Интервью с идеальной женщиной

© 2013 by Nina Harrington

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Nina Harrington. The First Crush is The Deepest

Глава 1

Эмбер Дюбуа закрыла глаза и попыталась взять себя в руки.

– Да, Хит, – сказала она в трубку. – Конечно же я берегу себя. Нет, не стану засиживаться слишком долго сегодня вечером. Да, да, часа два самое большее.

Лимузин замедлил ход, и она покосилась на внушительные каменные колонны роскошного лондонского частного клуба.

– Ой, кажется, мы уже подъехали. Пока, Хит. Обнимаю.

Эмбер вздохнула и убрала телефон в дизайнерскую сумочку. У Хита добрые намерения, но в его глазах она по-прежнему оставалась подростком, сводной сестрой, которую ему навязали, о которой надо заботиться. Она никогда не повзрослеет, поэтому нельзя ей позволять самой отвечать за себя. Он о ней заботился, а она знала, что всегда может положиться на него во всем. А это много значит, особенно в трудные периоды жизни. Подобные нынешнему.

Эмбер взглянула сквозь моросящий дождь на входные двери клуба, и уже собиралась сказать водителю, что передумала, когда пухленькая блондинка в пурпурном корсажном платье на два размера меньше, чем требовалось, выскочила из клуба и буквально втащила ее в холл.

Она мало напоминала ту девчушку с длинными волосами, которая верховодила всеми в средней школе. Эмбер тотчас по осанке мисс Снути прочитала «Мой папа банкир» и в ужасе осознала, что звезда встречи одноклассников по случаю десятилетия выпуска намертво вцепилась в ее запястье, однако достаточно быстро пришла в себя, подалась вперед и влепила поцелуй в обе щеки блондинки с громким «м-мау».

– Эмбер! Дорогая! Как замечательно снова тебя увидеть. Мы так рады, что ты нашла время для нашей встречи, учитывая то, какую захватывающую жизнь ты сейчас ведешь. Проходи же. Мы хотим знать все!

Подталкиваемая в спину, Эмбер фактически влетела в великолепный бальный зал: мраморный пол, парча, зеркальный потолок, огромные позолоченные люстры. Вокруг банкетных столов несколько группок женщин под тридцать со скучающими лицами и бокалами в руках. Все прекратили разговоры и повернулись к ней.

На концертах Эмбер привыкла к зрителям, но атмосфера зала была настолько неотзывчивой, просто ледяной, что по спине у нее побежали мурашки.

– Глядите-ка, Эмбер Дюбуа наконец-то почтила нас своим присутствием. Разве не изумительно! Чудесного вечера!

Пару минут спустя Эмбер с бокалом минеральной воды стояла у стола с закусками. Она улыбнулась Снути, та покусывала уголок нижней губы.

– Что-то не так? – поинтересовалась Эмбер.

Собеседница нервно сглотнула.

– Что ты! Все просто великолепно. Мне только нужно еще кое-что проверить, но, дорогая, ты не стесняйся, здесь все свои! – прощебетала Снути и отскочила, подхватив под руку кого-то из старших учениц.

Прищурив глаза, Эмбер оглядывала замысловатые прически женщин. Те время от времени исподтишка поглядывали на нее, словно опасаясь подойти и заговорить. Ситуация начинала забавлять Эмбер. Конечно, за эти годы она успела прославиться как пианистка, но осталась все той же тихой и неприметной долговязой неуклюжей девочкой, которую одноклассницы поддразнивали в школьную пору.

И тут она заметила: сногсшибательный, ослепительно отполированный черный рояль стоял перед высокими венецианскими окнами. Словно в ожидании.

Так вот в чем причина, по которой бывшие одноклассники снизошли до того, чтобы отыскать ее и прислать приглашение. Эмбер громко вздохнула и невольно опустила плечи. Похоже, мир не меняется.

Они никогда не интересовались ею в период учебы. Она, возможно, общалась с кем-то, но не принадлежала к шикарному аристократическому кружку или серьезным девочкам из академической группы. Сидела обычно на последней парте и забиралась в конец автобуса вместе с остальными чужаками.

Очевидно, настало время послушать примадонну. Что ж, пусть так будет. Единственное выступление этим вечером. Они его получат!

Фотоаппараты засверкали вспышками, когда Эмбер, высоко вскинув голову, направилась к дамской комнате, стараясь не поскользнуться на полированном мраморе и не сверзнуться со своих умопомрачительных дизайнерских платформ. У нее за спиной кто-то дважды легонько постучал по микрофону. Она вошла в дамскую комнату, крепко прижав дверь спиной, на мгновение закрыла глаза.

