Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем

Пролог

Моя фамилия – Хоуп, «надежда». Казалось бы, я должна быть настоящим лучиком света. Озарять все вокруг своим оптимистичным настроем. Разгонять тьму одной лишь улыбкой.

Что ж, так и есть.

Я действительно жизнерадостный человек, даже когда мне не везет.

Особенно когда мне не везет.

В один прекрасный день уведомление с красной иконкой извещает меня о доме, выставленном на продажу. Я чувствую необъяснимое влечение к этому дому.

Он мне нужен. Я просто обязана его заполучить.

Я давлюсь маффином, глядя на знакомые кирпичи медового цвета. Мое лицо заливается краской, подобно красному предупреждающему сигналу, мелькающему перед моим мысленным взором. Живот сводит от волнения, ладони потеют, а мысли крутятся как старое, скрипучее колесо обозрения.

Но… Другое чувство одерживает верх. Нечто совсем иное, более могучее. Оно разгоняет сомнения, развеивает дурные воспоминания и заглушает голос разума, кричащий о том, что это плохая идея.

Колесо обозрения непременно упадет и развалится на куски прямо у меня под ногами.

Но мне плевать.

Я не могу думать ни о чем, кроме прошлого, которому суждено быть переписанным.

Это новое начало.

Шанс превратить трагедию в волшебство, а катастрофу – в надежду.

Наверное, поэтому я и решаюсь.

Из-за надежды.

Через пять минут я уже говорю по телефону со своим агентом по недвижимости.

На следующий день мы делаем владельцам предложение.

Вечность спустя я молюсь, чтобы это не оказалось величайшей ошибкой моей жизни.

Но, ошибка или нет, сделанного не воротишь.

Я найду дорогу к ним.

Надежда побеждает.

Глава 1

– Люси! Твоя собака выблевала дилдо!

Я резко выпрямляюсь. Голос Алиссы сопровождается торопливым цокотом нестриженых собачьих когтей по паркету и звуком закрывающейся входной двери. Я моргаю, когда до меня наконец доходит смысл ее слов.

– Что? – Поспешно встав, я иду по коридору в гостиную, к своей смущенной лучшей подруге. – Какое еще дилдо?

Мои вельш-корги, Лаймовый Кексик и Лимонная Зефирка, с интересом исследуют новую территорию. Алисса содрогается и усаживается на диван.

– Уж точно не мое.

– И не мое.

– Ну не знаю, Люси. Кики издавала такие звуки на заднем сиденье, будто в нее вселился демон. Но это оказалось всего лишь дилдо. – Алисса достает из своей объемной сумки полиэтиленовый пакет с вещественным доказательством. Картинно отвернувшись и изобразив рвотный позыв, она открывает пакет, чтобы продемонстрировать мне содержимое.

Я с ужасом заглядываю внутрь. Потом хмурюсь.

– Лис, да это же футляр для банана.

– Что-что? – она недоуменно поворачивается ко мне. – Звучит неприлично. Объясни.

Я смеюсь.

– Да нет, для обычных бананов, чтобы они не темнели. Это не секс-игрушка.

– Скукотища.

Кексик, она же Кики, подбегает ко мне на своих коротеньких лапках и плюхается на пол. Она слегка располнела от вкусняшек, которые мама тайком давала ей под столом все эти годы. Зефирка, в отличие от нее, более разборчива в еде. Алисса согласилась отвезти их в мой новый дом, пока я вместе с дядей Дэном занималась мебелью. Даже не знаю, справилась бы я с переездом без помощи Алиссы.

– Вот, значит, твой новый дом? – Алисса взлохмачивает свои короткие светлые волосы и обводит небольшое помещение одобрительным взглядом. – Тебе подходит. Жаль, что мы теперь в сорока минутах езды друг от друга, но ты же все равно будешь выступать в баре по пятницам?

Я сажусь рядом с ней на диван кремового цвета и киваю.

– Ага. Лишь бы найти работу с подходящим графиком.

Задачей номер один был переезд.

Теперь передо мной стоит задача номер два: найти работу, которая покроет мои ежедневные расходы.

Дом я купила на деньги, полученные в наследство от бабушки Мейбл, а машину подарили родители четыре года назад. Но еще оставались налоги, бензин, счета, продукты и все прочие расходы, присущие самостоятельной жизни. У меня остались кое-какие деньги от наследства, но я надеюсь подыскать работу, которая позволит мне понемногу откладывать на колледж.

