Мертвая ведьма пошла погулять

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

– Рэчел! Рэчел, очнись! С тобой все хорошо? Теплый, низкий, совершенно незнакомый голос служил черной нитью, что вытягивала меня назад в сознание. Я потянулась, чувствуя работу совсем других мышц. Резко распахнув глаза, я увидела только серые тени. Дженкс стоял передо мной, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Ростом он казался футов шести.

– Блин! – выругалась я, слыша, что из меня выходит лишь грубый писк. Я стала мышкой! Я стала долбаной мышкой!

Паника охватила меня, когда я опять припомнила боль трансформации. Для обратного превращения мне придется снова все это испытать. Неудивительно, что трансформация была умирающим искусством. Боль была просто адская.

Затем страх поубавился, и я выбралась из-под своей одежды. Сердце колотилось чертовски быстро. Жуткий запах лавандовых духов, которыми была буквально пропитана моя одежда, кошмарно меня душил. Я сморщила носик и постаралась не задохнуться, одновременно понимая, что теперь могу чуять спирт, необходимый для переноса цветочного запаха. Под ним был похожий на ладан запах пепла, который я связывала с Айви, и я задумалась, сравним ли нюх вампира по чувствительности с мышиным.

Поковыляв немного на четырех лапках, я присела и взглянула новыми глазами на мир. Проулок теперь был размером с пакгауз, черное небо угрожающе нависало над головой. Все окружающее превратилось в сплошную мешанину серо-белых теней. У мышей цветного зрения не имелось. Звук далекого транспорта казался слишком громким, а вонь проулка – сущим мучением. Дженкс был прав. Кто-то здесь не на шутку обожал бурритос.

Теперь, когда я, так сказать, лицом с этим столкнулась, ночь казалась холодной. Снова вернувшись к своей одежде, я постаралась припрятать ювелирные украшения. В следующий раз я оставлю дома все, кроме ножа, пристегнутого к лодыжке.

Я повернулась к Дженксу и удивленно вздрогнула. Вот тебе и на! Дженкс оказался сущим дьяволом с крылышками. Он был силен, обладая четко очерченными плечами для поддержки его летательной способности. У него была тонкая талия и мускулистое телосложение. Копна его прекрасных волос искусно падала на лоб, придавая фейку этакий бесшабашный вид. Паутина блесток опутывала его крылышки. Видя фейка с моей нынешней перспективы, я отчетливо понимала, почему у него больше детей, чем у трех кроликов, вместе взятых.

А облачение… Даже в черно-белом варианте крылышки Дженкса просто поражали своим великолепием! Низ и воротник его рубашки были расшиты чем-то вроде наперстянки и папоротника. Его черная бандана, раньше представлявшаяся красной, была инкрустирована крошечными блестками, образующими захватывающий узор.

– Эй, Плутовка, – радостно сказал Дженкс. Моим мышиным ушам его голос казался удивительно низким и богатым. – Все сработало. Но где ты нашла заклинание для норки?

– Для норки? – переспросила я, слыша лишь писк. Оторвав от него взгляд, я посмотрела на свои ладони. Большие пальцы казалась несколько маловаты, зато все они были предельно гибкими и ловкими. Каждый пальчик увенчивали свирепые на вид коготки. Я потянулась вверх и нащупала короткую треугольную мышцу, а затем повернула мордочку и увидела длинный, роскошный, ниспадающий хвост. Все мое тело составляло одну плавную линию. Я никогда не была такой стройной. Я подняла лапку – и выяснила, что мои лапки стали совсем белыми с маленькими белыми подушечками. Трудно было судить о размере, но я была куда больше мышки, скорее с белку. «Норка?»– подумала я, садясь и пробегая передними лапками по темному меху. Как же это было классно! Я открыла рот, чтобы ощупать зубки. До жути остренькие. Мне не следовало тревожиться насчет кошек– я была немногим меньше их по размеру. Совы Айви оказались куда лучшими охотницами, чем мне казалось. Резко щелкнув зубками, я подняла взгляд в ночное небо. Совы. Вот насчет сов мне по-прежнему следовало тревожиться. И насчет собак. И насчет всего остального крупнее меня. Но что норка могла делать в городе?