Убежище! Речи только начались, и у нее есть несколько драгоценных минут, чтобы укрыться. Возможно, даже улетучиться.

Она хотела незаметно выглянуть, чтобы взвесить шансы на побег, но звук падающего предмета эхом докатился из смежной комнаты, за ним немедленно последовали цветистые ругательства.

Эмбер пошла посмотреть, что происходит. Маленькая брюнетка стояла на раковине, пытаясь дотянуться до высоко расположенного окна. Рядом валялось перевернутое пластмассовое ведро.

– Что это? Кейт Ловат сбегает с вечеринки? – Короткий смешок непроизвольно сорвался с губ Эмбер, брюнетка мигом развернулась и вскрикнула, осознав, кто перед ней. При этом она закачалась так, что Эмбер рванулась к ней и обхватила рукой за талию, обтянутую эластичной тканью сногсшибательного винтажного платья цвета спелой вишни.

Кейт Ловат одна из немногих подруг, которых она приобрела в средней школе. Неудержимая, миниатюрная и пылкая, она отличалась невероятной самоуверенностью и такой же силой духа, сравнимой разве что с высотой каблуков, которые она носила, чтобы дотянуть до среднего роста. Сегодня ее короткие обычно взъерошенные волосы были приглажены в стильной асимметрии, придававшей ей элегантный и одновременно лукавый вид.

– Кейт! – Эмбер рассмеялась. – Я молилась, чтобы ты пришла на эту встречу. Выглядишь изумительно!

– Боже мой! Спасибо, милая леди. Взаимно. Ты более чем великолепна! – Кейт замерла, открыв рот, ее глаза были прикованы к полу. – О боже, эти туфли! Как я хочу такие туфли! Если бы не размер, я бы без промедления разула тебя и сбежала с ними отсюда! – Она отступила и взглянула в лицо Эмбер. – Ты выглядишь осунувшейся. И сильно похудела с прошлой нашей встречи. Я говорила тебе, что внезапно стала ясновидящей? Представь, вижу шоколад в твоем ближайшем будущем. О, да еще в таком количестве! – Она обхватила запястье Эмбер и, прижав кончики пальцев другой руки ко лбу, изобразила, что читает мысли. – Дай догадаюсь. Ты поскользнулась на кубике льда на вечеринке. Нет, это было в круизе по Карибам на яхте? Наверное, сложно было играть после этого на пианино?

– Угомонись, Кейт. Если хочешь знать, я споткнулась о собственный чемодан пару недель назад. И да, я отменила все на следующие полгода, чтобы запястье зажило. А почему ты танцуешь тут на раковине, а не болтаешь с одноклассниками?

Кейт вздохнула, ее нижняя губа задрожала. Казалось, она хотела что-то сказать, но передумала, заулыбалась и махнула рукой на дверь:

– Похитители блокировали двери, чтобы не дать нам выбраться отсюда! Шучу… Просто дурацкий день. – Кейт вздернула подбородок. – Но есть идея, – сказала она, восторженно засверкав темно-зелеными глазами. Кивнула на красную бархатную кушетку в другом конце дамской комнаты. Две тарелки с коктейльными закусками стояли на полу. – У нас есть кушетка, две тарелки вкусностей. И самое главное, Саския вот-вот вернется с напитками и пирожными! У нас троих будет отличная вечеринка прямо здесь. Что скажешь?

Эмбер опустила плечи, обняла старую подругу:

– Прекрасная идея. Давно не слышала ничего лучше. Я и забыла, как соскучилась по вас. Я думала, Саския все еще во Франции.

Кейт моргнула:

– Ох, столько всего произошло. Столько всего надо тебе рассказать. – С этими словами она вскинула руки и обхватила Эмбер вокруг талии.

– Как же я рада тебя видеть! Ну что же ты, садись. Что заставило тебя покинуть круг избранных? Или, может статься, кто? – Внезапно Кейт замерла и прижала пальцы к губам. – Нет, не говори, что эта подколодная змея Петра посмела показаться тебе на глаза.

Эмбер судорожно втянула глоток воздуха:

– Петра?.. Я ее не заметила, а может, просто не узнала…

– Десять лет не слишком большой срок, чтобы забыть это лицо, – нахмурилась Кейт. – Что ж, я тебя понимаю: некоторые вещи нельзя прощать. Ни при каких раскладах. Совсем не по-дружески отбивать парня у лучшей подруги. Особенно на вечеринке по случаю ее восемнадцатилетия. – Она взмахнула рукой. – Уф-ф, это тарталетка с грибами?

