Не бойся желать

© 2012 by Nina Harrington

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Nina Harrington. My Greek Island Fling

Пролог

– Мама, я здесь, – прошептала Лекси Коллацо Слоун, и энергичная женщина в фиолетовом наряде бодро вошла в светлую палату частной лондонской больницы.

– Прости меня за опоздание, дорогая, – выпалила она, стряхнув капли дождя с плаща и крепко поцеловав Лекси в щеку, – режиссер вдруг решил провести репетицию сцены бала раньше. – Она покачала головой и рассмеялась: – Пиратские мечи и шелковые юбки. Только чудом эти костюмы уцелеют после репетиции. А о туфлях и париках и говорить нечего!

– У тебя все получится, мам, – тихо посмеивалась Лекси, убирая пижаму в дорожную сумку. – Ты лучший костюмер на свете. Не переживай. Завтра репетиция в костюмах пройдет на ура.

– Алексис Слоун, ты самая большая врунишка. Но все равно спасибо. Так, теперь о более важном. – Она вдохнула, мягко положила руку на плечо дочери и заглянула ей в глаза: – Как все прошло утром? И не заговаривай мне зубы. Что сказал врач? Я стану когда-нибудь бабушкой?

Лекси снова села на кровать, ее сердце обливалось кровью. Пора покончить с этим раз и навсегда.

– Что ж, есть кое-какие хорошие новости, а есть и не очень хорошие. Медицина шагнула далеко вперед за последние восемнадцать лет, это очевидно, но я не хочу, чтобы ты обольщалась. – Она протянула матери руку, и та села рядом. – Есть небольшой шанс, что я стану матерью, но… – Лекси затаила дыхание, а ее мать вздохнула, – понадобится непростое лечение. Оно займет много времени, и нет никаких гарантий, что в результате я забеременею. Врач говорит, лечение может оказаться напрасным. – Лекси выдавила из себя улыбку и сжала мамину руку. – Прости, мамочка. Видимо, тебе придется еще очень долго ждать внуков.

Мать шумно вздохнула и обняла Лекси:

– Больше ни секунды об этом не печалься, мы уже это обсуждали. Столько детишек хотят обрести любящих родителей, да и Адам будет только рад усыновить малыша. Вот увидишь, однажды у тебя будет своя семья!

– Да, но ты так надеялась получить хорошие новости.

– Лично мне кажется, что это хорошие новости. Я считаю, нам нужно отпраздновать твой выход из больницы, правда? Папа будет настаивать, – добавила она, двигая бровями, – видимо, фотографам нынче хорошо платят.

Лекси коснулась руки матери и сглотнула. Из-за тревоги и дурных предчувствий и без того паршивый день стал совсем тяжелым.

– Он уже приехал, ма? Я весь день клевала носом, и теперь боюсь, что проспала и не заметила, как он приходил.

Мать заглянула ей в лицо и широко улыбнулась. Взяв Лекси за руки, она ответила:

– Да, он приехал. Он сейчас на парковке. И он очень изменился. Хочет наверстать упущенное. Почему, ты думаешь, он заплатил за твое лечение в этой миленькой частной больнице, как только все узнал? Вот увидишь, все будет прекрасно.

Сердце Лекси сильно забилось.

– А что, если он меня не узнает? Ведь мне было всего десять, когда он видел меня последний раз, восемнадцать лет прошло. Может, он и не знает, кто я.

Мама покачала головой:

– Не говори глупостей. Конечно же, он узнает тебя. У него, наверное, множество альбомов с твоими фотографиями, которые я ему посылала все эти годы. – Она крепко обняла Лекси и прижалась щекой к ее щеке. – Твой отец сказал, что он очень гордится тем, чего ты добилась в жизни, и сегодня за ужином ты сможешь рассказать ему о том, какие блестящие книги пишешь.

Мама потрепала Лекси по волосам, схватила сумку и пошла в туалет.

– А мне пора подготовиться. Сейчас вернусь.

Марк Белмонт ударил по кнопкам лифта, не дождался никакого движения, выругался и направился к лестнице.

Он понимал, что всего считаные секунды назад он попрощался с маминой подругой, поблагодарив ее за дежурство в этой отвратительной больничной палате. Он плакал, но слезы не помогли ему успокоиться и взять себя в руки. Теперь он был один, и ему предстояло понять, что же произошло за последние несколько часов.

