Любовник для Карлы. Роман в трёх частях

Глава первая

В ноябре, когда сезон божоле во всей Франции в полном разгаре, все кафе и рестораны в центре Парижа переполнены любителями вина и шумных тусовок. Это то время года, когда весь урожай собран, а летняя жара уступает место бархатному осеннему теплу. Это то время года, когда улицы и парки покрыты осенней листвой, нежно хрустящей под ногами.

Это время, когда молодое вино льётся рекой.

Многие торговые точки – от маленьких закусочных до эксклюзивных ресторанов – выставляют столы на улицу, наполняют бокалы и предлагают бесплатно попробовать каждому прохожему. А если вы сели пообедать, то получите добрую порцию вина в дополнение к угощению. Многие винные магазины устраивают дегустацию прямо на тротуаре перед магазином. Вино необходимо продать. Его нужно пить свежим. Отсюда и название: «Божоле нуво» – новое божоле.

Это настоящий праздник вина для всех французов. И тем более для парижан, которые верны традиции наслаждаться своим излюбленным напитком.

Если вы бывали в Париже, то наверняка обратили внимание на то, что столики уличных кафе расставлены таким образом, чтобы гости садились лицом не друг к другу, а к тротуару, дороге или площади – для того, чтобы посетителям кафе было удобно разглядывать прохожих.

Да, именно прохожих – как в театре. Будто воплощая слова Уильяма Шекспира: «Вся жизнь – театр! В нём женщины, мужчины – все актёры…»

Тут и парижане, и туристы. Парижан, конечно же, можно сразу отличить по их неповторимой манере держаться, по умению вести беседу, не упуская при этом ничего интересного вокруг. Эта манера смотреть не на собеседника, а куда-то в сторону уникальна. Так же, как и вкус устриц, которые парижане по традиции едят в новогоднюю ночь, запивая их шампанским.

«Просто непонятно, как им удаётся улизнуть с рабочих мест, чтобы распивать напитки и глазеть по сторонам», – думала Карла, пытаясь найти свободное место на двоих в своём излюбленном ресторанчике неподалёку от улицы Ришелье, на которой располагалась Национальная французская библиотека, где Карла занимала должность архивариуса.

Карла – молодая женщина тридцати лет, может, чуточку больше, среднего роста и среднего телосложения. У неё каштановые волосы, спадающие на плечи, карие глаза, небольшой аккуратный носик – внешность среднестатистической парижанки. Но стоит заглянуть ей в глаза, чтобы угадать глубокую незаурядную личность. Её выдаст тот особый блеск, который отличает людей с богатым воображением, – глаза Карлы отражают мир необыкновенных фантазий, которыми она живёт.

Карла – наполовину француженка, наполовину итальянка. Её отец давно исчез из виду, а мама живёт в Италии, в маленьком приморском городке недалеко от Анконы. Мама звонит Карле чуть ли не каждый день и читает нравоучения, как и все итальянские мамы. «Что ты забыла в этом Париже, – пилит она Карлу. – Работа для секретарши или библиотекаря есть и здесь! Тебе нужно найти мужчину и выйти замуж. А там у вас все геи или женаты давно!».

Да, мама Карлы так и не полюбила Париж. Когда-то, будучи молодой девушкой, она поехала в Париж с подругами, где и познакомилась с отцом Карлы. Тогда у них закрутился бурный роман, а потом родилась Карла. Мама была уверена, что вот-вот ей сделают предложение, и они поженятся. Но молодой отец ничего не говорил, появлялся всё реже, а когда Карле исполнилось шесть лет, и вовсе перестал приезжать. Карла ждала его, ведь это был её папа. Она хорошо помнила его и не понимала, куда и почему он исчез. Он любил её и был добр к ней, только жил в Париже, а они с мамой – в Италии, с бабушкой и дедушкой. Но отец исчез. Ни писем, ни телефонных звонков. Мама запретила о нём говорить. А когда девочка выросла и стала многое понимать, она узнала, в чём причина. Мама была очень ревнива. Папа просто полюбил другую женщину, и мама не смогла принять это и простить. Это она запретила ему навещать дочь. Так она хотела наказать его, а наказала их обоих.

