Декада Джонс: Проклятие Падших

В школу я шла уже в ужасном настроении. Случайно зацепила плечом Элайзу, и та отомстила мне подножкой прямо перед лужей. Лучше не придумаешь!

– Замечательно, – процедила я сквозь зубы, отряхивая испорченную белую рубашку и любимую клетчатую красную юбку. Хотелось заехать в гламурную рожу, но я только стиснула зубы и отправилась на алгебру. Всю дорогу до кабинета я оглядывалась по сторонам – нет ли где Кристиана? Да, хоть я и зла на него, но мне было невероятно одиноко без лучшего друга.

Следующая – и роковая – неприятность произошла на ланче, когда я, наконец, приземлилась за столик. Обычно я сидела с Кристианом, и никто не смел даже подойти ко мне, но сегодня я не решилась сесть с ним. Парень даже не смотрел в мою сторону и, надо думать, ему было весело с друзьями. Ну и черт с ним! Только я принялась за салат, который взяла себе в качестве обеда, рядом плюхнулся Дмитрий Новиков. Я сглотнула, стараясь не смотреть в его сторону, а в мыслях было только: «Он сел рядом! Он смотрит на тебя!».

– Привет, – улыбнулся он, а мое сердце ушло в пятки и застучало в два раза быстрее, и я, к своему стыду, почувствовала, что краснею. За соседним столиком раздался взрыв смеха, который и заставил меня повернуться в сторону звука. Ну, конечно же, рядом сидела Элайза с компанией и смотрела в мою сторону. Да я просто победитель по жизни! В принципе, я уже поняла, зачем здесь Дмитрий – конечно, было сразу понятно, что он мне нравится. Да кому такой парень может не понравиться?! Темноволосый, с янтарными глазами, удивительно правильные черты лица, ослепительная улыбка, так еще и спортсмен! Мои раздумья были прерваны рукой Дмитрия, которую он положил мне на плечи. Я вздрогнула, спешно проглотив лист салат, который так и норовил выпасть изо рта.

– Что? – тихо выговорила я, не поворачиваясь к парню. Прозвучало это слишком жалко. Декада, да что ты творишь?! Хватит быть тряпкой!

– Не хочешь в кино сходить, или еще куда? – с той же улыбкой спросил Дмитрий, рядом раздался еще один взрыв смеха, а мне хотелось плакать. Они знают мое слабое место и бьют прямо в цель. Таким лишь бы сделать побольнее.

– Отстань, Дмитрий, – дрожащим от обиды голосом ответила я, сдерживая подступившие слезы.

– Ну, не ломайся, Декада, – усмехнулся Новиков, опуская руку с плеч – на талию, а с талии еще ниже. – Я ведь знаю, что ты этого хочешь.

– Нет! – взвизгнула я, вырываясь. Дмитрий не отпускал. Тогда я заехала ему локтем в пах и вскочила из-за столика под ругательства парня, который тоже вскочил.

– Да кому ты нужна, дура!

И очередной раскат смеха.

Я попятилась, но слезы, наконец, прорвались наружу и покатились по щекам. Я оглянулась на столик Кристиана, но он сидел, просто глядя на происходящее. Это стало последней каплей. Намереваясь залепить Дмитрию пощечину, я подняла руку и направилась в его сторону, но тут произошло нечто невероятное – я почувствовала, что на голову льется что-то холодное и тягучее, как разбитое яйцо. Быстро подняла руку и не поверила самой себе. Волосы были сухими. А когда что-то холодное и тягучее дошло до кончиков пальцев, наполнив мое тело, из руки как будто вылетел комок воздуха с огромной скоростью, и Дмитрий отлетел в стену, врезавшись в нее с такой силой, что та проломилась. От шока я замерла на месте и словно в замедленной съемке смотрела, как из груды обломков встает целый и невредимый Дми. Он только отряхнулся и, усмехнувшись, посмотрел на меня каким-то непонятным взглядом, будто бы оценивающим.