– Славно выглядишь, Рэчел, – одобрил Дженкс. Мои глаза тут же переметнулись на него. «Ты тоже, малыш». Я лениво задумалась о том, существовали ли такие заклинания, чтобы превращать людей в фейков и феек. Если Дженкс мог служить примером, было бы просто чудесно взять отпуск в качестве фейки и хорошенько обследовать лучшие сады Цинциннати. Представь меня Тамбелиной, и я буду счастливой девочкой.

– Встретимся на крыше, ладно? – кивнул Дженкс, ухмыляясь моим томным взглядам. Я снова кивнула, наблюдая за тем, как он взмывает вверх. «Или, быть может, я сумею найти такое заклинание, чтобы делать фейков побольше?»

Из моего печального вздоха вышел довольно странный писк, и я засеменила к водосточной трубе. После дождя прошлой ночью на дне там осталась лужа, и мои усы задевали за борта, пока я с легкостью ползла вверх. Мои коготки, как я с удовольствием отметила, были так остры, что с легкостью находили зацепки в, казалось бы, совершенно гладком металле. Они были не менее славным потенциальным оружием, чем мои зубки.

К тому времени, как я достигла плоской крыши, я уже задыхалась. Я практически вытекла из водосточной трубы, грациозно отпрыгивая в мрачную тень воздушного кондиционера здания и слыша громкий оклик Дженкса. Мой слух намного усилился, иначе я бы нипочем его не услышала.

– Сюда, Рэчел, – позвал Дженкс. – Кто-то погнул решетку водосбора.

Мой шелковистый хвост возбужденно подрагивал, пока я присоединялась к Дженксу у воздушного кондиционера. В одном углу решетки недоставало винта. Что представлялось еще более полезным, решетка была погнута. Туда несложно было протиснуться, пока Дженкс ее для меня придерживал. Затем я снова припала к земле в еще более непроглядном мраке, дожидаясь, пока мои глаза к нему приспособятся. Дженкс тем временем нетерпеливо порхал туда-сюда. Постепенно в поле моего зрения появилась еще одна решетка. Нет, не решетка– сетчатый экран. Мои норочьи брови удивленно приподнялись, когда Дженкс отогнул в сторону треугольный разрез в сетке. Очевидно, мы нашли потайной лаз в здание архива ВБ.

Исполнившись новой уверенности, мы с Дженксом разведали дорогу в воздуховоды здания. Дженкс ни на секунду не затыкался. От его бесконечных комментариев на предмет того, как легко здесь заблудиться и умереть от голода, пользы было мало. Вскоре стало ясно, что лабиринт воздуховодов использовался достаточно часто. К верху обрывов и более крутых наклонов были предусмотрительно привязаны куски веревки толщиной в четверть, дюйма нужной длины. Там сильно пахло другими животными. На самом деле путь там был только один– вниз. А потому, всего лишь пару-другую раз не туда повернув, мы вскоре выяснили, что смотрим на знакомый простор архивного помещения.

Вентиляционное отверстие, через которое мы вглядывались, находилось как раз над терминалами. Ничто не двигалось в неярком свечении от копиров. Стерильные прямоугольные столы и пластиковые стулья были рассеяны по уродливому красному ковру. Сами картотеки были встроены в стены. Там хранились только активные записи, скудная доля всей той грязи, которую ВБ имела на Внутриземцев и человеческое население – как на живых, так и на мертвых. Большинство информации хранилось электронным образом, но если чье-то досье запрашивалось, в шкафу затем десять лет хранилась его бумажная копия. В случае вампира– пятьдесят.

