с чистого листа

ГЛАВА 9

Утром я пришла на работу раньше обычного – хотелось немного тишины, прежде чем офис начнёт оживать. К моему удивлению, в кабинете Тео горел свет. Я проводила Джеки на площадку и, не удержавшись, заглянула к нему.

– И почему наш красавчик сегодня так рано? – спросила я с полуулыбкой.

– В смысле? – резко отрезал он.

Я на мгновение замерла от неожиданности, но быстро взяла себя в руки. У всех бывает плохое настроение, особенно после тревожных вечеров. А вчера он снова ходил на свою "встречу" – выглядел взволнованным, почти отчаянным. Не хотел отпускать меня. Пока сама не подтолкнула – не ушёл.

– Что, не выспался, мсье начальник?

– Переутомился, – буркнул он.

– За утро?

– За неделю. И вообще, не понимаю, с чего это я должен оправдываться перед своими сотрудниками?

– О-па, вот это интересно…

– Тея, честно? Ты утомляешь. Твоя настойчивость ранним утром – это уже перебор.

Я замерла. Это прозвучало слишком… обидно.

– Моя что?.. – мне показалось, я ослышалась.

–Иногда людям нужно личное пространство. А у тебя походу с этим – проблемы.

– Это говорит человек, о котором я не знаю почти ничего! Я ведь ни разу не задавала лишних вопросов. А он знает про меня всё до мелочей!

– Это говорит твой начальник. Мне положено больше знать о своих сотрудниках. Но я не слышал, что начальник тоже обязан отчитываться перед подчинёнными.

– Понятно, – прошептала, сглатывая слёзы. Уже развернулась, чтобы уйти, но он бросил мне в спину:

– И, кстати, субординация – полезная штука.

Это был удар под дых.

– Думаю, нам вообще не стоит общаться, раз у тебя такая реакция на моё присутствие, – сказала ровно и быстро вышла, не позволяя себе разрыдаться прямо у него в кабинете.

– Как скажешь, – донеслось уже из коридора.

Я почти бегом взлетела на крышу. Нужен был воздух, ветер, небо – хоть что-то, чтобы не захлебнуться. Он сломал меня несколькими словами. Кто он, в конце концов? Где тот ласковый, внимательный Тео, с которым мы смотрели закаты и делились книгами?

Я поняла, что за всё это время не узнала о нём почти ничего. Ни прошлого, ни настоящего, ни близких. Только фильмы, книги, любимые города. Всё остальное – пустота. Сама ли не спрашивала? Возможно. Боялась? Наверное. У меня ведь тоже есть свои тайны. Может, я интуитивно не лезла в его жизнь, потому что знала: он не пустит меня туда.

Он всегда оставался загадкой. И вот теперь я стою под ветром, чувствуя, что снова осталась одна. Но даже сейчас – я не могла по-настоящему злиться. Разочарование – да. Но злость? Нет. Он был странным, но он не лгал. Не обещал. Просто исчез.

Три дня я провела как в тумане. Сидела в офисе, почти не выходя. Работала над раскраской, не поднимая головы. Даже обедала за компьютером. Крис наблюдал с тревогой, но молчал – он знал: мне нужно самой дойти до дна, чтобы всплыть.

На пятый день я начала оживать. Работа стала терапией – раскраски действительно лечат. Мысль о предстоящем «мозговом штурме» от Тео вызывала смешанные чувства. Его идея – поднять боевой дух команды. Я узнала об этом от Криса. Тео сам ничего не говорил. Ни о моральной поддержке, ни о заботе.

Когда я вошла в столовую, разговоры оборвались. Все обернулись. Это было странно.

– Всем привет, – сказала я, стараясь звучать бодро.

– Привет, красотка! – воскликнула Ева. – Рада, что ты снова с нами!

– Том, отправила тебе раскраску.

– Уже?! – он чуть не подавился.

– Вдохновение, – пожала я плечами. Но тут вмешалась Лана:

– А ты идёшь в поход?

Я подняла на неё глаза – и всё стало ясно. Вот почему все напряглись. Вот почему в столовой наступила тишина. Теперь я всё поняла.

– Конечно, идёт, – вмешался Крис. Его голос был жёстким. – И почему ты вообще спрашиваешь?

– Просто у неё много работы… вдруг не успеет?

– Она не только свою успеет – она и твою работу сделает, если надо. И ты это прекрасно знаешь, – добавил он.

Я бросила Крису благодарный взгляд. Он спас меня. От неловкости. От унижения.

– Тебе что-то принести? – тихо спросил он.

– Я, пожалуй, кофе возьму. И на скамейке посижу.

