Мертвая ведьма пошла погулять

Дженкс взволнованно загудел.

– Послушай, Рэчел, «клякса» бьет дальше, чем я чую.

– Он просто одинокий старик, – прошептала я, отпирая щеколду на калитке. – Он хочет шоколадку. А кроме того, я выгляжу как старая карга. Любой, кто за нами следит, подумает, что я пришла к нему на свидание. – Я тихо отперла замок, и тут мне показалось, что зевок Кизли был рассчитан на то, чтобы скрыть его улыбку.

Легкий театральный вздох слетел с губ Дженкса. Я пристроила сумочку на крыльце и села на самую верхнюю ступеньку. Затем достала из кармана пальто бумажный мешочек и протянула его старику.

– Ах-х… – выдохнул он, внимательно разглядывая торговую марку с конем и всадником. – Некоторые вещи стоят того, чтобы рисковать за них жизнью. – Как я и ожидала, Кизли выбрал темную шоколадку. Где-то залаяла собака. Спокойно двигая челюстью, старик посмотрел мимо меня на пустую улицу. – Ты побывала в торговом центре.

Я пожала плечами.

– Помимо всего прочего. Крылышки Дженкса веером обмахивали мою шею.

– Послушай, Рэчел…

– Остуди свои движки, Дженкс, – обиженным тоном сказала я.

Кизли с мучительной медлительностью поднялся на ноги.

– Нет. Он прав. Уже поздно.

Оказавшись меж малопонятных замечаний Кизли и инстинктов Дженкса, я. вдруг решительно насторожилась. Собака снова залаяла, и я не без труда встала на ноги. Мои мысли вернулись к той груде «клякс» у задней двери. Пожалуй, несмотря на всю маскировку, мне следовало пробираться домой через кладбище.

Кизли с той же мучительной медлительностью двинулся к двери.

– Будь осторожнее. Как только они поймут, что ты способна мимо них проскользнуть, они изменят тактику. – Он открыл дверь и вошел в дом. Сетчатая дверь беззвучно закрылась. – Спасибо за шоколадку.

– Пожалуйста, – прошептала я, уже уходя, но зная, что Кизли может меня слышать.

– До чего пакостный старикан, – пробурчал Дженкс, заставляя мою серьгу раскачиваться, пока я переходила через дорогу и направлялась к мотоциклу, стоящему прямо перед церковью. Ложный рассвет блестел на его хромировке, и я задумалась, не получила ли Айви свой мотоцикл обратно из мастерской.

– Быть может, она позволит мне им пользоваться, – вслух размышляла я, с восхищением разглядывая роскошную машину, пока я мимо нее проходила. Мотоцикл был весь черный и блестящий, с золотой отделкой и шелковистой кожей, марки «найтвинг». Красотища! Ревнивой рукой я пробежала по сиденью, невольно оставляя пятно там, где я стерла росу.

– Рэчел! – завопил Дженкс. – Ложись!

Я рухнула как подкошенная. Не успели мои ладони удариться о тротуар, как сердце уже бешено колотилось. Над головой у меня что-то прошипело. Адреналин так стремительно накачивался в кровь, что у меня мигом заболела голова. Затем я так перекатилась, чтобы мотоцикл оказался между мной и противоположной стороной улицы.

Я затаила дыхание. Среди не в меру разросшихся кустов вроде бы ничто не двигалось. Я подтянула сумочку к самому лицу, лихорадочно там роясь.

– Лежи как лежишь, – предельно напряженным голосом прошипел Дженкс. Кончики его крылышек оторачивало лиловое свечение.

