Следующая цель – твое сердце

Глава 3

ХАНТЕР

– Что значит, эта девчонка сказала правду? – гневно кричит отец, отчитывая своего «профессионального» переводчика, который почти сорвал сделку с потенциальными партнерами.

– Я… я не знаю, как так вышло, – растерянно произносит мужчина. – Просто у меня в семье проблемы, и я не мог полностью сконцентрироваться на встрече, – оправдывается лысеющий мужчина, заливая свое лицо по́том, без возможности его вытереть и сбежать отсюда.

– Я тебе говорил, что происходит с теми, кто плохо выполняет свою работу? За что я тебе плачу, если ты элементарных вещей не можешь перевести?! – Отец так орет, что слюни разлетаются во все стороны, а мужчина нервно сглатывает и выглядит так, словно перед его глазами прямо в эту секунду пролетает вся жизнь. Он прекрасно знает, что сейчас произойдет. Он нарушил правило. И за это придется заплатить.

– Хантер, – уже без эмоций произносит отец, засыпая табак в трубку и отвлекая меня от важной новостной ленты в социальной сети.

Я поднимаю на него равнодушный взгляд и жду его приказа.

– Ты знаешь, что нужно делать?

– Знаю, – коротко отвечаю. Поднимаюсь с застеленного клеенкой дивана и забрасываю телефон в задний карман джинсов. Подхожу к шкафу, открываю нижний ящик и достаю оттуда контейнер с целым арсеналом орудий, которые не приносят удовольствия никому. Ни тем, кто их использует, ни тем, на ком их испытывают.

Я подхожу привязанному к стулу переводчику и выкладываю на стол необходимые для расплаты за ошибку предметы. Надеваю защитные перчатки, не отводя взгляд от жертвы, и выбираю первый попавшийся под руку инструмент: медицинский скальпель.

– Не нужно, пожалуйста, – умоляет мужчина, дергаясь из стороны в сторону. Отключив все свои эмоции, я смотрю на него, и, может быть, мне было бы его жаль, но он знал, что его ожидает за ошибку.

Я заношу руку вверх и резким движением провожу ровную полосу по его лицу, задевая глаз, щеку и подбородок. Он кричит, а я делаю еще несколько таких порезов, пока не вижу под ним образовавшуюся лужу желтой жидкости.

– Пожалуйста, – просит он, кашляя и выплевывая попавшие в рот капли крови.

Я переглядываюсь с отцом, который равнодушно наблюдает за происходящим со стаканом виски в руках и трубкой во рту. Он кивает, намекая, чтобы я не останавливался и брал другой, не менее острый предмет. Я снова смотрю в контейнер, и мой взгляд падает на лежащие в герметично закрытой коробке иголки. Пойдет. Достаю их и присаживаюсь на корточки рядом с переводчиком, пытаясь раскрыть сжатую в кулак руку. Он кричит, плачет, умоляет о помощи и пытается вырваться. Может быть, я бы не делал этого, но у меня нет на это права. Я разжимаю его ладонь и собираюсь сделать то, что должен, но меня прерывает стук в дверь.

– Входите, – разрешает отец, зная, что никто посторонний сюда не сможет войти. С его-то охраной.

– Мистер Каттанео, – обращается к отцу один из его помощников, – вы просили найти информацию о девушке. – Он протягивает ему папку темно-зеленого цвета и отходит, с сожалением глядя на участь сидящего на стуле.

– Что за девушка? – заинтересованно спрашиваю его, повернувшись в сторону отца.

– Не отвлекайся, Хант. – Он убирает бриаровую трубку ручной работы в сторону  и садится за стол. Надевает очки и открывает папку, выкладывая все содержимое на стол. – Потрясающе, – бубнит себе под нос и довольно улыбается, рассматривая документы.

– Отец, что ты задумал? – Подхожу к нему и опираюсь окровавленными ладонями на стол.

– Хант, это же мрамор, – брезгливо произносит он, указывая пальцем на стол.

– Кто это? – спрашиваю, а затем поднимаю лежащую среди бумаг фотографию, рассматриваю ее с глубоким интересом и до сих пор отдающейся в паху болью.

«Что. За. Хрень?!»

Неестественно белые волосы длиной до середины спины, яркие большие глаза цвета горького шоколада, потрясающие пухлые губы, содержащие как минимум три миллилитра гиалуроновой кислоты, но в то же время натуральные и такие сладкие. Теперь я это точно знаю: такие губы невозможно сделать искусственным методом.

