Самый трудный день. 22 июня 1941 года

Часть 5-я

22 июня, ровно в четыре часа

21 июня 1941 года. 14:35 мск. Москва, Кремль, кабинет Сталина

Сталин работал с документами, время от времени непроизвольно поглядывая на часы. Если верить информации, поступившей из будущего, то именно сегодня Гитлер должен принять окончательное решение о нападении на СССР, если оно, конечно, как и в ТОТ РАЗ, произойдет 22 июня. А основания сомневаться в этом были. Благодаря своевременно принятым мерам, поставкам вооружения и отправке инструкторов война в Югославии затянулась на две лишние недели, и только ко второму мая эту страну оккупировали немецкие, итальянские и венгерские войска. Только бои за Белград, которых вообще не было в их истории, затянулись на десять дней. Кроме того, после оккупации страны югославская армия не капитулировала, а по возможности организованно отступила в горы, намереваясь продолжать сопротивление партизанскими методами.

В связи с этим, как доложила разведка, некоторые части 1-й танковой группы генерала Клейста, расположенные на южном участке линии советско-германского соприкосновения, и входившего во 2-ю танковую группу генерала Гудериана части 46-го моторизованного корпуса еще не успели прибыть в районы сосредоточения на советско-германской границе. А часть немецких и венгерских пехотных соединений были связаны борьбой с партизанами. И чем больше немцы будут бороться с партизанами, тем больше их будет становиться. Так что, возможно, В ЭТОТ РАЗ Гитлер примет решение снова отложить операцию «Барбаросса», как он делал уже неоднократно, начиная с середины мая.

Но надежды Вождя не сбылись. Ровно в половине третьего в кабинете Сталина раздался звонок телефона, соединявшего его с приемной.

– Товарищ Сталин, к вам порученец маршала Шапошникова, – доложил Поскребышев.

– Пусть войдет, – ответил Вождь, уже поняв, что этот человек мог появиться в Кремле лишь в одном случае.

Вошедший в кабинет Сталина худощавый армейский майор с двумя нашивками за ранения и орденом Боевого Красного Знамени на груди молча передал вождю запечатанный пакет. Сломав печати, Сталин достал записку, на которой рукой Шапошникова было написано: «В 11:00 по берлинскому времени германское верховное командование передало в войска сигнал «Дортмунд». 14:05. Шапошников».

Взяв со стола красный карандаш, Вождь посмотрел на часы и крупными буквами написал на обороте записки: «Передать в войска сигнал «Гроза». 14–40. И-Ст.»

Когда майор ушел, Сталин еще какое-то время сидел, уставившись невидящим взглядом в потолок. Гитлер принял свое решение – больше ничего и никуда не откладывать. И пусть на границе еще не прозвучало ни одного выстрела, но уже понятно – началось! Из теоретической возможности война превратилась в реальность, через половину суток грозящую стать страшной явью.

Взяв лист бумаги, Вождь стал набрасывать список людей, которые через два часа должны собраться в его кабинете на первое заседание ГКО в так называемом узком составе: маршал Борис Шапошников, адмирал Николай Кузнецов, Лаврентий Берия, нарком госконтроля Лев Мехлис, нарком иностранных дел Вячеслав Молотов.

21 июня 1941 года. 16:30 мск. Москва, Кремль, кабинет товарища Сталина. Заседание ГКО.

Присутствуют:

Председатель ГКО Иосиф Виссарионович Сталин;

Начальник Генерального штаба маршал Борис Михайлович Шапошников;

Нарком РККФ адмирал Николай Герасимович Кузнецов;

Нарком внутренних дел генеральный комиссар госбезопасности Лаврентий Павлович Берия;

Нарком госконтроля Лев Захарович Мехлис;

Нарком иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов.

Когда собравшиеся расселись вдоль длинного стола для совещаний, Лаврентий Берия внимательно оглядел присутствующих и хмыкнул.

– Товарищи, – сказал он с чуть заметным кавказским акцентом, – а где наш главный спонсор, товарищ Путин? Опять опаздывает?

Сталин спрятал в усы улыбку.

– Товарищ Путин, – произнес он, – не опаздывает, а задерживается. Обещал быть с минуты на минуту. У него ТАМ, знаете ли, тоже есть свои дела.