– Готов, Дженкс? – спросила я, опять забыв о том, что у меня может получиться лишь писк. Со стола у двери доносился запах жженого кофе с сахаром, и в животе у меня заурчало. Лежа на брюшке, я протянула лапку мимо перекладин вентиляционного отверстия и поцарапала локоть, неловко ухватываясь за отпирающий рычажок. Он подался с неожиданной легкостью, и решетка отверстия с громким скрипом закачалась на петлях. Притаившись в тени, я подождала, пока мой пульс придет в норму, прежде чем высунуть носик наружу.

Дженкс остановил меня, когда я стала выталкивать из вентиляционного отверстия заранее заготовленный моток веревки.

– Погоди, – прошептал он. – Дай я сперва камеры отфеячу. – Феек заколебался, и его крылышки потемнели. – Ты… гм… ты ведь никому про это не расскажешь, ага? Это… это типа такая феечная штучка. Чтобы мы всюду могли незамеченными проникать. – Он огорченно на меня глянул, и я покачала головой в том смысле, что не расскажу.

– Спасибо, – сказал Дженкс и буквально выпал из вентиляционного отверстия. Я ждала, затаив дыхание, пока он наконец не вспорхнул обратно и не уселся на край отверстия, принимаясь болтать ногами.

– Все улажено, – сказал Дженкс. – Теперь они запишут пятнадцатиминутную петлю. Давай вниз. Я покажу тебе, что там смотрел Фрэнсис.

Я вытолкнула веревку из вентиляционного отверстия и начала спускаться к полу. Благодаря моим коготкам все вышло проще простого.

– Он сделал дополнительные экземпляры всего, что ему потребовалось, – говорил Дженкс, ожидая меня у мусорной корзины рядом с копиром. Он ухмыльнулся, когда я перевернула корзину и принялась рыться в бумагах. – Я постоянно феячил копир изнутри. Фрэнсис никак не мог просечь, почему он все время получает два экземпляра.

Я подняла голову, до смерти желая выдать пояснение: «Фрэнсис же идиот».

– Я знал, что все у тебя будет в порядке, – сказал Дженкс, начиная раскладывать бумаги в длинный ряд на полу. – Но все же стало по-настоящему тяжело сидеть здесь и бить баклуши, когда я услышал, как ты там делаешь ноги. Больше меня о таком не проси, ладно?

И феек крепко стиснул зубы. Я просто не знала, что сказать, а потому лишь кивнула. От Дженкса помощи было куда больше, чем в самых радужных моих ожиданиях. Испытывая неловкость за такую недооценку, я принялась раскладывать страницы в нужном порядке. Их там было немного, и чем больше я читала, тем больше меня все это обескураживало.

– Согласно вот этому документу, – сказал Дженкс, становясь на первую страницу и упирая руки в бока, – Трент последний представитель своего рода. Его родители умерли при странных обстоятельствах, которые буквально сочатся магией. Почти вся домашняя прислуга была под подозрением. Прошло три года, прежде чем ФВБ и ВБ наконец сдались и официально решили закрыть на это дело глаза. Я просмотрела официальный отчет следователя ВБ. Мои усы дернулись, когда я узнала его имя: Леон Бейн, тот самый, которого в итоге размазали по парадному. Интересно.

– Его родители отказались объявлять о своей принадлежности к людям или Внутриземцам, – сказал Дженкс. – Как, впрочем, и сам Трент. И от них осталось слишком мало, чтобы проводить вскрытие. Подобно своим родителям, Трент берет на работу как людей, так и Внутриземцев. Всех, кроме фей и фейков.

Ничего удивительного. Зачем напрашиваться на судебный процесс о дискриминации?

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал Дженкс. – Но Трент, похоже, не склоняется ни на ту, ни на другую сторону. Его личные секретарши всегда колдуньи. Его нянечка была человеком с весьма высокой репутацией. Когда Трент учился в Принстоне, он жил в одной комнате с целой стаей вервольфов. – Тут Дженкс задумчиво почесал в затылке. – Но в их студенческое общество он не вступал. В его досье ты этого не найдешь, но ходит слух, что Трент не вервольф, не вампир и вообще не что-то в гаком роде. – Видя, как я пожимаю плечами, он продолжил: – Трент как-то не так пахнет. Я разговаривал с одной фейкой, которой удалось слегка его нюхнуть. Она тогда была наводчицей у одного агента, побывавшего у Трента в конюшнях. Она говорит, Трент не то чтобы не пахнет как человек, но что-то смутное в нем буквально кричит о Внутриземце.

