Пока бьётся сердце

Глава 1

– Ты просто закоснелый идиот!

Я прищуриваюсь, глядя на человека, которого считаю достойным своего самого изысканного оскорбления.

«Закоснелый». Это чертовски подходящее слово.

Человек, о котором идет речь, – Дин Ашер, придурок-жених моей сестры.

Дин смеется, похоже, совершенно не впечатленный моим враждебным взглядом, который мог бы испепелить на месте. Должно быть, он уже привык к нему.

– Какого дьявола это вообще значит?

– Еще и тупой, – добавляю я, вскидывая бровь и потягивая свой разбавленный коктейль.

Пятнадцать лет. Пятнадцать чертовых лет – вот сколько я терплю поддразнивания, насмешки и пренебрежительное отношение Дина. Он олицетворение «плохого парня» – грубый, накачанный, от него всегда разит сигаретами и кожей. До неприличия хорош собой.

Ублюдок.

Моя сестра Мэнди угодила прямиком в его сети. Они встречались с самого начала старших классов. Мэнди была сама популярность со своим титулом королевы выпускного бала, обесцвеченными волосами и гардеробом от Аберкромби. В старших классах это считалось стильным.

Ко мне же, напротив, ничего из этого не относилось – и слава Богу. Несмотря на тот факт, что я всего на десять месяцев младше Мэнди, двух более разных людей найти невозможно. Она спортивная, жизнерадостная и легкомысленная. Я же книжный червь, который скорее предпочтет купить красивые наряды для нашей собаки, чем для себя. Мэнди веселая, я серьезная. Я могу весь день цитировать Шекспира, а Мэнди заголовки сплетен из Твиттера.

Но несмотря на различия, наша сестринская связь с годами укрепилась, и теперь я готовлюсь в следующем месяце стать подружкой невесты на ее свадьбе. Мне бы хотелось сказать, что Мэнди переросла свои школьные предпочтения и поумнела, но, увы, Дин Ашер каким-то образом умудрился продержаться, хотя ей уже перевалило за тридцать. Он прицепился к ней как зараза. Она просто не смогла от него избавиться.

Я не смогла от него избавиться.

Итак, теперь мне выпала божественная привилегия через четыре коротких недели стать свояченицей Дина.

Меня сейчас стошнит.

– Почти уверен, что такого слова не существует.

Я помешиваю миниатюрной соломинкой в бокале и поднимаю взгляд на мужчину, который смотрит на меня с высоты своего роста и с фирменной ухмылкой на лице. Его взгляд – сплошная сталь и упертость. Я качаю головой, мне стыдно, что скоро придется считать этого парня родственником.

– Не заставляй меня воспользоваться Гуглом, Дин. Ты же знаешь, что я это сделаю.

Сегодня вечеринка в честь тридцатилетия Мэнди. Мы в «Сломанном весле» – тихом баре в северном Иллинойсе, прямо на берегу озера. Прикольное место для праздника, несмотря на сомнительную компанию.

Дин делает глоток пива, его светло-голубые глаза озорно поблескивают. И совсем недобро.

– Ты всегда была занудой, Корабелла.

– Не называй меня так.

Он подмигивает мне, а я бросаю на него убийственный взгляд. Дин – единственный человек, кроме моих родителей, который называет меня полным именем – Корабелла. Я ненавижу это имя. Все зовут меня Кора. Дин конечно же это знает, но всегда находит особое удовольствие в том, чтобы меня позлить.

Нашу перепалку прерывает именинница, которая в настоящее время отлично олицетворяет фразу «пьяная в стельку». Мэнди неловко и грубо обнимает нас с Дином.

– Я вас люблю-ю-ю! Вы мои лучшие друзья. Я выхожу замуж за самого лучшего друга, – выдает Мэнди заплетающимся языком. К этому моменту она уже успела выпить порядка десяти коктейлей «Секс на пляже». Она поворачивается ко мне и роняет голову на мое плечо. – И ты, Кора. Ты тоже выйдешь замуж за своего самого лучшего друга очень-очень скоро.

Я вырываюсь из ее объятий. От смеси аромата дорогих духов Мэнди и запаха виски Дина меня тошнит.

– Я никогда не выйду замуж, Мэнди. Развод в мой список желаний не входит. Может, в другой жизни.