Один день за другим.

– Мне здесь нравится, – радостно заявляет Алисса. – Собаки смогут бегать во дворе за забором, а в доме хватит места, чтобы поселить любовника, которого ты непременно заведешь. Да еще и пристроенный гараж – настоящая роскошь.

Мой живот сводит судорогой.

В гараже будут храниться вещи.

Я не стану пользоваться им как гаражом.

Откашлявшись, я встаю с дивана и тереблю свои волосы.

– Поселить любовника? Ну и шуточки у тебя.

– Непременно! – повторяет она.

Мне остается лишь покачать головой в попытке уйти от ответа. Я не уродина, да, признаю.

Но характер у меня довольно нервный.

Я немного странная – эксцентричная и чересчур веселая.

Да, я хороший человек, добрый и щедрый; но мужчин не особо привлекает неловкая женщина, которая все время треплется. Не очень-то сексуальное поведение.

Это я тоже признаю.

Мне достаточно наблюдать со стороны за отношениями Алиссы.

Я провожу для нее экскурсию по дому, после чего мы устраиваемся среди моей разрозненной мебели с собаками на коленях, чтобы со смехом распить бутылку вина. Первый вечер в новом доме проходит чудесно, и станет еще лучше, когда я смогу уединиться в знакомой спальне вместе с сокровенными воспоминаниями.

Спустя пару часов мы с Алиссой расстаемся, и я бегу по узкому коридору в комнату, которая некогда была полна кружев и лавандового цвета. Теперь она серая и неприглядная, и мне не терпится преобразить ее, вооружившись малярной кистью и любовью.

Мое сердце колотится. Скрестив ноги, я усаживаюсь на пол рядом с кроватью.

Ее кроватью.

Не успеваю я устроиться поудобней, как в заднем кармане начинает пищать мой телефон, словно предупреждая – не вороши прошлое.

Но уже слишком поздно.

Поздно стало в тот самый момент, когда я позвонила агенту по недвижимости и сказала, что нашла дом своей мечты. Ну и что, что он иногда снился мне в кошмарах? Он не переставал быть мечтой.

Агент весьма удивилась, а ведь она даже не догадывалась, насколько странным было это решение. Я не стала рассказывать ей, что выросла в васильковом доме по соседству. Не упомянула, что эти полторы тысячи квадратных футов на незабываемые восемь лет стали для меня, по сути, вторым домом.

И я бы ни за что не призналась в том, как мне не терпится проверить, остались ли хотя бы какие-то сокровища в старом тайнике Эммы.

Оторвав взгляд от половиц, я достаю телефон.

Мне написала мама. Ну конечно.

Мама:

Люсиль Энн Хоуп.

Я:

Мам, через эсэмэс это не сработает.

Мама:

Просто сделай вид, что слышишь мой угрожающий тон.

Я:

Ладно. Я прямо трепещу. Что такое?

Мама:

Я соскучилась.

Я улыбаюсь и отправляю в ответ россыпь сердечек и плачущих смайликов. Потом кладу телефон на стоящую рядом коробку.

Мне двадцать два, и я наконец съехала из родительского дома.

Из-за проблем со здоровьем мне пришлось попрощаться с мечтой хоть когда-то покинуть тихий пригород Милуоки и уехать в Беркли, чтобы стать профессиональным автором песен. А кончина отца помешала найти постоянную работу – мама слишком страдала от горя и одиночества. Но теперь я наконец сделала первый шаг на пути к независимости. Мама переживает расставание еще тяжелее, чем я. Мы всегда были близки, особенно после смерти отца. Но мы обе знаем, что время пришло – мне пора вылететь из гнезда.

Кто же знал, что мое новое гнездо окажется здесь?

Круг замкнулся.

Я вздыхаю и, наклонившись назад, опираюсь на руки. Поднимаю взгляд к потолку, который некогда был украшен огромным постером One Direction и россыпью светящихся наклеек. Под этим потолком я регулярно засыпала в течение восьми лет. Мы объедались кисло-сладкими мармеладками – я забирала себе все зеленые, а Эмма предпочитала красные, – и вместе сочиняли песни, которые так и остались набросками в тетради.