– Что здесь происходит? – громкий голос директора вывел кафетерий из оцепенения, а я все еще смотрела на дыру в стене и не могла двинуться. Даже слезы высохли.

– Это она! Это Декада Джонс сделала! – завизжала Элайза, тыкая в мою сторону наманикюренным пальцем.

Дальше был кабинет директора, вызов родителей и долгий-долгий день разбирательств. Дмитрий сразу сказал, что ничего мне не предъявляет, и его отпустили, а мне предстоял еще разговор с психологом. Директор, видимо, решил, что это я в припадке бешенства так швырнула Новикова. Хотя неужели непонятно, что нормальный человек так сделать не может, тем более девушка?! Я ничего не чувствовала. Мне все еще казалось, что это сон. Или бред, галлюцинации. Не могла я такое вытворить! Наш школьный психолог, мистер Калипс, провел несколько тестов без мамы, водил руками надо мной, а потом позвал и ее.

– Что, говоришь, произошло? – спросил статный мужчина лет тридцати, глядя на меня из-за прозрачных круглых очков. Мама заерзала на кресле сбоку, а я в очередной раз вздохнула и принялась рассказывать мою версию произошедшего.

– Я хотела подойти к Дмитрию, вытянула руку и почувствовала, что мне на голову льется что-то холодное. Я думала, что это очередная шутка, но Дмитрий непонятно почему отлетел и пробил стену! Клянусь, я и пальцем его не трогала!

Мистер Калипс мог запросто сказать, что у меня неконтролируемая агрессия, и отправить в не столь отдаленное место, но вместо этого придвинулся к столу и сложил руки у подбородка.

– Да, неоднозначный случай.

– Что вы имеете в виду? – встряла мама, выпрямляясь.

Моя мама – женщина лет сорока, темноволосая, голубоглазая. Совершенно не похожа на меня. Раньше я не дала бы маме ее возраст, но всего за год она изменилась до неузнаваемости: под голубыми глазами залегли темные круги от бессонных ночей, выделяясь на бледной коже, у носа появились морщины, а на лбу – складки от того, что она постоянно хмурилась. Я не знала, с чем это было связано. Она закрылась от меня. И хотя мы и так никогда не были особенно близки, теперь она со мной почти даже не разговаривала.

– Ваша дочь, миссис Джонс, не совсем обычная девушка, – придвинувшись к столу, Калипс положил руки на стол и посмотрел на реакцию моей мамы. Но та как будто и не удивилась, только крепко стиснула ручку своей сумки, однако твердо и спокойно сказала:

– Продолжайте.

Я хотела взять ее за руку, но мама дернулась, слегка скривившись. Почему она так реагирует? Не понимаю, она злится? Или расстроена моим поведением? Но я ведь не специально!

– Декада обладает некими… кхм… магическими способностями, – вещал тем временем психолог, внимательно глядя на меня. Я почувствовала, как внутри меня что-то ломается. Как будто кто-то остановил мое сердце. Сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы хоть немного успокоиться, но это не помогало. Он врет, он все врет, это не может быть правдой!

– Как это понимать? – уточнила моя мама, подаваясь вперед, что всегда выдавало ее напряжение. На меня она все так же не смотрела. А мне хотелось плакать.

– Ваша дочь – не человек. Я рекомендую вам рассмотреть вариант перевода Декады в другую школу, для таких же одаренных подростков, как она. Вот, держите адрес Академии святого Уильяма, там ее научат контролировать силу, – Калипс протянул маме листок, но она не спешила его брать, тогда я быстро вырвала из руки психолога визитку, встала и окликнула маму. Но она не отозвалась. Перед глазами все плыло. Я не понимала, то ли это бред, и я схожу с ума, то ли кошмарный сон.

– Мам? Пошли, мам!