Срочно позвонили из больницы. Тяжелый перелет из Мумбая казался бесконечным. Такси из аэропорта останавливалось на каждом светофоре.

Было по-прежнему трудно принять правду. Его мать, его красивая, талантливая, уверенная в себе мать обратилась к одному лондонскому пластическому хирургу, ничего не сказав членам семьи.

Марк поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он был подавлен, чувствовал, что проиграл.

Он не мог поверить происходящему. Они провели вместе все рождественские каникулы и Новый год, и мама впервые за долгие годы была невероятно счастливой и энергичной. Ее автобиография превращалась в цельную книгу, благотворительность давала ощутимые результаты, а умница дочь подарила ей второго внука.

Почему? Почему она сделала это, никому не сказав? Почему она в одиночестве приехала в больницу, легла под нож, и все пошло не так?

Марк замедлил шаг, шмыгнул и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться и вернуться в палату, где лежала его милая, дорогая мама. Она была в коме, ее тело подключили к приборам, которые ежесекундно пищали, сообщая о том, насколько ухудшилось ее состояние.

Инсульт. Врачи делали все возможное. Пригласили специалистов. Четких прогнозов не дают.

Марк толкнул дверь. По крайней мере, она поступила здраво, остановив свой выбор на этой частной клинике: больница славилась тем, как надежно защищала своих пациентов от посторонних глаз.

Лекси продолжала паковать вещи, но тут молоденькая медсестра заглянула в палату.

– К вам еще посетители, – с улыбкой сказала она. – Ваши отец и двоюродный брат приехали забрать вас домой. Они сейчас поднимутся.

– Спасибо, – ответила Лекси и нервно сглотнула.

Почему отец захотел увидеться с ней сейчас, столько лет спустя? Она встала с кровати и медленно направилась к двери. Затем остановилась и нахмурилась. Двоюродный брат? Насколько она знала, у нее нет двоюродного брата. Может, отец приготовил ей еще один сюрприз?

Лекси выпрямилась и вышла в коридор, чтобы поздороваться с отцом. Он оставил их с мамой, когда они больше всего в нем нуждались, и если он ждал, что она бросится к нему в объятия, то глубоко заблуждался.

Если бы только сердце перестало так колотиться.

Лекси взяла себя в руки и осмотрелась. Все было спокойно и тихо. Конечно, в приемной его будут досматривать, чтобы защитить богатых и знаменитых, на это уйдет некоторое время, а потом он поднимется на лифте до второго этажа.

Лекси уже собиралась вернуться в палату, как вдруг краем глаза уловила движение позади приоткрытой двери точно такой же палаты в конце коридора.

Тогда она увидела его.

Ошибиться было невозможно. Забыть его немыслимо. Ее отец. Марио Коллацо. Стройный красивый мужчина, виски немного поседели, но он все равно красив. Он сидел на корточках под окном комнаты, а в руках держал небольшой, но мощный цифровой фотоаппарат.

Лекси это показалось ужасно странным. Не раздумывая, она подкралась поближе, чтобы посмотреть.

В один миг все прояснилось. На больничной койке лежала женщина, ее темные длинные волосы разметались по белоснежной простыне, а лицо было белее мела. Женщина лежала с закрытыми глазами, ее подключили к аппаратам, которые стояли вокруг кровати.

Лекси пришла в ужас. Она была настолько потрясена, что была вынуждена прислониться к стене.

Со стороны приемной медсестрам не было видно ее отца. Тем временем незнакомый молодой человек показывал им какие-то бумаги, отвлекая их внимание от того, что творилось в этой частной больнице под самым их носом.

Когда Лекси нашла в себе силы заговорить, она сказала, дрожащим от ужаса голосом:

– Нет, папочка, пожалуйста, не делай этого.

Он услышал Лекси, мгновенно развернулся, сидя на корточках, и уставился на нее с недоверием. На секунду на его лице отразились удивление, сожаление и раскаяние, и он молча ухмыльнулся.

У Лекси кровь застыла в жилах.

Марио Коллацо сделал себе имя, фотографируя знаменитостей. Нетрудно догадаться, что он делал с фотоаппаратом в палате этой известной особы.

Лекси как громом поразило. Отец и не собирался навещать ее. Он пришел только ради того, чтобы сделать несколько снимков этой несчастной женщины.

