей собственной головой, своей ленью, своим страхом, своей студией, в которую превратился в добровольную тюрьму.

Я пока не знаю, пойду ли я к этому психологу. Честно. Потому что для этого нужно как минимум выйти из дома. А ты помнишь, чем закончилась моя сегодняшняя прогулка? Я прибежал домой, как нашкодивший кот. Но понимание — оно уже есть. И от него, знаешь, никуда не деться. Оно теперь со мной. Сидит где-то под рёбрами и шепчет: «Ты ненормальный. Но это можно исправить. Наверное, если, конечно, хватит смелости хотя бы попробовать».

А завтра? Завтра я закажу доставку. Потому что холодильник пустой. И потому что выходить на улицу я боюсь. Понимаю, что это неправильно, но боюсь. Какой позор, да? Взрослый мужик, а боится толпы на центральной площади. Но мне уже всё равно на позор. Мне нужно как-то выживать в этом новом для себя осознании. И, наверное, это и есть первый шаг. Не к выходу из дома. А к выходу из того болота, в котором я увяз за эти пять лет.

В общем, друг, вот такие дела. Хотел просто прогуляться, а пришёл к мысли, что мне нужна помощь.

Глава 2. Мозгоправ

Утро наступило, как обычно, — никак. Я просто открыл глаза и понял, что уже не ночь. Шторы задёрнуты, кондиционер молчит, потому что я выключил его ещё вчера, когда замёрз под пледом. В комнате стоит та самая тишина, которая бывает только в пустых квартирах. Не знаю, замечал ли ты, но у тишины бывают разные оттенки. В моей студии — это густая, вязкая тишина, с лёгким гудением холодильника где-то на фоне. Обычно меня это успокаивает. Но сегодня почему-то давило.

Я лежал на диване и смотрел в потолок. Там, на белой поверхности, медленно плыли тени от проезжающих за окном машин. И думал. Думал о вчерашнем. О том позорном бегстве с центральной площади. О том, как я трясся в лифте. О том, как сказал себе вслух: «Тебе нужен психолог». Вчера это прозвучало как приговор. Сегодня… сегодня это звучало как вопрос. Ну, точнее так: «Мне правда нужен психолог? А может, я просто преувеличиваю? Может, все так боятся выходить на улицу после долгого сидения дома?»

Я даже залез в телефон — чисто для статистики. Открыл браузер, нашёл какую-то статью про агорафобию. Почитал. У меня аж холодок по спине пошёл, когда я узнал себя в каждом втором пункте. Страх открытых пространств? Ну, не то чтобы открытых, скорее людных. Страх потерять контроль? О да, это прямо в точку. Избегающее поведение? А это про то, что я мусор курьерам выношу. Я закрыл статью, потому что стало не по себе. Не от страха даже, а от точности попадания. Как будто автор статьи сидел у меня в студии последние пять лет и всё записывал.

Я отложил телефон, встал, побрёл на кухню. Заварил растворимый кофе — нормальный закончился ещё месяц назад, а заказать новый я, конечно, забыл или поленился, уже не помню. Сделал глоток. Пить это было невозможно, но я выпил, потому что хоть какая-то бодрость. И потом, чисто автоматически, открыл браузер снова. Уже без всякой цели. Просто привычка: утро, кофе, бесконечная прокрутка ленты.

И тут — бац. Реклама. Контекстная, понимаешь? Такая, которая вылезает именно под твои недавние запросы. Я вчера ничего не гуглил про психологов, но, видимо, моя утренняя статья про агорафобию сработала как триггер. Реклама была совершенно обычной, даже скучной. Без картинок с медитирующими людьми, без обещаний «изменить жизнь за неделю». Просто текст: «Онлайн-психолог. Помощь при тревожных состояниях, панических атаках, социальной изоляции. Первый разговор — ознакомительный. Дальше по договорённости». И кнопка. Обычная синяя кнопка с надписью: «Записаться».