– Я с тобой.

Мы вышли вместе. Крис слегка обнял меня за плечи. Я пошатывалась – он почувствовал это и крепче прижал к себе.

– Я кофе, а ты эклеры?

– Идеально.

Мы молчали, пока не оказались на крыше. В этот раз не сели на парапет, как раньше. Хотелось забыть. Мы выбрали скамейку.

– Давно они вместе? – спросила минут через десять.

– Второй день.

Я кивнула. Сказать было нечего.

– Я с трудом сдерживался, чтобы не врезать ему, – сказал Крис.

– Спасибо, что сдержался.

– Он с тобой говорил?

– Ведёт себя так, будто ничего не случилось.

– Вы поссорились?

– Нет.

– Он что, просто исчез?

– Сказал, что я слишком часто появляюсь в его жизни.

– Прости, что?

– Вот именно.

– Ты с ним говорила о прошлом?

– Никогда.

– И ты уверена, что… ты его любишь?

– Теперь – да. Как на ладони.

– Хочешь поговорить с ним?

– Нет. Не хочу казаться жалкой. Мне и так стыдно.

– Вот поэтому мне и хочется врезать ему.

Я усмехнулась сквозь горечь.

– Лучше просто притвориться, что мне всё равно.

– Мне кажется, даже Алекс готов врезать ему, – с усмешкой сказал Крис.

– А он-то с чего?

– Ты правда не догадываешься?

– О чём должна?

– Не строй из себя наивную. Прекрасно знаешь, что он к тебе неравнодушен.

– Думаешь, до сих пор?

– Даже не сомневаюсь.

– Он что-то говорил?

– Я не хочу тебя ранить… Но ты была так счастлива, что не замечала. А он всё это время ходил понурый, как тень.

– Вот же… Знаешь, наверное, ты был прав.

– Насчёт чего?

– Что нам нет места в этом обществе. Мы не принимаем его правил. И, может, не стоит больше пускать никого ближе, чем на вытянутую руку.

– А ты когда-нибудь думала сбежать? Из города. В реальное путешествие?

– Но мы же и так «путешествуем» – виртуально.

– А тебе не кажется, что всё это… не настоящее?

– Что?

– Эти «поездки». Думаешь, мы правда куда-то переносимся? По-моему, это не виртуальная реальность, а иллюзия. Фальшивый мир.

– То есть… ты думаешь, за пределами города есть настоящая жизнь?

– Думаю, да. Но нам её просто не показывают.

– Ты кому-то ещё об этом говорил?

– Нет, конечно.

– И правильно.

– Думаешь, никто больше не подозревает?

– Не знаю. Но после истории с Тео поняла: доверять нельзя.

– Это обида говорит. Ребята у нас нормальные.

– Я не говорю, что они плохие. Просто – чужие. Мы улыбаемся, работаем вместе… но по сути – незнакомцы. А с системой всё ясно: я не принимаю её. Мы с тобой хотя бы честны перед собой.

– И что ты предлагаешь?

– Ничего.

– Великолепный план, – усмехнулся Крис.

– У меня лучший учитель, – и мы засмеялись.

После этого разговора мне стало легче. Лана, Тео, вся ситуация… Это не моя вина. Это их выбор. И я больше не хочу страдать из-за мужчины, которому хватило одного вечера, чтобы перечеркнуть всё.

Дни перед походом прошли на удивление спокойно. Я закрыла задачи и даже помогала коллегам. Работоспособность выросла. Наверное, это была защитная реакция: уйти в дела, чтобы не сойти с ума.

С Тео мы продолжали общаться. Он держался так, будто ничего не было. Шутил. Улыбался. Будто не держал меня в объятиях, не называл «моей». Будто всё – выдумка. Иллюзия.

Если вспомнить мои прошлые отношения, почти всегда я ставила точку. Потом избегала бывших, пока они не начинали новую жизнь. А с Тео всё иначе. Никакой неловкости. Только стена.

Я старалась держать лицо. Даже Крис однажды сказал: «Ты крепче, чем кажешься». И, может быть, он прав. Я научилась выживать. В этом городе, где чувства ставят под сомнение, а любовь – под запрет.

Через пару дней он вызвал меня в кабинет – по рабочим вопросам. Формально.
Я пришла с планшетом, в рабочем свитшоте и собранными волосами, будто всё во мне кричало: я в порядке, мы просто коллеги, всё под контролем.
На самом деле – нет.

В кабинете пахло сухо и официально – пластиком, и лёгкой синтетической свежестью, как будто кто-то недавно протёр столы дезинфектором. Раньше я помнила здесь запах его кофе с кардамоном, его смех сквозь открытые жалюзи, когда он звал меня посмотреть на чью-то дурацкую презентацию. А теперь – стерильность.