Я уже собираюсь уходить, но Мэнди меня останавливает. Она тычет мне в грудь пальцем с французским маникюром, и я отшатываюсь, потирая место прикосновения.

– Брак священен. Мы с Дином никогда не разведемся.

Вероятнее всего это правда. Дин, похоже, из тех, кто будет рад оставаться женатым и при этом развлекаться с девочками на стороне. А Мэнди, безусловно, из тех, кто закрывает на это глаза.

– Сказки. Но можешь считать, что я завидую.

– Ребята, а вы не хотите попытаться поладить? Пожалуйста? – умоляет Мэнди, театрально размахивая руками. К ее опьянению примешивается капля искренности.

Я вздыхаю и устремляю взгляд на Дина. Он продолжает усмехаться. Я постукиваю пальцами по бокалу, делая вид, что обдумываю просьбу Мэнди.

– Ну, я бы… наверное, могла бы, но… как мне забыть инцидент с пауком в ботинке? Как вообще кто-то может продолжать общение после подобного?

Дин посмеивается и залпом допивает пиво, явно забавляясь своей выходкой.

– Ну это было шикарно. Никогда за такое не извинюсь.

– Видишь? – Я указываю на него бокалом, отставляя мизинец в сторону. – Он отказывается идти на контакт. Я пыталась.

Мэнди хлопает своего жениха по груди.

– Дин, хватит вести себя с моей младшей сестрой как козел.

– Что? Она может сама за себя постоять.

Я недовольно на него смотрю, и наши взгляды на мгновение встречаются.

– Ну, в чем-то он прав.

Я быстро ухожу прочь, глотая остатки своего паршивого коктейля и приближаюсь к бару. Со стуком ставлю пустой бокал, забираюсь на стул и бросаю взгляд на бармена.

– Еще один, пожалуйста. Сделайте двойной.

Мне следовало согласиться на предложение подвезти меня домой.

Сейчас чуть больше часа ночи, и я умудрилась познакомиться с самым скучным парнем в баре, с которым вообще можно завязать разговор. Опьянение рассеивается, так что теперь я просто уставшая и раздражительная, сижу за стойкой, подпирая голову рукой. Я пялюсь на идиота слева от меня, пока он болтает о том, что он юрист, о своей крутой тачке и что-то о прослушивании на реалити-шоу. Честно, у него не осталось шансов еще до того, как он открыл рот. Он пахнет, как мой сахарный скраб с маракуйей, и это действительно убивает настрой.

Я изображаю отчаянный зевок и еще ниже сползаю на стуле.

– Это здорово, Сет. Правда, круто.

– Я Сэм.

– Я так и сказала. – Я провожу пальцами по своим длинным золотистым прядям волос, поднимаю голову и заставляю себя улыбнуться. – В любом случае, мне пора идти. Уже поздно.

Сет/Сэм смотрит на меня, нахмурив свои кустистые брови. Его тонкие губы сжимаются в прямую линию.

– Не так уж и поздно. Я закажу тебе еще выпить.

Не-а. Меня стошнит. И определенно прямо на его идиотский жилет.

– Нет, спасибо, – отвечаю я, быстро отмахиваясь от него ладонью. – Я должна идти.

– Может, тебя подвезти?

– Нет.

Вообще-то, было бы неплохо. Сюда я приехала с Мэнди и Дином, но еще одну поездку в машине с самим сатаной я бы не выдержала, потому отклонила их предложение отвезти меня домой.

Но для этого и существует такси.

Я поднимаюсь с барного стула, покачиваясь на дурацких высоких каблуках, и хватаю свою сумочку со стойки.

– Пока, – недовольно бросает Сет/Сэм, когда я перекидываю ремешок сумочки через плечо и неторопливо ухожу из бара. Я успешно разрушила его планы на вечер и прекрасно себя чувствую по этому поводу. Я бы не возражала против пьяной ночи сомнительного веселья – господь свидетель, мой вибратор мне до смерти надоел, – но Сет/Сэм потерял свою привлекательность быстрее, чем «Чикагские медведи» упустили шанс заполучить Суперкубок в этом году, что произошло чертовски быстро.

Может быть, я просто слишком привередничаю.