От внезапного укола перышком я всем телом содрогнулась. Мой снотворный амулет был приведен в рабочее состояние через 4,5 секунды. На данный момент– мой рекорд. Впрочем, вряд ли это принесло бы мне какую-то пользу, если напавший на меня враг стоял в кустах. Возможно, однако, я смогла бы швырнуть в него амулет. Если ВБ собиралась ввести это в привычку, пожалуй, мне следовало разориться на «кляксовый» пистолет. Хотя я всегда была девушкой типа «встречай лицом к лицу и вырубай». Таиться в кустах на манер снайпера было отвратительно. Впрочем, однажды в Риме…

Я ухватила амулет за шнурок, чтобы он не подействовал на меня, и стала ждать.

– Брось, не стоит, – сказал Дженкс, расслабляясь, когда нас вдруг окружила орда стремительных феечных детишек. Они кружили над нами – так быстро и высоко, что мне было за ними не уследить. – Они отбыли, – добавил Дженкс. – Прошу прощения. Я знал, что они там, но…

– Ты знал, что они там? – воскликнула я и так резко повернула голову, чтобы гневно на него посмотреть, что шея дико заныла. – Тогда какого черта ты валандался?

Дженкс ухмыльнулся.

– Я должен был их прогнать.

В жутком раздражении я поднялась на ноги.

– Классно. Спасибо. Когда я в следующий раз стану приманкой, уж пожалуйста, дай мне знать. – Отряхнув свое длинное пальто, я скроила недовольную гримасу, когда выяснилось, что я раздавила весь шоколад.

– Брось, Рэчел, – взмолился Дженкс, паря возле моего уха. – Если бы я тебе сказал, ты бы сразу сделала ноги. Тогда феи просто дождались бы того момента, когда я не буду следить.

Все внутри меня мигом «упало».

– Феи? – удрученно переспросила я. У Денона, должно быть, совсем крыша, слетела. Феи были стра-а-ашно дороги. Надо думать, они сделали ему скидку из-за того инцидента с лягушкой.

– Они смылись, – сказал Дженкс, – зато я здесь надолго останусь. Прошел слух, что верлисы еще раз хотят тебя обложить. – Он снял свою красную бандану и вручил ее своему сыну. – Джекс, ты и твои сестренки можете заняться их катапультой.

– Спасибо, папа! – Маленький феек взмыл аж на два фута от волнения. Обмотав красной банданой свой пояс, он вместе с шестеркой других малолетних фейков и феек оторвался от общей группы и устремился дальше по улице.

– Будьте осторожны! – крикнул им вслед Дженкс. – . Там могут быть мины-ловушки!

«Феи», – подумала я, обхватывая себя руками и оглядывая тихую улицу. Вот блин.

Остатки Дженксовских детишек скучковались вокруг него, болтая наперебой и одновременно пытаясь затянуть его в дом.

– Айви там с кем-то, – сообщил Дженкс, направляясь вперед, – но его проверили и говорят, что все в порядке. Ничего, если я скажу, что на сегодня мне уже хватит?

– Конечно, – ответила я, глядя на мотоцикл. Итак, Айви он все-таки не принадлежал. – И, гм, знаешь, спасибо тебе.

Фейки поднялись вверх точно целый рой светляков. Вплотную за ними держались Джекс и его сестренки, вместе таща катапульту, размерами сопоставимую с ними самими. С сухим потрескиванием крылышек и громкими возгласами они поднялись еще повыше и перелетели через церковь, оставляя за собой глухую тишину на утренней улице.

Я повернулась к церкви и зашаркала по каменной лестнице. Бросив последний взгляд через дорогу, я заметила; как там в единственном освещенном окне упала портьера. «Шоу окончено, Кизли. Идите спать», – подумала я, оттягивая на себя тяжелую дверь и проскальзывая внутрь. Крепко прикрыв ее у себя за спиной, я поставила на место хорошо смазанный дверной засов. И почувствовала себя гораздо лучше, даже несмотря на понимание того, что большинство наемных убийц от ВБ не воспользовалось бы дверью. «Феи? – опять подумала я. – Денон там как пить дать просто взбесился».

Устало вздохнув, я оперлась о толстую древесину, оставляя позади наступающее утро. Все, чего мне сейчас хотелось, это принять душ и лечь в постель. Пока я медленно пересекала пустое святилище, из гостиной просочились звуки негромкого джаза и голос Айви, повышенный от гнева.