Он даже не посмотрел в мою сторону.
– Садись, – коротко, будто не я, а кто-то из отдела тестов.

Я села, опустив планшет на стол. Он сидел по другую сторону, глаза – в экране.
– Это по раскраске? – тихо спросила, пытаясь поймать его взгляд.

– Да. Вот здесь, на шестом листе – цвет слишком светлый, сольётся с фоном. И вот тут – линии, – он ткнул в экран стилусом, – слишком тонкие. На печати пропадут.
Чётко. Ровно. Без тепла.

– Поняла. Исправлю.

– И ещё: ты часто делаешь переходы слишком мягкими. Нам нужен визуальный акцент. Ребёнок должен понимать, куда смотреть.

– Я думала, мягкость – это плюс.

– Это не иллюстрация в галерею. Это продукт. У него функция.

Его слова били, как холодная вода по коже. Отчуждённость звучала в каждом слоге, будто он натренировался оттачивать дистанцию.

Я кивнула, записывая, но пальцы дрожали. Не от страха – от обиды. От того, как он может быть со мной.
Он будто отрезал меня от себя, как ненужный фрагмент.

– Это всё? – спросила, не поднимая глаз.

– Всё.
Я встала. Была уже у двери, когда он вдруг сказал:

– Кстати, хорошая работа. Если бы ты всегда так делала – правок было бы меньше.

Это было не признание. Это был удар с приклеенной улыбкой.
Он не хвалил. Он оценивал. Как будто я была стажёркой. Как будто ничего не значила.
Как будто не он прижимал меня к себе в темноте, не он знал, как я дышу, не он говорил «останься». Я вышла, стараясь не хлопнуть дверью.
Коридор был тихим, как будто воздух сгустился.
Только сердце стучало – громко, слишком громко – и в груди, и в горле, и где-то в пальцах.
Я шла к себе, не замечая лиц. Ни звуков. Ни времени. Он сделал выбор.
И я больше не была для него даже «Теей». Только именем в списке сотрудников.

Это было хуже пощёчины. Хуже, чем упрёки. Он говорил так, будто ничего не чувствовал. Всё – стерто. История переписана.

Я ушла, ничего не сказав. Но внутри осталась только горечь. Он вычеркнул меня. А я всё ещё носила его в сердце.

ГЛАВА 10

На улице было прохладно – не до озноба, но достаточно, чтобы захотелось зарыться в воротник куртки и крепче сжать в руках термос. Горячий кофе пах корицей и надеждой. Я вышла на десять минут раньше – подышать, прийти в себя, пока ещё не началась эта поездка-испытание. Особенно теперь, когда Тео вдруг решил всё усложнить.

На общем созвоне по маршрутам он неожиданно предложил ехать в одной машине – Крису, Лане и мне. Типа так проще выбить машину для поездки. Крис вежливо отказался, кажется, чувствуя мою тревогу. Но если Тео хочет играть в «ничего не было», хорошо. Я умею играть. Мама научила: прятать боль за улыбкой – это навык, передающийся по женской линии. Гудок машины вырвал меня из мыслей. Я поспешно сунула в карман плеер – музыка, как всегда, была бронёй. До Криса почти час дороги, и мне нужно было хоть что-то, что удержит на плаву.

–Привет, красотка, – Лана растянула фразу, словно карамель на зубах.

—Привет, – я улыбнулась вежливо, по протоколу. Тео выглядел безмятежным.

—Давно ждёшь? – спросил он будничным тоном.

– Нет, только вышла. – Улыбка получилась слишком яркой. Почти агрессивной. А внутри – хотелось размахнуться и ударить. Или закричать.

—Ну, тогда поехали, – бодро бросил он, не замечая льда в воздухе. Первые десять минут я отвечала на дежурные вопросы механически, не глядя ни на него, ни на неё. За окном проплывали панельки, стеклянные фасады, осенние деревья с лысеющими кронами. В голове звучали те фразы, которые я так и не произнесла. Те, что застряли в горле, как заноза.

Когда разговор выдохся, я облегчённо надела наушники. Музыка, как крем для рук и планшет – обязательная часть моего тревожного снаряжения.

И вдруг – его взгляд в зеркале заднего вида. Прямой. Спокойный. Изучающий. Он смотрел на меня, как на незнакомку, которая заинтересовала. Я не отвела глаз. Думала – он смутится. Но нет. Тео продолжал смотреть. Почти нагло. И в этом было что-то странное. Странно знакомое. Как будто он искал подтверждение, что я всё ещё здесь. Внутри себя – прежняя.