В этот момент в дальнем углу кабинета загорелась ярко-зеленая точка, свидетельствующая о начале открытия темпорального окна.

– Вот видите, – кивнул Вождь, – вот и он. Легок на помине…

– Добрый день, коллеги, – сказал появившийся в темпоральном окне президент Российской Федерации. – Не помешаю?

– Проходите, товарищ Путин, присаживайтесь. – кивнул Сталин. – Да-да, за тот конец стола, напротив меня. Только вас мы и ждали.

Дождавшись, пока президент РФ сядет на свое место, Сталин обвел взглядом присутствующих.

– Все в сборе, товарищи, – начал вождь, – приступим. Как уже стало известно, высшее руководство Рейха приняло окончательное решение завтра на рассвете без объявления войны напасть на СССР. Сигнал об этом три с половиной часа назад уже поступил в германские войска. Борис Михайлович, вам слово…

– Сигнал «Гроза», – произнес маршал Шапошников, – передан в приграничные округа в пятнадцать ноль пять по московскому времени. Генерал Конев в Прибалтийском военном округе, генерал Жуков в Киевском военном округе и генерал Болдин в Одесском военном округе получение сигнала и передачу его в войска подтвердили. От генерала Павлова из Западного военного округа ответа пока не было.

Сталин нахмурился.

– Товарищ Берия, что докладывают ваши люди из Минска? – спросил он.

– Сигнал «Гроза» штабом округа получен, – ответил Берия, – но в войска не передавался. Для приведения в боевую готовность 4-й, 10-й и 3-й армий был использован резервный канал связи, принадлежащий наркомату внутренних дел. Командующие армиями: 4-й – генерал Чуйков, 10-й – генерал Голубев, 3-й – генерал Кузнецов, 11-й – генерал Морозов и 13-й – генерал Филатов, – под роспись подтвердили получение сигнала «Гроза».

– Очень хорошо, товарищ Берия, – сказал Сталин, – в том смысле хорошо, что с помощью ваших людей сигнал до войск все-таки довели. С товарищем – в смысле, с бывшим товарищем – Павловым дело обстоит куда хуже…

– Приказ о его смещении с должности командующего Особым Западным военным округом уже подписан, – доложил маршал Шапошников, – командовать Западным фронтом по плану Гроза плюс должен генерал Шаманов.

Сталин кивнул.

– Пусть товарищ Шаманов вскрывает пакет со своими полномочиями и принимает командование фронтом, – решительно произнес он. – Павлова и всю его камарилью нейтрализовать, но руками пока не трогать. Они нужны нам здесь, в Москве, в целости и сохранности. Товарищ Берия лично займется этим вопросом. – Он посмотрел на наркома РККФ. – Товарищ Кузнецов, как у нас обстановка на флотах?

Кузнецов стал докладывать:

– Флоты: Северный – контр-адмирал Головко. Балтийский – вице-адмирал Трибуц и Черноморский – контр-адмирал Горшков – получение сигнала «Гроза» подтвердили. Флоты приведены в полную боевую готовность. В Финском заливе артиллерийским огнем отогнаны финские и немецкие корабли, производившие минные постановки на фарватере. Также в советских территориальных водах, в окрестностях Таллина, нашими сторожевыми катерами потоплена неопознанная подводная лодка.

– Вот, – усмехнулся Сталин, – наша Рабоче-Крестьянская Красная Армия только готовится к войне, а флот уже воюет. Впрочем, уже завтра все это будет совсем неважно. Товарищ Шапошников, что у нас с боевым развертыванием по плану «Гроза плюс»?