Слезы горечи заблестели в глазах Лекси. Она должна уйти. Убежать. Найти маму и бежать отсюда так далеко, как только сможет.

Но в один миг эта возможность исчезла. Лекси ждала слишком долго.

Ей навстречу шел высокий темноволосый мужчина в безупречно сшитом на заказ сером деловом костюме. На врача не похож. Мощь и сила в обличие широкоплечего красавца примерно тридцати лет. Он шел уверенными шагами, наклонив голову вперед и нахмурив темные брови. Мужчина направлялся прямиком в ту палату, где прятался отец Лекси.

Он даже не заметил Лекси, а она с ужасом следила за тем, как он распахнул дверь палаты.

И тут понеслось.

– Какого черта здесь происходит?! – заорал он, ворвался в помещение, оттолкнул стул и схватил Марио за плечо.

Лекси затаила дыхание и сильнее прижалась к стене.

– Кто вы такой и что вы здесь делаете? – Громкий и пронзительный голос мужчины звучал угрожающе, сотрудник приемного отделения посмотрел в направлении палаты и снял телефонную трубку.

– Как сюда попал фотоаппарат? Дай сюда, урод!

Фотоаппарат вылетел через дверной проем и с такой силой ударился о стену совсем рядом с Лекси, что объектив вдребезги разбился. Лекси с ужасом заметила, как молодой человек у стола в приемной достал из кармана цифровой фотоаппарат и стал снимать происходящее с безопасного расстояния. Вдруг больничный покой и тишину наводнили крики, визг, треск ломающейся мебели и медицинского оборудования, грохот разбивающихся о пол цветочных горшков; медсестры забегали по коридору, а пациенты стали выходить из палат, чтобы посмотреть, из-за чего разгорелся сыр-бор.

Лекси была так потрясена и напугана, что не могла шевельнуться.

Сквозь щель, оставленную чуть прикрытой дверью, Лекси видела, как Марио дрался с мужчиной в костюме. Они били друг друга, толкались, прижимали один другого к окну палаты, а сердце Лекси обливалось кровью при виде несчастной женщины, без движения лежавшей на больничной койке, ничего не подозревавшей о том, какие страсти кипели вокруг нее.

Дверь распахнулась, и Марио попятился из палаты, левой рукой защищаясь от противника. Красавец-мужчина замахнулся и ударил его по лицу, отец Лекси ничком упал на пол прямо перед ней, а девушка от испуга прижала руки ко рту.

Незнакомец схватил ее отца за грудки, поднял с пола и стал трясти с такой силой, что Лекси затошнило.

– Хватит! Пожалуйста! Это мой отец! – закричала она.

Мужчина швырнул его на пол, раздался глухой звук. Лекси упала на колени, положила руку на вздымающуюся грудь отца, а тот оперся на локоть и стал потирать челюсть. Только тогда Лекси посмотрела в лицо нападавшего и в ужасе отпрянула.

Ярость и гнев до неузнаваемости изменили его красивое лицо.

– Твой отец? Вот, значит, как. Использовал собственную дочь как сообщника. Миленько.

Он сделал шаг назад, качая головой и стараясь разгладить пиджак. Вокруг них столпились охранники, а медсестры поспешили в палату.

– Мои поздравления. Вы получили то, зачем пришли. – Его темно-синие, цвета штормящего моря, глаза пронзительно смотрели на нее. – Я надеюсь, вы довольны. – Он с отвращением ухмыльнулся и отвел взгляд, будто бы больше ни секунды не мог стерпеть вида Лекси и ее отца.

– Я ничего не знала! – воскликнула она. – Я совершенно ничего не знала об этом! Прошу, поверьте мне!

Он повернулся к ней спиной, но вдруг пожал плечами и устремился в палату, захлопнув за собой дверь. Лекси осталась сидеть на холодном полу, ее тошнило от шока, страха и унижения.

Глава 1

Козы!

Лекси Слоун со всей силы нажала на педаль тормоза при виде двух длинноухих бело-коричневых коз, которые вдруг появились перед ее машиной сразу за поворотом и недовольно заблеяли.

– Ну пропустите меня, миленькие. Я не местная… – Ее голос певуче разливался в деревенской тишине.

