Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем
- -
- 100%
- +
Кэл сжимает переносицу двумя пальцами, жилы на его шее натягиваются. Он будто хочет что-то сказать, но вместо этого вздыхает и делает шаг назад, не глядя на меня. Бросив последний взгляд на мое резюме, Кэл сжимает зубы, резко разворачивается и уходит.
Я смотрю на перекатывающиеся мускулы на его спине под тесной майкой, на татуировки, которые выглядят все устрашающе с каждым сердитым взглядом. Когда он заворачивает за угол, я выдыхаю и какое-то время просто сижу без дела.
Такое чувство, будто я угодила в неприятности.
Наверно, сказать человеку после десяти лет разлуки, что я купила дом его детства, выследила его и теперь хочу, чтобы он взял меня на работу, – это немного подозрительно.
Но ведь я хотела как лучше.
Кэл даже не представляет, каково это – жить в этом доме. Все эти воспоминания. Чувства, которыми пропитаны стены, по-прежнему выкрашенные серо-коричневой штукатуркой. Дневник Эммы, описывающий безоблачное детство.
Детство, в котором всегда был он.
Мой Кэл.
Я вздыхаю, надувая щеки, и готовлюсь ехать, но тут до меня доносятся голоса из гаража, где еще один мускулистый мужчина трудится над автомобилем.
– Кто там? Владелица этой «мазды»? – спрашивает он, не вылезая из капота.
Разговор сопровождает громкая рок-музыка. Я смотрю, как Кэл тянется к позабытой на полке пачке сигарет, потом колеблется и достает вместо этого упаковку жвачки из кармана.
– Нет, просто спрашивала про работу.
– Ты ее нанял? Она горячая штучка.
– Она не соответствует требованиям.
Коллега Кэла поднимает голову, держа в руке какую-то отвертку.
– Да какие у нас требования-то? Отвечай на телефон и принимай оплату. Блин, Кэл, тут не «Ритц-Карлтон». Просто найми красотку.
Кэл закидывает в рот жвачку.
– Ты же хотел, чтобы я провел собеседование с Эдной.
– Эдна ей в подметки не годится. Забудь про нее.
– Передай, что я жду ее завтра в одиннадцать.
– Ну ты и засранец.
Показав ему средний палец, Кэл раздраженно уходит. Механик лишь качает головой и возвращается к работе.
Я сжимаю руль так, что костяшки пальцев белеют.
Не соответствует требованиям.
Может, и не соответствую, но он даже не взглянул на резюме, а просто выгнал меня за порог, как незнакомку. Будто и не было детства, проведенного вместе, не было летних ночей, когда мы считали звезды в небе. Будто мы никогда не торговали лимонадом и банановым хлебом возле их дома. Будто нас не связывала его сестра.
Я твержу себе, что все хорошо, пока еду обратно. Дорога занимает всего пять минут, и вот я вхожу в дом, где меня встречают мокрые языки и виляющие мохнатые попки.
Я твержу себе, что все в порядке, пока делаю сэндвич с медом и чеддером на обед и доливаю воду в собачьи миски.
Я твержу себе, что это неважно, когда пробираюсь между картонными коробками в бывшей спальне Эммы, ложусь на пол и вытаскиваю дневник из тайника.
Но ложь не помогает.
Воспоминания оживают, сходя с помятых страниц дневника, и слезы текут вопреки моей воле.
Беспомощно рыдая, я переворачиваюсь на спину, прижимаю дневник к сердцу и гадаю, почему она меня бросила.
Почему они оба меня бросили.
Глава 3
18/5/2013
«Сердце и душа»
Знаете эту фортепианную мелодию для новичков, которую может сыграть кто угодно? Более простой песни и представить себе невозможно, но называется она «Сердце и душа» – а ведь это самое сложное и невероятное, что бывает в мире.
Разве не странно?
В общем, сегодня после ужина Люси придет к нам в гости с ночевкой, и мы обсудим наши планы на лето. Я хочу создать музыкальную группу. Мы с Кэлом за фортепиано, Люси – с гитарой, ну а петь мы все умеем.