– По плану «Гроза плюс», – начал свой доклад маршал Шапошников, подойдя к висящей на стене карте, – из внутренних округов в Особый Прибалтийский военный округ в течение апреля-мая были переброшены три армии: 16-я армия из Забайкальского военного округа – командующий генерал-лейтенант Лукин; 19-я армия из Северо-Кавказского округа – командующий генерал-майор Баграмян; 21-я армия из Приволжского военного округа – командующий генерал-лейтенант Герасименко. 16-я армия сосредоточена в районе Паланги и прикрывает направление на Либаву, южнее ее 8-я армия – командующий генерал-майор Собенников, – перекрывает путь 4-й танковой группе немцев на Шауляй. Южнее 8-й армии, вдоль реки Неман от госграницы до Каунаса сосредоточена 19-я армия. 21-я армия сосредоточена в районе Шауляя и составляет резерв Северо-Западного фронта. 11-я армия – командующий генерал-лейтенант Морозов, – передана в состав Особого Западного военного округа и занимает оборону в районе Алитуса, прикрывая направление на Вильнюс-Минск. 3-я армия – командующий генерал-лейтенант Кузнецов, – сосредоточена в районе Гродно и прикрывает северный фас Белостокского выступа. 10-я армия – командующий генерал-майор Голубев, – сосредоточена на вершине Белостокского выступа. 4-я армия – командующий генерал-лейтенант Чуйков, – сосредоточена в районе Бреста и прикрывает направление на Барановичи-Минск. 13-я армия – командующий генерал-лейтенант Филатов, – сосредоточена в районе Минска и составляет резерв Западного фронта. Юго-западный фронт. 5-я армия – командующий генерал-майор танковых войск Потапов, сосредоточена вдоль границы от Пинских болот до Львовского выступа. Именно на нее, по плану «Барбаросса», должен прийтись основной удар германских 1-й танковой группы и 6-й полевой армии, наступающих на Киев, вдоль водораздела рек Припять и Днестр. 6-я армия – командующий генерал-лейтенант Малиновский, – расположена на северном фасе Львовского выступа. 26-я армия – командующий генерал-лейтенант Костенко, – сосредоточена на вершине Львовского выступа. 12-я армия – командующий генерал-майор Галанин, – расположена на южном фасе Львовского выступа и укомплектована в основном горнострелковыми частями. 9-я отдельная армия, сформированная на базе Особого Одесского военного округа, расположена вдоль советско-румынской границы до устья Дуная. Войска Прибалтийского, Киевского и Одесского особых округов еще четырнадцатого июня по приказу Генерального штаба были выведены в летние лагеря, расположенные в районах, определенных им по плану прикрытия границы. Войска Особого Западного военного округа также были выведены в летние лагеря, но только 16 июня. Для этого потребовались неоднократные напоминания со стороны Генерального штаба и вмешательство органов государственной безопасности, в результате чего распоряжение командующего округом генерала Павлова о начале лагерных сборов с 23 июня было отменено.

Маршал Шапошников перевел дух и оглядел собравшихся.

– Таким образом, – продолжил он свой доклад, – на Московском и Ленинградском направлениях, составляющих единый театр военных действий, обстановка, по сравнению с прошлым разом, существенно изменилась. За счет заблаговременной переброски трех дополнительных армий из внутренних округов значительно уплотнены боевые порядки Северо-Западного фронта и создан резерв. Теперь нашим частям и соединениям в Прибалтике не придется сражаться под угрозой охвата со стороны открытых флангов. За счет передачи 11-й армии в состав Западного фронта конфигурация наших войск приведена в соответствие с конфигурацией противника. Северо-западный фронт противостоит группе армий Север и ее главной ударной силе – 4-й танковой группе. Западный фронт, усиленный частями экспедиционного корпуса из будущего, противостоит группе армий «Центр» и ее главным ударным кулакам – 2-й и 3-й танковой группам. Юго-западный фронт противостоит группе армий «Юг» и ее главной ударной силе – 1-й танковой группе. 9-я отдельная армия противостоит румынским войскам, усиленным 11-й германской армией.

– Очень хорошо, Борис Михайлович, – одобрительно кивнул Сталин. – Теперь расскажите нам, какие задачи будут выполнять части экспедиционного корпуса из будущего, и где они будут размещены.

Маршал Шапошников ответил:

– Корпус имеет в своем составе семьдесят пять тысяч бойцов и командиров, почти тысячу танков, четыре тысячи двести бронетранспортеров и боевых машин пехоты, две тысячи самоходных гаубичных орудий, тысячу двести минометов, две тысячи реактивных систем залпового огня, пятьсот тяжелых противотанковых орудий, пятьсот пятьдесят зенитных самоходных установок и две с половиной тысячи грузовиков различного назначения.

– Две тысячи орудий: – недовольно буркнул Мехлис. – У нас в Западном округе и без того почти четырнадцать тысяч пушек.