Ее аккуратный маленький носик с едва заметным камешком слева идеально подходит такой дерзкой, моментами чересчур грубой и нескромно сексуальной девчонке. Ее безупречная грудь, тонкая талия и упругая задница с моей меткой на ближайшую неделю, – весь день не выходят из моей головы, или из члена, я не до конца уверен.

Ее внешность – мой типаж. Типаж на одну ночь. Трахнул и выбросил, как использованный презерватив. Но эта девчонка… за эти два дня она успела меня дважды возбудить и дважды обломать. И какого черта у моего отца делают ее фотографии и… целое досье?

– Как тебе мой новый переводчик? – ехидно улыбаясь, спрашивает отец.

Я, конечно, не испытываю к ней ничего, кроме желания трахнуть и придушить одновременно. Но осознание того, что сошедшая с обложки журнала с рейтингом восемнадцать плюс девушка будет работать на отца, мне приносит не очень много удовольствия. На отца никогда не работают девушки. Никогда. Для него – они расходный материал, как и для меня, благодаря его воспитанию. Девушки созданы для того, чтобы их трахали и унижали. Именно этому меня учил отец с определенного возраста.

Помню свой день рождения, когда он отвел меня в специальный клуб. Не тот, где дети социализируются, изучают что-то новое и развиваются, нет… Совершенно другой. Клуб, в котором я, как самый старший сын, должен был пройти обряд посвящения и стать настоящим мужчиной.

Он привел для меня четырех девушек: разной национальности, возрастов и телосложения. И приказал выбирать ту, которая покажет мне, как с ними нужно обращаться. И она показала.

Сначала она встала на колени и отсосала мне, потом оседлала и делала такое, что я еще никогда не испытывал, более того, даже в фильмах не видел, отчего меня начинало жутко тошнить. Я так и не смог кончить.

Отец, сидя напротив и наблюдая за всем происходящим, махнул рукой и приказал девушке сесть на пол, поклониться мне, как божеству, и сказать: «Мой господин, я не заслуживаю к себе хорошего отношения, я провинилась и должна искупить свою вину».

Я не понимал тогда, что она имеет в виду, поэтому она шепотом добавила: «Вы должны ударить меня. Как можно сильнее». Я подорвался с дивана и начал кричать отцу, что ни за что не стану этого делать. А он лишь ухмыльнулся и сказал: смотреть.

Смотреть на то, как он избивает девушку до полусмерти, обвиняя меня в том, что я не могу справиться с таким простым заданием. Он кричал на меня и возмущался, что ему приходится делать все самому. После этого он выволок меня из клуба, как щенка, увез в какой-то старый дом, раздел до трусов и запер в сыром подвале с хлебом, водой и ведром, сообщив братьям и няне, что я уехал на экскурсию в Нью-Йорк на две недели.

И тогда, сидя в темноте и в одиночестве, я решил, что все хорошее, что оставалось во мне до того дня, я запру на ключ и спрячу ото всех в самом темном, никому недоступном месте моей души.

С тех пор каждый приказ отца должен непоколебимо выполняться. А если совершаешь ошибку, то расплачиваешься самым ценным – жизнью. Вот такой вот закон Джеймса Каттанео, к которому меня готовили с пеленок. Весело, правда?

– Ты шутишь? Она ведь женщина, – пытаюсь вразумить его, зная, что может ждать девушку здесь. Не то, чтобы мне было ее жаль. Нет. Хотя, может быть, и жаль.

– Я похож на клоуна? – серьезно спрашивает, спуская на переносицу очки.

– Отец, ты не берешь на работу женщин, – продолжаю напоминать ему о его же правилах.

– Благодаря этой женщине у нас есть подписанный контракт с китайцами. Если бы не ее падение прямо перед нашими носами, сидели бы мы сейчас с тобой на дне и искали, куда прятать трупы троих предпринимателей, приехавших заключать сделку.

– И что ты хочешь ей предложить? – стиснув зубы, спрашиваю его.

– Работу, что же еще. А там видно будет, – произносит, подкуривая еще одну сигару.

– Работу переводчиком? Или проституткой?

– Не смей! Эта особа нужна мне. И хочешь ты этого или нет, она будет работать на нас! Недолго, правда, но будет, – гневно произносит, заставляя меня задуматься, какого хрена он к ней так проникся?! К ее складу ума или к складке между ее грудями? Скорее, второй вариант. Он хочет ее.