Карла закончила университет, где увлечённо и довольно успешно изучала литературу и лингвистические науки. Она свободно владела французским, английским и итальянским. Один из бывших однокурсников Карлы, Бруно, по счастливой случайности устроился работать в Национальную библиотеку Франции и, когда появилась свободная вакансия, незамедлительно позвонил Карле. Спросил, не хочет ли она поработать в Париже. В отделе библиотеке, где хранятся старинные рукописи и ценнейшие редкие издания. «Ты ещё спрашиваешь, конечно же, хочу!» – закричала Карла в ответ. Она даже ни о чём больше не спрашивала! Как можно сомневаться? Работать в таком месте, да ещё в самом сердце Парижа – просто мечта! Можно будет познакомиться с интересными людьми, пользоваться книгами, которые не купишь ни в одном магазине! Ко всему прочему, постоянными посетителями библиотеки были преподаватели и студенты Сорбонны – одного из самых престижных учебных заведений Франции.

А книги… они были целым миром для Карлы. В детстве она закрывалась в своей комнате, чтобы остаться наедине с любимыми авторами и их героями. А ещё были книги на чердаке у бабушки – там хранились старые, покрывшиеся пылью издания. Девочка подносила каждую книгу к носу, втягивала запах старой типографской краски, а потом уже открывала, гладя пожелтевшие страницы. И читала, читала целыми днями…

Потому работа в библиотеке была для неё воплощённой мечтой. Карла согласилась. И надо сказать, что в глубине её души ещё теплилась надежда на то, что папа жив, что он живёт в Париже и что она обязательно его встретит. Карла рисовала себе эту картину много раз: она сидит с бокалом вина на празднике Божоле и вдруг встречается взглядом с мужчиной средних лет, поседевшим, но всё ещё красивым… Она бы сразу его узнала, ведь она так на него похожа…

Итак, Карла обрела любимую работу – не так и мало в наше время для молодой очаровательной женщины. Которая к тому же умеет следить за собой и продуманно одеваться. Сегодня она была в своих любимых лёгких укороченных джинсах, которые плотно облегали её красивые ноги. Сверху она надела тонкий, свободного покроя свитер цвета индиго от «Шанель», купленный ею в одном из магазинов «Шанель» на авеню Монтень. Она не любила обтягивать верхнюю часть своего тела – из-за маленькой груди. Но зато любила яркие цвета, которые подчёркивали её незаурядную внешность. Она одевалась со вкусом, и, знакомясь с Карлой, многие думали, что она работает моделью. Но стоило им заговорить с ней, как они тут же делали для себя открытие, что для модели девушка слишком начитанна.

Наконец она нашла свободный столик, присела и подозвала официанта. Это был молодой, высокий розовощёкий здоровяк в белой рубашке с засученными до локтей рукавами и в длинном чёрном фартуке. На левой его руке от запястья до локтя красовалась наколка дракона. Он подошёл с меню и вопросительно взглянул на неё, в его зелёных глазах сверкнул весёлый огонёк. Не желает ли она отведать бокал свежего божоле за счёт ресторана? «Да, конечно, – ответила Карла, – принесите два бокала, пожалуйста!» Завораживающая улыбка тут же сползла с лица официанта и стала заученно-вежливой, как у всех работников подобных заведений.

Он принёс два пустых бокала и графин с вином.

Карла ждала свою подругу Сесиль. Сесиль тоже раньше работала в библиотеке, но потом ей это наскучило, и она устроилась в какой-то бутик мужской одежды. «Ну, какая тут скукотища! – говорила Сесиль Карле. – Сидим весь день среди пыльных старых книг, а жизнь идёт. В магазин хоть каждый день приходят какие-нибудь красавчики».

Недавно у Сесиль даже завёлся дружок, но она не знакомила с ним Карлу. Боялась, что тот западёт на подругу. Сесиль была шатенкой невысокого роста, с короткой стрижкой и ярко выраженной внешностью южанки. Крупный нос и большой рот подчёркивали её чувственность и эмоциональность. В ней кипела жизнь, она болтала без умолку и умела быстро расставить все точки над i. Карле нравились в подруге её простодушие, прямота и открытость, присущие всем южанам.

Сесиль, в отличие от своей подруги, не любила заниматься головокружительными умопостроениями и анализированием всего и вся. Когда Карлу уносили далеко какие-нибудь беспокойные мысли или запредельные мечты, Сесиль всегда приходила на помощь. Она заводила болтовню о том и о сём, выводя Карлу из мысленного ступора.