Я подумала о заговоре, который я сегодня вечером использовала для маскировки. Уже открыв рот, чтобы Дженкса об этом спросить, я резко его захлопнула. На сей раз я вовремя вспомнила, что могу только пищать. Дженкс ухмыльнулся и достал из кармана сломанный карандашный грифель.

– Тебе не придется это произносить, – сказал он, переворачивая одну из страниц и записывая туда алфавит.

Я оскалила зубы, но Дженкс лишь рассмеялся. Впрочем, особого выбора у меня не имелось. Скользя по странице, как будто она была шахматной доской с буквами, я указала: «Амулет?»

Дженкс пожал плечами.

– Может быть. Но феек может почуять сквозь чары. Как я, например, могу почуять ведьму под этой норочьей вонью. Однако если это маскировка, это объясняло бы секретаршу-колдунью. Чем больше ты пользуешься магией, тем сильнее ты пахнешь. – Я вопросительно на него посмотрела, и Дженкс добавил: – Все ведьмы пахнут похоже, но те, кто задействует самую мощную магию, пахнут сильнее, загадочнее. Ты, к примеру, просто сочишься запахом от своего недавнего заговора. Ты ведь сегодня ночью ближнее будущее тянула, я прав?

Как вопрос это не прозвучало, и я удивленно села на ляжки. Он смог понять это из моего запаха?

– У Трента может иметься другая ведьма, которая производит для него заговоры, – сказал Дженкс. – Таким образом он смог бы прикрывать свой запах амулетом. То же самое годится для вервольфа или вампира.

Пораженная внезапно возникшей идеей, я указала: «Запах Айви?»

Еще не успела я закончить, как Дженкс уже неловко запорхал туда-сюда в воздухе.

– Гм… н-ну, да, – принялся заикаться он. – Айви воняет. Либо она дилетантка, которая завязала на прошлой неделе, либо интенсивная вампирша, которая завязала в прошлом году. Я не могу понять. Скорее всего, она где-то между… скорее всего.

Я нахмурилась – насколько норка вообще способна это делать. Айви сказала, что прошло уже три года. Должно быть, она была очень-очень интенсивной. Вот класс.

Я взглянула на стенные часы. Время кончалось. В нетерпении я повернулась к скудному досье на Трента. Согласно ВБ, он жил и работал в громадном поместье за городом. Он выращивал скаковых лошадей на продажу, однако большая часть его доходов поступала от занятия сельским хозяйством: апельсиновых и пекановых рощ на юге, клубничных плантаций на побережье, пшеничных полей на Среднем Западе. У Трента даже имелся остров неподалеку от Восточного побережья, где он выращивал чай. Я уже все это знала. Таков был стандартный газетный набор.

Трент вырос единственным ребенком, потерял мать в десятилетнем возрасте, а отца – на первом курсе университета. У его родителей было еще два ребенка, которые умерли в младенчестве. Доктор отказался отдать документы, пока его не вызвали в суд, а вскоре после этого и повестка, и документы, и вся контора сгорели дотла. Трагическим образом доктор засиделся там допоздна и не сумел выбраться из горящего помещения. «Каламаки, – подумала я, – играли просто идеально».

Я отвернулась от досье на Трента и щелкнула зубками. Больше мне здесь ничего пригодиться не могло. У меня было чувство, что архивы ФВБ, сумей я каким-то чудом их увидеть, оказались бы еще менее мне полезны. Кто-то в свое время пустился во все тяжкие и славно позаботился о том, чтобы о Каламаках было известно совсем мало.

– Извини, – сказал Дженкс. – Я знаю, что ты и впрямь рассчитывала на это досье.