– Тео! – Лана вскрикнула. Он резко дёрнулся, ударил по тормозам.

Салон вздрогнул. Сердце застучало в висках. Мы едва не врезались.

– Что с тобой?! – Лана была на взводе.

– Просто задумался, – пробурчал он, уже не глядя на меня.

Я видела в жизни много трусов. Но у Тео был особый талант – делать больно не вслух. Если разлюбил – скажи. Если запутался – объясни. Но исчезать, а потом возвращаться с маской равнодушия? Это уже не растерянность. Это предательство.

Зачем он вообще это всё устроил? Зачем пригласил нас ехать вместе, если и без него было кому меня подвезти? Лора и Шон сами предлагали. Я отказалась – не знаю, зачем. Наверное, чтобы понять, зачем он это устроил.

Когда мы подобрали Криса, остановились у заправки – подзарядить, размяться, выпить кофе. Крис был на удивление бодрым. Сиял. Что-то в нём светилось изнутри, и я решила пока не спрашивать.

– Кофе какой? – Тео повернулся ко мне.

– Флэт Уайт.

– Что-нибудь перекусить?

– Веганский хот-дог.

– Принято. Крис?

– Американо и бургер.

– Фу-у-у, – передразнила я.

– Не переживай, корочки оставлю тебе, – подмигнул Крис.

– Ты чудовище, – рассмеялась я. И смех, как пена на кофе, немного сгладил осадок.

Тео подошёл с подносом. В воздухе пахло свежим хлебом, жареным луком и – напряжением. Его лицо казалось немного уставшим. Или просто закрытым.

– Держите, – подал он мне еду с нарочитой вежливостью.

– Спасибо, – я натянула свою лучшую улыбку. Почти театральную.

– Я только не был уверен, кетчуп тебе нужен или нет.

– Я не люблю кетчуп.

– Вот и хорошо – не положил.

– Правда?

– Не знаю почему… но подумал, что ты не любишь. – И улыбнулся. Почти искренне.

Что это было? Остаток чувств? Издевка?

– Вы давно дружите? – голос Ланы был как стеклянная заноза.

– Ну… да, – растерялась я.

– Вы… – она замялась.

– Встречаетесь? – Крис вмешался с нарочитой лёгкостью.

– Ооо, – выдохнула я.

– Она не в моём вкусе, – усмехнулся Крис.

– Не думал… – начал Тео.

– Что? – Лана нахмурилась.

– Что она может быть не в чьём-то вкусе, – бросил он.

Пауза. Воздух стал густым.

– У всех бывает невзаимная любовь, – попыталась сгладить.

– Эт точно, – пробормотал Крис, не глядя на Тео.

Обед завершился молчанием. Лана нервно пила кофе. Тео отвёл взгляд. Я просто молчала, чувствуя, как под кожей нарастает дрожь.

Когда мы снова тронулись, машина мягко вжалась в трассу. За окнами тянулись однообразные серые поля, кое-где блестели лужи, отражая блеклое небо. Дворники лениво смахивали капли, будто зевая.

Музыка играла у меня в ушах – знакомый плейлист, но даже любимые треки не спасали. Звук казался плоским, будто приглушённым изнутри. Я поймала себя на том, что считываю каждое движение Тео: как он держит руль, как напрягаются пальцы, как слишком резко включает поворотник.

Лана болтала, её смех был резким, надрывным. Крис то и дело барабанил пальцами по колену, выводя ритм, но глаза его оставались жёсткими, настороженными.

А между нами – пустота. Прозрачная стена, через которую уже невозможно достучаться.

Я уставилась в стекло, пока пейзаж не начал расплываться. И вдруг поймала в отражении – его взгляд. Быстрый, крадущийся. Не наглый, как прежде, а скорее осторожный. Будто он хотел убедиться: не исчезла ли я окончательно.

Я отвернулась первой.

Когда мы вышли к машине после короткой остановки, Крис отвёл меня в сторону.

– Это что было?

– Про что?

– Про этого урода.

– Потише.

– Потише? Ты видела, как он на тебя смотрел?

– Я думаю, он не хотел…

– Хотел. И если он ещё раз – я ему врежу.

– Крис…

– Серьёзно. Он тебе больно сделал. Теперь ещё и издевается.

– Я не знаю, что у него в голове. Но одно знаю точно – я больше не позволю делать из меня дурочку.

Оставшийся путь мы ехали молча. Три часа. Ни одного слова. Ни одного взгляда. Может, он пытался что-то сказать глазами. Может, ждал, что я обернусь.