– Окей. – Поднимаю руки вверх и разворачиваюсь. Не вижу смысла с ним спорить. Если он уже все решил, то его невозможно переубедить.

– Ее зовут Тея, Хант, – уже спокойно произносит отец, заставляя меня остановиться на полпути к обездвиженному переводчику.

– Та самая Тея? – спрашиваю, стиснув зубы и не решаясь повернуться к отцу.

– Та самая, – подтверждает и подходит ко мне. – Я знаю, что ты справишься, сын. – Он кладет руку на мое плечо, и я напрягаюсь. – Ты сможешь сделать все красиво. Я тебе немного помогу, взяв ее на работу, а дальше ты уже сам. Взрослый парень, разберешься, что делать с отходами.

– А что насчет Теодора и Мэддокса? – спрашиваю, получив свою новую цель от отца.

– Они ничего не знают и не должны знать. Они должны получать образование, а не заниматься нашими делами. Мешать они не будут. Эти парни могут тебе даже помочь. Главное, ты не должен подавать виду, что знаешь, кто она такая. Ты меня понял? Для всех нас она – просто работник.

– Я все сделаю, – отвечаю отцу и издалека смотрю на лежащую на столе окровавленную фотографию девушки.

«Вот и влипла ты, ангелочек Галатея Спенсер, своими тонкими крыльями свободы в медовую воду обмана, где сладость иллюзий скрывает рои безжалостных ос, готовых нарушить твой безмятежный полет.»

Глава 4

ТЕЯ

Прошла почти неделя с тех пор, как я сделала второй шаг к своей цели. И сейчас я нервно хожу из стороны в сторону, закусив ноготь большого пальца и раздумывая, где я допустила ошибку. И почему они все еще не ищут меня?

– Тея, если ты прекратишь мельтешить, то моя голова скажет тебе огромное спасибо, – сидя на моей кровати и приложив указательные пальцы к вискам, произносит Дженни.

Дженни Коул – моя лучшая подруга по несчастью. Нас познакомил Доминик, когда нам было по пятнадцать. Он привел ее к нам на тренировочную базу и сказал, что нашел ее, околачивающуюся у отделения полиции с табличкой «Помогите найти мою сестру» и прикрепленной к ней фотографией.

У Дженни была старшая сестра, которая считалась пропавшей без вести около трех лет. Она уехала на экскурсию вместе со своим классом, но домой больше не вернулась. Были собраны поисковые отряды, волонтеры, которые добровольно искали девочку, но так и не смогли найти. Со временем все начали сдаваться, но не Дженни.

Каждый день после школы она приходила к зданию полиции, становилась прямо напротив ворот и надеялась, что ей помогут найти сестру. И ей помогли. Только, к сожалению, выяснилось, что девочки больше нет…

Дом узнал, что ее сестра умерла от рук того же чудовища. Точнее, от тех, кем эти «руки» руководят. Он привел ее к нам, решив, что это поможет ей справиться с утратой. С тех пор она проводила очень много времени с нами: приходила на каждую тренировку, собрание, оставалась ночевать у нас, и в конце концов мы с ней стали очень близкими подругами. Горе сближает.

– Я не могу, – говорю, прикусив верхнюю губу, и начинаю рассуждать. – Я где-то просчиталась. Что-то не так, Дженни. Я чувствую корнями волос, что что-то идет не так, – передаю ей свою нервозность, испытывая странное давление в груди.

«А что если правда, где-то был просчет? Что если они что-то заподозрили? Или еще хуже, узнали, кто я такая? Нет. Они не знают меня. Они не могут меня знать. Для них Галатея Спенсер сгорела при взрыве особняка того ублюдка».

– Тея, нет, все в порядке. – Она тянет меня за рукав мешковатой толстовки и заставляет сесть на кровать. – Первый раз вижу, чтобы ты так нервничала.

– Я, если честно, тоже, – выдавливаю улыбку и прикладываю руку к бешеному сердечному ритму, который предвкушает какое-то событие. Только вот приятное или нет – это уже второй вопрос.

– Они позвонят, вот увидишь. Ты такое впечатление на них произвела, что, думаю, те же китайцы взяли бы тебя на работу, – Дженни смеется и толкает в плечо.

– Не знаю, Дженни, правда не знаю. Какое-то чувство странное в животе. Неприятное.

