ЛЮДИ И СУДЬБЫ. Незабываемые

Главной задачей русского офицерства (кроме военных действий, конечно) являлось развитие военной мысли. Но выпускники кадетских корпусов и военных училищ прославились во всех областях отечественной науки и культуры, в особенности – в географических исследованиях суши и моря. Одним из самых талантливых и преданных делу и отчизне российских армейцев был генерал Иван Тимофеевич Беляев.

Военная косточка

Иван Беляев родился 19 апреля 1875 года в Санкт-Петербурге, в казармах Лейб-гвардии Измайловского полка, где служил его отец. Его прадед – Леонтий Трефурт, дипломат екатерининской школы, – был адъютантом Суворова и принимал участие в Итальянском походе. Другой прадед – контр-адмирал Андрей Эллиот, потомок старинного шотландского рода, – приехал в Россию по приглашению Екатерины II для воссоздания российского флота и отличился в сражениях при Чесме и Наварине. Естественно, Иван Беляев поступил учиться в кадетский корпус.

В доме Беляевых тепло принимали и «штатских»: писателей Ивана Тургенева и Дмитрия Григоровича, поэта Александра Блока, географа – академика Сергея Ольденбурга, композитора Михаила Глинку.

Иван рано потерял родителей; в детстве важнейшей частью его жизни были приключенческие романы Майн Рида и Фенимора Купера, которыми тогда зачитывались русские подростки. На чердаке усадьбы, в архивах прадеда Иван нашел старинную карту Асунсьона – столицы Парагвая, позже прочел о битвах Парагвая за независимость. В кадетском корпусе интерес к жизни далеких стран Латинской Америки и их жителей захватил его столь же страстно, как и военные дисциплины. Он самостоятельно изучал географию и антропологию, испанский язык, даже был принят в Императорское Географическое общество, где лекции Петра Семенова-Тяньшаньского и пример Николая Миклухо-Маклая звали к открытиям. По окончании военного училища Беляев получил отпуск на Кавказ для поправки здоровья, где написал свой первый научный труд «На земле хевсуров».

Дальше была война

В начале XX века, когда Беляев вернулся с Кавказа в Петербург, пережив внезапную смерть молодой жены и поражение России в войне с Японией, он погрузился в подготовку реформы военного дела в России. Результатом стал составленный им Устав горной артиллерии. Вскоре Беляев женился вторично – на купеческой дочери Александре Захаровой, с которой всю жизнь счастливо прожил. Вот только из гвардии мужу купчихи пришлось уйти.

Накануне первой мировой войны Беляев поступает на службу в I Кавказский стрелково-артиллерийский дивизион. В боях на Карпатах был представлен к Георгию «за спасение батареи и личное руководство атакой». Участвовал в знаменитом «Брусиловском прорыве». Однако грянул 1917 год, и Беляев, произведенный в генерал-майоры, воочию видит разложение армии, погубленной «митингами и анархией». В марте 1917 года на вокзале в Пскове унтер с взводом солдат потребовал у генерала снять погоны. Беляев ответил: «Дорогой мой! Я не только погоны и лампасы, я и штаны поснимаю, если вы повернете со мною на врага. А против своих не ходил и не пойду!» Однако, пошел… Через Дон, Кавказ и Крым, Новороссийск и Константинополь.

Генерал Романовский предложил ему должность начальника артиллерии. Врангель отзывался о Беляеве как о человеке «прекрасной души», «храбром и добросовестном офицере». У Деникина Беляев занимался снабжением армии, однако вскоре был отозван с поста, поскольку запрещал грабить крестьян. При командующем Добровольческой армией генерале Кутепове Беляев управляет всем артиллерийским хозяйством. Пик успеха летом-осенью 1919 года оказался предвестником катастрофы. В ноябре артиллерия Беляева прикрывала отход из Харькова корпусов Май-Маевского. В 1920 Беляев эвакуирован из Новороссийска. После пребывания в Галлиполи выехал в Болгарию, в 1923 году – в Аргентину, в 1924 году – в Парагвай.

Патриотическая эмиграция

В начале XX века в Аргентину устремился массовый поток эмигрантов из России, и к 20-м годам русская колония превратилась в замкнутый мир, где люди жили своими внутренними интересами, читали свои газеты и молились своему Богу.