Она молчала, даже когда я подошла и вцепилась в ее руку, надеясь, что хотя бы мама скажет, что это все полная ерунда. Но она только смотрела в стену. Спустя пять минут, в которые психолог удивленно смотрел на нас, мама, наконец, ожила и, не глядя на меня, тихо произнесла:

– Иди домой, Декада. Я скоро приду.

Слезы медленно заструились по моим щекам, но я вытерла их рукавом и, кивнув, выбежала из кабинета. Не помню, как вышла из школы, как оказалась дома, но через полчаса я уже сидела на полу своей уютной комнаты. Полагаю, теперь она перестанет быть моей. Не знаю, что это за академия, но я ее уже ненавидела. Всем сердцем! Ну почему именно я?! Меня все устраивало в моей жизни, и даже отношения с мамой начали улучшаться… И эта Академия встала как кость в горле! Не хочу ничего менять!

Каждой клеточкой своего тела я чувствовала надвигающуюся бурю, пока собирала вещи в большой чемодан и рюкзак. Фотографию своей когда-то счастливой семьи я в последний момент запихнула в карман. Вздрагивала каждый раз, когда звенела музыка ветра или скрипели окна. И вот, наконец, в тишине пустого дома раздался звонок в дверь. Я, едва не ломая ноги на лестнице, побежала к двери и скорее открыла. На пороге оказалась мама. Она, не глядя на меня, прошла в дом.

– Мам? Все хорошо?

– Убирайся из дома, – тихо произнесла она, остановившись. Я думала, что мне послышалось, переспросила дрожащим голосом, но мама вновь повторила: – Убирайся.

И подняла на меня глаза. В них стояли слезы. Если в кабинете психолога мама казалась злой и нервной, то сейчас передо мной стояла измученная женщина. Голубые глаза потускнели, под ними залегли синяки. Мне было больно смотреть на нее. Мамочка, моя мамочка…

– Уходи. Уходи в эту академию, мне не нужна… дочь-урод! – тихо произнесла мама, быстро поднимаясь по лестнице и спуская мне чемодан с рюкзаком. Было заметно, как больно ей было говорить последние слова.

– Мам, я правда не специально! Пожалуйста, не отправляй меня туда… – я хотела было взять ее за руку, но мама резко вырвала ладонь и хлестнула меня по щеке.

Мне сразу вспомнилось детство и мои вопросы о папе. На глаза навернулись слезы, я прижала руку к щеке и молча смотрела на мать. Она тоже молчала, развернулась и вышла на кухню. Я все еще не понимала причин ее поведения, но ничего другого мне не оставалось… Я подняла чемодан, закинула рюкзак на спину и, вытерев слезы, вышла из дома. Спустилась с крыльца, оказавшись на подъездной дорожке, и пошла вперед, сжимая кулаки до кровавых отметин на ладонях. Сунула руку в карман, чтобы достать телефон, но нащупала там только смятую бумажку.

– Твою мать! – громко выругалась я, заслужив недовольный взгляд соседа, который в это время поливал цветы. Только потом, обнаружив мобильник в другом кармане, я облегченно вздохнула. Я хотела было позвонить Кристиану, но осеклась… Не думаю, что он будет рад мне после всего, что было.

От нечего делать я вытащила из кармана бумажку и разгладила ее. Точно, психолог вроде бы говорил что-то об Академии… как ее там?.. Уиллоуби…Не помню, короче!

– Улица Кассандры Кровавой, дом 139/101, Академия святого Уильяма, – прочитала я дрожащим голосом и небрежно откинула бумажку на тротуар, скептически глядя на мусор. – Чепуха какая-то! Нет такой улицы!

– Ты чего мусоришь? – я вздрогнула от неожиданности и подняла голову. Нахмуренный, с бумажкой в руке, передо мной стоял Дмитрий. – Немая, что ли?

– Нет, – покачала головой я, наблюдая за действиями парня.