– Ты вчера в двенадцать часов ночи съела четыре куска гавайской пиццы. Конечно, у тебя будет неприятное чувство в животе.

– Могу себе позволить, – киваю на свою фигуру. – Как и ты в принципе, – говорю, смотря на худощавую, с торчащими ключицами и выразительными скулами девушку.

Когда я увидела ее впервые, я думала, что у нее проблемы со здоровьем и она страдает булимией. Но она все время доказывала обратное: с аппетитом поедая при мне большое количество всевозможной еды и газировки. Так что, скорее всего, она просто худая и красивая ведьма с короткими волосами цвета лесного ореха, которые ей с легкостью удалось спрятать под розовый парик, и карими, как ночь глазами.

– Ты что-то рассказывала Дому или Эви о том, что происходило в ресторане? – интересуется Дженни, закидывая в рот очередную виноградинку.

– Рассказывала, но информацию о том, что он попал в ловушку из моих кружевных трусиков, оставила при себе, – произношу с нервной улыбкой на лице и перед глазами сразу всплывает картинка той ситуации в лифте.

Как только я села за руль Land Cruisier, меня словно ведром воды окатило осознание, что я чуть не трахнула сына своего врага. Это пока что не входило в мои планы. Я не собиралась давать ему такую свободу, позволять себя жадно целовать и, уж тем более, трогать меня в местах, которые должны быть закрыты для такого ублюдка.

Признаю, мне действительно сорвало крышу, когда он внезапно подался ко мне и уверенно напал на меня своими пухлыми алыми губами, словно пламя, которое запустило внутри меня реактор. Я не смогла противостоять ему, ответила на поцелуй, но вовремя взяла себя в руки и, собравшись с мыслями, ловко выкрутилась из ситуации.

Мне срочно нужна секс-разрядка, потому что в следующий раз, если он попытается сделать нечто подобное, я снова поддамся, но уже не смогу остановиться. Нет, я не слабовольная, но то, что он вытворял своими губами, настойчивыми прикосновениями, дало мне понять, что он очень хорош. И как на зло, Дерек мне уже помочь не может.

Поэтому, вернувшись домой, я воспользовалась услугой своего лучшего друга для удовольствия, который лежал в моем шкафу под коробками. Но самое странное, что перед моими глазами предстал не привычный Дерек или Том Харди (он ведь такой красавчик, согласитесь?), а тот самый парень, которого мне нужно ненавидеть. Кончила я за считаные минуты с его именем на своих губах. Весело, правда? Интересно, секс с ним был бы таким же быстрым?

– Тея, мне кажется, что в дверь кто-то позвонил? Не слышала? – Дженни прерывает мой мысленный полет в мир оргазма.

– Нет, – отрицательно качаю головой, но в этот момент уже отчетливо слышу звук поющих птичек на первом этаже и переглядываюсь с подругой.

«Это не Дом и не Эви. Они бы не стали звонить».

– Ну что, пожелай мне удачи! – говорю Дженни и поднимаюсь с кровати.

Посмотрев на свое отражение и увидев в нем ухоженную красотку, я спускаюсь и подхожу к двери. Заглядываю в глазок, но вместо ожидаемого человека вижу совершенно другого. Его телохранителя.

– Галатея Хилл? – спрашивает высокий статный брюнет с необычно яркими голубыми глазами как только я открываю дверь.

На его лице нет ни единого намека на улыбку. Идеально уложенные короткие темные волосы гармонично дополняются легкой щетиной, что придает ему особенную брутальность. Шрамы на его скуле и над правой бровью добавляют ему суровости и загадочности.

Его внешность выделяется среди других: изысканный профиль, разрез глаз и густые ресницы намекают на экзотическое происхождение. Необычная смесь, но мне нравится. Этот мужчина производит впечатление человека, который полностью сосредоточен на своих задачах и, возможно, посвящает всю свою жизнь работе.

– Да, это я. С кем имею честь разговаривать? – практически равнодушно произношу, хотя в глубине души мое внутреннее «я» ликует и кричит:

«Ну наконец-то за тобой пришли! Собирай свои вещи!»

– Я работаю на семью Каттанео, и меня отправили сообщить вам важную новость, – объясняет мужчина. – Я могу войти?

– А вдруг вы пришли убить меня за то, что я нагрубила дяденьке в приталенном костюмчике? – вскидываю брови и с издевкой спрашиваю его. – Говорите здесь, чтобы в случае чего я смогла вырубить вас дверью.