Беляев, благодаря покровительству баронессы Жессе де Лева, покойный муж которой был добрым знакомым отца Ивана Тимофеевича, в Буэнос-Айресе преподавал немецкий и французский языки в колледже, писал на испанском о русской революции. Но мечтал он о создании «Русского очага» на южноамериканской земле. Пытался. Встретил яростное сопротивление русских старожилов Аргентины. И направился в Парагвай.

Столица страны Асунсьон напоминала Владикавказ: пять автомобилей, одна мощеная улица, трамваи и электричество, несколько магазинов. Беляев призвал русских приехать в Парагвай и создать там национальный очаг, чтобы сохранить детей от гибели и растления. Президент Парагвая согласился создать в стране русское «культурное ядро». Беляеву поручили организовать приезд двенадцати русских специалистов для восстановления экономики Парагвая, которым гарантировали жалованье депутата парламента. Откликнулись инженеры Шмагайлов и Пятицкий, путеец Абраменко, конструктор Маковецкий, геодезист Аверьянов, инженеры Серебряков, Снарский, Яковлев и Воробьев. Однако Иван Тимофеевич вскоре понял, что прежде русским придется защищать свою новую страну…

Военная география

Со времен конкистадоров Боливия и Парагвай вели спор из-за огромной неисследованной области Чако Бореаль.

В октябре 1924 года военный министр Парагвая Луис Риарт приказал Беляеву разведать район, подготовить генеральную карту с местами для расположения оборонительных сооружений и представить детальный доклад в Министерство обороны. Беляев хотел выполнить задачу, изучая индейцев Чако и помогая им. Из-за сложности и опасности задачи Риарт объявил, что «при несчастном случае члены экспедиции приравниваются в правах к раненым (или убитым) на войне, а члены их семей – к членам семей раненых (или убитых) на войне».

Всего было 13 экспедиций в Чако, в которых, кроме военнослужащих Парагвая и индейцев-проводников, принимали участие и русские: братья Игорь и Лев Оранжереевы, капитан инженерных войск Орефьев-Серебряков, сын известного русского полярника, участника первых рейсов ледокола «Ермак» Георгия Экштейна Александр Экштейн. Беляев и его спутники нанесли на карту обширнейшие участки неведомой территории, вошли в контакт с племенами, полностью оторванными от цивилизации, и разоблачили зловещие легенды, копившиеся вокруг них. Территория Чако перестала быть загадкой. Парагвай обосновал свои права на Чако Бореаль, основываясь на открытиях «отважного ученого, которому Парагвай обязан многим».

Иван Беляев изучил язык индейцев макка и чамакоко, перевел на русский язык большую поэму «Амормелата» («Великий потоп»), записал устные сказания и начал долгую битву за права индейцев.

Но грянула ожидаемая генералом новая война.

Чакская война

Столкнулись Боливия и Парагвай. На стороне Парагвая воевали около трех тысяч русских офицеров и солдат. Боливия возлагала особые надежды на германского генерала Ганса Кундта. Его соратниками были полковник Кайзер, капитаны Брандт и фон Криес, начальник Генштаба боливийской армии генерал фон Клюг. Однако боливийцы и под немецким руководством терпели поражение за поражением: Беляев, назначенный начальником Генштаба парагвайской армии, хорошо знал тактику германской армии по опыту первой мировой войны. Он создал укрепрайоны, оснащенные минометами и пулеметами и окруженные минными полями и колючей проволокой. И пока босоногие парагвайские солдаты маршировали на запад, распевая русские солдатские песни, переведенные Беляевым на испанский и гуарани, сам Беляев сопровождал в поездке по Чако специальную комиссию Лиги Наций по примирению. В июне 1935 года было подписано перемирие.

Американский наблюдатель Дэвид Зук называет Беляева «несравненным», отмечая, что именно его командование войсками Парагвая решало ход и исход войны.

Иван Беляев и другие русские добровольцы отстояли независимость Парагвая в Чакской войне и сорвали планы нацистской Германии упрочить свое влияние в центре южноамериканского континента. Когда Гитлер повернул свои дивизии на СССР, в домах парагвайских русских висели рядом портреты царя Николая Второго и маршала Жукова; русские люди молились за Победу.