– Товарищ Мехлис, – возразил Шапошников, – прошу вас учесть два обстоятельства. Первое: в экспедиционном корпусе минимальный калибр гаубиц огневой поддержки – сто двадцать два миллиметра, а не семьдесят шесть, как у нас, и все эти гаубицы самоходные. Второе: минометы в экспедиционном корпусе имеют калибр в сто двадцать, а буксируемые противотанковые орудия – в сто миллиметров, и все они оснащены быстроходной механической тягой. Так что в случае необходимости и гаубицы, и минометы, и противотанковая артиллерия смогут быстро перемещаться с одного участка фронта на другой. Этого достаточно?

– Мы вас поняли, Борис Михайлович, – кивнул Сталин, – продолжайте.

– Организационно экспедиционный корпус разделен на шесть соединений, – сказал маршал Шапошников. – Четыре из них имеют чисто оборонительный характер, и в настоящий момент выдвигаются в районы Бреста, Гродно, Августова и Граево. Брестское соединение, предназначенное совместно с нашей 6-й стрелковой дивизией 4-й армии оборонять город Брест и расположенный в нем железнодорожный узел, состоит из двух мотострелковых бригад, двух ракетно-артиллерийских бригад и одной ракетно-артиллерийской бригады особой мощности, способной с первых же минут войны нанести удар по тылам 2-й танковой группы немцев.

– Борис Михайлович, – обратился Сталин к начальнику Генштаба, – поясните товарищам, что значит «ракетно-артиллерийская бригада особой мощности».

– Это, товарищ Сталин, – ответил Шапошников, – пятьдесят четыре восьмидюймовых самоходных орудия с дальностью стрельбы сорок семь километров и пятьдесят четыре трехсотмиллиметровых реактивных системы залпового огня с дальностью стрельбы сто двадцать километров. Залп одной установки обеспечивает сплошное поражение на площади шестьсот семьдесят тысяч квадратных метров.

– Они так нам всех немцев перебьют, – пошутил Берия.

– Не беспокойтесь, товарищ Берия, – не оценил шутку наркома Шапошников, – немцев там не просто много, а очень много. Хватит на всех. Кроме Бреста, такие же ракетно-артиллерийские бригады особой мощности будут сосредоточены в районе Граево и Августова для воздействия по тылам 3-й танковой группы. Граевское соединение действует совместно со 2-й стрелковой дивизией 10-й армии, а Августовское – совместно с 27-й стрелковой дивизией 3-й армии. Гродненское соединение совместно с 56-й стрелковой дивизией 3-й армии обороняет город Гродно. Еще два соединения усиленного состава по две мотострелковых, две ракетно-артиллерийских и четыре общевойсковых механизированных бригады выдвигаются к рубежам обороны у Кобрина и Алитуса. Кобринское соединение взаимодействует с 47-м стрелковым корпусом 4-й армии в составе 143-й, 21-й и 55-й стрелковых дивизий, а Алитусское соединение взаимодействует с 16-м стрелковым корпусом 11-й армии в составе 5-й, 33-й и 188-й стрелковых дивизий. Задача этих двух группировок – окончательно остановить наступление 2-й и 3-й танковых групп немцев на Минск и, зафиксировав линию фронта, измотать их оборонительными боями, заставив растратить резервы. Прорывать оборону и довершать разгром будут три укомплектованных техникой и вооружением из будущего армии особого назначения, которые будут введены в бой на пятый-седьмой день войны.

– Борис Михайлович, – сказал Сталин, – с Западным фронтом нам все понятно. Теперь скажите, как вы собираетесь отражать немецкие удары на севере и на юге.

– Товарищ Сталин, направления на Ленинград и Киев у немцев считаются второстепенными, – ответил тот, – и сил там выделено меньше, поэтому мы сочли возможным разместить там соединения, укомплектованные техникой частично нашего собственного производства…

– Борис Михайлович, поясните товарищам, что значит «частично собственное производство», – попросил Сталин.