Мэнди говорит, что я слишком привередничаю.

Ну и ладно. Похоже, вибратор – мой друг надолго.

Я шагаю вдоль стены бара и глубоко вдыхаю прохладный ветерок. Мои каблуки стучат по тротуару. Я накидываю кардиган поверх своего темно-синего платья, пытаясь немного согреться, затем лезу в сумочку за мобильным телефоном. На самом деле я никогда раньше не пользовалась Uber – возможно, остановить обычное такси было бы проще. Они вообще еще существуют?

Я продолжаю шарить по карманам своей сумочки в поисках телефона, но затем хмурюсь, когда понимаю, что сумочка намного легче, чем обычно. Ха. Я включаю фонарик мобильного телефона, чтобы оценить ситуацию, и внутри начинает узлом затягиваться тревога.

Черт. Мой кошелек пропал.

Неужели этот сукин сын прихватил его, когда понял, что ему ничего не светит?

Я врываюсь обратно в бар, сердце бешено колотится под ребрами. Мои кредитные карточки, водительские права, больше ста долларов наличными. Фотографии, медицинская страховка, пароли, которые я ни за что не вспомню.

Проклятье.

Моя грудь вздымается, когда я хлопаю ладонью Сета/Сэма по плечу. Я даже не жду, когда он обернется.

– Это ты украл мой бумажник?

Он медленно поворачивается на стуле с выражением отвращения на лице.

– Прости?

– Мой бумажник пропал. А ты единственный человек, с которым я общалась за вечер.

Сет/Сэм фыркает.

– Вот именно. Ты разговаривала со мной весь вечер. Когда бы у меня появился шанс украсть твой бумажник? – Он качает головой, а затем снова отворачивается и тянется за своим пивом. – Иди проспись, идиотка.

Я игнорирую оскорбление, слишком поглощенная дилеммой, чтобы дать ему пощечину. Парень прав. Все время, проведенное в баре, я буквально сидела с ним лицом к лицу, пусть и в полусне практически пускала слюни в ладонь. Но я бы заметила, как он возится с моей сумочкой. На самом деле, она лежала на барной стойке, немного позади моего правого плеча.

Это означает, что украсть мог кто-то из-за спины .

Черт, черт, черт.

Сейчас бар уже почти пуст. Я задаю вопрос бармену, который лишь пожимает плечами в ответ, а затем набираю полные легкие воздуха и разочарованно выдыхаю. Я выбираюсь обратно на улицу и мысленно готовлюсь просить знакомых меня подвезти, так как внезапно оказалась без гроша в кармане.

Я начинаю с Мэнди, уже зная, что она спит с выключенным телефоном.

Переводит на голосовое сообщение.

Пытаюсь дозвониться до лучшей подруги Лили.

Тоже голосовое сообщение.

Ни за что на свете я не позвоню своим родителям.

Я пролистываю список контактов и пытаюсь дозвониться еще до троих человек.

Голосовое, голосовое, голосовое.

Мой большой палец зависает над другим именем, и я морщу нос и поджимаю губы. Одна лишь мысль позвонить ему пугает. Даже прогулка в семь миль до дома на высоких каблуках кажется заманчивее десятиминутной поездки в машине с Дином Ашером.

Поднявшийся ветер развевает мои волосы. Холод буквально не дает дышать.

Я нажимаю на его имя и сразу же начинаю бормотать себе под нос ругательства.

– Корабелла?

Не знаю, что я чувствую больше – раздражение или облегчение от того, что он взял трубку.

– Не называй меня так.

– Почему ты звонишь мне посреди ночи пьяная? – Голос Дина хриплый ото сна. Наверное, я его разбудила – прекрасно. Нет худа без добра.

Я собираюсь объясниться, но он меня опережает.

– Дай угадаю, ты слишком много выпила и звонишь, чтобы признаться мне в вечной любви. Я всегда знал, что ты ко мне неровно дышишь.

Я стискиваю зубы, отчаянно сожалея о своем решении. Я даже через телефон чувствую его ухмылку.

– Знаешь, что? Забудь. Я пойду домой пешком.

Я собираюсь закончить разговор, но Дин меня останавливает:

– Подожди, подожди, тебя нужно подвезти? Я думал, ты вызовешь такси.