– Угощайся. – Эмбер протянула Кейт свою тарелку. Она внезапно потеряла аппетит. Воспоминание о том дне промелькнуло в памяти, вызвав горький привкус сожаления. – Танго танцуют двое, Кейт, – пробормотала она. – Насколько я помню, Сэм Ричардс не жаловался, когда Петра начала атаку на него.

– Конечно нет. Она ослепила его. Стоило ей решить, что Сэм ее цель – у него не осталось шансов. – Кейт мельком взглянула на Эмбер. – Кстати, он вернулся в Лондон. Журналист. Пишет для той шикарной газеты, о которой всегда твердил.

Эмбер очень медленно подняла голову:

– Какая прелесть. Возможно, мне следует позвонить редактору и предупредить, что его новый репортер падок на все, что блестит?

– Осторожнее, – хмыкнула Кейт. – Скажут, я плохо влияю на тебя.

– Ну уж нет! Привет, Эмбер, – раздался пронзительный, но приятный голос.

– Саския! – Кейт стремительно подхватила тарелку с крохотными шоколадными эклерами. – Ты только посмотри, кто здесь! О, что с твоим платьем?

Саския плавно опустилась на кушетку, поставила на пол бутылку шардоне и два бокала, чтобы обнять подругу.

Только тут Эмбер обратила внимание на пятно от красного вина на кружевном рукаве ее кремового платья. Саския схватила бумажное полотенце и принялась вытирать пятно.

– Видимо, меня причислили к прокаженным, потому что я отказала школьному комитету бесплатно использовать Элвуд-Хаус для своих еженедельных вечеринок, на которые меня никогда и не приглашали. Видели бы вы их лица в тот момент, когда я озвучила почасовые расценки. Вот тогда-то все и началось, на меня посыпались оскорбления. Да еще какие! – Она презрительно фыркнула. – Честно говоря, я потрясена.

– Где они? Никто не смеет оскорблять мою подругу, не поплатившись за это. – Кейт расправила плечи и выпятила подбородок. – Нас трое против всей этой компании. Неплохой расклад.

– А я целых десять лет изображаю капризную примадонну, – поддержала ее Эмбер. – Хотите видеть меня в действии? Я могу быть невыносимой!

Саския замотала головой:

– Это сыграло бы им на руку. Они только обрадуются, если мы устроим скандал. Будет о чем посплетничать. Пусть все останется как есть. Я решила быть выше этого. – Ее лицо осветила улыбка. – Мне так хорошо здесь с вами. Кейт, будь добра, открой бутылку. Рассказывайте. У меня ничего интересного: личная жизнь заморожена до тех пор, пока Элвуд-Хаус не начнет достойно функционировать. Как обстоят дела у тебя, Кейт?

Кейт разливала вино, но подняла голову.

– Не смотрите на меня с надеждой, – ответила она, не скрывая неудовольствия. – Похоже, у меня врожденная способность отпугивать существ мужского пола. Они пробуют меня на вкус и разбегаются. В отличие от некоторых особ, которых мы знаем. Ну же, Эмбер. Какие новости про того альпиниста, красавчика и здоровяка, с которым мы тебя видели в журналах о знаменитостях?

– Все в прошлом. Я с ним порвала, – ответила Эмбер и сделала глоток вина. – Но я живу интересно. Если когда-нибудь выберусь из этой дамской комнаты, планирую начать сбор средств для благотворительного фонда моей подруги Парвиты в Индии, и кто знает, может быть, встречу кого-нибудь в ближайшие месяцы. С ней мы посетили сиротский приют несколько месяцев назад, и я пообещала девочкам, что вернусь к ним, если смогу. Это сказочное место прямо на берегу моря, – рассеянно добавила она и улыбнулась. – Кого я обманываю? Хит придет в бешенство, если узнает, что я помышляю о возвращении в Индию.

– Твой сводный брат? – прошептала Кейт. – С чего это он должен возражать?