Интересно, они разрешат мне назвать группу «Ложная каденция»?
А может… «Сердце и душа».
Потому что Люси – мое сердце, а Кэл – моя душа.
Пока-пока!~
Эмма
Персиковые лучи заката проникают в бар через панорамные окна, придавая соответствующую атмосферу моему выступлению. Я пропеваю последние несколько нот Losing my religion группы REM, аккомпанируя себе на тамбурине [1]. Музыка полностью меня захватила; я не вижу ничего вокруг.
Я подсела на это чувство.
Пение, выступления, созидание. Я никогда по-настоящему не влюблялась, но другого сравнения найти не могу. Есть что-то волшебное в том, чтобы поделиться с другими самым сокровенным. Будто ты оставляешь отпечаток на их душе.
Я улыбаюсь, выводя последнюю ноту и потряхивая тамбурином, пока его звон не тонет в раскате аплодисментов. Шум толпы наконец выводит меня из транса, и я возвращаюсь в винный бар. Аудитория радостно ревет. За окном заводится мотоцикл. Нэш аплодирует из-за стойки и наливает мне традиционный бокал рислинга. Алисса восторженно свистит из-за высокого столика. Я широко ей улыбаюсь, вставая со стула.
Знакомые лица улыбаются мне в ответ. Я подбираю со сцены гитару, поднимаю ее в воздух и кланяюсь аудитории.
– Спасибо всем, кто сегодня пришел, – говорю я в микрофон. Мой голос совершенно спокоен. Какой бы неловкой я ни была в обычной жизни, на сцене я становлюсь другим человеком – собранным и невозмутимым. Музыка придает мне уверенности в себе. – Как и всегда, я очень рада здесь быть. Я Имоджен, и через неделю я снова буду исполнять для вас сомнительные каверы и посредственные оригинальные песни. До встречи.
Имоджен – мой сценический псевдоним. Я взяла его в честь любимой пианистки Эммы, Имоджен Купер. По-прежнему улыбаясь, я делаю еще один поклон, и Алисса выкрикивает:
– Ты зажгла, красотка!
Я бы показала ей средний палец, но мне никогда не хватало смелости на такое. Так что я просто смеюсь, качаю головой и спускаюсь со сцены, забирая деньги, которые мне накидали. На то, чтобы пробраться через толпу, уходит минут двадцать: посетители благодарят меня за выступление, отвешивают комплименты, дают еще немного денег. Я не тороплюсь и отвечаю каждому из них. Меня переполняют гордость и удовлетворение, и с моего лица не сходит улыбка.
Винный бар «Экстаз» забит битком. Я выступаю здесь каждую пятницу в семь вечера и собираю немалую аудиторию. Это одновременно и подработка, и отдушина.
Музыка меня исцеляет. Умиротворяет.
Напоминает о ней.
Перекинув за плечи длинные косы, я поправляю подол летнего платья и убираю свою гитару «Хаммингберд» в футляр. За маленьким столиком, где сидит моя лучшая подруга, меня уже ждут бокал вина и салфетка, подписанная знакомым почерком.
Когда я подхожу, Алисса двигает вверх-вниз бровями.
– В упорстве ему не откажешь, и почерк хороший, – говорит она, крутя в пальцах ножку собственного бокала. – Осталось выяснить его тип личности, «язык любви», знак зодиака и кредитный рейтинг.
Я со смехом закатываю глаза. Алисса Акинс – единственная в своем роде. В школе она пользовалась невероятной популярностью, в то время как я не привлекала к себе большого внимания, тихо занимаясь музыкой и волонтерской деятельностью. Но мы прекрасно ладили, несмотря на разницу в социальном статусе. Думаю, на самом деле у нас много общего. Мы родственные души. Несмотря на всеобщее обожание, Алисса никогда не зазнавалась.
Я поняла это, когда угодила в небольшую аварию возле школы. Алисса проезжала мимо, направляясь на соревнования чирлидеров, и случайно заметила меня, сидящую на обочине и трясущуюся от ужаса. Она остановилась и села рядом, и мы вместе дождались моих родителей.