– Проклятье, Кист, – услышала я, входя в темную кухню. – Если ты прямо сейчас не уберешь свою задницу из того кресла, я тебя не знаю куда зашвырну.

– Да ладно, Тамвуд, не выступай. Не собираюсь я ничего делать, – донесся новый голос. Этот голос был низкий, мужественный, но с неким намеком на подвывание. Создавалось впечатление, что его обладатель решительно ни в чем себе не отказывал. Я остановилась у холодильника, чтобы сбросить использованные амулеты в стоящую там кастрюлю с соленой водой. Они по-прежнему сохраняли свои функции, но я была слишком осторожна, чтобы разбрасывать повсюду работающие амулеты.

Музыка с неприятной внезапностью заглохла.

– Вон отсюда, – негромко проговорила Айви. – Немедленно.

– Айви? – громко позвала я. Любопытство все-таки меня пересилило. Дженкс сказал, что, кто бы там ни был, с ним все чисто. Оставив сумочку на кухонной столешнице, я направилась в гостиную. К моему изнеможению примешалась чуточка гнева. Да, мы никогда этого не обсуждали, но я законно полагала, что, раз за мою голову назначена цена, мы постараемся держаться как можно скромнее.

– Ах ты, надо же, – стал насмехаться незримый Кист. – Она вернулась.

– Веди себя прилично, – начала угрожать ему Айви как раз, когда я вошла в комнату. – А то я с тебя шкуру спущу.

– Обещаешь?

Сделав три шага по гостиной, я резко остановилась. Мой гнев мигом исчез, смытый волной основного инстинкта. Затянутый в кожу вампир сидел развалясь в кресле Айви, как будто там ему и было место. Его безукоризненные сапожки лежали на кофейном столике. Впрочем, Айви тут же с отвращением их оттуда столкнула. Я еще никогда не видела, чтобы она так быстро двигалась. Отступив от Киста на два шага, Айви встала там, кипя от злости. Бедра ее слегка покачивались, а руки были агрессивно сложены на груди. Часы на камине громко тикали.

Кист не мог быть мертвым вампиром– он находился на священной земле, и уже почти настал рассвет, – но будь я проклята, если он сильно на такового не смахивал. Его нога с преувеличенной медлительностью упала на пол. Ленивый взгляд Киста дошел до самого моего сердца. Мне показалось, будто меня завернули в мокрую простыню. Внутри у меня все напряглось. И да, конечно, он был красив. Опасно красив. Мои мысли машинально переметнулись обратно к Таблице 6.1, и я нервно сглотнула.

На лице у Киста виднелась легкая щетина, что придавало ему суровую внешность. Выпрямляясь, он с такой искусной грацией отбросил свои светлые волосы с глаз, какую ему, должно быть, пришлось шлифовать годами. Кожаная куртка Киста была распахнута, демонстрируя черную хлопчатобумажную рубашку, что крепко обтягивала привлекательно мускулистую грудь. В одном его ухе поблескивали две одинаковые мужские серьги. Другое ухо щеголяло только одной серьгой и давнишним шрамом. Никаких других заметных шрамов у Киста не имелось. Я задумалась, смогу ли я их нащупать, если хорошенько повожу пальцем по его шее.

Сердце мое колотилось, и я опустила глаза, обещая себе, что больше я никогда на Киста не посмотрю. Даже Айви не пугала меня так, как он. Им двигал грубый инстинкт, управляемый прихотью.

– Ого, – сказал Кист, плавно приподнимаясь в кресле. – А она симпатичная. Ты должна была мне сказать, что она такая ду-у-ушечка. – Я почувствовала, как он делает глубокий вдох, словно бы пробуя ночь на вкус. – Она просто сочится тобой, Айви, любовь моя. – Тут вампир понизил голос. – Разве это не самое сладостное?