Эмбер вздохнула и посмотрела сначала на Саскию, затем снова на Кейт:

– Он волнуется за меня. Понимаете, я непросто споткнулась о свой чемодан и сломала запястье. Я как раз возвращалась из Индии в полном изнеможении, у меня был упадок сил. Это случилось внезапно…

Резкий смех заставил ее прерваться на полуслове. Шумная компания женщин ввалились в комнату. Их голоса, отраженные от кафельных стен, обрушились на трех подруг. Эмбер зажала уши ладонями:

– Похоже, речи окончены, и я только что услышала слово «караоке». – Она показала рукой на выход. – Может, нам удастся прокрасться к боковому выходу, если поспешим. Моя квартира рядом. Расскажу, что на самом деле произошло в Индии и почему Хит взволнован не меньше меня.

Глава 2

– Расскажите, что вы знаете о Бэмби Дюбуа?

Вопрос застал Сэма Ричардса врасплох, как удар меж глаз. Он чуть не поперхнулся остатками кофейной гущи на дне чашки. Фрэнк Эванс, размашистым шагом ворвавшийся в кабинет, словно гонимый ураганным ветром, помахал глянцевым журналом перед его носом. Сэм втянул воздух и поприветствовал нового босса, приложив руку к воображаемому козырьку. Фрэнк сделал себе имя в медиакомпании как один из самых энергичных и проницательных редакторов, но Сэма уже предупредили, что Фрэнк занимает эту должность отнюдь не благодаря профессиональным навыкам.

– И вам доброе утро, Фрэнк. Спасибо за теплый прием в ледяном Лондоне.

– Ну-ну, да. – Фрэнк неопределенно взмахнул рукой в сторону Сэма и ткнул пальцем в стол. – Садитесь. Понедельничное безумие. Сегодня хуже чем когда-либо. Вы же знаете, как это бывает. Главный уже подгоняет, а ведь еще и девяти нет. Самое время для рок-н-ролла. Рассказывайте. Я слушаю. Покажите мне, что вы не полностью оторвались от лондонской сцены за столько лет пребывания в глуши.

Сэм подавил смешок. Слишком много для легкого и непринужденного первого дня на новой работе. Фрэнк пристроил свой зад в кожаное кресло с противоположной стороны новомодного стола и провел короткими толстыми пальцами по редеющим бесцветным волосам, прежде чем выпить то, что уже превратилось в холодный молочный кофе. Его дешевый галстук был немного оттянут, рукава рубашки тосковали по утюгу, зато глаза светились умом.

Бэмби Дюбуа? Потрясение, которое он испытал, услышав ее имя, заставило его замереть, но он взял себя в руки и включил мозг. Сэм сдвинул брови, делая вид, будто обдумывает ответ, постарался придать лицу выражение безучастно равнодушного журналиста и наконец изрек:

– Вы имеет в виду Эмбер Дюбуа? Англичанку. Пианистку. Блондинку. Длинноногую. Стройную. Популярную среди ведущих модных дизайнеров, которым нравится, когда она выступает на концертах в их нарядах. – Он пожал плечами.

Босс пристально разглядывал его:

– Вы забыли добавить, что несколько лет назад она была лицом крупнейшей косметической компании. И не где-нибудь, а в Лос-Анджелесе! – со значением добавил он и подтолкнул журнал в сторону Сэма.

Обложку украшала фотография Эмбер, или Бэмби, Дюбуа в струящемся голубом платье, украшенном драгоценными камнями, с лифом без бретелей. Застенчивая долговязая неуклюжая девочка-подросток, которую Сэм когда-то знал, стала красивой грациозной женщиной, которая не только владела собой, но и упивалась своим талантом. Она сидела за черным роялем, выставив вперед длинную стройную ногу, демонстрируя отделанную драгоценными камнями босоножку на высоком каблуке. Сэм был ошарашен тем, как потрясающе она выглядела, и не сразу обратил внимание на то, что его новый босс обводит заголовок зажеванным концом шариковой ручки.

«Всемирно известная концертирующая пианистка Эмбер Дюбуа потрясла мир классической музыки заявлением, что завершает карьеру в свои двадцать восемь лет. У всех на устах застыл вопрос «Почему?» и что дальше планирует Бэмби Дюбуа?»

Фрэнк с азартом прихлопнул ладонью обложку журнала, так, что его пальцы накрыли грудь Эмбер.