Я пожала плечами, запихивая бумаги обратно в мусорную корзину. Поставить корзину прямо я уже не могла, но так, по крайней мере, все будет выглядеть, как будто она просто упала, и в ней не рылись.

– Хочешь отправиться с Фрэнсисом на допрос Трента в связи со смертью его секретарши? – спросил Дженкс. – Это будет в понедельник, ровно в полдень.

«В полдень», – подумала я. Какой безопасный час. Для большинства Внутриземцев это не было смехотворно раннее время, а для людей– идеально разумное. Может статься, мне следовало бы увязаться вместе с Фрэнсисом И малость ему помочь. Я почувствовала, как мои норочьи губы растягиваются в улыбке. Фрэнсис был бы не против. Это мог быть мой единственный шанс откопать что-то на Трента. Ареста его в качестве, распространителя «серы» вполне бы хватило, чтобы расплатиться за мой контракт.

Дженкс подлетел, чтобы встать на ободок корзины. Крылышки его умело двигались в воздухе, помогая фейку поддерживать равновесие.

– Ничего, если я отправлюсь вместе с тобой, чтобы хорошенько нюхнуть Трента? Ручаюсь, я бы смог разобрать, что он за птица.

Мои усы буквально встопорщились, стоило мне только об этом подумать. Славно было бы иметь вторую пару глаз. Я смогла бы подсесть к Фрэнсису как попутчица. Только не в облике норки. Он бы, надо думать, орал как баба и швырялся всякой всячиной, обнаружив меня такой у себя на заднем сиденье.

«После поговорим, – указала я. – Дома».

Улыбка Дженкса стала лукавой.

– Послушай, Рэчел, прежде чем мы уйдем, ты бы на свое досье не хотела взглянуть?

Я покачала головой. Нет уж. Я множество раз видела свое досье.

«Нет, – указала я. – Я хотела бы порвать его в клочья».

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

– Я должна раздобыть себе машину, – прошептала я, ковыляя по ступенькам автобуса. Выхватив свое зимнее пальто из уже закрывавшихся дверец, я задержала дыхание, когда дизельный мотор снова взревел, и автобус загромыхал дальше. – И поскорее, – добавила я, подтягивая к себе сумочку.

Я уже несколько дней нормально не спала. Соль высушила мое тело, и у меня чесалось сразу во всех местах. Казалось, я и пяти минут не могу пройти, случайно не треснув себя по волдырю на загривке. Выйдя из карамельного кайфа, Дженкс стал капризен и раздражителен. Короче, приятную компанию мы друг другу не составляли.

Фальшивый рассвет уже прояснил небо на востоке, придавая бледной голубизне прекрасную прозрачность. Птицы были громогласны, а улицы тихи. Холодок в воздухе вызывал у меня чувство благодарности к зимнему пальто. По моей прикидке до восхода солнца оставался всего час. Четыре утра в июне было поистине золотым часом, когда все добрые вампиры нежились в кроватях, а все мудрые люди еще не высовывали своих носов на улицу поискать ранний выпуск утренней газеты.

– Как же я созрела для постели, – прошептала я.

– Добрый вечер, мисс Морган, – донесся чей-то серьезный голос, и я резко развернулась, машинально вставая в стойку.

Вдруг с моей серьги слетел саркастический смешок Дженкса.

– Это же наш сосед, – сухо сказал феек. – Проклятье, Рэчел. Можешь ты хоть немного мне доверять?

С отчаянно колотящимся сердцем я медленно выпрямилась, чувствуя себя той самой старухой, которой я сейчас выглядела благодаря заговору. «Почему он не спит?» – подумала я.

– Скорее доброе утро, – сказала я, поравнявшись с калиткой Кизли. Старик не шевелился в своем кресле-качалке. Лица его, скрытого тенью, мне было не видно.

– По магазинам ходила? – Кизли помахал ногой, давая мне понять, что заметил мои новые сапожки.

Утомленная, я оперлась о верх его цепной изгороди.

– Не хотите ли шоколадку? – спросила я, и старик жестом предложил мне войти.