Похолодев, я застегнула воротник своего пальто и стал пятиться, пока не оказалась у порога.

– Познакомься, Рэчел, – сухо сказала Айви. – Это Кистей. Он уже уходит. Не так ли, Кист?

Вопросом это не прозвучало. Я затаила дыхание, когда Кист с плавной, животной грацией встал на ноги. Затем он потянулся, вытягивая руки к потолку. Все гибкое тело вампира двигалось подобно шнуру, демонстрируя каждый роскошный изгиб его мышц. Я просто не могла отвести глаз. Наконец руки его упали, и наши глаза встретились. Глаза Киста были карими. Губы его разошлись в легкой улыбке, когда он понял, что я все это время за ним наблюдала. Зубы его были такими же острыми, как у Айви. Кист точно не был упырем. Он был живым вампиром. Я не могла отвести от него глаз даже несмотря на то, что живые вампиры не могут очаровывать тех, кто не желает быть очарован.

– А что, ведьмочка, у тебя вкус к вампирам? – прошептал Кист.

Голос его был как ветер над водой, и мои коленки мигом ослабли от вложенного в него принуждения.

– Ты не можешь меня коснуться, – сказала я, неспособная сопротивляться тому, чтобы на него смотреть, пока он пытался меня очаровать. Мой голос прозвучал так, как будто он исходил из глубин моего черепа. – Я никаких бумаг не подписывала.

– В самом деле? – прошептал Кист. Брови его были чуть приподняты в знойной уверенности. Ступая совершенно беззвучно, он пододвинулся поближе. Чувствуя, как бешено колотится мое сердце, я стала смотреть в пол. А тем временем ощупывала дверной косяк у себя за спиной. Кист был сильнее меня и быстрее. Но удар коленом по яйцам понравится ему точно так же, как любому другому мужчине.

– Суд не обратит внимания, – выдохнул Кист, плавно останавливаясь. – Ты все равно уже мертва.

Мои глаза широко распахнулись, когда он протянул ко мне руку. Меня омывал его запах– мускусный аромат чернозема. Мое сердце еще сильнее заколотилось, и я шагнула вперед. Чашечка его теплой ладони взяла меня за подбородок. От шока у меня аж колени подогнулись. Кист подхватил меня под локоть и стал поддерживать, прижимая к своей мускулистой груди. От предвкушения неведомого обещания мой пульс резко ускорился. Опираясь о вампира, я ждала. Губы его разделились. Оттуда стал исходить непонятный для меня шепоток, темный и красивый.

– Кист! – крикнула Айви, поражая нас обоих. Вспышка безумного гнева покрыла пленкой ее глаза, а затем исчезла.

С мучительной стремительностью я вновь обрела свою волю. Тогда я попыталась резко отстраниться, но Кист меня удержал. Я чуяла кровь.

– Отпусти, – сказала я, почти паникуя, тогда как он был совершенно спокоен. – Отпусти!

Рука Киста упала. Больше не уделяя мне никакого внимания, он повернулся к Айви. Я отшатнулась в дверной проход. Отчаянно дрожа, я неспособна была добровольно уйти в свою комнату, пока не узнала бы, что Кист отсюда убрался.

Кист стоял перед Айви, спокойный и сдержанный, просто образчик противоположности нервному возмущению Айви.

– Айви, любовь моя, – стал убеждать он ее. – Зачем ты себя так мучаешь? Твой аромат буквально ее покрывает, но ее кровь по-прежнему пахнет чистотой. Как ты можешь сопротивляться? Она же сама этого просит. Она чуть ли об этом не кричит. В первый раз она станет ныть и стонать, но в самом конце будет тебе благодарна.

Напустив на лицо застенчивость, Кист прикусил губу. Побежала алая кровь, и ее умышленно-медленно стер дразнящий язык. Мое дыхание стало казаться хриплым даже мне самой, и я его затаила.