– Нет, я пришел не за этим, – монотонно произносит мистер Безэмоциональность, не оценив мою шутку. – Но раз вы не желаете говорить в доме, скажу здесь: сейчас вы уезжаете со мной.

– Секундочку, сейчас только чемодан прихвачу, – выставляю палец, а потом показательно закрываю дверь, но он ставит ногу в проем, не позволяя этого сделать.

– Мисс Хилл. – Он выжидает паузу и пристально смотрит в мои глаза.

– Я что, похожа на вашу бывшую девушку? Что так пялитесь на меня?

– Я должен привезти вас в особняк мистера Каттанео в ближайшие два часа, – игнорирует мой вопрос. – У него для вас есть деловое предложение.

– Хм, дайте-ка подумать, – прикладываю два пальца к подбородку. – Я не заинтересована в предложении.

– Галатея, я советую вам не совершать ошибку и поехать со мной.

– А если не поеду, вы меня насильно потащите? – с улыбкой произношу, а он молчит. Я замечаю, как он напрягает челюсть, показывая, что я его раздражаю и вывожу из себя.

– Если потребуется, то да, – коротко отвечает и рассматривает мое лицо, словно ищет в нем что-то. Может, я угадала с бывшей?

– Все равно не интересует, – решаю еще немного поиграть в недотрогу. – Если это все, то я пой… – не успеваю договорить, потому что он резко толкает дверь внутрь, едва не сбивая меня с ног, хватает за талию и тащит к своему тонированному джипу. – Отпусти! Я напишу на тебя заявление в полицию за то, что ты похитил человека.

Тишина.

А потом меня бросают на заднее сиденье, как мешок с картошкой, и захлопывают дверь.

– Что за манеры?! Даже переодеться не дал, – бубню себе под нос.

Так я и сижу: в коротких джинсовых шортах, оверсайз топике с Томом и Джерри и домашних тапочках с медвежьими ушками по бокам.

«Отлично. Просто потрясающе, Тея! Ты «готова» к переговорам! Сразу согласиться не могла?! Надо было доводить до такого?»

Через двадцать минут мы подъезжаем к внушительному ограждению, ворота которого автоматически отворяются и приглашают нас внутрь громадного особняка. Кажется, что мы пересекаем границу царства Английской королевы. Такое величие и роскошь невозможно передать словами. То, что я видела на фотографиях, не сравнится с тем, что я вижу сейчас.

Великолепное здание с изумительным фасадом, выполненным в элегантных темно-серых тонах. Впечатляющие окна нижних этажей защищены изысканными решетками, а массивные лакированные двери глубокого черного цвета запечатлены гравировкой дракона, добавляющей загадочности и шика этому, не побоюсь этого слова, дворцу.

Этот «дом» способен вместить в себе не менее десяти семей, каждая из которых состояла бы как минимум из пяти человек.

Когда мы подходим ко входу, и мистер Невозмутимость открывает передо мной двери, мне приходится рукой придерживать челюсть, чтобы она случайно не столкнулась с идеально вычищенным паркетом цвета графита. Взгляд мгновенно захватывают величественные люстры, изящные диваны и стены, украшенные картинами известных художников, каждая из которых заслуживает своего места в Лувре. Но, стоя здесь, я понимаю, что самого главного здесь нет.

Здесь нет души, любви и тепла. Лишь холод. Сильный, будоражащий внутренности холод. Такой же, как и сам мистер Каттанео.

– Коннал, ты наконец-то привел подружку! – Раздается приятный мужской голос, и я поднимаю голову, чтобы взглянуть на человека, привлекшего мое сосредоточенное на изучении интерьера внимание. – Не думаю, что отцу это понравится, – говорит он и спускается по лестнице, позволяя мне рассмотреть его тщательнее.

Парень выглядит очень привлекательным и таким не похожим на других членов семьи Каттанео, с которыми мне удалось познакомиться ранее.

Он – воплощение дерзости и обаяния. Взъерошенные кудрявые волосы придают ему слегка небрежный, но неизменно притягательный вид, а худое телосложение подчеркивает эту легкость.

Мое внимание привлекают его глаза. Глубокие зеленые изумруды заглядывают в самую душу… точнее, нагло пялятся на мою грудь, как показывает их шаловливый блеск. Лукавая улыбка на его губах, сопровождаемая довольным хмыком, не оставляет сомнений в том, что он прекрасно осознает, куда смотрит.