Я смотрел на эту кнопку минуты три. Может, пять. Палец завис в сантиметре от экрана. И тут в голове зазвучали два голоса. Первый, мой обычный, ленивый: «Да брось, ничего у тебя не случилось. Просто не выспался. Закажи еду, посмотри сериал, всё пройдёт». А второй, тот новый, который появился вчера на полу в прихожей: «А если не пройдёт? А если станет хуже? Ты же сам видел, как ты бежал оттуда. Ты же взрослый мужик. Что дальше? Перестанешь выходить за посылками?»

Я нажал. Синяя кнопка поддалась. И понеслось.

Сайт оказался простым, почти минималистичным — это мне понравилось. Никаких анимированных баннеров, никаких «запишись сейчас и получи скидку». Просто список специалистов с фотографиями, кратким описанием и кнопкой «Выбрать время». Я начал листать. Мужчины, женщины, молодые, постарше. У каждого своя «фишка»: кто-то работает с парой, кто-то с детьми, кто-то с зависимостями. Я искал что-то конкретное. Не для пар, не для детей. Для себя. Для этого вот… состояния.

И тут я увидел её. Женщина. На вид лет сорок — плюс-минус, трудно сказать по фотографии, где все улыбаются отретушированной улыбкой. Волосы тёмные, собранные в пучок, глаза спокойные, внимательные. В описании было написано: «Специализация — тревожные расстройства, панические атаки, социофобия, работа с избегающим поведением». Бинго. Прямо в яблочко. Я прочитал это три раза, потому что не поверил. Такое впечатление, что кто-то свыше ткнул пальцем именно в неё. Или алгоритмы контекстной рекламы знают обо мне больше, чем я сам. Спорить не буду, и то и другое возможно.

Дальше я полез в отзывы. Я вообще скептик в этом плане — к отзывам отношусь как к необходимому злу. Понимаю, что половину могли написать сами психологи или их друзья, а другую половину — клиенты, у которых всё прошло как по маслу. Но я читал. Вчитывался в каждое слово. Отзывов было штук двадцать, и они… знаешь, они были какими-то живыми, что ли. Не прилизанные. С ошибками, с восклицательными знаками, с неловкими подробностями. Одна девушка написала: «Я пришла с паническими атаками в метро. Думала, что схожу с ума. Она меня слушала два часа и не сказала ни одной глупости типа „дыши глубже“. Просто слушала. И я впервые почувствовала, что меня слышат, а не лечат по инструкции». Другой парень написал: «Долго не решался, боялся осуждения. Она вообще не осуждает. Спрашивает такие странные вопросы, что я сам начинаю понимать, в чём проблема». Плюс-минус всё в таком духе.

Были, конечно, и нейтральные: «Пока не понял, помогает или нет, но хотя бы выговорился». Была одна негативная, но она звучала как-то… несерьёзно, что ли. Типа «не понравился её голос, слишком тихий». Ну, это не отзыв, это каприз. Я закрыл вкладку с отзывами и подумал: «Ладно. Попробуем». Сердце, кстати, снова забилось быстрее. Я уже знал эту физиологическую реакцию — предвкушение страха. Или страх предвкушения? Чёрт его разберёт.

Я нажал «Выбрать время». Ближайшее свободное окошко было через три часа. Три часа — это много. Это как раз столько, чтобы передумать раз двадцать. Я заказал. Подтверждение пришло на почту и в мессенджер со ссылкой на видео-звонок и напоминанием: «Пожалуйста, найдите спокойное место с хорошим интернетом, вас никто не должен прерывать». Там же был номер телефона для срочной связи — на случай, если что-то пойдёт не так.

Следующие три часа я проходил кругами по своей студии. Нет, правда, я ходил. От холодильника к окну, от окна к дивану, от дивана к входной двери, обратно. За это время я выпил ещё две кружки растворимого кофе, съел вчерашний рис с курицей прямо холодным, потому что разогревать было лень, и переоделся три раза. Сначала был в домашней растянутой футболке — подумал: «Не пойдёт, она меня видит». Потом надел чистую — подумал: «А зачем я вообще переодеваюсь? Это же онлайн, она видит только лицо и плечи». Потом оставил чистую, но причесался. Да, я причесался. Первый раз за неделю. Потом побрился — электрической бритвой, кое-как, но всё же. И когда часы показали без пяти назначенное время, я сел на диван, включил ноутбук, открыл ссылку и замер.