Она пропустила половину соревнований, но ни на секунду об этом не пожалела. Ей было важнее поддержать меня в трудную минуту.
С тех пор мы были неразлучны.
Я бросаю быстрый взгляд на Нэша, и он подмигивает мне в ответ. Покраснев, я снова поворачиваюсь к Алиссе, которая торопливо вбивает его имя в поисковую строку.
– Он очень милый, – говорю я.
– Ай. Суровый приговор.
– Просто не в моем вкусе.
Она прищуривается.
– Мне начинает казаться, что в твоем вкусе только четырехлапые и блохастые.
Я смотрю на салфетку. Синие чернила лаконично сообщают: «У меня есть собака». Рядом красуется неумелый рисунок, больше напоминающий лемура.
Признаю, он неплохо меня знает.
Я прикусываю губу, чтобы подавить улыбку. Нэш каждую неделю оставляет мне записки на салфетках, расписывая свои положительные качества, в надежде, что я соглашусь сходить на свидание. Его упрямству можно только позавидовать. Но в моем отказе нет ничего личного.
Это просто необходимость.
– Мне достаточно рассказов о твоих похождениях, Лис, – я пожимаю плечами и делаю глоток вина.
Она кривится.
– Вот уж не знаю. Последний парень, с которым я встречалась, оказался женат. Причем дважды. – Широко распахнув глаза, она снова хватается за телефон. – Нэш… Мелтцер… Жены… – бормочет она себе под нос.
– Да нет, не женат он, – я мотаю головой. – У него честные глаза.
– Ага, у Теда Банди [2] тоже были честные глаза.
Я морщу нос.
– Тоже верно. Держи меня в курсе.
Пока Алисса играет в детектива, я достаю из сумки собственный телефон и просматриваю уведомления, а также болтаю с постоянными слушателями, отвечаю на смайлики и приветствия.
Я как раз прощаюсь с одним из знакомых, когда приходит новое сообщение.
Неизвестный абонент:
Завтра. В 9:00.
Я прищуриваюсь, вспомнив про Теда Банди.
Я:
Кто это? Откуда у вас мой номер?
Неизвестный абонент:
Оттуда же, откуда и адрес. Мэйпл-авеню, 919.
Мое нутро сжимается от ужаса.
Мне крышка.
Он точно маньяк, тысяча процентов, и он убьет меня завтра, в девять утра. Я пытаюсь мысленно подготовиться и прикидываю, есть ли у меня время написать завещание. Наверняка нотариальные конторы уже закрыты…
Дрожащими руками я набираю ответ.
Я:
Только не трогайте моих собак.
Проходит пара минут.
Неизвестный абонент:
Ты о чем вообще?
Я поджимаю губы. Моргаю, глядя на экран. Кажется, я поторопилась с выводами. Настоящий маньяк едва ли стал бы предупреждать жертву.
Придется идти на попятную.
Я:
Неважно. А ты о чем?
Неизвестный абонент:
О собеседовании, Люси. Господи боже.
Ужас трансформируется в волнение. Как мертвая бабочка в реанимации.
Я:
Кэл?
Я как раз добавляю его номер в контакты, когда приходит ответ.
Кэл:
Не опаздывай.
Алисса с любопытством заглядывает в экран под моими мелькающими пальцами.
– Кто это там? – она ахает. – Это парень? Ты из-за него отказываешь Нэшу?
– Я не отказываю Нэшу. – Бабочки-зомби так и мечутся у меня в животе. – Нечему отказывать. Он так ни разу и не позвал меня на свидание.
Я отправляю сообщение.
Я:
Спасибо! Извини! Завтра увидимся!:)
– Многовато восклицательных знаков! – кричит Алисса мне в лицо.
Я отшатываюсь и хлопаю глазами.
– Теперь дошло? – говорит она. Ее короткие светлые волосы едва задевают плечи.