Вино усиливает мое нервное возбуждение. Я делаю глубокий вдох и выпрямляюсь. Потом вытаскиваю старые половицы, ничуть не заботясь ни о занозах, ни о состоянии ногтей, ни о чем-либо еще.

Дрожа всем телом, я заглядываю внутрь.

И достаю содержимое тайника.

Дневник Эммы, разрисованный фломастерами и украшенный наполовину отлепившимися наклейками.

Нотные листы.

Старый кларнет Кэла.

Кэл, Кэл, мой Кэл.

При виде старого инструмента у меня на глаза наворачиваются слезы. Я ощупываю кларнет, размышляя, как он оказался в тайнике и можно ли на нем сыграть. Посередине видна трещина, скрепленная капелькой клея, – Эмма пыталась починить инструмент.

Она всегда соединяла нас.

Меня и его.

Я беру в дрожащие руки дневник, не в силах сдержать слезы, от которых мутнеет в глазах. Я так давно не слышала голос Эммы, но я знаю, что, стоит мне открыть дневник – и он вновь зазвучит у меня в голове. Он уже померещился мне, когда я увидела красную иконку уведомления, перевернувшего мою жизнь.

Ненадолго отложив дневник, я вновь засовываю руку в тайник и натыкаюсь на фотографию, зарытую среди других сокровищ.

Мое дыхание перехватывает.

Это фотография нас троих, меня и моих товарищей по приключениям. Я никогда не видела этот снимок.

Я, Эмма и Кэл стоим вместе, обнимая друг друга. На наших лицах – радость, которую ничто не могло испортить. Ночь вокруг темна, но ее озаряют светлячки и наши яркие улыбки. Кэл обнял меня за шею и привлек к себе, близко-близко, будто мне было суждено навсегда остаться рядом с ним. По другую руку от меня стоит Эмма, согнувшись пополам от хохота.

Я помню эту ночь.

Отец Эммы и Кэла спросил нас: «Ну что, готовы?»

Мы не были готовы, но он все равно щелкнул затвором камеры.

Потом он продолжил спрашивать: «Готовы? Готовы?», а мы тем временем едва держались на ногах от смеха.

Мы всегда были готовы.

Я дотрагиваюсь до фотографии, обвожу лица, которые вот уже почти десять лет жили только в моих воспоминаниях.

Где же, Кэллахан Бишоп? Куда ты пропал?

Возможно, он уже давно другой человек. Незнакомец. Но я отчаянно цепляюсь за надежду, что смогу снова найти мальчика, которого когда-то любила.

Надежда.

Я здесь из-за надежды – она заложена в моем имени, течет в моей крови.

Но в том-то и беда, что надежда – всего лишь чувство, а чувства проходят. Имена остаются в вечности, но чувства скоротечны.

Как и мы.

Но одно я знаю точно – отведенное мне время я потрачу, чтобы наверстать упущенное.

Я знаю… я должна найти его.

Я должна найти своего старого друга.

Глава 2

12/3/2013

«Ложная каденция»

Ложная каденция – это когда кажется, что последовательность аккордов вот-вот завершится, но она не завершается. Такой музыкальный фокус, чтобы обмануть ожидания слушателя. По-моему, это очень интересно. Я думаю, в жизни тоже так случается. Каждый день. Тебе кажется, ты точно знаешь, что будет дальше, но это не так. Иногда ты думаешь, будто что-то заканчивается, но на самом деле начинается что-то другое, прекрасное.

Я помню, как наши соседи съехали, когда мне было пять лет. Мне очень нравилась их кошка, так что я всю неделю проревела, будто это был конец света. Но потом произошло кое-что реально классное. В опустевший дом переехала другая семья.

Кошки у них не было, зато было кое-что получше.

У них была Люси.

Пока-пока!~

Эмма

Я не то чтобы занимаюсь сталкингом.

Ну, строго говоря, может быть, и занимаюсь. Надо бы уточнить, что написано в законе. Но намерения у меня исключительно благие, а это главное.

Надеюсь.

Охваченная любопытством, я пяткой закрываю дверцу автомобиля и гляжу на потертую вывеску автомастерской.

«Уголок Кэла».