Айви пришла в ярость, и ее глаза превратились в черные ямы. Напряжение в гостиной не давало мне дышать. Сверчки снаружи застрекотали быстрее. С преувеличенной неспешностью Кист осторожно наклонился к Айви.

– Если ты не хочешь ее укрощать, – низким от предвкушения голосом произнес он, – отдай ее мне. Я тебе ее верну. – Губы его разделились, показывая поблескивающие клыки. – Честное пионерское.

Айви сделала стремительный выдох. Лицо ее было нереальной смесью страсти и ненависти. Я видела, как она силится превозмочь свой голод. Затем я с жуткой завороженностью стала наблюдать за тем, как страсть исчезает и остается одна только ненависть.

– Вон отсюда, – проговорила Айви голосом хриплым и колеблющимся.

Кист медленно перевел дух. Напряжение так же медленно из него вытекало. Я вдруг выяснила, что снова могу дышать. Тогда я стала делать быстрые, неглубокие вдохи и выдохи, пока мой взгляд метался между двумя вампирами. Все закончилось. Айви победила. Я… была в безопасности?

– Очень глупо, Тамвуд, – сказал Кист, поправляя свою черную кожаную куртку и аккуратно демонстрируя при этом полную непринужденность. – Пустая трата славного отрезка тьмы ради того, что даже не существует.

Резко и стремительно Айви подошла к задней двери. Когда ветерок от ее движения до меня донесся, я вдруг поняла, что струйка пота стекает у меня по пояснице. Холодный утренний воздух ворвался внутрь, развеивая тьму, которая, казалось, окутала всю комнату.

– Она моя, – сказала Айви, как будто меня там не было. – Она под моей защитой. Что я с ней делаю, а чего не делаю – это моя забота. Скажешь Пискари, что если еще хоть одна из его теней появится в моей церкви, я стану считать, что он намеренно делает яблоком раздора то, что по праву принадлежит мне. Спроси у него, Кист, хочет ли он со мной войны. Спроси его об этом.

Пройдя между Айви и мной, Кист задержался у подоконника.

– Ты не сможешь вечно сдерживать свой голод к ней, – сказал он, и Айви плотно сжала губы. – Как только она это поймет, она сбежит– и станет честной добычей. – Затем в мгновение ока Кист сгорбился, а черты его лица смягчил вид скверного мальчишки. – Вернись, – со страстной невинностью стал умолять он. – Я здесь, чтобы сказать тебе, что за небольшую уступку ты сможешь получить свое старое место. Она же всего лишь ведьма. Ты даже не знаешь, может ли она…

– Вон, – сказала Айви, указывая в утреннюю мглу. Кист вышел за дверь.

– Отвергнутое предложение рождает опасных врагов.

– Предложение, которое в реальности таковым не является, позорит того, кто его делает.

Пожав плечами, Кист вытащил из заднего кармана кожаную кепку и надел ее. Затем он взглянул на меня, и взгляд его стал голодным.

– До свидания, любовь моя, – прошептал Кист, и я содрогнулась, словно он медленно провел ладонью по моей щеке. Я так и не смогла понять, было это отвращение или желание. А потом Кист ушел.

Айви захлопнула за ним дверь. Двигаясь с той же зловещей грацией, она прошла через всю гостиную и рухнула в кресло. Лицо ее потемнело от гнева, и я внимательно на нее взглянула. «Мать моя женщина, – подумала я. – Я живу с вампиршей». Практикующая или нет, но Айви оставалась вампиршей. Что там сказал Кист? Что Айви впустую тратит свое время? Что я сбегу, когда дюйму ее голод? Что я вся ее? Вот блин!

Стараясь двигаться медленно, я стала бочком выбираться из комнаты. Айви подняла взгляд, и я оцепенела. Гнев уже покинул ее лицо. Теперь его сменило что-то вроде тревоги при виде моего страха.

Наконец я медленно передернулась. Горло мое перехватило, и я повернулась к Айви спиной, направляясь к коридору.

