Спецназ на тропе войны: Между львом и лилией. Жаркая осень в Акадии. Все дороги ведут в Реймс

Пролог

– Халидыч! – в палатку просунулось лицо Волги. – Тебя Сёрфер вызывает.

Хасим нехотя оторвался от книги, которую читал, лежа на спальнике и подложив под голову тактический разгрузочный пояс вместо подушки. Он хмуро посмотрел на своего пулеметчика.

– Ну, что там такое?

– Не знаю. Наверное, задача какая нарисовалась… Он с НШ в штабном домике сидит.

Хасим задумался. Читать он любил, а вот когда его отвлекали от этого занятия – не очень. Но Сёрфер был известен крутостью нрава, и лишний раз злить его не стоило. Да и засиделись они здесь… Точнее, залежались.

Группа «Студенческого СтройОтряда»[1] занималась самым тяжелым делом в жизни каждого настоящего военного: отдыхала и наповал убивала время. В конце прошлого года их отряд был выведен из Сирии, где они полностью выполнили поставленные перед ними задачи, умудрившись при этом отправить в «страну вечной охоты» одного уважаемого шейха, прибывшего проинспектировать местное крыло ИГИЛ, и захватить вместе с местным Мухабарратом[2] двух полевых командиров. Командировка выдалась тяжелой, отряд привез нескольких раненых, в том числе пару тяжелых. После реабилитации в одном из санаториев юга России и небольшого месячного отпуска группа была отправлена на «отдых» в Ингушетию.

Командировка эта особого восторга не вызвала, поскольку на Кавказе давно и плотно сидело ФСБ, и к армии там относились по принципу «принеси, подай, иди на хрен, не мешай». В лучшем случае инфа давалась левая и устаревшая. В худшем же – подобно москвичу-лимитчику, у которого приезжий спросил дорогу на Красную площадь – указывалось прямо противоположное направление. Причем, беспокоясь за здоровье и сохранность жизни военнослужащих, «фэйсы» отправляли их как можно дальше от истинного места обнаружения НВФ. Более того, видимо, «переживая за физическую подготовленность» коллег, они старались проложить маршрут, чтобы он был как можно протяженнее и сложнее. Вот и наматывали товарищи офицеры десятки километров зеленой тайги на подошвы своих армейских ботинок.

Исключение составляли те редкие случаи, когда собственные опера умудрялись раскопать какую-то информацию. Тогда, с целью ее оперативной реализации, группы отправлялись в поиск либо «засаживать»[3], а «коллег» извещали о районе действия, попутно объясняя, что не успели, мол, предупредить, согласовать, известить, испросить разрешения и тому подобное. Пудрить мозги – это особый вид оперативного искусства, которому обучают всех людей, носящих погоны, начиная с военных училищ и заканчивая академией ГШ, и опыт, который в армии копится веками.

Собственно, на этот раз именно так и произошло. Опера по своим каналам добыли инфу, охренели от ее масштаба и наскоро проверили ее по другим источникам. Получив невнятное подтверждение, они подумали и доложили начальнику разведки отряда. Зам по разведке тоже немного подумал и доложил командиру. А тот долго думать не стал и приказал готовить группу для ее проверки. Ничего этого Хасим пока еще не знал. Он отложил книгу, сунул ноги в тактические ботинки и побрел к штабному зданию.

У штаба ему повстречался Рустам Жумашев, оперативный офицер, закрепленный за их группой. С Руссо – такой позывной был у Рустама – они дружили. Он был выходцем из «окопного быдла»[4], по ранению списанный в оперативный состав. Кроме того, Рустам обладал весьма ценным качеством для оперативного – он ходил практически на все выходы со своими группами и никогда не лез в решения командира, не мешая ему «рулить» подразделением. Они хлопнули ладонями, и Хас поинтересовался:

– Ну, что у нас интересного?

– Не знаю… – Рустам пожал плечами. – Вроде задача для вас есть.

– Опять поиск? Или что поинтереснее?

– Вроде засада.

– Ого, – Хас оживился. «Засада» говорила о том, что опера действительно что-то нарыли. – А где именно?

– Не знаю. Сёрфер сейчас, наверное, все скажет. Меня самого только что вызвали.