В Асунсьоне и других городах страны многие улицы носят имена русских воинов: Команданте Беляева, Команданте Саласкина, Команданте Канонникова, Офисьеро Серебрякова. Есть улица России. Есть город Фортин-Серебряков, где стоит памятник генералу Беляеву.

Конец утопии

Наконец русский генерал приступил к осуществлению мечты о «Русском очаге» в Парагвае – «духовном пристанище для сотен тысяч изгнанников с родной Земли, где обычаи, религия и вековая культура их Родины могла бы сохраниться как в ковчеге до лучших времен».

В конце 1933 года в Париже по инициативе Ивана Беляева, его брата Николая и парагвайского консула Хуана Лапьера был создан «Колонизационый центр по организации иммиграции в Парагвай» под председательством атамана Африкана Богаевского. Начала выходить газета «Парагуай», провозгласившая: «Европа не оправдала наших надежд. Парагвай – страна будущего». Для русских колоний выделили земли в междуречье рек Парагвая и Параны. К концу 1934 года в Парагвай отправились шесть групп эмигрантов. Но эмигранты не получили обещанного: выдавали только ножи-мачете, а топоры и молотки приходилось выписывать из Аргентины. Освоив азы языка, люди уезжали в Аргентину, Бразилию и Уругвай. Прежняя эмигрантская верхушка компрометировала идею. Так, более тысячи семей русских староверов и казаков из Прибалтики, хотевших попытать счастья на земле Парагвая, были перехвачены обществом «Русская эмиграция в Африку».

После распада колонии всем вернувшимся в Асунсьон Беляев выхлопотал квартиры и документы и помог устроиться на службу. Многие пошли в армию и дослужились до высоких чинов.

Не воплотилась в жизнь идея «патриотической эмиграции». Однако, как пишет Беляев: «Остались тысячи русских интеллигентов, честью устроившихся в Парагвае или расселившихся по Аргентине, Уругваю, Бразилии, и двадцать тысяч крестьян, нашедших здесь спасение… Поля, дома, хутора, скот – их тяжелый труд не пропал даром. И от этих людей я не слышал иного, кроме искреннего привета и благодарности».

Белый Отец из клана Тигров

Со времен юности Беляев стремился изучать и защищать индейцев – «бронзовокожих детей пустыни». Пришло время и для этого.

В ноябре 1936 года Иван Беляев был назначен директором Национального патроната по делам индейцев и написал «Декларацию прав индейцев». Он считал, что индейцы от природы «свободны как ветер», не делают ничего по принуждению и должны сами быть двигателем собственного прогресса.

В 1940 году была создана Ассоциация индеанистских исследований Парагвая (АИИП). В распоряжение АИИП передали земли на берегу реки Парагвай для обустройства первой индейской колонии-школы «Бартоломео де Лас Касас», директором которой стал Иван (Хуан) Беляев. Позже Беляев получил титул Генерального администратора индейских колоний в Парагвае и посвятил последние годы жизни просвещению и защите прав индейцев, заменивших ему собственных нерожденных детей.

Беляеву принадлежит теория об азиатской прародине коренных жителей Американского континента, подкрепленная записями фольклора индейцев мака и чамакоко. Ряд трудов Беляев посвятил религии индейцев, увидев схожесть их верований с ветхозаветными сюжетами, глубину их религиозного чувства.

В клане Тигров его провозгласили вождем. Беляев был менее всего похож на тигра, недаром жена ласково называла его Заинькой… Однако индейцы лучше понимали его душу.

На похоронах Беляева в 1957 году индейцы пели «Отче Наш» на родном языке (как научил их Беляев). На его могиле простая надпись: «Здесь лежит Беляев».

Парагвай и ныне помнит заслуги генерала Беляева перед новой родиной, в историю которой, по собственным его словам, с тех пор «навеки вплелась живая нить русского начала».

Продолжение

Правнучатый племянник генерала Беляева, молодой и разносторонне талантливый Дмитрий Беляев живет и работает в Санкт-Петербурге. Занимаясь разработками в сфере высоких технологий, он много пишет и глубоко изучает историю своего рода. Растит сына. Род Беляевых продолжается!

Оливер Винчестер – американский промышленник, вошедший в историю как создатель винтовки; тоже вроде как творец, воплотивший самые смелые мечты малоизвестного изобретателя в жизнь, а каждый выстрел – в чистое золото. Но великое богатство Винчестера принесло его роду таинственное проклятье.