У Карлы же всё было по-другому. Личная жизнь её на фоне жизнерадостных историй Сесиль была далеко не так удачна и весела. Более того – в чём-то она, наверное, зашла в тупик. Начиная романы, Карла была склонна первой разрывать отношения. Ей казалось – лучше она сделает это сама, чем потом проснётся однажды и увидит записку на ночном столике: «Прости, так получилось».

В первый год после своего переезда она познакомилась с молодым и очень импозантным человеком, с которым у неё быстро завязался роман. Через пару месяцев он стал исчезать, появляться всё реже. В конце концов выяснилось, что у него несколько женщин для утоления душевных и других нужд. Он переехал к одной из своих многочисленных любовниц. Карла была влюблена, как любая девушка, выросшая на романах. Тогда она очень переживала, эмоции захлёстывали её, ей хотелось найти его и избить прямо посреди улицы. Или сделать что-то такое, о чём бы он жалел всю жизнь. Но скорее всего, всю жизнь жалела бы об этом она сама. Как хорошо, что она не нашла его тогда!..

Замуж ей пока тоже не хотелось. Ей просто хотелось любить и быть любимой. И не заморачиваться над тем, уйдёт Он или останется. Вечная дилемма. Где гарантия? Да, страхов было много. Но жажда любви была сильнее страхов. Из-за этой самой жажды и приходилось проходить через тернии многочисленных отношений. Через тернии к звёздам…

Сесиль подскочила к столику и прервала её мысли. Она чмокнула Карлу в щёку. «Привет, пьём божоле? Как там старые коллеги? Всё обсуждают друг друга и политические страсти? Кстати, как тебе новый президент? Он душка, не правда ли? Конечно, о его жене я молчу! Это просто что-то! Но она молодец – оторвать себе красавчика с такой разницей в возрасте, да ещё с такой карьерой, это на грани фантастики! Кстати, что у тебя на личном? Пожарники всё ещё бегают по парку?»

Ну как можно было вставить слово, когда Сесиль буквально распирало от вопросов. Пожарных в сквере Лувуа можно было считать одной из достопримечательностей Парижа. Конечно, это шоу в основном для одиноких женщин, но если вы проходите по утрам через Лувуа, то у вас есть отличная возможность наблюдать, как молодые мамочки, гуляющие с детьми, стоят разинув рты. Каждое утро, ровно в восемь, группа пожарных делала пробежку по длинной аллее и вокруг фонтана. Если кто-то был не в курсе того, что это были работники пожарной охраны, можно было подумать, что по парку бегут профессиональные модели с обложек глянцевых журналов для мужчин. С какой целью и каким образом подбирали таких красавчиков для тушения пожаров, было непонятно.

Сесиль уселась на плетёное кресло цвета соломки напротив Карлы и взяла в руки свой бокал. Её чёрные глаза, как всегда, возбуждённо блестели. Казалось, Сесиль постоянно находилась в состоянии влюблённости. Но это было обманчивым чувством: Сесиль не особо церемонилась с теми, кто не имел намерений жениться, и быстро выпроваживала их из своей жизни. Она не собиралась терять время на лишние цацки – или пан, или пропал. Такое ощущение, что у неё вообще их не было, этих чувств. Больно уж живо она забывала один роман и начинала другой. Благо, в бутике всегда было достаточно клиентов.

Подруги заказали утиную грудку с клюквенным соусом – готовили её здесь особенно вкусно. К тому же это блюдо было безупречным дополнением к божоле. Потом они болтали о последних модных тенденциях: что нового готовит дом моды Диора и кто это всё покупает.

– Модные тенденции – это хорошо, – говорила Карла Сесиль, – но эти вещи лучше всего смотрятся на подиуме. На улице они выглядят немного комично.

– О! Кстати! – перебила её внезапно Сесиль совершенно некстати, – ты не слышала о достижениях японских учёных? Представляешь, они создали робота, который лучше всякого любовника!

– Бред! – отмахнулась Карла. – Что может быть лучше живого мужчины?

Но Сесиль, не слушая возражений уже выхватывала из своей сумочки «Mond» с отмеченной статьёй. Карла с сомнением взяла газету.