Они подошли к входу в штабной домик. Хас постучал, приоткрыл дверь и просунул голову.

– Прошу добро, товарищ командир?

– А, Хасханов! – полковник Мотовилин оторвался от карты, над которой он склонился с начальником штаба, подполковником Восьмеркиным. – Заходи. Где Жумашев?

– Тут он, со мной.

– Скажи – пусть заходит, да побыстрее.

Офицеры зашли и присели за стол, на котором была, словно скатерть-самобранка, расстелена карта местности.

– Итак, товарищи офицеры, – Мотовилин взял в руки карандаш вместо указки. – По данным разведки, в одно из сел должен пожаловать эмиссар Аль-Каиды на Северном Кавказе. Его позывной «Турок». – Карандаш указал точку на карте километрах в ста двадцати от тактического значка, обозначавшего базу отряда. – По предварительным данным, цель его появления – передача денег местным главарям джамаатов на джихад, а также сбор флэшек с отчетами о проделанной работе. Появиться он должен ориентировочно через три-четыре дня. С ним будет человек десять сопровождения. Задача: выдвинуться группой в указанный район, забазироваться, пронаблюдаться. При появлении Турка – уничтожить его. Постараться собрать флэшки с отчетами, доставить сюда, на базу. Тут их уже будут наши опера крутить. Вопросы?

– Товарищ полковник, – поднял руку Рустам, – способ выдвижения группы?

– На ваше усмотрение. Постараемся всем обеспечить. Еще вопросы есть?

– Ориентировочный срок выполнения задачи?

– Рассчитывайте на три-четыре дня.

– Количество человек на встрече?

– Количество неизвестно, – Мотовилин начал потихоньку повышать голос. Видно было, что скудность полученной информации его тоже нервирует. – Сколько главарей и сколько с ним будет людей – неизвестно. Но вряд ли много. Это не Сирия. Они на нашей земле, и большое количество народа привлечет к себе внимание. Так что вряд ли их будет много. Еще вопросы?

– У меня есть, – поднял руку Хасим. – С главарями-то что делать?

– По возможности уничтожить. Но главное – это Турок. Уничтожите главарей и Турка, или хотя бы одного Турка завалите – можешь готовить себе дырочку.

– Товарищ полковник, – Хасим был сама серьезность, хотя в глазах у него плясали чертики, – что у вас за методы такие? Чуть что – так сразу готовь дырочку?

– Хасханов! – Мотовилин начал понемногу закипать. – Ты что, шибко умный стал? Тебя с гор за солью спустили, а ты умудрился потеряться на бескрайних просторах Красной площади. А сейчас, когда ты наконец понял, что Карл, Маркс, Фридрих, Энгельс, это не четыре человека, а всего два, а Слава ВДВ – вообще не человек, ты поумничать решил? Еще вопросы?!

– Связь?

– Возьмете центровой «Арахис»[5].

– Из «тяжелого»[6] что-нибудь берем?

– А оно тебе надо? Как ты его в горы с собой потащишь? Если что-то надо – то бери. Но понесешь на себе. Еще вопросы есть?

Офицеры синхронно покачали головами, показывая, что им все ясно.

– Сергей Витальевич, ты что-нибудь добавишь? – спросил Сёрфер у своего начальника штаба.

Тот посмотрел на офицеров и сказал:

– Спланируйте выезд на рекогносцировку. Лучше завтра с утра. Прокатитесь, посмотрите, что к чему. Завтра к вечеру у меня должен быть замысел и решение командира. Готовность группы к выдвижению – завтра вечер, тире, послезавтра утро. Времени на раскачку нет. Вопросы?

– Никак нет, – офицеры поднялись из-за стола. – Добро на выход?

– Добро.

Откланявшись, группник[7] с оперативным убыли в свое расположение.

Хасим расстался с Рустамом возле палатки оперативных. Зайдя в свое хозяйство, он увидел сидящего у входа в палатку и курившего Стаса Анопко.

– Апач, свистать всех наверх, – скомандовал он. – Сбор группы через четверть часа в кают-компании.