Лекси тихонько сопела, а козы, не обращая на нее никакого внимания, поплелись к обочине и скрылись в высокой траве под оливковыми деревьями по ту сторону дороги.

– Миленькие? Лекси? Я думала, ты на работе. – Мама звонко рассмеялась. Даже через наушник ее голос звучал очень четко, и даже не верилось, что она звонит из подвала исторического здания театра в Лондоне, за сотни миль отсюда. – Дай угадаю. Ты передумала и в конце концов уехала с друзьями в отпуск в Испанию.

– Пожалуйста, не напоминай мне об этом. Нет. В агентстве мне предложили задание, от которого я не смогла отказаться, и я совершенно точно на Паксосе, – ответила Лекси, вытянув шею в поисках еще каких-нибудь животных на залитой солнцем дороге. – Ты знаешь, как это бывает: когда пишешь биографии за других людей, к тебе бегут за помощью, и всегда в последний момент. Скажу одно, – ухмыльнулась Лекси, – всего час назад я сошла на берег с парома, который пришел с Корфу, и эти козы – первые местные жители, которых я встретила с тех пор, как съехала с главной дороги. Кстати, я уже сказала, что здесь невыносимая жара?

– Быть на острове в Греции в июне… Как я тебе завидую! – Мама вздохнула. – Жалко, что ты на работе, но мы наверстаем упущенное, когда вернешься. Забыла сказать тебе: сегодня утром я говорила с одним очаровательным молодым актером, он с радостью встретился бы с тобой, и я пригласила его на свою помолвку. Уверена, он тебе понравится.

– О нет. Мамочка, я тебя очень люблю и знаю, что ты желаешь мне добра, но не своди меня больше с актерами. Только не после того, что было с Адамом. И вообще, пожалуйста, больше ни с кем меня не своди. У меня все наладится, – настаивала Лекси, отчаянно стараясь говорить спокойно и сменить тему. – У тебя есть дела поважнее, чем поиски жениха для дочери. Ты нашла место для вечеринки? Я жду, что это будет что-то необычное.

– Давай не будем об этом. Патрик приглашает все больше и больше родственников. Я думала, что четырех дочерей и трех внуков будет более чем достаточно, но он хочет пригласить все семейство. В таких вещах он ужасно старомоден. Ты знаешь, что он отказывался спать со мной до тех пор, пока мы не обручились и он не надел мне на палец кольцо его бабушки?

– Мама!

– Что «мама»? Он прекрасен, и я по уши в него влюблена. Ладно, мне пора, меня зовут смотреть готические колокольни. Не волнуйся, расскажу поподробнее, когда вернусь.

– Готические? Не надо, все равно мне совершенно не идет черный, – ответила Лекси, через лобовое стекло глядя на первую за все путешествие подъездную дорожку. – Слушай, я, кажется, подъехала к дому моего заказчика. Наконец-то! Пожелай мне удачи.

– Если она тебе понадобится, то желаю удачи, хотя ты и без нее справишься. Позвони, когда вернешься в Лондон, расскажи мне все об этом твоем загадочном заказчике. Абсолютно все. За меня не волнуйся. Хорошо тебе провести время! Чао, красавица!

Мама повесила трубку, и Лекси осталась одна в тишине на тропинке.

Она посмотрела на буквы, выгравированные на каменной плите, снова проверила, тот ли адрес, – она записала его, говоря по телефону в аэропорту Корфу, пока ждала свой багаж, около пяти часов назад.

Да, это было то самое место. Вилла «Арес». А разве Арес не греческий бог войны? Интересное название для дома. Но, как ни удивительно, она таки добралась сюда живой и невредимой.

Лекси еще раз посмотрела, нет ли впереди коз или каких других животных, и медленно поехала по покрытой гравием дорожке, которая огибала большой двухэтажный дом. Машина, трясясь, остановилась.

Она сняла телефонную гарнитуру и пару минут сидела неподвижно, рассматривая белоснежную виллу. Через открытое окно автомобиля врывался горячий сухой воздух, пахло цветками апельсиновых деревьев, которые росли в конце дороги. Было слышно лишь пение птиц в оливковых деревьях и плеск воды в бассейне.

Никаких других признаков жизни и, разумеется, никаких признаков загадочной знаменитости, которая должна была прислать человека, чтобы тот встретил Лекси в аэропорту.