Дмитрий как-то слишком резко схватил меня за запястье и больно сжал.

– Послушай, Декада… – начал он, а я могла только испуганно смотреть на него. Я вновь почувствовала, будто на меня сверху льют что-то холодное и тягучее. Но Новиков схватил и вторую мою руку, и это ощущение пропало.

– У тебя большая сила, – наконец произнёс он. – Не надо бояться, я покажу, как добраться до академии.

– Нет! – в панике закричала я, вырывая руки из хватки Дмитрия. – Я обычная девушка, у меня нет никаких сил! Оставь меня в покое!

Новиков хотел сказать что–то еще, но я уже развернулась и рванула в сторону вокзала.

Когда я выбилась из сил и упала на чей-то газон, больно ударившись локтем о бордюр, то была уже далеко от дома. Дмитрий тоже остался позади, но этот кошмар всё ещё преследовал меня.

Солнце клонилось к горизонту; розовые, красные и оранжевые краски постепенно заливали небо. Вот и зачем я побежала? Надо было хотя бы чемодан забрать… Дура, точно. Нет, ну теперь-то я возвращаться уже не буду. Как-нибудь без вещей проживу… Лежа на траве и глядя в разноцветное небо, я невольно вспомнила детство, как я бегала по лужайке, крича что-то о феях, а мама тогда поругала меня за это. Давно это было…. Однако ничего не изменилось. Глядя в наливающееся алым небо, я вытащила из кармана нервно смятую фотографию и улыбнулась сквозь слезы. Может, и правда я ей не нужна? Может, она возненавидела меня, когда ушел папа?

Женщина на фото не ответила. Да и что ей было отвечать? Все было и так понятно. По щекам текли слезы, такие горькие и неприятные, что я бросила на газон фотографию и принялась тереть щеки. Вскоре от боли физической душевная стала немного легче. И именно в этот момент на крыльцо дома, которому принадлежал газон, вышла женщина и начала кричать что-то на испанском.

– Эээ… Бонжур, бонжур! – заорала я первое, что пришло в голову, быстро поднимаясь. Тьфу, блин, какой бонжур, дура! Ты же даже не французский учишь! – Извините… Грациас! – вспомнила я единственное слово, которое знаю по-испански и, отвесив поклон, побежала дальше под аккомпанемент криков испанки.

Пробежав пару кварталов, я остановилась отдышаться и обессиленно села на чей-то заборчик. Я была опустошена. За один день жизнь перевернулась с ног на голову: я узнала, что, оказывается, вовсе не человек (чему я верила мало), потеряла дом, вещи и вот теперь эта странность. Какого черта Дмитрий тогда отлетел так? Неужели я и правда… не человек? Нет, нет, нет! Я сжала голову двумя руками и зажмурилась. Пожалуйста, пусть это будет кошмар!

Открыв глаза, я увидела все ту же улицу. Черт. Это реальность. Куда мне теперь идти? Что делать? Единственным выходом из ситуации я видела пойти к Кристиану. Придется извиниться. Черт, надеюсь, он меня выслушает…

Только вот, оглядевшись, я поняла, что понятия не имею, где нахожусь. Город я знала, как пять пальцев, но в этой части, видимо, никогда не была.

– Эй, спортсменка, ты чего с собой и чемодан не прихватила? – раздался голос в тишине вечерней улицы, и я резко обернулась. Хотела было ответить что-нибудь едкое (не придумала еще, что, но хотела!) или заплакать, или подойти и побить его, или вообще сделать вид, что не заметила, однако Дмитрий прервал мои размышления. Он в два огроменных шага преодолел два метра, что нас разделяли, и крепко сжал мою руку: – А теперь ты, Декада, идешь со мной и больше не убегаешь. И чемодан будешь тащить сама.

Парень выглядел… не очень, если честно. Злой, растрепанный, уставший. Мне даже жалко его стало, но я тряхнула головой и нахмурилась. Нет уж, сначала объяснения, Новиков!