– Для ускорения выпуска новой надежной самоходной артиллерийской техники, – ответил Шапошников, – нами в будущем были закуплены три тысячи комплектов трехсотсильных дизельных двигателей и трансмиссий. Изготовлением корпусов и окончательной сборкой шасси самоходных орудий занимались Сталинградский тракторный завод и завод «Красное Сормово». На тысячу двести таких шасси были установлены переделанные в орудие ПТО 76-мм пушки Ф-22, на семьсот пятьдесят – 122-мм гаубицы М-30, и на двести – 152-мм гаубицы М-10, еще восемьсот пятьдесят шасси были использованы для создания зенитных самоходных установок на основе 37-мм зенитного орудия образца 1939 года. С использованием этой техники нами были сформированы десять самоходных противотанковых артбригад РГК для отражения танковых ударов на второстепенных направлениях, а также четыре конно-механизированных корпуса для ведения маневренных операций на небольшую глубину. Каждая противотанковая артбригада включает в себя семьдесят два самоходных противотанковых орудия, тридцать две самоходных зенитных установки, семьдесят два крупнокалиберных пулемета и мотострелковую роту прикрытия. Две таких бригады дислоцированы на северо-западном фронте, одна на Шауляйском направлении в полосе 8-й армии, и одна под Каунасом, в полосе 19-й армии. Еще две бригады введены в состав Западного фронта: одна – в полосе 3-й армии севернее Гродно, вторая – в полосе 4-й армии севернее Бреста. Шесть бригад входят в состав Юго-Западного фронта. Четыре – в полосе 5-й армии, на направлении главного удара 1-й танковой группы немцев, и две – в полосе 6-й армии на северном фасе Львовского выступа. Конно-механизированные корпуса имеют в своем составе по две кавалерийских дивизии, по две танковых бригады общей численностью сто двадцать танков КВ и двести сорок танков Т-34, по одному самоходному гаубичному артполку в сорок восемь 152-мм самоходных гаубиц, и по одному самоходному истребительно-противотанковому полку в тридцать шесть самоходных противотанковых орудий. Дислокация корпусов: Северо-Западный фронт – один в полосе 8-й армии в районе Шауляя; Юго-Западный фронт – два корпуса, и оба в полосе 6-й армии у основания Львовского выступа. 9-я армия – один корпус в районе Кишинева.

Сделав небольшую паузу, Шапошников продолжил:

– Задачей первого этапа войны считаю безусловное удержание госграницы в полосе 16-й и 8-й армий. Силы там для этого сосредоточены вполне достаточные. В полосе 19-й и 11-й армий основным рубежом обороны является река Неман. На северном фасе Белостокского выступа нашим войскам также необходимо удержать за собой государственную границу. На южном фасе при сильном натиске противника возможно отступление до рубежа реки Нарев. В полосе 4-й армии, безусловно, необходимо сохранить за собой город Брест и остановить наступление 2-й танковой группы на рубеже Кобрина. На Юго-Западном фронте 5-я армия должна с боями отходить к линии укрепрайонов на старой границе. 6-я армия так же с боями должна отступить до рубежа Львов-Броды. 26-я и 12-я армии должны удерживать свои позиции. 9-я отдельная армия должна удерживать госграницу по Пруту, а при невозможности этого – с боями отступать к укрепрайонам старой границы по Днестру.

– Спасибо, Борис Михайлович, – поблагодарил Сталин, – мы вас поняли. Надеюсь, что вы сделали все возможное, чтобы враг был остановлен, а затем разгромлен и уничтожен. Времени на подготовку вам было дано достаточно.

Вождь посмотрел на наркома внутренних дел.

– Товарищ Берия, – сказал он, – вы должны сделать все, чтобы ни один буржуазный националист ни в Прибалтике, ни на Украине не смог ударить нашим бойцам в спину.

– Товарищ Сталин, – ответил Берия, – сегодня с шестнадцати часов по Москве органы госбезопасности на всей территории СССР приступили к активному этапу операции проведения «Вихрь» по ликвидации выявленной нами иностранной агентуры и участников бандподполья. Кроме того, для подержания порядка в тылу в прифронтовой зоне из членов партийно-комсомольского актива формируются истребительные батальоны НКВД, действующие уже по законам военного времени. Наше положение облегчено еще и тем, что в ЭТОТ РАЗ призывников из западных районов Украины, Белоруссии и из Прибалтики военные комиссариаты не оставили служить возле дома у границы, а отправили в Сибирь и Среднюю Азию. А это значит, что дезертиров и перебежчиков будет на порядок меньше.