Как и следует из названия, маленькая автомастерская расположена на углу. Движение здесь не слишком-то оживленное, так что владельцы, вероятно, полагаются на сарафанное радио и постоянных клиентов. Накануне я провела весь день, пытаясь разыскать ниточку, которая приведет меня к Кэлу, и в итоге добилась успеха. Не имея при себе ничего, кроме имени и полуразмытой фотографии пятнадцатилетнего подростка, я ходила от двери к двери, словно старшина герлскаутов, разносящая соседям печенье. В конце концов, одна пожилая женщина узнала Кэла.

– Это же Кэл Бишоп?

Я заулыбалась, торопливо кивая.

– Да-да, вы его знаете?

– Конечно, – отозвалась женщина. – Он владелец местной автомастерской. Раньше они жили здесь неподалеку, но потом он переехал вместе с матерью из-за… – Она опустила голову и поправила очки. – Ну после трагедии в семье.

Я сглотнула комок в горле.

– Да. Я когда-то жила рядом с ним. Но мы давно не общались, и я хотела бы его навестить.

– У него все хорошо, милая. Он держит отличную мастерскую. У Роя, моего мужа, вечно какие-то проблемы с машиной, но Кэл чинит все быстро и за разумные деньги.

– Рада это слышать, – я благодарно улыбнулась, охваченная одновременно радостью и волнением. – Спасибо за подсказку.

– Обязательно приходи рассказать, как прошло воссоединение. Для такой старухи, как я, немыслима жизнь без сплетен.

Мы расстались, сопровождаемые моим смехом, и следующие двадцать четыре часа я не могла думать ни о чем другом.

Только о встрече с Кэлом.

Вооружившись свежеиспеченным банановым хлебом, куцым резюме и нервной улыбкой, я направляюсь к серебристой двери в серой кирпичной стене. Когда я захожу внутрь, над дверью звякает колокольчик. Точнее, пара бубенчиков, украшенных красной ленточкой и пластиковыми ягодами остролиста. Забавный выбор, учитывая, что на дворе август, но не мне судить. Я обожаю Рождество, тем более что это и мой день рождения тоже.

Дверь за моей спиной закрывается, пока я сканирую взглядом лобби. Несмотря на бубенчики, в целом помещение выглядит не слишком приветливо. Между двумя складными стульями стоит деревянный стол, который вполне могли бы даром отдать в хорошие руки на какой-нибудь гаражной распродаже восьмидесятых. На столе грудой свалены засаленные журналы для автомобилистов. Я морщу нос – в воздухе висит запах карбюраторов и мужского пота, но это легко исправить освежителем воздуха или аромалампой. У дальней стены расположена приемная стойка, заваленная коричневыми конвертами и бухгалтерскими выписками. Неудивительно, что мастерская нуждается в помощнике.

Я с улыбкой кладу на стул папку с резюме и ставлю тарелку с банановым хлебом. Надеюсь, у меня получится вдохнуть новую жизнь в бизнес моего старого друга.

– Вам помочь?

Я оборачиваюсь на звук низкого, хриплого голоса и вижу лохматого темноволосого мужчину. Он вытирает руки тряпкой и смотрит на меня с настороженным любопытством.

Я ожидала, что в мастерской под названием «Уголок Кэла» будет работать кто-то, напоминающий мультяшного персонажа. При виде этого огромного человека, заляпанного чернилами и моторным маслом, я решаю, что это, должно быть, угрюмый напарник Кэла.

– Добрый день! – я улыбаюсь во все тридцать два зуба.

Молчание.

Он смотрит на меня не мигая, источая настолько угрожающую ауру, что все живое в радиусе пяти миль скукоживается в ужасе. Орхидея в горшке на приемной стойке вянет прямо у меня на глазах.

Нервно откашлявшись, я кручу кольцо на большом пальце. Недалеко от меня на полу разлито моторное масло, и я гадаю, получится ли у меня нырнуть в эту лужу, будто в черную дыру.

– Я, эм-м, меня зовут Люси. Люси Хоуп. Мы с Кэлом дружили в детстве, и я надеялась…

– Я знаю, кто ты.

Мой рот невольно округляется.

– Серьезно? Кэл меня упоминал? – это странно. Мы не общались больше девяти лет, да и я, надеюсь, мало напоминаю ту долговязую девочку-подростка с брекетами и челкой, неумело подстриженной перед зеркалом тупыми ножницами. В растерянности я протягиваю ему руку и вновь улыбаюсь. – Приятно познакомиться! Кэл сегодня здесь?