– Как ты говоришь? Это абсолютное подобие человека, но это робот?.. – задумчиво проговорила она, пробегая газетные строчки.

– Это то, что тебе нужно, моя дорогая! – уверенно воскликнула Сесиль. – Купи себе! Никаких проблем, никаких страхов, что он убежит от тебя! Ты его запрограммируешь в точности так, как тебе надо, и всего-то дел! Ха-ха-ха! Я, конечно же, шучу!

Они распрощались и поспешили вернуться на работу:

Сесиль – в бутик, а Карла – в библиотеку.

Глава вторая

Карла поднялась на пятый этаж библиотеки, прошла в архив, к своему письменному столу за стеклянной перегородкой. Распечатала несколько лежавших на столе писем от заказчиков и читателей.

«Какой абсурд, – думала она, – заниматься любовью с роботом…»

Она смотрела в окно, откуда можно было видеть часть сквера с зелёной поляной и фонтаном – тем самым, вокруг которого бегали по утрам пожарные. Недолго думая, она открыла интернет и стала искать ту статью о новых роботах в Японии, которая не давала ей покоя. «Самые бредовые идеи иногда делают нас успешными и счастливыми, – крутилось у неё в голове. – Так… уборщики и няни… А это уже старые, давно пережёванные новости… Ага, вот тут! „В Японии изобрели робота, который занимается любовью лучше живого человека. В отличие от его предыдущих собратьев он обладает эластичным телом с кожным покровом, изготовленным по последним технологиям…“ Так… что он ещё умеет? Говорить нежные слова, дискутировать на различные темы… Ого! „Если вам нравится ссориться перед сексом, чтобы добавить перчинки, можно запрограммировать и на это. Он приготовит вам завтрак и сходит за покупками.“ Ух ты! Его можно заказать! Он будет выглядеть, как ты хочешь… Что за бред? Он будет пахнуть, как ты хочешь… Можно подобрать тембр голоса… Нет, кто вам поверит?..»

Она закрыла страницу и открыла картотеку. Нужно проверить списки новых книг.

В голове крутилась карусель. Бред какой-то, никогда она не… Но хотелось бы зелёные глаза и чувственный рот, как у того официанта. Голос… Голос как у Поля, который исчез в прошлом году. Она практически забыла, как выглядел Поль, но его голос, глубокий и чистый, иногда всё ещё будоражил её память. Написать и узнать всё. Просто надоело встречать и провожать, играть в их игры, притворяться, что тебе всё равно, поглядывать в телефон. Ждать звонка и ломать голову, не позвонить ли первой. Обдумывать часами, что написать и писать ли вообще. Играть в кошки-мышки и прикидываться, что у тебя, кроме него, ещё куча мужчин.

Как у всякой современной женщины, у Карлы был свой психолог, но к нему она ходила всё реже и реже. Советы сосредоточиться на себе, стать самодостаточной и не ждать от постороннего человека полной отдачи и преданности стали раздражать Карлу. Необходимость человеческого тепла была сильнее психотерапии. Она хотела одного, своего, единственного и родного. Если уж мужчина ей нравился, она не могла не думать о нём всё время. Она отдавала себя всю, а потом, когда всё заканчивалось, падала, как в пропасть. Пропасть разочарования и одиночества. Быть сильной и самодостаточной не получалось.

Вот и сейчас, размышляя об этом роботе, она уже отчётливо видела черты его лица и слышала голос. Это была ещё только мечта, только мысль о ком-то несуществующем. Но её бурная фантазия, разыгравшись, уже живо рисовала образ будущего идеального мужчины. Сначала ей представился шатен с блестящими зелёными глазами и чувственным ртом. Потом он заговорил – и тембр его голоса был приятен, как шум дождя, и чист, как горный водопад. Аккуратный нос, чёткие прямые брови. И этот тёплый, мягкий взгляд… Может ли быть у робота мягкий взгляд?..

