Мистер Рипли под водой

Будем ждать вас обоих с нетерпением!

Дженис и Дэвид Притчард

На обратной стороне карта с маршрутом к нашему дому. Телефон: 424-64-34».

Том перевернул листок и взглянул на схематичный план главной улицы Вильперса и улицы, пересекающей ее под прямым углом, на которой были обозначены дом Притчардов, дом Грэ и небольшой пустующий дом между ними.

Так-так, подумал Том, вертя письмо в руках. Приглашение-то на сегодня. Его любопытство было достаточно возбуждено, чтобы принять его, – лучше знать возможных врагов в лицо, – но вот брать Элоизу с собой ему совсем не хотелось. Придется придумать для нее какую-нибудь отговорку. Надо ответить на приглашение, решил Том, но не в девять сорок утра. Он вскрыл остальную почту, всю, кроме конверта, адресованного Элоизе. Судя по почерку, письмо было от Ноэль Хасслер, близкой подруги Элоизы, живущей в Париже. Остальная корреспонденция касалась скучных финансовых материй: выписка из нью-йоркского отделения банка «Манни Ханни»[25], где Том держал текущий счет, да реклама приложения «Форчун 500»[26], владельцы которого почему-то сочли его достаточно состоятельным, чтобы интересоваться журналом об акциях и инвестициях. Вообще-то, все эту возню с инвестициями Том оставлял своему налоговому бухгалтеру Пьеру Сольве, с которым он познакомился через Жака Плиссона. Иногда у Сольве рождались удачные идеи. Такого рода работа, если это можно так назвать, казалась ему тоскливой до зубовного скрежета, однако Элоизу она никогда не утомляла (возможно, способность делать деньги или, по крайней мере, интерес к ним был у нее в крови), и без консультации с ее отцом они с Томом шагу не делали.

Великана Анри сегодня ждали в одиннадцать, и, хотя ему ничего не стоило перепутать четверг с субботой, в две минуты двенадцатого он стоял перед Томом. Анри, как обычно, был в выцветшем синем комбинезоне со старомодными наплечными ремнями и в широкополой соломенной шляпе, которая знавала лучшие времена. Кроме роста, в его облике была еще одна примечательная черта – каштановая с рыжеватым отливом борода. Судя по клочковатости, он время от времени укорачивал ее с помощью ножниц – самый простой способ не заморачиваться с бритьем. При взгляде на Анри Том всегда вспоминал о Ван Гоге: тот бы не пропустил такого натурщика. И его портрет пастелью продавался бы сейчас не меньше чем за тридцать миллионов долларов, усмехнулся Том. А сам Ван Гог не получил бы за него ни гроша.

Встряхнувшись, Том принялся объяснять Анри, как ухаживать за садом во время их отсутствия. Во-первых, компост. Было бы неплохо ворошить его время от времени. Том завел специальную проволочную корзину для компоста, высотой почти до груди и чуть меньше метра в диаметре, с крышкой, которая открывалась, если вытащить из нее металлический штырек.

Пока он шел следом за Анри к оранжерее, рассказывая ему о новом распылителе для роз, тот молчал (не поймешь, слушает он тебя или нет, раздраженно подумал Том), а потом схватил вилы и набросился на компост. Сильный, мускулистый парень так ловко орудовал вилами, что Том не стал его останавливать: Анри не нужно было учить обращаться с компостом, он знал, что это такое.

– Oui[27], месье, – бормотал Анри себе под нос в такт работе.

– Посмотрим розы… Сейчас на них ни пятнышка, значит с опрыскиванием можно подождать. Теперь лавровые кусты – можно слегка пройтись по ним секатором, чтобы поправить форму.

В отличие от Тома, рослому Анри не нужна была стремянка, чтобы подравнять верхушки, ему достаточно было протянуть руку, к тому же Том не любил, когда кусты были подстрижены ровно, как по линейке, предпочитая, чтобы веточки свободно тянулись к солнцу и лавровые заросли не превращались в скучную живую изгородь.

Он с завистью наблюдал, как Анри левой рукой наклоняет корзину, а правой, с помощью вил, ловко поддевает пласт превосходного темного компоста.

– Отлично! Tres bien![28]

Когда Том сам пытался наклонить эту емкость, казалось, что она пустила корни.

– C’est vraiment bon[29], – подтвердил Анри.

– В оранжерее осталось немного рассады и несколько кустов герани. Они нуждаются в поливе, – продолжал Том.

Топая по дощатому полу теплицы, Анри усердно кивал на каждое слово. Где хранятся ключи от оранжереи, он знал: у стены под круглым камнем. Ее вообще запирали только тогда, когда хозяев не было дома.

Даже потертые коричневые броги Анри выглядели так, словно их сделали во времена Ван Гога: они доходили до щиколоток, а подошва была почти в дюйм толщиной. Том подозревал, что ботинки перешли Анри по наследству. Он весь был ходячим анахронизмом.

– Мы уезжаем как минимум на две недели, – сообщил Том. – Но в доме останется мадам Аннет.

Примечания