– Носом чую историю. Должны быть крайне веские основания, чтобы профессиональному музыканту подобного уровня объявить о завершении карьеры на самом пике творческого расцвета. По слухам, наша Эмбер присоединилась к модному среди тщеславных знаменитостей благотворительному проекту по усыновлению в Индии и пожертвовала туда все свои деньги, но ее агент отказывается это комментировать. По мне, так это уловка, чтобы заставить оркестры умолять ее вернуться с солидным вознаграждением. И я хочу, чтобы наша газета первой откопала правду. – Фрэнк откинулся назад и скрестил руки на груди. – Более того, я хочу, чтобы вы занялись этой историей и принесли в газету эксклюзивное интервью прекрасной мисс Дюбуа. Можете рассматривать это как свое первое задание. – Фрэнк пожал плечами. – Да, отличное стартовое задание. Можете поблагодарить меня за такой шанс.

Благодарить? На какую-то долю секунды Сэм засомневался, не шутка ли это. Не притаилась ли где-то скрытая камера, которая фиксирует его реакцию на столь потрясающий шанс.

Сэм сжал кулаки и отодвинул руки от журнала, подавляя искушение скомкать и швырнуть его Фрэнку обратно, сопроводив это парой метких слов, определяющих его мнение о маленькой шутке босса. Одновременно острый ум по обыкновению искал возможный вариант достойного отказа с предложением пригласить другого журналиста для этого столь ответственного задания. Нужные слова растворились в воздухе.

Ему потребовалось три месяца, чтобы устроить перевод из Лос-Анджелеса. Он отдал медиа-гиганту «Глобал стар» десять лет жизни. Поднялся с должности рассыльного. Нынешняя позиция выше, чем просто ступень в карьерной лестнице, это работа, о которой Сэм мечтал со школьных лет. Единственная работа, которую он желал.

Сэм дважды моргнул:

– Простите, Фрэнк, но, должно быть, я ослышался. Интервью со знаменитостями – пройденный этап для меня. Я претендовал на место журналиста-аналитика, а не обозревателя колонки светских сплетен.

Фрэнк фыркнул и подавил смешок:

– А вы знаете, за счет чего оплачивается превосходный офис, в котором мы с вами сейчас сидим, Сэм? За счет продаж журнала. А публика обожает истории о знаменитостях, особенно когда дело касается такой красотки, как Эмбер Дюбуа. Этим утром Интернет пестрит сообщениями, что оркестры выстраиваются в очередь и предлагают ей огромные бонусы, если она согласится выступать с ними последний сезон перед тем, как покинуть сцену. Выходит, это заявление – рекламный трюк. Девчонка – гений. – Он поднял руку и показал знак V. – За последние десять лет она была замечена только в двух любовных романах. И не со скучными классическими музыкантами. Нашей девочке нравятся энергичные парни. Сначала итальянский автогонщик. Именно она вдохновила его на титул чемпиона мира. Потом появился шотландский альпинист. Ради нее он совершил восхождение на Эверест с благотворительными целями. Поклонники обожают ее. И тут такое… – Фрэнк начал выбивать решительную дробь шариковой ручкой. – Считайте это вашим первым интервью со знаменитостью. Кто знает? Возможно, это станет последней безделицей, которую вы напишете. Используйте часть знаменитого обаяния, о котором я наслышан. Прекрасная мисс Дюбуа размякнет, как глина, в ваших руках.

В его руках? Сэм разжал кулаки и обхватил колени. Интересно, кто нашептал этой акуле-редактору, что десять лет назад его руки знали все самое сокровенное об Эмбер – Бэмби Дюбуа. Ее надежды, мечты, вкусы. Пицца с анчоусами. Чувствительное место на шее, которое могло заставить ее мгновенно растаять… О да, Сэм Ричардс знал намного больше об Эмбер Дюбуа, нежели был готов рассказать кому бы то ни было.

Это задание либо вознесет его, либо погубит карьеру. Той ночью, когда они расстались, Сэм поклялся себе, что никогда не расскажет историю Эмбер, как бы отчаянно ни нуждался в деньгах или славе. Все слишком личное, сокровенное. И он хранил обещание, несмотря на соблазны. Однако для мира, в котором он вращался, не существует ни личного, ни сокровенного.

Сэм видел много популярных музыкантов, актеров, которые использовали всяческие трюки, добиваясь внимания средств информации. Он изучил свое ремесло, писал об их мелких драмах и отчаянной потребности во внимании, но Эмбер никогда не была одной из них. Она обладала талантом, сама добилась успеха, да и камера любила ее внешность.

Фрэнк ерзал на стуле, в нетерпении ожидая решение Сэма.

Сэм посмотрел в его умные коварные глаза с ощущением, что он погружается в бездну. Казалось, его пронзает острая боль. Что он мог сделать? Он не авторитетный специалист, чтобы в первый же день работы диктовать свои условия. Да и Фрэнк мог бы подождать, пока он освоится.