– Рэчел, постой! – умоляющим голосом крикнула она мне вслед. – Я очень сожалею насчет Киста. Я его не приглашала. Он просто взял и пришел.

Я твердо вышла в коридор, напряженная настолько, что наверняка бы рванула, если бы Айви всего лишь положила руку мне на плечо. Так вот почему Айви уволилась вместе со мной? Легально охотиться за мной она не могла, но, как только что сказал Кист, суд не обратит внимания…

– Рэчел…

Айви была уже позади меня, и я резко развернулась. В животе у меня сжалось. Айви сделала три шага назад. Шаги были так быстры, что движение стало почти неразличимым. Ее руки были умоляюще подняты, а лоб озабоченно нахмурен. Кровь так стучала у меня в жилах, что голова стала разламываться.

– Что тебе нужно? – спросила я, отчасти надеясь, что Айви станет лгать и скажет, что это была ошибка. Снаружи донесся рев мотоцикла Киста. Я сверлила ее взглядом, пока этот звук окончательно не пропал.

– Ничего, – ответила Айви, старательно не отводя от меня карих глаз. – Не слушай Киста. Он просто морочил тебе голову. Этот парень заигрывает со всем, что шевелится.

– Все верно! – крикнула я, чтобы не начать трястись. – Я твоя. Ты сама сказала, что я твоя! Я тебе, Айви, не какая-нибудь! Держись от меня подальше, черт побери!

Губы Айви удивленно разделились.

– Ты это слышала?

– Конечно же я это слышала! – заорала я. Гнев пересилил страх, и я сделала шаг вперед. – Так вот ты на самом деле какая! – продолжала орать я, указывая на незримую гостиную. – Такая… такое животное! Да, Айви? Ты за мной охотишься? Все дело в том, чтобы наполнить твое брюхо моей кровью? Она что, лучше на вкус, когда ты вдобавок предаешь свою жертву? Да? Лучше?

– Нет! – в отчаянии воскликнула Айви. – Пойми, Рэчел, я…

– Ты мне лгала! – крикнула я. – Он меня очаровал. Ты говорила, что живой вампир не сможет этого сделать, если только я сама не захочу. А я чертовски этого не хотела! Уж будь уверена!

На это Айви ничего не сказала. Ее высокую тень обрамлял коридор у нее за спиной. Я слышала ее дыхание и чуяла кисло-сладкий аромат влажного пепла и красного дерева: наши запахи угрожающе смешивались. Поза Айви была скованной – сама ее неподвижность посылала по мне волны шока. Во рту у меня совсем пересохло. Поняв, что кричу на вампиршу, я невольно попятилась. Адреналин весь иссяк. Я чувствовала холод и тошноту.

– Ты мне лгала, – прошептала я, удаляясь на кухню. Да, она мне лгала. Папа был прав. Никогда никому не доверяй. Я решила собрать свои вещички и убраться отсюда.

Шаги у меня за спиной стали излишне громкими. Айви явно прилагала немало усилий, чтобы хорошенько стучать ногами по полу. Но я была слишком разгневана, чтобы обращать на это внимание.

– Что ты делаешь? – спросила Айви, когда я открыла буфет, сняла с крючков пригоршню амулетов и положила их в свою сумочку.

– Ухожу.

– Ты не можешь уйти! Ты же слышала, что сказал Кист. Они тебя ждут!

– Лучше умереть, зная своих врагов, чем загнуться в невинном сне рядом с одним из них, – парировала я, сразу же понимая, что ничего глупей я в жизни не говорила. В моем отклике не было вообще никакого смысла.

Я резко остановилась, когда Айви скользнула передо мной и закрыла буфет.

– Прочь с дороги, – потребовала я предельно низким голосом, чтобы Айви не услышала, как он дрожит.

Тревога сузила ее глаза и избороздила морщинами лоб. Айви выглядела абсолютно по-человечески, и это до смерти меня напугало. Примерно так она выглядела в те моменты, когда мне казалось, что я ее понимаю.