Он смотрит на мою руку так, будто опасается подцепить заразу.

– Ага, сейчас его позову.

Я облегченно вздыхаю, когда мужчина разворачивается и уходит.

А секунду спустя замираю, когда он возвращается.

Он смотрит на меня, скрестив руки на груди, и его ореховые глаза вдруг кажутся мне знакомыми. Я прищуриваюсь, потом резко втягиваю в себя воздух. Мое сердце колотится от осознания.

– Кэл, – выдыхаю я.

Самообладание на миг изменяет ему, но он тут же берет себя в руки.

– Что ты здесь делаешь?

Похоже, произнести больше четырех слов зараз он не способен. Впрочем, я и одного не могу выдавить.

Я впала в оцепенение.

Воспоминания всплывают на поверхность, как песня, которую я не слышала много лет. Меня охватывает ностальгия. Перед моими глазами проносится миллион разных моментов – как мы играли в прятки во дворе, как строили тайные убежища и клялись в вечной дружбе, как Кэл донимал нас с Эммой дурацкими розыгрышами и проказами.

Он полностью изменился. Мальчик, которого я знала, источал тепло и мягкость; двадцатипятилетний Кэл угрюм и неприветлив. Если бы я не помнила его смех, то могла бы испугаться.

Он всегда отличался высоким ростом, но при этом был тощим. Спортивным. В старшей школе он лучше всех играл в футбол, пока…

Пока все не изменилось.

Несмотря на внушительное телосложение, татуировки на загорелых руках и щетину, его глаза остались прежними. Светло-карие, почти медные. Мягкие темные волосы волной спадают ему на лоб, совсем как раньше.

Он смахивает волосы с лица и бросает тряпку на столик рядом.

Этот жест возвращает меня к реальности. Теребя кончик косы, я делаю глубокий вдох.

– Прости, что не узнала. Столько времени прошло.

У него на лице играют желваки. Кэл опускает взгляд, потом быстро оглядывает меня.

– Ты совсем не изменилась.

Кажется, это не комплимент, но я все равно киваю. Мои длинные густые волосы за прошедшие годы потемнели, из русых став цвета кофе с молоком. Я заплетаю их в косу или делаю пучок, чтобы не мешались. Грудь начала расти только в семнадцать лет, зато сейчас у меня отличная фигура, которую подчеркивает запахивающееся платье.

Но глаза у меня по-прежнему темно-синие.

И сердце мое бьется все так же.

Когда он приподнимает бровь и наклоняет голову в ожидании, я вспоминаю, что так и не ответила на вопрос.

– Ах да! – восклицаю я, пытаясь замять неловкость. – Я хотела спросить про работу администратором. Предложить свою кандидатуру.

С тех пор как я поселилась в доме твоего детства, я уже раз пятнадцать проехала мимо и поэтому знаю про вакансию.

Моя натянутая улыбка, должно быть, напоминает гримасу.

Кэл проводит пальцем по губам, задумчиво глядя на меня. Потом вздыхает и смотрит в сторону.

– Я не ищу новых сотрудников.

Не особо скрываясь, я искоса гляжу на огромную вывеску: «Требуется администратор». Потом снова смотрю на Кэла и выдавливаю:

– Значит, я ошиблась.

– Эта вакансия уже закрыта.

Я прикусываю нижнюю губу и смотрю на печальную, всеми позабытую приемную стойку с чуть живой орхидеей. Груды счетов и бумаг без слов говорят, что делами здесь заведует кучка небрежных механиков.

Выходит, что Кэл не хочет нанимать именно меня.

– Понятно, – я киваю и продолжаю улыбаться, несмотря на подступающие слезы. – Прости, что побеспокоила.

Он слегка хмурится и смотрит на тарелку с банановым хлебом, которую я поставила на стул.

– А это что?

– Банановый хлеб. Когда-то ты его любил.

Он хмурится еще сильней.

Даже с банановым хлебом я умудрилась проколоться.

Я следую за его взглядом и нервно сглатываю.

– Домашний. Без грецких орехов. В детстве ты всегда выковыривал грецкие орехи. – Молчание. Мои щеки полыхают. Я не переношу молчание, поэтому то и дело начинаю болтать что попало, лишь бы заполнить тишину. Как-то раз я начала перечислять президентов страны в хронологическом порядке, потому что больше не смогла ничего придумать.