– Да, но… в общем, какой-то придурок украл мой бумажник, и теперь у меня нет денег. Но это неважно. Я лучше прогуляюсь. – Я действительно хочу повесить трубку.

– Не глупи. Твоя сестра меня прибьет, если я позволю тебе идти домой пешком.

– Я поражена твоим сочувствием.

Он усмехается.

– Чуткий и симпатичный. Я представляю тройную угрозу.

– Ты хотел сказать двойную? Ты назвал только два пункта.

– Что?

Я сжимаю переносицу, пытаясь обрести подобие самообладания.

Глубокий вдох.

– Не бери в голову. Просто поторопись.

Я нажимаю кнопку «завершить вызов», как будто выключаю будильник, звонящий воскресным утром. В такие моменты я жалею, что не курю. Подумываю о том, чтобы вернуться внутрь, но у меня нет денег на выпивку. И совершенно не хочется оказаться втянутой в очередной захватывающий разговор с Сетом/Сэмом, поэтому решаю прислониться спиной к кирпичному зданию.

Проходит всего несколько минут, прежде чем какой-то придурок пристраивается рядом и просит прикурить. Я бросаю взгляд в его сторону и быстро отстраняюсь. Это лысеющий пузатый мужчина, от которого пахнет вареной морковью. Я сдерживаю рвотный порыв.

– Не курю. Извините. – Я продолжаю сохранять между нами дистанцию, но чувствую, как мужчина на меня пялится. Фу.

– Позволь мне угостить тебя выпивкой, котенок.

Я скрещиваю руки на груди, когда ловлю его взгляд на моем декольте.

– Нет, спасибо. За мной скоро приедут.

– Я тоже могу тебя прокатить, – усмехается он, его сальный намек толще некуда.

Меня тошнит еще сильнее.

– И снова, я пас. Приятного вечера.

Никогда не думала, что буду желать, чтобы Дин поскорее приехал. Даже его идиотское лицо более терпимо, чем Джон Уэйн Гейси[1], сканирующий своим рентгеновским зрением мое декольте.

Мужчина продолжает болтовню, заставляя у меня внутри все сжиматься.

– Знаешь, а ты милашка.

Фу, фу и еще раз фу. Мужчина нарушает мое личное пространство, но прежде чем я решаю вернуться в бар, на парковку въезжает черный «Камаро» Дина с чудовищным двигателем и низкопрофильными шинами. Он останавливается передо мной и выходит из машины, подбрасывает ключи в воздух и ловит их другой рукой. Он смотрит на меня, ожидая, что я начну охать и ахать или что-то подобное.

Но не впечатлил.

Я все еще прижимаю руки к груди в защитном жесте, пока он приближается и мечется взглядом между мной и Гейси. Язык моего тела кричит о ненависти, но в глазах читается мольба вытащить меня отсюда.

– Привет, – бормочу я без особых эмоций.

Дин хмуро смотрит на мужчину рядом со мной, поэтому я переключаю внимание направо и замечаю, что урод все еще непристойно ухмыляется и пялится на мои сиськи. Дин прищуривается, а затем снова смотрит на меня.

– Готова? Потому что я чертовски устал, и…

– Она твоя девушка?

Перебивает его Гейси, и мы одновременно поворачиваем головы в его сторону. Дин быстро отвечает. Слишком быстро.

– Черт возьми, нет.

Господи. Как будто у меня проказа, или сифилис, или бубонная чума. Я оскорбленно смотрю на него.

– Класс, спасибо.

– Что?

– Ничего. Поехали.

Я добираюсь до пассажирской стороны, чувствуя, как Дин следует за мной по пятам.

Гейси прощается с нами так, что у меня мурашки бегут по коже.

– Эй, вы, приятного вам вечера.

Я запрыгиваю в машину и хлопаю дверью, мгновенно блокируя ее. Дин тоже залезает внутрь, задумчиво и подозрительно глядя в мое окно на вонючего любителя моркови.

– Этот урод тебя трогал?

Я бросаю взгляд на лицо Дина, раздраженная тем, насколько он привлекателен. Он почесывает заросший щетиной подбородок, и я улавливаю легкий аромат мускусно-кедрового одеколона и кожи. Я прикусываю нижнюю губу и откидываюсь на спинку сиденья.