– Почему это я должна идти с тобой, а? Ты мне, черт возьми, даже не друг! Кто ты такой вообще, Новиков? Какого черта ты все пытаешься влезть в мою жизнь, и почему я должна тебе верить?! – я чувствовала, что начинается истерика, потому что на глаза наворачивались слезы. Но эмоции все лились наружу и, набрав в легкие воздух, я продолжила: – Ты вообще всегда был странным! Ты поэтому не появлялся в школе, ты был… в этой академии, да? Но какого черта ты вообще заделался моим личным…

– Успокоилась!

Этот неожиданный крик обезоружил, я даже не закончила предложение. Я быстро заморгала и даже оглянуться не успела, как Дмитрий вцепился в мою руку стальной хваткой. И как я не пыталась расцепить его пальцы, ничего не получалось. Ну, конечно, по силе я явно ему уступала.

– Ты – чертова заноза в заднице, Декада Джонс! Не понимаешь, что ты – не просто обычный человек? Хорошо, без проблем, я доставлю тебя туда, куда полагается! Только потом не беги с извинениями, потому что услышишь от меня только одну фразу: «Я тебе говорил»!

– Пошел ты к черту!

И вот так, со взаимными ругательствами, мы дошли до этой самой академии. Первое время я пыталась вырваться из лап этого варвара, но держал он настолько крепко, что не получалось даже пошевелить рукой. Я боялась, что как только я попытаюсь вывернуться, он просто сломает мне руку. Поэтому, скрипя зубами от досады, я шла за Дмитрием. От злости и боли, которая заполняла все сознание, я не могла даже спокойно порадоваться тому, что парень моей мечты держит меня за руку!

Мимо проплывали дома, умиляющиеся лица редких прохожих, деревья, небо… А потом перед глазами возникло шикарное трехэтажное здание с двумя наружными коридорами, башенками, огромным садом и большу-ущим фонтаном, в центре которого стоял какой-то бронзовый мужик. Этот самый святой Уильям, наверное? Черт его знает! Я рассматривала все с глазами-блюдечками, потому что даже стены в коридорах были великолепны! Мы вошли в большие черные дубовые двери, какие я видела только в фильмах про принцесс, шли по коридорам первого этажа. Стены, приятного голубого цвета, успокаивали, а картины на этих стенах – завораживали. Картины знаменитых художников, таких как Винсент Ван Гог, Леонардо Да Винчи, Казимир Малевич… Короче, это было не описать словами! Я даже раскрыла рот, да так и не смогла его закрыть, рассматривая любимые картины.

Но вся эта идиллия закончилась, меня затолкали в какую-то темную комнату и буквально кинули на кровать. Это оказалось больно, поэтому я вскрикнула:

– Какого черта, Дмитрий!..

Ответа не последовало, зато возле двери что-то два раза громыхнуло, и настала тишина.

Ладно, в конце концов, я так резко села на кровати, что в глазах на миг потемнело, хотя вокруг и так темно было. Когда зрение восстановилось, я заметила тонкую полоску света около пола и стала различать очертания предметов. Вот я сижу на кровати с полукруглой спинкой, напротив стоит ещё одна такая же, чуть поодаль – большой шкаф, практически до потолка. Там, где полоса света, дверь. Рядом с дверью – мой чемодан.

Через пару минут, вдоволь навертевшись головой и рассмотрев всю комнату – ну, или ее очертания – я встала и наощупь дошла до двери. Не хорошо было бы, если бы я упала и разбудила кого–нибудь. А потом меня сбили с ног дверью, которая, как оказалось, открывалась вовнутрь…

– Ауч.

– Ой, прости, я не думала, что здесь кто-то есть. Привет! – девушка помогла мне встать и виновато улыбнулась.