Потом зашел в палатку, взял карту, канцелярские принадлежности, блокнот и вышел к месту сбора. Кают-компанией называлось место, оборудованное возле палатки из подручного материала: досок, снарядных ящиков и упаковок из-под ПТУРов, которое представляло собой грубо сколоченные длинные стол и лавки. Место служило для «сиесты» группы, вечернего отдохновения, совещаний и прочих мероприятий. Через пятнадцать минут он уже наблюдал перед собой своих парней, смотревших на него настороженно и с интересом.

– Товарищи офицеры! – начал он. – То, чего мы с вами так долго ждали, наконец, свершилось. Начальство вспомнило, что мы слишком долго отдыхаем. Короче: группе суточная готовность к выходу. Выдвигаемся на три-четыре дня с задачей распетушить залетного орла и его сопровождающих. Поскольку встречать его будут местные орлы, то по возможности отпетушить и их. Но залетного – обязательно. Завтра утром выезд на рекогносцировку. Еду я, Леня, – он посмотрел на своего «замка»[8], и Леня кивнул ему в ответ, – Север и Мастер. С нами еще Руссо. Выезд завтра в 6:00. Вопросы?

Посыпались стандартные вопросы: в какой район выход, что брать, какой тип засады и тому подобное. Хасим отвечал, понимая, что в принципе, завтрашняя рекогносцировка ничего не решит. Он уже прикидывал, с чем пойдет его группа, как, что с собой брать и как примерно он будет выполнять эту задачу. Основной вопрос – брать с собой «тяжелое» или нет? С одной стороны, это хорошее подспорье, особенно когда точно неизвестны силы противника, и возможны всякие варианты. С другой – оно существенно замедлит группу и снизит ее мобильность. Это Хас решил отложить до проведения рекогносцировки.

Закончив экспресс-совещание, он распустил личный состав и пошел готовить снаряжение к завтрашнему выезду. Ну и отдохнуть по возможности. У палатки его отловил Леха Каширин, мичман из его группы, который на этой командировке был в составе отряда тяжелого вооружения, где формально и числился. На лице Лехи было выражение вселенской тоски, и он напоминал собаку, которую хозяин в лютый мороз пинками выгоняет на улицу. Хасим не удивился – сарафанное радио уже сработало.

Леха переминался с ноги на ногу, жалобно поскуливал, и его хотелось накормить и обогреть.

– Командир… Так че там?.. Едем завтра куда или нет?

– МЫ едем, Леха, – мягко сказал Хас. – А вот ВЫ пока никуда не едете.

– А че, ты «тяжелое» не берешь с собой?

– Пока еще не решил. Скорее всего, нет. Пойдем пешком, все придется тащить на себе. Куда нам еще «тяжелое»?

– Так это… командир… у нас там «тридцать четвертый»[9] находится на боевой апробации, можем взять с собой… Он же как раз в носимом варианте. Мы его с Магой и потараканили бы.

Для подкрепления собственных слов Леха постарался сделать лицо, как у актрисы Елены Воробей в известном монологе на тему: «ну возьмите меня…».

Хас задумался. Откровенно говоря, «тяжелое» ему бы совсем не помешало. Очень много неизвестных в его уравнении. С другой стороны, ему не помешал бы и сам Леха. Леха начал свой путь разведчиком-срочником в Бердской бригаде спецназа в 1999 году. Там же остался на контракт, получил прапорщика, был «замком», потом отучился на снайпера, причем дошел до инструктора. Кроме того, у него боевого опыта было на троих, и бойцом он был отменным.

– Хорошо, – наконец произнес Хас. – Но «улитки»[10] потащите сами. Нам и так до хрена на себе переть.

Леха просиял, как человек, который внезапно узнал, что стал долларовым мультимиллионером, и на рысях умчался в свое расположение, готовить АГС и Магу к выходу.

Рекогносцировка особых данных не добавила. Мастер, старший снайперского расчета, прикинул дальности и возможные позиции, Хас, Рустам и Леня осмотрели район выполнения боевой задачи. Ясно было одно – успех операции может обеспечить только скрытность вывода группы в район. Местные жители, жившие, как завещал Владимир Семенович: «Послушай, Зин, не трогай шурина. Какой ни есть, а все ж родня», при обнаружении группы немедленно известили бы старейшин села. Это поставило бы под угрозу сам факт появления Турка.