– Добро пожаловать на Паксос, – с усмешкой прошептала она и вышла из машины.

Было жарко, твердый гравий хрустнул под ногами.

Не успела она договорить, как высокий каблук ее любимых темно-красных итальянских босоножек соскользнул с камешка, Лекси подвернула лодыжку и ударилась о раскаленный металл взятой напрокат машины.

С одной стороны, внизу, на ее итальянской шелковой блузке появился след недельной грязи и ярко зеленой пыльцы с деревьев.

– Ну вот… – Лекси осмотрела блузку, скрипя зубами; увидела царапину на каблуке и выругалась так скоро и выразительно, как только могут ругаться девушки, работающие в шоу-бизнесе.

Только бы это задание того стоило!

Оно было таким увлекательным.

Впервые за пять лет работы Лекси отправили на секретное задание одну. Оно было таким секретным, что издатель, подписавший контракт, настоял на том, чтобы все подробности о том, кто же этот загадочный автор, оставались тайной до тех пор, пока Лекси не приедет на место. Агентство славилось своей чрезвычайной осмотрительностью, но в этот раз они превзошли самих себя.

Лекси не знала даже имени заказчика! Да и о книге, над которой предстояло работать, она тоже ничего не знала.

Она внимательно осмотрела монументальную белоснежную виллу, ее охватило легкое волнение в предвкушении новой встречи. Лекси любила загадки едва ли не так же сильно, как знакомства с новыми людьми и путешествия по миру.

Лекси не переставала размышлять с того самого момента, как ответила на телефонный звонок в Гонконге.

Кто же эта загадочная знаменитость и к чему такая конфиденциальность?

Лекси стряхнула почти всю грязь с блузки, выпрямилась и как можно ровнее пошла по гравийной дорожке, неизвестность наполняла ее сладким волнением.

Теплый ветер обдувал ее шею, Лекси опустила на нос солнцезащитные очки и повела плечами от удовольствия.

Ее работа была едва ли не лучшей на свете. Ей платили за то, что она встречалась с интересными людьми по всему свету и слушала рассказы об их жизненном пути. А во время переездов или коротая минуты ожидания в холодных студиях, Лекси занималась другим.

Писала книги для детей.

Если она устроится еще на парочку таких же оплачиваемых работ, то немного погодя сможет позволить посвятить себя творчеству.

Лекси пожала плечами, подняла голову и, заваливаясь на один бок, пошла по тропинке, морщась от того, как острые камушки впивались в тонкую подошву босоножек.

Это же всего лишь туфли. Лекси повидала на своем веку и не такое, поэтому поцарапанная обувь ее совсем не беспокоила.

Пришло время узнать, о чьей жизни ей предстояло писать на протяжении этой недели и по какой причине это задание было таким засекреченным.

Марк Белмонт перевернулся на спину на шезлонге, поморгал, сладко зевнул и вытянул руки над головой. Он не хотел спать, но накануне его мучила бессонница, и под жарким солнцем его разморило.

Марк спустил ноги с шезлонга, сел прямо и на несколько секунд прижал ладони к глазам, чтобы хоть немного облегчить ноющую головную боль, но боль не проходила, голова гудела, а солнце, как назло, ярко светило, и в его прекрасном саду царил покой.

Решение приехать на Паксос, казалось, было правильным. В прошлом фамильная вилла всегда была тихим и гостеприимным уголком, где семья собиралась вместе вдали от назойливых журналистов, именно здесь Марк мог расслабиться и быть собой. Но покоя даже этого дома было недостаточно для Марка, чтобы доделать до конца его работу.

Он работал над биографией матери четыре дня, и его переполняли чувства: благоговение перед ее красотой и талантом, печаль и сожаление о тех возможностях, которыми она так и не воспользовалась при жизни. Сколько всего он мог бы ей сказать и сделать, чтобы она почувствовала себя иначе и не стала бы принимать рокового решения. Может, он убедил бы ее вовсе не делать операцию.

Все впустую. Слишком поздно рассуждать об этом.

Хуже того, Марк всегда с радостью уединялся на вилле, но теперь все здесь напоминало ему о счастливых днях, и он был очень одинок. Изолирован. Его сестра Кесси оказалась права.

Пяти месяцев слишком мало, чтобы унять боль потери. Невозможно.