Без амулетов и перышка под рукой я была совершенно беспомощна. Айви запросто могла швырнуть меня через всю кухню и разбить мне голову о плиту. Могла сломать мне ноги, чтобы я не сумела сбежать. Могла привязать меня к стулу и выпить из меня всю кровь. Но вместо этого Айви стояла передо мной с мучительно-разочарованным выражением на идеальном овале своего бледного лица.

– Я могу объяснить, – низким голосом сказала она. Встретившись с ней глазами, я едва отбилась от жуткого озноба.

– Что тебе от меня нужно? – прошептала я.

– Я не хочу тебе лгать, – сказала она, не отвечая на мой вопрос. – Кист – избранный наследник Пискари. Почти все время Кист– просто Кист, но Пискари может… – Тут Айви заколебалась. Я пристально на нее смотрела, и каждая моя мышца отчаянно побуждала меня спасаться бегством. – Пискари старше окаменелого дерьма, – ровным тоном сказала она. – Его могущества хватает, чтобы использовать Киста и отправлять его в такие места, куда он сам уже отправиться не способен.

– Так Кист– слуга, – презрительно фыркнула я. – Он долбаный лакей мертвого вампира. Днем ходит для него за покупками, приносит папаше Пискари свежих людишек на закуску.

Айви вздрогнула. Напряжение постепенно из нее уходило, и она приняла более расслабленную позу– по-прежнему располагаясь между мной и моими амулетами.

– Это великая честь, если тебя попросят стать наследником такого вампира, как Пискари. И все не так однобоко. Из-за этого у Киста больше силы, чем живому вампиру вообще-то следует иметь. Вот почему он оказался способен тебя очаровать. Но, Рэчел… – Увидев, как я безнадежно махнула рукой, Айви торопливо закончила: – Я бы все равно ничего ему не позволила.

«И я должна быть по этому поводу счастлива? Это ты хочешь со мной разделить?» Мой пульс замедлился, и я осела в кресло. Я сильно сомневалась, что мои колени и дальше станут меня держать. Мне было интересно, какая часть моей слабости имела своей причиной растраченный адреналин, а какая– Айви, вовсю качающую в воздух утешные феромоны. «А, будь оно все трижды проклято!» Я уже и так прыгнула выше головы. Особенно, если здесь был замешан Пискари.

Говорили, что Пискари– один из самых старых вампиров в Цинциннати. Он не доставлял особых проблем и держал своих немногочисленных вампиров по струнке. Пискари тщательно и не покладая рук работал над этой системой, занимаясь всей бумажной работой и заботясь о том, чтобы каждая добыча какого-то из его вампиров выглядела вполне законной. Он был куда больше простого владельца ресторана, каким предпочитал представляться. По поводу старших вампиров в ВБ существовала политика типа «не спрашивай, а узнаешь, не рассказывай». Имя Пискари едва ли не чаще всего упоминали в связи с незримой борьбой за власть в Цинциннати, но поскольку он платил налоги и вовремя продлевал свою лицензию на торговлю спиртным, с ним никто ничего поделать не мог – или не хотел. Но если какой-то вампир представляется безвредным, это значит лишь то, что он попросту умнее большинства.

Мои глаза опять переметнулись на Айви. Она стояла, обхватив себя руками, словно была чем-то расстроена. «О боже, – подумала я. – Что я здесь делаю?»

– А кто тебе Пискари? – спросила я, слыша в своем голосе дрожь.

– Никто, – ответила она, и я саркастически фыркнула. – Нет, правда, – стала настаивать Айви. – Он просто друг моей семьи.

– Дядюшка Пискари, ага? – ядовито спросила я.

– На самом деле, – медленно отозвалась Айви, – ты куда ближе к истине, чем можешь себе представить. В 1700-х годах Пискари стал главой того самого рода живых вампиров, из которого вышла моя мать.