Поэтому выбора нет – придется крайние пятнадцать-двадцать километров до точки базирования пройти пешком. Причем как минимум половину маршрута – по горам. И не порожняком, а с грузом, и немалым. Хас печально вздохнул, представив, как заблеет его группа, узнав, что ей предстоит.

Понимая сложность ситуации, и посоветовавшись с Руссо и Удавом, Хас заложил на вывод группы в район двое суток. Этого было достаточно, чтобы группа в спокойном темпе прошла требуемое расстояние. К вечеру Хас «решился»[11] и утвердил замысел и решение у Руссо и Сёрфера.

Едва начало светать, группа была построена и готова к выходу. Ввиду того, что выводиться и базироваться предстояло в горно-лесистой местности, группа была одета в британский DPM, который наряду с немецким «флектарном» был одним из самых эффективных паттернов для леса.

Основной и запасной связисты группы качнули связь с Центром, проверили «Арахис», группа включилась в канал и проверила портативные радиостанции. Связь исправно работала. На левом фланге группы стоял расчет тяжелого вооружения в лице командира, старшего мичмана Каширина, и его второго номера, лейтенанта Исаева. АГС-34 в походном положении лежал у их ног.

Рустам официально зачитал приказ на выполнение боевой задачи. Окончив, он посмотрел на Хасима. Тот, сделав шаг вперед, довел порядок выдвижения, расстояния между подгруппами, порядок действий при внезапном нападении, основную и запасную точки сбора, то есть все, что обычно доводится в подобных случаях. Закончил монолог он своей традиционной фразой:

– Джентльмены, каждый из вас знает, что ему делать. Давайте пойдем и немного поработаем…

Группа по команде разбилась на подгруппы и разошлась к своим транспортным средствам. Половина группа выдвигалась верхом на БТРе, половина – в КамАЗе-бронекапсуле. Обеспечивала вывод еще одна группа их отряда на двух «тиграх» и БТРе.

Проверив загрузку своих на технику, Хасим пошел к кабине КамАЗа. У самой кабины, уже открыв дверь, Хасим посмотрел в сторону гор, куда они выдвигались. Он увидел рваные сгустки тумана, собирающиеся ближе к вершинам. Постоял, прислушиваясь к себе, потом качнул головой и полез в кабину. Включил станцию, проверил связь в колонне и дал команду на выдвижение. Тонкая змея колонны начала движение навстречу своей судьбе…

Глава 1

В тумане

Леня сидел на броне, рядом с открытым люком командира машины, свесив в него длинные ноги. Сам командир бэтээра сидел между своим люком и люком мехвода, держась за пушку. Машина споро ехала по грунтовке, и ветер неслабо задувал им в лица. Выручали тактические очки-пыльники и бафф, натянутый на лицо под самые очки. В группе Леня был одним из ветеранов, как по возрасту, так и по опыту. Старше его были только Самум и Мастер. Да и то на годок всего. При росте в 187 сантиметров и весе 90 килограммов, Леня был достаточно проворным, а в борьбе – очень вязким, за что и получил свой позывной «Удав». До прихода в «Студенческий СтройОтряд» Леня сам был группником в Балтийском МРП. Но то другая группа и другой контингент: матросы-срочники. Потом их постепенно стали вытеснять контрактники, но все равно это были матросы, со всеми отсюда вытекающими менталитетом и привычками.

С Хасимом он сработался сразу. Два моряка (Хасим пришел с Тихоокеанского МРП), одинаково любящие море, водолазную службу, жизнь, войну и женщин, не могли не сработаться. Даже то, что Леня учился в Калининградском военно-морском, а не в Ленинградском[12], не могло на это повлиять.

Сейчас Леня ехал на броне и молча думал о чем-то своем, не забывая посматривать вперед и по сторонам, держа руки на «семьдесят четвертом» с примкнутым подствольником.

Наконец машины дошли до крайней точки своего маршрута. Дальше предстояло двигаться пешком. Леня дал команду спешиться и спрыгнул с брони. Потом он подошел к люку десанта и достал рюкзак из чрева бэтээра. К этому моменту вторая часть группы под руководством Хасима тоже спешилась и активно вытаскивала свое имущество из бронекапсулы.