Родоначальник

Оливер родился в 1810 году в Бостоне, штат Массачусетс. Отец умер рано; детство Оливера прошло в бедности и тяжком труде: батрак на ферме, грузчик на складе, плотник на стройке… Взяв в долг деньги в банке, он открыл небольшой магазинчик мужской одежды и обрел истинный интерес в жизни: бизнес. Процветание Винчестера началось с конвейерного производства рубашек (умно и вовремя запатентовал технологию). Но воистину серьезные деньги пришли к Винчестеру, когда он объявил миру о выпуске новой магазинной винтовки – «генри», в честь ее изобретателя Бенджамена Генри. Слегка усовершенствовав это оружие, Оливер дал ему свое имя и открыл новое производство, получив вскоре грандиозный правительственный заказ. Благодаря рычаговому механизму загрузки пуль в казенную часть «винчестер» стрелял каждые три секунды и долгое время не знал себе равных. Разбогатев, Оливер Винчестер был избран вице-губернатором штата Коннектикут; увлекся благотворительностью, поддерживал Йельский университет, многие научные исследования и изобретения. Жил спокойно; умер легко. Страшные сны не мучили его.

Дети и внуки

Громадное состояние унаследовал сын Оливера Вильям, взявший в жены красивейшую невесту Коннектикута – Сару Парди. У молодых Винчестеров родилась дочь Энни, но вскоре девочка тяжело заболела и умерла, вслед за ней туберкулез унес Вильяма. Сара Винчестер стала обладательницей состояния в двадцать миллионов (тогда это были невероятные деньги) и владелицей половины акций оружейной компании Винчестера, приносившей прибыль около 10 тысяч долларов в день. Но чувствовала она себя одинокой, несчастной, полубезумной из-за панического страха смерти и постоянного ожидания ее. Однажды Сара спросила циркового прорицателя о судьбе своей семьи. Тот поведал, что на семье Винчестеров лежит проклятье тысяч безвинных людей, погибших от пуль «винчестеров» в разных уголках земли. Их мятущиеся души жаждут отмщения и велят Саре двинуться на запад и там построить новый дом – убежище для озлобленных мертвых душ, причем немедленно по окончании строительства Сара умрет. Сара поверила.

Строительство

Под наблюдением духов Сара купила дом в Санта-Кларе, снесла его и начала возводить новый необыкновенный особняк. Не было ни плана строительства, ни проекта, ни единого решения. Каждое утро Сара встречалась с руководителем строительства и давала указания, что сделать за день. Новые комнаты неуклюже соединялись с остальной частью дома. За дверьми часто находилась глухая стена; бесчисленные лестницы вели в никуда; длинные изогнутые коридоры упирались в бесконечные анфилады комнат. В некоторых спальнях стояли камины, всего то ли 45, то ли 47. Внутри дома соорудили лифты, на крышу вывели люки прямо из комнат. Ложные трубы украсили крышу: Сара верила, что теперь привидения не попадут в дом. Снаружи пристроили десятки пожарных лестниц. Год за годом этаж возводили над этажом, крыло присоединяли к крылу… Различные части дома имели разное количество этажей, от одного до семи. Планировка дома была настолько запутанной, что даже руководители строительства иногда с трудом отыскивали выход. Сара уверовала с мистические свойства числа 13: якобы оно отпугивает духов зла и лишает силы недобрых людей. Окна в ее доме состояли из 13 стекол, паркетные полы – из 13 секций, стены – из 13 панелей, лестничные пролеты – из 13 ступеней, крышу венчали 13 куполов. Тринадцать лифтов соединяли части дома; каждый поднимался и опускался только на один этаж.

Жизнь и смерть Сары Винчестер

Сара целыми днями бродила по дому, а бессонными ночами играла на фортепьяно. Казалось, она обрела смысл жизни. Но в 1906 году в Сан-Франциско и его окрестностях разразилось землетрясение. Верхние три этажа семиэтажного крыла Винчестер-хауса рухнули. Однако работа над домом закипела снова. Сара потребовала внутри и даже снаружи дома укрепить множество зеркал, веря, что духи боятся своего отражения; приказала соорудить потайные ходы, чтобы незаметно исчезать из комнаты и неожиданно появляться в противоположном конце здания. Она надевала платья одно на другое, чтобы быстро менять облик… Почти сорок лет строители работали в три смены, 24 часа в сутки, без перерывов, не останавливаясь ни на минуту. Но пришел конец и их трудам. Как только последний рабочий покинул дом, Сара – как и было предсказано – умерла от сердечного приступа. Ей было 83 года; почти на полвека она обманула судьбу и семейное проклятье Винчестеров.