Марк шмыгнул носом и уже встал, но тут появилась тощая черная кошка, стала тереться о ножку шезлонга и громко мяукать, требуя покормить ее.

– Иду, Эйми. Прости, я задержался.

Марк босяком поплелся к каменной печке, стараясь не наступать на острые камни, взял жестяное ведро, достал оттуда пачку кошачьего корма и высыпал его в пластиковую миску, уворачиваясь от лап и зубов голодной кошки. Не успел он и глазом моргнуть, как появились два белых котенка и тихонько подошли к миске. Их ушки и языки розовели на фоне черной шерсти мамы-кошки. Их папа, кот Ос кар, тоже где-то здесь, в оливковых деревьях.

– Ладно, ребята, я в вашем полном распоряжении, – усмехнулся Марк, налил в миску воды из крана и поставил на землю. – Бон аппетит.

Он провел ладонью по волосам, вздохнул и побрел к вилле. Книга сама по себе не напишется.

На протяжении десяти дней он не появлялся в компании «Белмонт инвестментс», чтобы как следует разобраться в рукописных страницах, вырезках из газет, пометках, ежедневниках и письмах, которые он положил в чемодан из стола его покойной матери. Пока ему не удалось сделать решительно ничего.

Мысль закончить биографию его матери пришла в голову уж точно не ему. Куда там. Марк знал, что книга только больше привлечет внимание журналистов, но его отец был непреклонен: он был готов давать интервью и сделать свою жизнь достоянием общественности, если это поможет пережить потерю и радоваться тому, какую жизнь прожила его супруга так, как он хотел.

Так было до рецидива.

Да и с чего бы Марку в чем-то отказывать отцу? Однажды он уже отказался от собственных интересов ради семьи, и он с радостью пойдет на это снова, не задумываясь.

Но с чего начать? Как написать биографию женщины, всемирно известной под именем Кристалл Лейтон, красивой кинодивы, получившей международное признание? Ведь для него она была матерью, она водила его по магазинам за ботинками и не пропускала ни одного школьного спортивного соревнования…

Как писать о женщине, которая очень хотела оставить кинематограф, чтобы ее слава не мешала частной жизни ее семьи?

Марк остановился в тени навеса у окна столовой и оглядел сады и бассейн, жара стояла невыносимая, и легкий ветерок приятно обдувал, принося временное облегчение.

Он должен как-то иначе работать со всей той информацией, которая накапливается у любой знаменитости, жены и матери, и привести все в порядок.

И одно было ясно: он должен делать все быстро.

Сначала издатель хотел получить рукопись за неделю до Пасхи и приурочить выход книги к крупному чествованию Кристалл Лейтон на лондонском кинофестивале, который был намечен на это время. Затем сроки сдвинули на апрель, а теперь будет большой удачей, если Марк подготовит хотя бы часть к концу августа.

Всякий раз, когда дату переносили, в свет выходила новая неофициальная биография актрисы, в которой не было ни единого слова правды, а сплошные домыслы, двусмысленные намеки на ее частную жизнь и, разумеется, ее трагическая скоропостижная кончина.

Марк должен был сделать что-то – что угодно, – чтобы защитить честь его матери. Он не смог сберечь ее покой, когда это было превыше всего, и не хотел подвести ее снова. Если кто и должен писать ее биографию, то только тот, кому действительно важно сохранить доброе имя Кристалл Лейтон и почтить ее память.

Марк повернулся к дому и нахмурился, заметив движение по ту сторону застекленной двери, отделяющей дом от внутреннего дворика.

Странно. Его домработница была в отъезде, а гостей Марк не ждал. Никаких гостей. Он был в этом уверен.

Марк поморгал и взял очки со столика.

Незнакомая женщина прохаживалась по его гостиной, по-хозяйски брала в руки вещи и ставила их на место.

Трогала его вещи! Те самые, которые он прятал от посторонних глаз.

Марк медленно вдохнул и с трудом взял себя в руки. Гнев и негодование нарастали, и ему пришлось подавить желание ворваться в комнату и вышвырнуть эту женщину вон. Пусть убирается, откуда пришла.

Не хватало еще, чтобы очередная журналистка или так называемая кинематографистка копалась в письмах его родителей в поисках грязных подробностей.

Именно потому он и приехал на Паксос: чтобы выйти из-под постоянного давления, которое на него оказывали журналисты и средства массовой информации.