Она закончила работу и в половине шестого вышла на улицу Ришелье, направившись к центру. Ей хотелось побыть среди людей, пройтись вдоль Сены. Почему-то прогулки вдоль Сены непроизвольно приводили Карлу к стенам Бастилии. Крепость манила её, словно у неё было что ей рассказать. Девушка присела неподалёку и просто всматривалась в тёмные окна, будто ожидая, что там, в глубине, увидит вдруг Вольтера или самого «божественного Калиостро». Некоторое время она размышляла о бедном итальянце Джузеппе, который сумел околдовать пол-Европы, заставив поверить в то, что владеет не только эликсиром молодости, но и магией любви. Купил себе титул и в конце концов плохо кончил. Кстати, говорят, человек был неплохой. Весёлый авантюрист. Как многие итальянцы. Такие, с которыми она встречалась в юности и во время учёбы в университете. Импульсивные и страстные. И непостоянные. Чем больше страсти, тем быстрее она гаснет. Сначала меркнет в глазах, потом в движениях, а потом… Потом уже не было. А Карле нужно было именно это «потом», иначе зачем всё это «завтра» и «навсегда».

Она больше даже ни с кем не знакомилась. На флирт отвечала вяло и без всякого интереса. Не хотелось тратить энергию на что-то временное, ненастоящее. Сесиль откровенно жалела подругу. Идеалистам трудно жить в современном мире. «В наше время таких мужчин, как твой Дубровский, просто нет», – смеялась она над Карлой. Смеялась, впрочем, по-доброму. У Сесиль было отзывчивое сердце, потому их дружба и длилась все эти годы.

«Ах, значит, нет таких? Ну тогда я его сделаю! Я создам своего Дубровского!»

Карла прошла вдоль Сены пару километров и спустилась в метро. Сегодня вечером она напишет письмо и сделает запрос.

Глава третья

Ответ пришёл в пятницу вечером.

Карла уже собиралась покидать кабинета, когда услышала характерный звук в компьютере. Вернувшись от двери, она открыла почту и увидела письмо от отправителя с японским именем.

Она не ожидала ответа так скоро, а лучше сказать, вообще его не ждала. Она была уверена, что это только фантазия какого-нибудь японского мечтателя-электронщика, такого же одинокого и разочарованного, как и она.

Письмо, как ни странно, пришло не из Токио, а из Киото – города, где родился Харуки Мураками, один из её любимых писателей. Это придало Карле ощущение невообразимой радости и оптимизма. Она видела в этом особый символичный смысл. Писатель-постмодернист, описывающий фантастический мир и живущий в нём. Неисправимый мечтатель, преданный своим грезам и самому себе, видящий сны наяву и умеющий рассказать их с присущим ему только ему футуристическим мастерством…

На несколько секунд рука Карлы замерла в воздухе, она набрала полную грудь воздуха, подняла глаза и посмотрела в окно. Улица Ришелье наполнилась выходящими из офисов молодыми людьми. Да, кто-то из них мог бы быть ее любимым мужчиной. Но она не нашла его в этой толпе. И поэтому она делает этот шаг. Она опустила руку на клавиатуру.

Письмо открылось.

Писал главный менеджер фирмы Мика Карасуру. Было непонятно, мужчина это или женщина. Скорее всего, девушка, Мика.

Карла внимательно прочитала текст. С каждой строчкой её идея переставала казаться такой абсурдной, как вначале. Напротив, она неожиданно начала наполнять оптимизмом и неописуемым азартом, присущим игрокам в рулетку.

Карла перечитала письмо несколько раз, анализируя каждую строчку, каждое слово, и тут же написала ответное письмо, засыпав адресата вопросами. Как эта машина работает, насколько сложно управлять роботом, как программировать и контролировать характер? Можно ли это вообще контролировать? Нужно ли ей лететь в Японию или достаточно оформить доставку во Францию? И цена? Какова цена за счастье? Задавая этот вопрос, она прикинула сколько у неё денег на счету, которые она откладывала на покупку машины. Чуть больше десяти тысяч евро. Должно хватить… машина подождёт.

Она готова была вылететь завтра, лететь хоть на край света за своей мечтой.

Карла сделала заявку, заполнила все необходимые анкеты и, сделав торжественный щелчок двумя пальцами, нажала на кнопку «Отправить». Это движение, щелчок двумя пальцами, означало, что у Карлы отличное настроение, и она сильно увлечена тем, чем занималась в данный момент.