Новые времена

Миссис Винчестер оставила все имущество, в том числе дом, племяннице – Френсис Марриотт. Со временем наследники продали дом предпринимателям, желавшим превратить его в туристический аттракцион. Но даже составить план здания оказалось непросто. Сначала в доме насчитали 148 комнат, потом 160, потом 152 (главным образом из-за различной высоты этажей в разных частях дома). Наконец, усадьбу Винчестеров объявили исторической архитектурной достопримечательностью (landmark): «странным строением с неизвестным числом комнат»; вот тут-то народ и ринулся в Винчестер-хаус. От туристов нет отбоя, усадьба (и судьба) проклятого рода приносит городу приличный доход. Атмосфера дома действительно необычна, что-то странное ощущают многие туристы. Говорят, здесь живут привидения; часто видят призрак Сары Винчестер. Сара боялась фотосъемок, чтобы опять-таки не привлекать силы зла. Но некий хитроумный слуга из-за кустов сфотографировал-таки хозяйку. Только по этой фотографии и можно узнать привидение миссис Винчестер, когда оно является к живым. А еще в усадьбе встречают привидение мужчины – то ли сам Оливер Винчестер, то ли сын его Вильям.

…

Я приехала в Санта-Клару в ясный сентябрьский полдень. Погода стояла сказочная; только в Калифорнии осенью так сияют небеса. В саду Винчестеров кусты цвели золотом и пурпуром; деревья вознеслись над красной черепицей крыш; ядовитый плющ укрывал стены. Туристы заглядывали в сумрачные окна Винчестер-хауса; дети, вопя, охотились на призраков. Наконец двери раскрылись, и толпа, болтая и хихикая, ввалилась в дом.

– Пожалуйста, не говорите громко, – заметила экскурсовод, – привидения этого не любят.

Нашла кого пугать, подумала я. Тем не менее, народ попритих. Мы брели по лабиринту коридоров и комнат; открывали двери, ведушие в никуда; тряслись старомодных лифтах и трогали ледяную облицовку каминов. Дрожь пробирала самых стойких.

Из записей посетителей Винчестер-Хауса в гостевой книге

Я чувствовал, что за мной кто-то крадется, а в спальне Сары увидел красный свет в пустом камине, и ледяной холод пробрался под мою кожаную куртку. Дуглас МакДауэлл

Что-то меня как схватит, да как бросит на пол! Дедушка даже закричал. Хью из Огайо

Я, конечно, не верю в привидения, они бывают только в кино и в компьютере. А тут стоят прямо рядом. Мне вдруг стало так печально… Джулия Брендайз

Мы вошли, а дверь вдруг закрылась, и вся группа изо всех сил навалилась и открыла ее – а там никого. Шон из города Нэшвилл

В ноябре 2008 года на экскурсии по Винчестер-Хаусу мы вошли в Daisy bedroom. Меня начало трясти, сердце останавливалось, я теряла сознание. Я всегда была вполне здравомыслящей, но здесь нет никакого разумного объяснения. Лори из Канады

Зато в магазинчике сувениров все как у людей – чашки, футболки, бейсболки, игрушки, картины, открытки… Мертвые души, невинно убиенные из грозных «винчестеров», молчат. И верно: мы же оружие не изобретали, ни в кого не стреляли, даже на конвейере не собирали… Для нас нынче слово «винчестер» означает мирный компьютерный накопитель. Но вдруг чьи-то души сочтут себя погубленными из-за деяний современных компьютеров и проклянут их создателей?..

У ворот образовался затор: туристы спешили к солнцу. Дети хвастались сувенирными медными «пенни», раскатанными в овал; взрослые обменивались впечатлениями: «Невелик домик для таких миллионов», «Как она тут спала вообще, вдовица-то», «Так она и не спала, ночами на рояле играла», «Зато пожила неплохо – 83 года», «И это жизнь?!»