– Нет. Как будто тебя это заботит, – бормочу я, отворачиваясь от него и глядя перед собой.

– Заботит, Корабелла. Ты приглашена на нашу свадьбу – я не могу допустить, чтобы перед таким важным днем тебя порубили на мелкие кусочки и спрятали под половицами в доме у этого парня.

Я поворачиваю голову в его сторону, ловя озорную усмешку на глупом, но красивом лице.

– Я тебя ненавижу.

– Ты же знаешь, я просто над тобой прикалываюсь. – Подмигивает он.

– И все равно я тебя ненавижу.

Дин блуждает по мне взглядом, будто оценивая, а затем поворачивает ключ в замке зажигания. Двигатель с ревом оживает.

– Знаешь, одеваясь так, ты сама приманиваешь к себе опасных типов, – небрежно произносит он, заводит машину и кладет запястье на руль.

Я фыркаю от дерзости его заявления.

– Жертва сама виновата, – подсказываю я. – Ты настоящая находка. Моей сестре жутко повезло. – Я смотрю на него и театрально хлопаю длинными ресницами.

– Я не это имел в виду, – возражает он. – Я хотел сказать, что когда ты так одеваешься, то привлекаешь внимание парней.

– Когда я одеваюсь как? Хочешь сказать, что я выгляжу как шлюха?

– Я говорю, что ты хорошо выглядишь.

Дин отпускает странный комплимент с такой небрежностью, что я почти забываю, от кого он исходит. Я тереблю подол своего платья и скрещиваю ноги, не зная, как ответить. Но потом вспоминаю, что сказал, будто я сама виновата. И вообще, он все такой же козел.

– Ага, ну а ты, ты выглядишь как… тупица.

Что?

Смачный хохот смешивается с ревом двигателя, и я откидываюсь на спинку сиденья.

– Это лучшее, на что ты способна? Должно быть, алкоголь так на тебя подействовал. Твои попытки язвить сейчас выглядят жалко.

– Заткнись.

Дин снова чешет подбородок, поглядывая в мою сторону каждые несколько секунд.

– Кстати, пожалуйста, за то, что подвез. И за то, что спас твою жизнь.

Я снова фыркаю. Даже не подозревала, как мне нравится фыркать.

– Ты только и сделал, что с идиотским видом подъехал на своей мачо-машине и намекнул, что находишь мой вид вызывающим. – Я мило улыбаюсь ему, прижимая руки к сердцу. – Мой герой!

Он сопит.

– Еще один кокетливый взгляд, и этот парень украл бы твои трусики в качестве трофея. Я определенно спас тебе жизнь.

– Кокетливый?

Дин пожимает плечами, его внимание переключается между мной и дорогой.

– Да, и что? Я почерпнул это из справочника Коры Лоусон. Ты же у нас прямо ходячий словарь.

– Я не бросала на этого парня никаких «кокетливых» взглядов, – заявляю я, игнорируя подкол. – Наоборот, старалась не подавиться собственной рвотой. – Затем я поднимаю бровь и откашливаюсь, добавляя: – Тебе должен быть хорошо знаком этот взгляд.

Он пытается скрыть улыбку, но я ее замечаю.

– Неудивительно, что решил, будто ты ко мне неравнодушна.

О, боже. Я качаю головой и тоже изо всех сил стараюсь не улыбнуться.

Дин ерзает на сидении и тянется за сигаретами на центральной консоли.

– Знаешь, я подумал, что мы могли бы уладить небольшую размолвку между нами. Как насчет перемирия.

– Небольшую размолвку? Ты имеешь в виду кипящую ненависть, которую я испытываю по отношению к тебе последние пятнадцать лет?

– Ага, ее самую.

Я таращусь на него.

– Нет.

– Почему нет? – невнятно спрашивает он, прикуривая сигарету. Кончик ярко светится, загораясь темно-оранжевым и малиновым цветами. Я отвечаю не сразу, и Дин украдкой поглядывает на меня. – Ради Мэнди. Она хочет, чтобы мы были друзьями.

– Если ты не планируешь пересадку личности, я уверяю тебя, что ад замерзнет прежде, чем я начну считать тебя своим другом. Драматично, но правда.