– Блин, и правда. Как будто я перепила кофе. Как отменить отправку? – Сообщение моментально помечается как прочитанное. Я морщусь и потираю виски, надеясь, что не допустила слишком большую ошибку. – Поздно, он увидел восклицательные знаки.
– Ну, может, его это очарует. Может…
Я пытаюсь сгладить ситуацию и отправляю еще одно сообщение.
Я:
Прости, немного разволновалась. Спасибо, что дал мне шанс.
Я хмурюсь, глядя на экран.
– Теперь кажется, будто я недовольна. Восклицательные знаки демонстрируют энтузиазм.
Я:
Хорошего вечера!:):)
– Боже, Люси. Ты делаешь только хуже.
Алисса отбирает у меня телефон, чтобы не дать мне опозориться еще сильней.
Я хватаю бокал вина. Мои ноги нервно подпрыгивают на перекладине барного стула. Сделав несколько больших глотков, я перевожу дыхание.
– Прости. Это мой потенциальный начальник. Я очень хочу получить эту работу, хотя шансы мои невелики. Но он только что внезапно позвал меня на собеседование.
– Хм-м. – Алисса поджимает губы и смотрит на меня с интересом. – А что за работа?
– Отвечать на звонки в автомастерской.
– Звучит кошмарно.
– Я когда-то была с ним знакома, – поясняю я. – Он владелец.
– Значит, красавчик.
Я краснею и прикусываю щеку изнутри.
– Я такого не говорила.
– Да тут и без слов ясно, – отмахивается Алисса. – Зачем еще иметь дело с недовольными клиентами, которые хотели просто заменить масло, а в итоге получили счет на две тысячи баксов? Очевидно, он красавчик, и ты хочешь его охмурить.
Солнце опускается к самому горизонту, и через окна проникает лишь рассеянный, неяркий свет, но меня все равно будто обдает пламенем.
– Нет.
– Как он выглядит?
– Как будто только что с кастинга «Сынов анархии», – заверяю я. – Высокий, мускулистый, весь в тату. Потрепанный и суровый. Вечно хмурится.
Ее глаза чуть не выпрыгивают из орбит.
– Ты описала моего будущего мужа. Имя? – она берет телефон, войдя в режим исследователя.
– Кэл Бишоп. А мастерская – «Уголок Кэла», всего в нескольких милях от моего нового дома. Мы дружили в детстве, и…
– Боже мой, Люси.
Алисса сует телефон мне в лицо, и я отклоняюсь назад, чтобы разобрать текст на экране. Это заголовок новостной статьи: «Сын покупает автомастерскую, принадлежавшую его покойному отцу».
Я улыбаюсь. Мое сердце переполняют гордость и меланхолия. Я знала, что отец Кэла и Эммы работал с машинами, но не сообразила, что он был владельцем автомастерской. От переизбытка чувств у меня щиплет глаза, но потом я хмурюсь.
– Погоди, как ты это нашла? Я сто раз вбивала его имя в поиск.
– Я ввела «Уголок Кэла» и прокрутила вниз, – отвечает Алисса и трясет телефоном у меня перед лицом, будто это поможет мне что-то разглядеть. – Но я не про статью. Ты на фото посмотри. Твой новый босс. Вы с ним жили по соседству, верно?
– Да, это он. – Я отодвигаю ее руку подальше. – Называть его боссом рано, раз уж я не умею нормально переписываться. Он ответил? – я нервно заламываю руки и тянусь к бокалу, который, к сожалению, уже опустел.
Алисса бросает взгляд на мой телефон, который она положила рядом, и качает головой.
– Тишина. Он прочел, но не ответил.
– Боже, я все испортила.
– По виду не скажешь, что он любит переписываться, – замечает она, разглядывая фотографию Кэла. Ее губы темно-ягодного цвета одобрительно сжимаются. – Молчаливый, угрюмый. Наверняка ездит на мотоцикле. В постели будет зверем, сто процентов.
Я краснею и машинально обмахиваюсь барным меню.
– Наверное, у него есть девушка. Может, даже несколько.
– Вполне возможно. Я согласна постоять в очереди.
Когда я наконец отбираю у нее свой телефон – и удостоверяюсь, что Кэл и правда не ответил, – к нашему столику плавной походкой приближается Нэш с двумя полными бокалами белого вина. В его темно-зеленых глазах отражаются лучи заходящего солнца.
– Спасибо, – говорю я с застенчивой улыбкой, принимая бокал.
Он подмигивает.
– Всегда к твоим услугам.
Нэш прекрасно выглядит. Он молод и очарователен, у него ямочки на щеках и густые кудри цвета светлой карамели, напоминающие пчелиные соты.
В данный момент его ямочки направлены на меня во всю мощность, будто оружие массового поражения.
– Отличный рисунок, – я показываю мизинцем на лемуроподобную собаку на салфетке. – Очень мило.
– Да? Ее зовут Кнопочка. Я передам.
– Хорошо. – Мы одновременно улыбаемся, и я опускаю голову.
Нэш постукивает пальцами по столу и делает шаг назад.
– Если что – зовите, дамы, – говорит он, бросая беглый взгляд на Алиссу, а затем вновь смотрит на меня. Долю секунды мы глядим друг другу в глаза, прежде чем он разворачивается и вновь встает за барную стойку.
Алисса вздыхает и берет новый бокал вина.
– Тебе надо с ним переспать.
Я краснею и верчу в пальцах косу.
– Он тот еще донжуан. Только что заигрывал с другой девушкой.
– Возможно, но ей он не оставлял милых записок на салфетках. Говорю тебе, ты не пожалеешь. Рискни!
Я пожимаю плечами, хотя прекрасно знаю, что не стану «рисковать».
Я видела, к чему приводят отношения. Сначала записки, потом свидания, за ними – поцелуи, секс, любовь, а потом…
А потом – то, что случилось с Джессикой.
Я ни за что не стану Джессикой.
– Ладно, – говорю я Алиссе, а затем спрыгиваю со стула и, сделав глоток вина, пододвигаю бокал к ней. – Мне пора, завтра собеседование.
– Удачи, зайка. – Она крепко меня обнимает, и я вдыхаю ее спрей для тела с ароматом жвачки. – Расскажешь, как все прошло.
– Обязательно. Встретимся на следующей неделе. – Я закидываю на спину футляр с гитарой и машу Алиссе на прощание. Потом встречаюсь глазами с Нэшем, направляясь к выходу.
Меня провожает его улыбка с ямочками. Телефон пищит в кармане моего платья. Я достаю его и бросаю взгляд на экран.
Там высвечивается имя Кэла.
Кэл:
И тебе.
Окрыленная этими двумя словами, я улыбаюсь всю дорогу до дома, вспоминая маленькую девочку, которой мне так не хватает.
Ложная каденция: ты думаешь, будто что-то заканчивается, но на самом деле начинается что-то другое, прекрасное.
Глава 4
Я опаздываю.
Ничто не провоцирует мою тревожность так, как опоздания. Я даже в своем резюме написала: ОРГАНИЗОВАННА И ПУНКТУАЛЬНА. Большими буквами, чтобы было убедительней.
Теперь выходит, что я врунишка. Опоздавшая врунишка.
Справедливости ради, я никак не могла знать, что у нас отключат электричество. Вчера даже не было грозы. Это чистой воды случайность, которую никто не мог предвидеть.
Обычно я стараюсь подготовиться к любым случайностям. Даже когда поездка занимает пять минут, я все равно выхожу за час: вдруг отменят поезд, или начнутся строительные работы, или случится метеоритный дождь, или кто-то неудачно кинет кубик в «Джуманджи». Но вчерашним вечером, ставя на зарядку телефон с жалкими тремя процентами аккумулятора, я никак не предполагала, что кто-то врежется в столб электропередачи и вся улица останется без света.
Мой телефон разрядился, будильник не сработал, и я потеряла последний шанс получить работу в «Уголке Кэла».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Старинный музыкальный барабан цилиндрической формы.
2
Американский серийный убийца.