Когда Карла вышла из здания библиотеки, улица Ришелье почти опустела. Все разошлись по барам, ресторанам или просто по домам. Отлично, она тоже пойдёт домой. И побудет наедине со своей мечтой…

Она вернулась домой, в свою уютную парижскую квартирку, состоявшую из одной комнаты, кухни и ванной. Комната была маленькой, с высокими потолками и небольшим балкончиком с ажурной железной решёткой в стиле барокко. Скорее, это был даже не балкон – окно от потолка до пола с широким подоконником, где размещались подвесные горшочки с розмарином и базиликом. Карла редко готовила дома, но, если появлялось желание что-нибудь приготовить в один из вечеров, она неизменно приправляла еду свежей ароматной зеленью. Розмарин и базилик – запахи её парижского дома… И возможно, в нём теперь всё будет по-другому…

Обычно по утрам в субботу Карла шла на рынок – купить свежих овощей и фруктов. Покупать продукты в супермаркете было для неё скучной необходимостью, которую она по возможности избегала. Она делала это по пути с работы и тратила на всю закупку несколько минут.

Поход же на рынок доставлял ей большое удовольствие. Ей нравилось ходить от одного прилавка к другому, пробовать сыры и ветчину. Подносить фрукты к лицу и вдыхать их свежий аромат. Весело болтать с лавочниками и смеяться над их шутками. Она была хорошо знакома с продавцом хлеба, Жаком, которому она явно нравилась и с которым подолгу сплетничала, наслаждаясь запахом свежеиспечённых багетов и булочек. Как на всякую итальянку, запах мучной выпечки действовал на Карлу успокаивающе. Ей казалось, что она дома, в Италии. Запах хлеба превращал её в маленькую девочку, весело и беззаботно играющую во дворе. Во дворе, где всегда пахло хлебом…

Просыпаясь, она тянулась лицом в сторону открытой балконной двери и втягивала аромат утренней свежести, разбавленный запахами пряностей. Чуть позже к ним добавлялись запахи свежей выпечки из булочной напротив…

Но сегодня была непростая суббота, сегодня всё было по-другому. Смахнув с себя одеяло, Карла поднялась с дивана, заменявшего ей кровать. Чувства переполняли её. Ей вдруг захотелось поговорить с мамой. Звонить маме по воскресеньям уже вошло в привычку и стало своего рода традицией. Но на этот раз можно отступить от традиции и позвонить в субботу – пока будет готовиться кофе…

– Привет, мама, как ты там, всё хорошо?

– О, моя любовь! Моя девочка, как ты там? Ты здорова? Ты хорошо питаешься? Купила вчера продукты? Приготовь лазанью на неделю и бери на работу. О Мадонна, ты, наверное, совсем худая! Когда приедешь? В следующие выходные праздник урожая в Сан-Северино. Приезжай, будут неплохие парни. Может, вдруг… Я знаю, что тебе не очень нравятся итальянцы, но ты же больше итальянка, любовь моя, девочка моя! А что у тебя нового?

Ох уж эти итальянские мамы! Хорошо, что она уехала из дома.

Карла ответила, что всё отлично, и послав несколько поцелуев в трубку, отключилась. О том, чтобы рассказать о своей новости, не было и речи. Мама бы просто её не поняла. Она бы вообще ничего не поняла.

Карла налила себе кофе и открыла почту. Ещё одно письмо от Мики. Уточнялись детали, Мика спрашивала, как бы ей хотелось назвать своего героя.

Робер… Ей очень нравился этот актёр, Робер Оссейн, сыгравший Жоффрея де Пейрака в фильме «Анжелика, маркиза ангелов». Как он любил героиню, как был ей предан… Эту книгу она перечитала много раз, ещё подростком.

Итак, Робер. И она никому не скажет, что Робер – это робот. Это будет её секрет и её история любви, созданная ею.

Мысль о скорой встрече будоражила её воображение, и от этих приятных фантазий всё её тело наполнялось, казалось, неиссякаемой энергией. Карле захотелось вдруг перекрасить комнату в белый цвет, заполнить её цветами, запечь утку в духовке. Сделать хоть что-то вдохновляющее.

Она решила отправиться в Люксембургский сад на прогулку. Её переполняли эмоции: то ей становилось страшно, то вдруг тёплая приятная волна поднималась откуда-то снизу и заполняла грудь, растекаясь по плечам, то казалось, как чья-то нежная рука гладит затылок. Это было похоже на предчувствие любви. И это и было предчувствием любви, только теперь совсем особенной – той, что больше не принесёт ей горечи разочарований.