Я же только махнула рукой слишком резко, и в ту же секунду загорелся яркий свет. Аж до боли. Я зажмурилась и через секунду снова открыла глаза. Теперь, при включенном свете, я могла полностью рассмотреть интерьер комнаты. Он оказался куда красивее, чем рисовало моё воображение. Две кровати, стоящие у боковых стен, были нежного кораллового цвета с персиковым покрывалом. Шкаф и ещё откуда-то взявшаяся тумбочка выполнены в той же цветовой гамме, что и кровати. От пола до потолка по стенам вились тонкие белые узоры, причём самые немыслимые! Но я вспомнила, что надо поздороваться, и ответила с опозданием:

– Привет! Я Декада, – и я протянула руку новой знакомой и, видимо, соседке по комнате. Она с охотой её пожала и почему-то рассмеялась: заливисто и заразительно. Так, что я тоже засмеялась вместе с ней. Как-то уже не колыхала та мысль, что мы можем кого-то разбудить. К счастью, этого и не произошло, смех быстро стих, а миниатюрная девушка тоже представилась, не переставая улыбаться:

– Каролина Верлен.

Мы сели на кровати и погрузились в молчание. Я рассматривала ее, время от времени ловя ее взгляды на себе. Каролина очень хорошенькая. Первым делом я обратила внимание на ее светлые волосы, почти белые. А длина их! Мама дорогая! Сейчас они были заплетены в длиннющую косу, которая лежала на кровати рядом с ней. Всегда мечтала о таких волосах, но вместо этого в четырнадцать лет отрезала под каре. Эх… Ещё в глаза сразу бросились неестественно-яркие голубые глаза. Линзы, наверное.

Лицо у неё было ухоженное, кожа гладкая, глаза посажены идеально, а нос маленький и немного курносый. Это выглядело очень мило, чего не скажешь обо мне. С моими грязно-рыжими волосами и совсем невыразительными серыми глазами я чувствовала себя неловко перед красавицей Каролин.

– Кто ты? – внезапно спросила Каролина, глядя на меня с интересом. Я удивленно подняла брови. Я же только что представилась! Каролина, заметив замешательство на моем лице, уточнила: – Ты же училась в школе?

– Ну, да… В старшей школе Ньпорта.

Теперь уже Каролина удивилась, а потом, видимо, что-то осознав, объяснила.

– А, я поняла! Ты жила в человеческом мире. И, наверное, в нашей, магической школе не училась. Значит, ты не знаешь, кто ты?

– Не знаю… – растерянно ответила я, пытаясь понять, что же значит “человеческий мир”. А есть и нечеловеческий? В голове роилось столько вопросов! Но я не стала донимать ими Верлен. Наверняка, завтра меня отведут к кому-то, кто сможет мне все объяснить.

Каролина кивнула и,, когда я пожала плечами, продолжила, горделиво выпрямившись:

– А я оборотень, вульпа. Лиса, то есть.

И, не замечая мое шокированное лицо, Каролина откинулась на мягкую кровать. Я пару минут смотрела на нее, пытаясь переварить сказанное, и, наконец, легла, накрывшись воздушным одеялом. Сон долго не шел, даже после того, как моя новоиспеченная соседка выключила свет, махнув рукой. А я все думала… Когда же я смогу вернуться домой? И смогу ли вообще?

Проснувшись, я с удивлением огляделась и обнаружила, что нахожусь все там же. Честно говоря, для меня это стало шоком, потому что мне действительно хотелось, чтобы это оказалось лишь страшным сном. Ну, или не совсем страшным, я еще не решила.

Все утро, вплоть до начала ланча, меня допытывали про моё досье. Это усложняло мне задачу… А если говорить честно, у меня даже не было шанса улизнуть. Сначала меня привели в светлый кабинет с большими окнами, где меня встретила светловолосая женщина, явно уже преклонного возраста. Она попросила меня сесть на кушетку и стала расспрашивать о родителях, учебе, хобби. Я подозрительно косилась на нее каждый раз, когда она кивала и с удовлетворенной улыбкой записывала мои слова.