– Отличный выбор, Коннал. – Он оценивающе опускает уголки губ и наклоняется немного назад, с интересом рассматривая мои длинные ноги.

– Тео, ты что, блять, сделал?! – Сверху раздается резкий крик, и наши головы, как по команде поворачиваются туда. Дверь с грохотом распахивается и ударяется о стену, выпуская оттуда парня.

Он весь мокрый, цветные капельки воды каскадом стекают с его ярких волос, а из одежды на нем лишь банное полотенце, едва держащееся на его мощных бедрах.

Я буквально замираю, гипнотизированная его стальным прессом, украшенным шестью, а нет… восьмью кубиками! Мой взгляд скользит выше и… о боги! Это что, пирсинг? Пирсинг в сосках? Как у меня!

«Да, Дом явно упустил из виду несколько ошеломляющих деталей…»

Этот парень потрясающе красивый, но, судя по всему, его брат решил помочь ему сменить имидж и придать яркости его коротким волосам, подсыпав в шампунь краситель бордового цвета. Но вместо катастрофы вышло только подчеркнуть его привлекательность. Его новый яркий образ только усилил его магнетизм. Он застывает, встретив мой взгляд. Его глаза источают смесь злости, презрения и любопытства.

«Интересно, это у Джеймса Каттанео сперма настолько волшебная, что все его дети получаются такими красавчиками? Если мне предстоит часто находиться среди этого царства Аполлонов, то мне будет ой как непросто выполнять свою работу…»

Парень быстрым шагом спускается к нам и останавливается напротив, все так же осматривая меня, словно видит приведение своей бывшей подружки, которая изменила ему с лучшим другом и бросила, опозорив его перед всеми.

«Нет, ну серьезно, что они так пялятся на меня?!»

– Я не героиня вашей любимой порнушки и не собираюсь сейчас раздеваться, раздвигать перед вами ноги и устраивать шоу. Так что или закройте свои глаза, или смотрите немного проще! – выпаливаю, глядя сначала на одного, а потом на другого.

– А принцесса-то с характером, – с улыбкой произносит кудрявый парень.

– И с кулаками. Так что, если вы сейчас же не откатите свои глазки от моей груди, я познакомлю их с вашими носами!

– Ну что ты так реагируешь, малыш? – парень поднимает руки в примирительном жесте.

– Малышом будешь называть то, что увидит твоя девушка в твоих штанах!

Они переглядываются друг с другом, а потом заливаются смехом. В глубине души я смеюсь вместе с ними, оценив свой тонкий юмор, но снаружи держу маску неприступной стервы.

– Посмеялись? – В дом входит мистер Невозмутимость и гневно смотрит на сыновей Каттанео.

– Коннал, кто эта потрясающая особа? – спрашивает кудрявый красавчик, пока его брат все так же смотрит на меня, будто я ему жизнь сломала.

– Тея Хилл, она… – начинает он, но я перебиваю его.

– Я думала, вы поняли, что у меня есть язык и я в состоянии сама отвечать на вопросы.

– Тея, значит, – пробует на вкус мое имя тот, что постарше, с бордовыми волосами. – Меня зовут Мэддокс.

– Я Теодор, но для тебя просто Тео, – перебивает своего брата и подходит ближе ко мне, протягивая руку для приветствия. – Так прикольно, ты Тея, а я Тео.

– Я так не думаю, Теодор, – складываю руки на груди, показывая свое нежелание прикасаться к нему.

– Мы с тобой просто обязаны стать лучшими друзьями, пупсик, – он щелкает пальцем по моему носу, удивляя своей наглостью.

– Что ты здесь делаешь, Тея? – спрашивает Мэддокс.

– Так уж и быть, мистер Невозмутимость, на этот вопрос можешь ответить сам, – даю право Конналу рассказать, для какой цели он привез меня сюда.

– Ваш отец пригласил ее на собеседование, – приходится ответить ему, потому что два прожигающих взгляда уже продырявили его голову в нескольких местах своим напором.

Братья переглядываются и хмуро смотрят на меня.

– Отец?! – удивленно спрашивает Мэддокс.

– Ее? – указывая на меня пальцем, спрашивает Тео.

– Девушку? – переспрашивает Мэддокс, заставляя меня закатить глаза на их странные вопросы.

Неужели я первая, кто пришел сюда на собеседование? Очень интересно.