Кэл складывает руки на груди, играя мускулами. Я поспешно перевожу взгляд с его внушительных бицепсов на нечитаемое выражение лица.

Он выглядит суровым, но не изможденным. Изгиб длинных ресниц и пухлые губы смягчают угловатую челюсть и циничный взгляд. На скуле осталось пятно масла, которое мне хотелось бы стереть, но я сдерживаюсь, теребя вместо этого свои волосы.

Молчание становится невыносимым, и я больше не в силах сдерживать рвущийся наружу поток слов.

– Ну ладно, – мой голос срывается. – Надеюсь, хлеб тебе понравится. Хорошего дня! Я… Очень рада, что мы снова встретились, Кэл. Может быть, мы…

– Приятно было повидаться, Люси.

Он говорит вежливо, но отстраненный тон недвусмысленно намекает, что мне пора удалиться.

Я киваю несколько раз подряд, едва удерживая на лице вымученную улыбку, и поворачиваюсь к двери. Он сверлит меня взглядом, когда я выхожу за дверь, но так ничего и не говорит, не пытается меня остановить. Звон бубенчиков на этот раз звучит совсем не радостно.

Съежившись от отчаяния, я возвращаюсь к своему «фольксвагену», стуча по земле сандалиями в такт бьющемуся сердцу. Упав на водительское место, я закрываю дверцу и опускаю голову на руль.

Не знаю, чего я ожидала, но уж точно не этого.

Я не думала, что встречу жестокого и холодного мужчину вместо милого мальчика, за которого я когда-то мечтала выйти замуж. Детские фантазии, не более, но тогда я ими дорожила. Кэл, очаровательный, добрый и веселый мальчик, который никогда не считал меня назойливой соседской девчонкой или глупой подружкой сестры.

Он тоже был моим другом.

Теперь он стал незнакомцем. Наверно, так и случается, если долго с кем-то не общаться; но ведь я правда пыталась его найти. После того что случилось, его мама не стала терять ни минуты – она продала дом и уехала вместе с Кэлом за считаные месяцы. Мы даже не попрощались, не обменялись номерами телефонов. За эти годы я несколько раз пыталась найти Кэла в соцсетях, но всякий раз безуспешно. Иногда мне начинало казаться, что он лишь призрак. Что Эмма и Кэл – воображаемые друзья, выдумка больной девочки, страдавшей от одиночества.

Шмяк!

Я чуть не стукаюсь головой о потолок, когда чья-то ладонь с размаху бьет по стеклу. Схватившись рукой за грудь, я поворачиваюсь и вижу свое собственное резюме, прижатое к стеклу. Когда Кэл его убирает и крутит пальцем в воздухе, показывая, чтобы я опустила стекло, я перевожу дыхание и делаю, как он велит.

В августовском мареве он выглядит еще более угрожающе; возможно, дело в том, что его тень вытянулась до размеров Голиафа.

Или же в том, что он вне себя от ярости.

– Это что еще такое?! – рычит Кэл, размахивая резюме у меня перед лицом. Он требовательно смотрит на меня, опустив другую руку на бедро.

– М-мое резюме, – заикаюсь я. – Да, опыта у меня немного, но, честно…

– Я не об этом.

Я моргаю и облизываю губы.

– Ну хорошо, на самом деле мистер Гаррисон – не мой бывший начальник, он просто присматривает иногда за Лаймовым Кексиком и Лимонной Зефиркой. Это мои собаки. Обычно я называю их просто Кики и Зефирка…

– Черт возьми, Люси, я говорю про адрес.

Ах.

Я сглатываю. Мои руки дрожат. Я ерзаю на сиденье и отворачиваюсь от его испепеляющего взгляда.

– Значит, ты заметил.

– Да. Я заметил. – В низком тембре его голоса есть что-то демоническое. – О чем ты думала?

– На самом деле, я не особенно думала, – нервно отвечаю я. – Я хотела потратить наследство, чтобы купить дом, но не могла найти ничего подходящего. Ни одного места, где мне хотелось бы жить. А потом вдруг выставили на продажу ваш старый дом, и я… Он меня позвал, понимаешь? Я почувствовала притяжение. Это был тот самый дом. – Моя нижняя губа начинает дрожать, и я ее прикусываю. Потом добавляю с надеждой: – Ты прочитал мое резюме?