Затем меня отправили в лазарет, а именно, в кабинет медсестры. Едва войдя туда, я чуть не закашлялась от тошнотворного запаха, который напоминал смесь полыни, тухлых яиц и ладана. «Медсестра», которой оказался мужчина в белом халате и шапочке, которая напоминала мне шапочку для душа, отвлекся от своего занятия и приветственно кивнул мне.

– Присядь, пожалуйста, в кресло, – он указал свободной рукой на кресло, очень похожее на стоматологическое, и продолжил что-то химичить на столике. Я уселась на указанное место и стала ждать. От обстановки мне стало немного не по себе. Здесь настолько стерильно чисто, да и запах бил в нос, что находиться в этом кабинете не было никакого желания.

К счастью, лекарь быстро закончил и подошел ко мне со шприцем в руке.

– Мне нужно взять немного твоей крови. Это необходимо для того, чтобы узнать, какие родовые болезни у тебя есть.

Я сглотнула, глядя на странное устройство, к которому был присоединен шприц. Черт, Декада, надо быть смелее! Это всего лишь укол. Отставить панику!

Меня освободили около полудня. Наказали пойти сначала на ланч, а затем проводник – тощий молчаливый мужчина с короткой чёрной стрижкой – отведёт меня в зал к Уильяму Крайму. Я решила, что это ректор академии, не зря же она называется в честь него? Короче говоря, я искала кафетерий уже минут пятнадцать, путаясь в коридорах. Они что тут, бесконечные?! И, хочу заметить, мне до сих пор никто не попадался на глаза. Ни одной живой души!

– Простите! – я подбежала к стоящему по стойке смирно гвардейцу и, отдышавшись, задала вопрос: – Не знаете, как пройти в столовую?

– Ты что у статуи пытаешься узнать? – окликнули меня сзади. Я резко обернулась, посмотрела на гвардейца и покраснела. Ни к черту моё зрение, пора носить очки! – Глухая, что ли? Или немая?

Где-то я уже слышала такую фразу… Я покраснела ещё больше и повернулась к окликнувшему меня парню. И тут же ошарашенно уставилась на него. Ну, конечно, кто еще это мог быть, если не Дмитрий, который появлялся в самые неподходящие моменты!

– Ах это ты!.. – гневно выговорила я, сжав кулаки.

– Угу. Скучала? – юноша нахально улыбнулся, я цокнула и закатила глаза. Гнев тут же почему-то сменился на милость… Хотя, не почему-то. Я прекрасно знала причину, и от этого легче не становилось.

– Безмерно. Не знаешь, где кафетерий?

– Я как раз туда и иду. Пойдем, – Дмитрий подхватил меня под локоть и буквально потащил вперёд.

Я лишь пыталась успевать за его огромными шагами. Перед глазами мелькали двери: большие и маленькие, залы, арки и комнаты, иногда мимо проходили люди и удивлённо смотрели на Дми, а он все шёл. Так невозмутимо, что я даже уважением к нему прониклась. Правда, эта невозмутимость закончилась на пороге кафетерия. Заметив нескольких парней за центральным столом, Дмитрий направился туда, а я остановилась на пороге, не решаясь войти. Все-таки здесь было много людей, да и само помещение большое. У меня от чего-то закружилась голова: то ли от волнения, то ли от изобилия запахов… Я ведь не завтракала.

– Декада, иди сюда! – позвал меня Новиков, улыбаясь до ушей.

Только вот дружки его, стоящие рядом, смотрели на меня враждебно. От этого ещё сильнее захотелось сжаться в комок или убежать. Но вместе с тем пришло и чувство гордости. И я уверенно шагнула за порог столовой, растянув губы в улыбке. Только приблизилась к компашке Дмитрия, как парень притянул меня к себе и так залыбился, что мне мерзко стало. – Декада Джонс, господа!