– Уверен, вы правы, Фрэнк. Но я ожидал приступить к исследованию политики финансирования еврозоны, которое мы с вами обсуждали. Вы сняли его с плана?

Фрэнк залез в ящик своего стола и протянул Сэму папку:

– Вовсе нет. Все, что мы видели до настоящего времени, вопиющие свидетельства коррупции на всех уровнях от основания до самого верха. Проглядите эти материалы. Исследовательская команда уже наметила ряд интервью с посвященными лицами по всей Европе. И все это ожидает того, кто приподнимет камни и посмотрит, что ползает под ними.

Сэм бегло просмотрел первые страницы записок и базовой информации для интервью, в голове замелькали варианты целой серии статей по данному исследованию. И чем больше он читал, тем чаще колотилось сердце.

Вот оно. Настоящая финансовая журналистика, благодаря которой он заявит себя в газете как серьезный журналист и получит заветное место редактора. И обязательно в Лондоне.

– Ваш отец все еще владеет прокатом лимузинов в Найтсбридж? Мы несколько раз пользовались его услугами. Большие автомобили. Ваш папа, наверное, обрадуется, увидев ваше имя на первой странице.

Наверное? Наверняка. Отец будет в восторге. Он пожертвовал всем ради сына после того, как мать оставила их. Стал единственным родителем для замкнутого раздражительного подростка, который пробивал свой путь вопреки обстоятельствам. Побуждаемый заветным честолюбивым желанием доказать миру, что он способен на большее, чем повторение пути отца – водителя лимузина. Да, он превратил в ад жизнь своего отца на многие годы. А папа всегда был рядом и во всем поддерживал его, не ожидая благодарности. Пришло время возвращать долги. Перевод в центральный лондонский офис «Глобал стар» – первый шаг. Он сумеет компенсировать отцу годы без телефонных звонков и рождественских визитов.

Досадно, что блестящая карьера вот-вот разобьется об айсберг по имени Эмбер.

Понимая, что Фрэнк наблюдает за ним, зная, насколько соблазнительна перспектива, Сэм закрыл папку и подвинул ее к Фрэнку.

– На самом деле несколько лет назад он продал дело по прокату лимузинов и приобрел недвижимость. Но вы правы, он был бы доволен. Итак, как мне порадовать старика, Фрэнк? Что я должен сделать, чтобы получить это назначение?

– Ничего сложного. Вы серьезно потрудились, чтобы завоевать репутацию стоящего трудяги в офисе Лос-Анджелеса, и теперь хотите место редактора. Я вас понимаю. Десять лет на передней линии – долгий срок, но я не могу просто так взять и преподнести вам это место на блюдечке с золотой каемочкой. Хотите получить место редактора, извольте провести эксклюзивное интервью с очаровательной Эмбер. Это ключевой момент. Да, и учтите, у вас две недели на все про все. Мы не можем рисковать тем, что кто-то опубликует историю Эмбер прежде нас. Мы поняли друг друга? Превосходно. С нетерпением жду вашего разоблачительного материала.

Сэм поднялся, Фрэнк крепко сжал его руку.

– И еще, Сэм, должен предупредить. Правда в истории «о младенцах болливудской Бэмби» должна быть ошеломительной, иначе вы снова окажетесь на нижней ступеньке лестницы и снова будете брать интервью у звезд мыльных опер: – Фрэнк кивнул и отпустил руку Сэма. – Можете забрать журнал. Забавы ради.

Сэм закрыл за собой дверь кабинета Фрэнка и молча замер, разглядывая ряды кабинок – рабочих мест, отделенных перегородками. Он давно привык к какофонии, создаваемой голосами и телефонными звонками, она помогала блокировать тревожные сирены в его голове. Сэм вспомнил, как смотрел на стеклянный фасад здания и мечтал работать ведущим репортером в подобном месте. Писать важные статьи в солидных газетах, которые люди, подобные клиентам отца, скрупулезно прочитывали на заднем сиденье лимузина. Знаменательно, что, когда он рассказал отцу о своем желании стать журналистом в этой газете, отец стал работать сверхурочно, брать все полуночные поездки в аэропорт, неделя за неделей, месяц за месяцем, лишь бы сделать желание сына возможным. Отец ни разу, ни на миг не засомневался, что Сэм достигнет желаемого. И теперь Сэм здесь. Правда, мог ли он вообразить, что первое задание будет связано с Эмбер.