Наконец, все вещи были извлечены, и машины, утробно урча, развернулись для следования обратно, в ПВД. Парни пожали руки экипажам БТР, парням из группы, обеспечивающей их вывод (эта же группа будет сидеть дежурной в ПВД на случай, если они вдруг вкиснут, либо если возникнут иные нештатные ситуации), и построились по подгруппам. Колонна ушла, а Хасим еще раз довел порядок движения подгрупп, интервалы-дистанцию. Группа «качнула» связь, и связист вышел на ОДС и сообщил в штаб отряда о начале второй фазы вывода.

Хас дал команду, группа навьючила на себя рюкзаки, проверила оружие и построилась в походный порядок. Леня вывел свой головняк вперед, занял место в боевом порядке подгруппы и хлопнул впереди стоящего офицера, давая команду на выдвижение. Группа начала втягиваться в «зеленку»....

Наиль в группе был инженером, да еще и в головняке[13], поэтому занимал первое место в боевом порядке подгруппы. Ходить в головняке – почетная и скорбная обязанность. Может быть, кто-то задумывался когда-нибудь, почему головняк водит, как правило, сам «замок»? Парням, которые ходят в головняке, выпадает честь первыми обнаружить врага, принять бой и, если не повезет, встретить свою смерть. Потому «замок» и водит головняк. Его полномочий, опыта и мастерства хватает для того, чтобы быстро сориентироваться, правильно оценить обстановку и принять верное решение: вступать в бой или пропустить противника, подтягивать к себе группу или, наоборот, упереться и дать группе отойти. Головняк действует в достаточно большом отрыве от остальной группы. Головняк первым заходит на местность и досматривает ее, они торят проход в минном поле. Они первыми обнаруживают либо попадают в засаду. Потому и ходят в головняке матерые рэксы[14], которые не боятся ни черта, ни Бога. Наиль не мог похвастаться особым боевым опытом, но было в нем что-то такое, что подкупило Леню, и он взял Салавата к себе в подгруппу. Хасим не возражал.

Когда «замок» дал команду на выдвижение, Наиль проверил висящий спереди на разгрузке джипер[15], тронулся вперед и набрал привычный темп, цепко осматривая местность впереди себя и с боков на предмет обнаружения растяжек и признаков минирования.

Группа медленно ползла по «зеленке», периодически останавливаясь и слушая лес. Поскольку все были навьючены, темп движения был практически черепаший. Наиль, в чьи обязанности также входило выбирать и траекторию движения группы в рамках маршрута, ненадолго замирал, осматривая местность перед собой и прикидывая возможные векторы движения, с учетом того, что в группе имелись пулеметчики, которые были гораздо габаритнее своих товарищей, и не через все кусты могли продраться. Также следовало учитывать и наличие АГС, который нес на себе расчет тяжелого вооружения, идущий в ядре.

Остановившись в очередной раз, Наиль заметил, что они практически подошли к началу тумана. Издали он казался гораздо разреженнее, но вблизи напоминал дымчатую стенку. Наиль остановился, сделав рукой условный жест и давая команду на остановку всей группы. После обернулся, нашел глазами Удава и знаками показал ему, что они входят в туман. Удав также знаками передал информацию далее по цепочке. Когда инфа дошла до Хасима, тот передал по подгруппам, чтобы сократили дистанцию и усилили бдительность, и дал команду следовать дальше. В группе сразу же все подтянулись друг к другу и начали движение…

Группа уже довольно долго ползла в этом странном тумане. Леня в очередной раз посмотрел на джипер, но показания его не менялись – на экране было видно, что группа находится на верном треке, но при этом стрелка, показывающая владельца прибора, стояла на месте. Поневоле в голову закрадывалась мысль, что джипер залип.

Внезапно сзади по цепочке пришла команда: «Стой! Наблюдать!», а секундой позже: «Занять круговую оборону!» Группа моментально сыпанула вправо-влево по подгруппам, каждый из специалистов нашел себе укрытие и, держа оружие наизготовку, начал «держать» и наблюдать свой сектор.

Не было ни паники, ни удивления. Все давно привыкли, что Самум, полагавшийся на свою чуйку, иногда давал неожиданные, порой странные команды. Но Хасим был не только умелым, но и фартовым группником, и группа ему верила. Раз дал команду – значит, что-то почувствовал. А что и как – война план покажет. Все знали, что временами в Хасиме просыпался Зверь. И этот Зверь обладал редким чутьем, хитростью, а в бою – яростью. Хасим не раз вытаскивал группу из самых разных передряг, и потому все относились к таким моментам с пониманием. Потянулись минуты ожидания…

Минут через пятнадцать от ядра пришла команда: «Продолжить движение, смотреть в оба». Леня сжал пальцами плечо Салавата и кивком головы и жестом показал ему, что необходимо двигаться дальше. Через какое-то время уже и Лене стало казаться, что они не одни в этом тумане. Мелькали какие-то зыбкие тени, слышались странные звуки.

Немного поколебавшись, он дал команду остановиться и занять круговую оборону. Команда ушла по цепочке, группа опять привычно рассыпалась по секторам. Своей подгруппе Удав жестами показал: «наблюдать и слушать».

Через какое-то время ему показалось, что он слышит сдавленный стон. Звук исходил от кого-то, находящегося примерно на два часа от вектора движения группы и метрах в десяти-пятнадцати. Хотя в таком тумане вряд ли можно верно определить расстояние… Леня еще немного послушал лес и вопросительно посмотрел на Наиля. Тот чуть заметно кивнул и вытянул руку, примерно в том же направлении, откуда Лене слышался стон. Затем жестом показал Наилю: «Человек. Один. Предположительно противник. Десять метров». Поколебавшись, Наиль выкинул на пальцах: «Двадцать метров». Леня тут же передал в ядро: «Обнаружил цель. На два часа по ходу движения группы. Дистанция Десять-двадцать метров. Прошу добро на досмотр».

Из ядра пришел ответ: «Добро на досмотр. Группе занять круговую оборону». Леня тут же развернул свою подгруппу полумесяцем, и она, разбившись на пары, уступом начала медленное движение вперед, по дуге огибая предполагаемое место обнаружения цели, чтобы оказаться от него сзади-сбоку.

Вдруг Салават резко остановился и тут же подал команду на остановку подгруппы, а затем вытянул руку. Туман, который в этом месте был разрежен и напоминал больше решето с мраморными прожилками, позволял разглядеть лежащее на земле тело. Причем оно было неподвижно. Похоже, что человек был или мертв, или без сознания. Леня понаблюдал еще несколько минут, но тело не двигалось.

Дав команду второй паре прикрывать, Леня показал Салавату: «Вперед!», и они, крадучись, начали по полшажка подходить к телу, держа его на мушке автоматов.

Подойдя практически вплотную, они увидели, что это рослый и атлетически сложенный мужчина лет сорока или чуть поболее того. Судя по лицу, он был европейцем. Светлые волосы были перемазаны кровью, а на лбу виднелась здоровенная ссадина. Небольшая светлая бородка была слегка опалена. Видимо, он имел дело с открытым огнем – к примеру, недавно сидел у костра. Лежащий был странно одет: в куртку из тонкой выделанной кожи, такие же брюки и мягкие башмаки, напоминающие индейские мокасины. Левый бок куртки был окровавлен. Кровь была свежая, похоже, что человека убили или ранили совсем недавно.

На куртке видно было входное пулевое отверстие, но человек лежал на спине, и выходное отверстие, если оно и было, заметить не удалось. Правая рука мужчины неестественно вывернута и, похоже, сломана в запястье.

Аккуратно опустившись на корточки, Леня снял перчатку и приложил пальцы к сонной артерии лежащего. Пульс едва заметно и слабо пробивался. Показав Салавату, что человек дышит, Леня натянул перчатку и легкими аккуратными движениями начал медленно прощупывать грунт под человеком на предмет «сюрприза» в виде эфки «на разгруз». Прощупав с каждой стороны и убедившись в том, что лежащий человек не заминирован, Удав дал команду подтянуться второй паре. Та подошла и заняла оборону по секторам, давая время Удаву подумать и принять решение…

Леня колебался, брать ли человека и нести его к группе или подтягивать группу сюда. Или вообще нарушить радиомолчание и запросить по рации Самума, чтобы он принял решение. В конце концов, он решился выйти по радиостанции, все-таки ситуация была неординарная. Леня поднес гарнитуру ко рту и надавил на тангенту радиостанции.