– Очень хорошо, – кивнул Сталин, – но интересно, а что нам скажет товарищ Путин…

– Коллеги, – обратился российский президент к собравшимся, – прежде всего я должен сказать, что, в первую очередь, это ваша война. Мы лишь помогаем чем можем, возвращая вам неоплатный долг, потому что один раз вы уже сумели победить Гитлера в гораздо худших условиях. Имейте в виду, что абсолютно все солдаты и офицеры нашего экспедиционного корпуса добровольно, по зову сердца и души, пошли на эту войну сражаться рука об руку рядом со своими дедами. Хотелось бы, чтобы в ЭТОТ РАЗ Советский Союз не понес таких больших жертв…

– Помогаете, но за деньги, – проворчал Мехлис, – спекулянты.

– Уймись, Лев, – резко оборвал Мехлиса Сталин, – сейчас не время считать деньги.

– Товарищ Сталин, – сказал Молотов, – должен сказать, что все, что было приобретено Советским Союзом, там, в будущем, обошлось нашей стране раз в двадцать дешевле, чем при закупке примерно того же ЗДЕСЬ в Америке, Британии или Германии. Так что это действительно можно считать чистым подарком.

– Вот именно, – кивнул Сталин. – Уже завтра враг нас придет убивать, и нам придется сражаться не на жизнь, а на смерть. Давайте об этом не забывать. Товарищ Молотов, ты тоже уже знаешь, что тебе делать завтра. Все, товарищи. Все свободны.

Оставшись в кабинете один, Вождь несколько раз прошелся из конца в конец, потом не спеша набил трубку, раскурил ее и остановился напротив карты, пуская клубы дыма. Сейчас, когда ничего уже нельзя было изменить, оставалось только ждать и надеяться, что все было сделано правильно. Завтрашний день расставит по своим местам все точки, запятые и многоточия, определив облик этого мира на много лет вперед.

21 июня 1941 года. 18:05 мск. Минск, Штаб Западного Особого военного округа.

Стоял летний погожий день. Солнце над Минском уже клонилось к закату, изливая на землю последние потоки тепла. В этот погожий и томный субботний вечер к штабу Особого Западного округа подкатили большая легковая автомашина, окрашенная в зеленый защитный цвет, и три тяжелых грузовика, номера которых говорили о том, что они числятся за Главным Разведывательным управлением Генерального штаба. С тех пор, как под Барановичами обосновался не подчиняющийся командованию округа филиал этой весьма уважаемой организации, машины с такими номерами по Минску стали ездить довольно часто.

Генерал Павлов, уже собравшийся было покинуть свой служебный кабинет, выглянув в высокое стрельчатое окно, увидел, как из легковушки вышел хорошо известный ему порученец маршала Шапошникова, за которым последовала группа старших командиров. Все они направили к входу в штаб.

Дальнейшее, с точки зрения генерала Павлова, напоминало какую-то странную трагикомедию. Вскоре после того, как командиры вошли в штаб, из грузовиков через задние борта стали выпрыгивать вооруженные короткими карабинами бойцы в камуфлированной форме неизвестного образца. Часть из них вслед за вошедшими в штаб командирами рванулась внутрь здания штаба, остальные же быстро выставили оцепление по периметру.

В коридоре раздались уверенные шаги множества людей. Так могут идти только те, кто представляет власть, те, за кем сила, те, кому нечего бояться. В приемной что-то пытался сказать, но тут же умолк на полуслове генеральский порученец. Большая двустворчатая дверь в кабинет распахнулась, и обуявший было Павлова гнев сменился ужасом: среди прочих визитеров он заметил стоявшего рядом с порученцем Шапошникова человека со знаками различия старшего майора ГУГБ НКВД.

– Павлов Дмитрий Григорьевич? – буднично поинтересовался старший майор.

Павлов машинально кивнул, и старший майор продолжил:

– Вы арестованы по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьей 58-1б УК РСФСР: «Измена Родине, совершенная военнослужащим».

Двое «пятнистых», шагнувших вперед из-за спин старших командиров, сноровисто завернули генералу руки за спину, а старший майор, вытащив из кобуры на поясе генерала пистолет, проверил воротник его мундира на наличие ампулы с ядом.

Убедившись в ее отсутствии, старший майор удовлетворенно кивнул.

– Товарищи, – обратился он бойцам, – а теперь я попрошу вывести гражданина Павлова из кабинета.

Когда дверь за бывшим командующим Западным Особым округом закрылась, генерал-полковник подошел к служебному столу и снял трубку «вертушки».