– Черт, Кора, я не настолько уж и плох.

Его заявление заставляет меня выпрямиться и вытянуть шею от возмущения. Он что, сейчас серьезно? Я возмущенно фыркаю.

– Ты называл меня «Скукотеллой» всю старшую школу, потому что я предпочитала учиться, а не тусить каждый вечер. Ты назначил мне свидание вслепую с Вонючим Стивом и снял мою реакцию на видео, а затем выложил на MySpace. Ты разыграл меня как в «Звонке» в тот вечер, когда я впервые посмотрела этот фильм, и так сильно напугал меня, что я хлопнулась в обморок. Мэнди подумала, что я умерла, и у нее случилась паническая атака. Я до сих пор отказываюсь ставить в своей комнате телевизор.

– Школьные приколы. Это было много лет назад, – сквозь смех отмахивается Дин.

– Ты заменил сахар в сахарнице на соль, когда заходил за Мэнди, так что у меня утро началось с весьма интересной чашки кофе. Вчера.

– Ну… – Дин ерошит свои растрепанные каштановые волосы, наполовину смущаясь, наполовину забавляясь. – За тобой не заржавеет отомстить, Корабелла.

– Ты зовешь меня Корабелла. Хотя знаешь, как это меня бесит. – Я могла бы продолжить. Могла бы перечислять до бесконечности, и искушение велико, но тогда кровь закипит еще сильнее, а у меня уже нет сил спорить. – Мы никогда не станем друзьями.

Я снова смотрю прямо перед собой, но краем глаза замечаю пристальный взгляд Дина. И клянусь, в нем сквозит намек на симпатию. Маленький белый флаг, развевающийся на ветру.

– Но это твое имя.

– Мое имя Кора. Корабелла – это мерзость, которой меня наградили родители, потому что уже назвали красивым нормальным именем своего любимого ребенка.

Ладно. Я перевожу разговор на очень личную тему. Нужно остановиться.

– Послушай… – Дин собирается что-то ответить, но нас отвлекают.

К нам сзади приближаются мигающие огни и ослепляют непрекращающимися вспышками. Дин притормаживает и смотрит в зеркало заднего вида. На его лице отражается раздражение.

– Черт возьми, Дин, что ты натворил? Я просто хочу попасть домой.

– Ни черта я не сделал. Я ехал на предельно допустимой скорости. И срок регистрации номерного знака не истек. – Он съезжает на обочину гравийной дороги, ударяя кулаком по рулю. – Бред какой-то.

Машина полностью останавливается, и я с раздраженным вздохом откидываюсь на кожаное сиденье.

– Вероятно, уже выписали ордер на твой арест. Может быть, ты кого-то убил. Я не сяду за убийство. Я тебе не сообщник.

– Думаешь, я способен кого-нибудь убить?

Ну, нет.

– Возможно. Но ты слишком туп, чтобы сделать это правильно, так что теперь тебя схватят, а меня арестуют за компанию. Просто здорово!

– Господи. – Дин качает головой, потирая лицо обеими ладонями. – Неудивительно, что ты до сих пор одинока.

Уф. Я позволяю этой шпильке глубоко вонзиться в сердце, с болью, просачивающейся в каждый уголок души. Он знает мое самое уязвимое место. Я думаю, ему нравится играть с моей неуверенностью и пробуждать ее к жизни.

– Да пошел ты! – В моем голосе нет ни капли поддразнивания или игривого подтрунивания – только враждебность.

Дин зло смотрит на меня. Я отвечаю ему тем же.

А потом в ушах звенит звук разбивающегося стекла, мне в лицо летят осколки, и я вскрикиваю. Через разбитое окно с моей стороны появляются две мясистые руки и обвиваются вокруг моей шеи. Я понятия не имею, что тут, к чертовой матери, происходит, но продолжаю кричать, инстинктивно хватаясь за руки и упираясь ногами в дверь, чтобы меня не вытащили из машины.

– Кора!

Дин рядом, надо мной, бьет нападающего и пытается ослабить хватку ублюдка. Я тянусь к Дину, цепляясь за его куртку, отчаянно не желая покидать машину и чтобы меня забрали. Я кричу сквозь страх, задыхаясь и отплевываясь: