Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики

© Фонд экономических исследований «Михаила Хазина», 2025

© Издание, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2026

Предисловие ко второму изданию

Эта книга представляет собой значительно дополненный и расширенный вариант книги «Воспоминания о будущем. Идеи современной экономики». И в процессе работы над ней я понял, что у этого труда есть самая главная роль. Ну, или, как сейчас иногда говорят на американский манер, – миссия. Которая состоит в том, что это первый за много десятилетий серьезный труд, посвященный экономике, не ориентированный на парадигму «экономикс».

Все, что в ней содержится, модели, примеры, объяснения, описывают происходившие и происходящие в экономике процессы не с той стороны, к которой привыкли практически все живущие на Земле эксперты, занимающиеся этой темой. Даже те, что учили политэкономию в СССР и других социалистических странах, давно перестроились на рельсы либеральной теории и в лучшем случае прячутся в отдельных тихих заводях экономической науки. Вместе с тем развитие событий все более и более показывает, что логика и конструкции «экономикс» уже довольно давно дают крайне серьезные сбои. Настолько серьезные, что ставят под сомнение ее базовые основания.

Я не буду здесь останавливаться на деталях противоречия между этими теориями, они будут подробно разбираться в книге, и в тех ее местах, которые сохранились от «Воспоминаний…», и в тех, которые были добавлены позднее. Важно то, что альтернативный либеральной теории взгляд в предлагаемый книге носит не узкоспецифический, а системный характер. И он позволяет серьезно переосмыслить ставший традиционным за последние десятилетия взгляд на происходящие в мире процессы.

Отметим, что с момента выхода первого издания прошло 6 лет, а начало работы над книгой вообще датируется 2014–2015 годами. И годы эти были чрезвычайно бурными, они включили в себя и эпидемию COVID–19, и выборы Трампа 2016, 2020 и 2024 годов, и начало Специальной военной операции, и разрушение ВТО через санкционную вакханалию и тарифную войну Трампа, да и много еще чего. Я постоянно комментирую эти и другие события и в России, и в мире, даю интервью и пишу статьи (можно, например, посмотреть мой телеграм-канал), но никогда не изменяю главному своему принципу: все мои тексты, даже самые первые, должны быть в открытом доступе.

Да, ранние тексты читать не всегда просто, поскольку в 2000-е годы терминология наша еще не оформилась окончательно. Неокономика появилась в начале 2000-х годов, теория глобальных проектов – к концу 2000-х, а теория Власти – в начале 2010-х годов. Все более ранние тексты нуждаются в некоторой расшифровке, например, в некоторых ранних интервью я, за неимением на тот момент термина «Иудейский глобальный проект», использовал собирательный термин «ротшильды». Именно так, с маленькой буквы, поскольку имелась в виду не конкретная семья, и даже не властная группировка, а элитная группа. Но в любом случае на сайте все эти тексты и видео есть.

Но те, кто читал мои старые тексты и/или смотрел интервью, всегда отмечали, что в их основе лежит ровно та экономическая модель, которая изложена в этой книге. Именно это обстоятельство, кстати, позволило мне без изменения включить в ее текст главы из нашей с Андреем Кобяковым книги 2003 года «Закат империи доллара и конец Pax Americana». Несмотря на то что с момента ее выхода прошло более 20 лет и, как будет видно уже из нового издания, которое существенно дополнено относительно предыдущего с содержательной точки зрения, эта модель не только не стала противоречить реальности, но, напротив, начала выглядеть еще более убедительно.

На первом этапе нашей работы эта модель не была описана в явном виде, но ее существование можно было ощутить по системности нашей работы. Именно эта системность позволила нам, несмотря на колоссальную критику (которая далеко не всегда носила приличный характер, достаточно посмотреть стиль поведения одного из видных либеральных пропагандистов в беседе со мной), последовательно и уверенно продвигаться вперед в своих исследованиях.

И, исходя из нового понимания значимости этой книги как источника принципиально нового для действующего поколения, но привычного для тех, кто получил образование в СССР, взгляда, я и изменил ее название. «Воспоминания о будущем» было использовано потому, что я хотел привлечь внимание к социальным основам экономической науки. Формальное использование математических методов особого смысла экономикс не придало, что и позволило мне употребить в адрес ее адептов термин «псевдоэкономическое моделирование».

Вместе с тем в последние десятилетия существования СССР, особенно в 70-е годы, когда он практически выиграл «соревнование двух систем» (что подробно описано ниже), бытовал очень устойчивый термин «общий кризис капитализма». Не раскрывая его всесторонне, могу отметить, что, исходя из изложенного ниже в этой книге, такой термин имел право на существование. Только вот вкладывать в него нужно было совсем не то, что вкладывал идеологический отдел ЦК КПСС.

И по этой причине, и для того чтобы отразить связь с той, старой политэкономической школой, и для того, чтобы отметить разницу с тем подходом, я и изменил название книги. Вкладывая при этом в термин «последний» не только серьезное содержание, но и некоторую иронию. Поскольку нет ничего страшнее, чем звериная серьезность у исследователя. Ничего, кроме страшного догматизма и полного уничтожения реальных смыслов, она дать не может.

Я очень надеюсь, что моя работа понравится читателям и поможет им в жизни. Но очень прошу не забывать, что она является продуктом многолетних размышлений большого количества людей, в которой я выступил только одним из участников. Хотя, быть может, главным методологом. А пока могу только констатировать, что я считаю эту свою работу, может быть, самым ярким достижением в жизни. Что и позволяет с уверенностью рекомендовать свои рассуждения читателям.

Предисловие к первому изданию

Прежде чем перейти собственно к содержанию книги, мне хотелось бы сказать несколько слов благодарности тем людям, которые внесли серьезный вклад в мое понимание реальности, в том числе экономической, и позволили много понять о современном устройстве мира:

• на самом первом месте моей жене Александре Александровне, которая поддерживает меня все годы, что я потратил на такое спорное с точки зрения семейных доходов дело, как занятие экономической наукой;

• моему папе, Леониду Григорьевичу Хазину, и моему деду, Григорию Лейзеровичу Хазину, которые привили мне категорическое требование к содержательному результату, а не демонстративной болтовне;

• моим учителям в экономике, Эмилю Борисовичу Ершову, Олегу Григорьеву, Юрию Михайловичу Осипову и Дмитрию Владимировичу Украинскому;

• моим многочисленным собеседникам по экономическим вопросам, как сторонникам экономикс, так и политэкономии, в том числе Сергею Александровичу Васильеву, Олегу Вьюгину, Сергею Алексашенко *, Евгению Григорьевичу Ясину, Якову Паппэ, Григорию Сапову, Виктору Агроскину, Марату Узякову, Саше Широву, Анатолию Круковцу, Андрею Акопянцу, Анатолию Левенчуку, Маргарите Иосифовне Тамбовской, Вячеславу Широнину, Илье Ломакину-Румянцеву, Михаилу Леонтьеву, Михаилу Юрьеву, Михаилу Малютину и всем участникам АсПЭК, Владимиру Георгиевичу Панскову, Юрию Константиновичу и Андрею Юрьевичу Петровым, Юрию Дмитриевичу Маслюкову, Михаилу Юрьевичу Копейкину, Алексею Глаголеву, Георгию Петровичу Кутовому, Сергею Юрьевичу Глазьеву, Владимиру Червякову, Александру Алексеевичу Нагорному, Магомеду Магомедову, Петру Адольфовичу Гваськову, Андрею Багно, Игорю Николаевичу Гутову, Юрию Николаевичу Солодухину, Дмитрию Митяеву, Алексею Кузьмину, Виктору Минину, Сергею Ильичу Гавриленкову, Василию Валентиновичу Ильичеву, Анатолию Алексеевичу Алексашину, Валерию Николаевичу Кустову, Александру Альбертовичу Гирзекорну, Сергею Величко, Владимиру Левченко, Григорию Трусову, Владимиру Туровскому, Сергею Белкину, Жаку Сапиру, Кариму Кажимкановичу Масимову, Дмитрию Сергеевичу Чернавскому, Ашоту Григоряну, Каринэ Геворгян, Владимиру Стефановичу Литвиненко и многим, многим другим;

• отдельная благодарность Павлу Рябову, который помог мне в работе с графиками в этой книге;

• непосредственно помогавшим мне в работе над этой книгой Дмитрию Комарову, Сергею Егишянцу, Сергею Щеглову, Андрею Безрукову, Виктору Тимофеевичу Рязанову, Юрию Михайловичу Осипову, Виктору Валентиновичу Кашицину и Андрею Кобякову;

• директору Фонда экономических исследований Михаила Хазина Сергею Ильичеву и другим сотрудникам Фонда;

• моим родным и близким, которые позволили мне тратить бесконечное время на сидение за компьютером и витание мыслями в облаках;

• да и вообще всем, кто словом и делом помогал мне все те двадцать пять лет, что я занимался теоретическими вопросами экономики.

Введение

Любой автор, начиная новую книгу (особенно если она не художественная), должен объяснить, хотя бы самому себе, для чего она будет написана. И дело даже не в том, что можно прослыть графоманом, в конце концов, настоящих графоманов это волнует мало. Дело в том, что любая книга для автора – это достаточно большой период жизни, смысл которого хорошо бы понимать, даже если никому это не объяснять. А уж если книга посвящена теме, которую исходили вдоль и поперек многочисленные исследователи, некоторые из которых давно стали классиками… Правда, одни из них зачастую сильно ругают других, но, с точки зрения читателя, это как раз хорошо, поскольку дает надежду, что тема, пусть и в разных местах, описана достаточно полно.

Отмечу, что найти это объяснение получается далеко не всегда. Точнее, это часто не видят читатели. Собственно, книги, в которых соответствующая причина выглядит более или менее прозрачно, встречаются достаточно редко. В художественной литературе ситуация еще терпимая, фразу «Рукописи не горят!» из «Мастера и Маргариты» Булгакова знают практически все, слово «Повременить!» в «Альтисте Данилове» Владимира Орлова менее известно, но суть от этого не меняется. Эти книги были написаны для того, чтобы сказать эти слова.

А вот для чего писать новую книгу по экономике? С чем нужно «повременить» в современной экономической науке? Что в ней еще не сказано? Может ли так вообще быть, что что-то важное и принципиальное пока не сказано? Или сказано, но настолько глубоко закопано и спрятано, что обычный человек найти это не может? При том, что оно может оказаться крайне важным и полезным?

Ситуацию усугубляет то, что несколько книг по экономике я уже написал. «Закат империи доллара и конец Pax Americana» (написана совместно с Андреем Кобяковым в 2002–2003 годах) легализовала в мире тему предстоящего экономического кризиса и частично – ряд конкретных кризисных процессов. Например, именно в ней описаны валютные зоны, о которых сегодня столько говорится. Фактически в ней есть явные элементы современной, то есть включающей текущий экономический кризис, теории, однако они не собраны в единый системный комплекс.

«Черный лебедь мирового кризиса» просто собрал годовые прогнозы и обращения к читателям на моем сайте. Это позволило не только раз и навсегда снять вопрос о том, что якобы я задним числом эти прогнозы редактирую (как будто нельзя посмотреть веб-архивы!), но и показать историю развития экономической мысли той группы экономических экспертов, к которой я принадлежу. А вот для чего нужна новая книга?

Тема кризиса стала уже общим местом, желающие разобраться в новой его теории имеют возможность читать целый ряд сайтов (включая мой, на котором хранятся практически все авторские материалы с 2000 года). Зачем нужна новая книга, если достаточно некоторых методологических уточнений и более регулярного и уточненного изложения уже опубликованных материалов?

И здесь пришло время открыть правду. Связано ее появление с реализацией почти детской моей мечты. Когда я только начал заниматься наукой, курсе на третьем-четвертом, мой научный руководитель, Я. Г. Синай, разговаривая с моим папой, пожаловался, что я склонен слишком глубоко залезать в те темы, которые связаны с содержанием порученных им задач. Грубо говоря, вместо того чтобы начинать решать задачу, понимая 30% темы, я откладывал начало работы до того, как начинал понимать как минимум 60%. Правда, в этот момент задача решалась почти автоматически. Но зато времени этот процесс занимал сильно больше.

Соответственно, когда я начал заниматься экономикой, уже в конце 80-х годов, т. е. будучи вполне взрослым человеком, то первое время был несколько шокирован тем, какое большое количество разных теорий, рассуждений, моделей и концепций описывает одно и то же явление. Для примера можно привести многочисленные теории стоимости, к которым я еще вернусь на страницах этой книги.

Так вот, главная проблема этих теорий (с моей личной, если так можно выразиться, эстетической точки зрения) состоит в следующем. Их не просто много, они часто нигде больше, кроме как в учебниках, не встречаются. И, перейдя к следующему объекту изучения, обнаруживаешь, что там новые теории (модели), которые тоже нигде больше не используются… Сегодня я бы сказал, что это похоже на отчеты, закрывающие гранты. Которые никуда приложить не получается.

Что-то похожее есть в математике, в курсе «Уравнения в частных производных», известном также под названием «Уравнения математической физики». Он представляет собой большое количество совершенно независимых друг от друга задач (и поэтому для меня это был один из самых сложных курсов), каждая из которых может быть интересна, но в системную картинку укладывается с трудом.

А хотелось бы получить что-то вроде курса «Линейной алгебры» или теории функций комплексного переменного (ТФКП), которые при должной усидчивости можно освоить за один день. Потому что каждая следующая лекция естественным образом вытекает из предыдущей и «количество сущностей» растет линейным, а не экспоненциальным образом! Кстати, поскольку принцип бритвы Оккама был мне известен с раннего детства, такое количество моделей в экономической науке всегда наводило на подозрение, что за ними их авторы зачастую скрывают собственное непонимание вопросов…

Иными словами, современная экономическая наука носит глубоко несистемный характер! Одни задачи решаются исходя из одного подхода, другие, похожие, из другого, который первому противоречит. И тех, кто эти задачи объединяет в рамках одного курса, совершенно не волнует это противоречие. Вот как с этим быть человеку, который хочет понимать именно систему, из которой отдельные задачи вылезают как частные следствия?

К слову, многочисленные американские профессора, которые приезжали в Россию учить нас жизни в начале 90-х, в этом смысле меня сильно разочаровали. На общие вопросы они обычно отвечали типовыми мантрами, реальное содержание которых было давно утеряно. Но, как только дело доходило до конкретики, тут же выяснялось, что как раз именно в этой, интересной мне узкой теме они не специалисты. И предлагали обратиться к «специалисту», имя и ссылки на которого тут же давали. Фокус в том, что пару раз я к этим «специалистам» обратиться смог (используя служебное положение в личных целях), но результат получился точно такой же. Мне было объяснено, что поскольку те, первые, профессора были не совсем в теме, то они недопоняли тонкостей вопроса и послали не совсем по адресу… А вот правильный адрес… И так далее.

Вспоминая бессмертный монолог Райкина о том, «кто сшил костюм», мне никак не удавалось выйти на закройщика, все время встречались специалисты по пуговицам и конкретным стежкам. К пуговицам претензий было меньше, хотя и тут встречались проблемы, но, в конце концов, как быть с общей картиной экономики?

Есть еще один момент. Занимаясь статистической физикой, я много слышал о концепции описания экономики с помощью термодинамики. Тогда я этой аналогией не заморачивался (сейчас я понимаю, что она не совсем корректна), но одна мысль из этой аналогии проникла в голову. А именно та, что неравновесный газ в фиксированном сосуде довольно быстро устанавливает единые макропараметры, типа температуры и давления. И это, в некотором смысле, аналог «невидимой руки рынка». Тогда эту самую «руку», пусть в самом общем виде, можно описать, однако такого описания нигде нет.

Сформулирую эту мысль немножко иначе. Сегодня экономическая наука представляет собой большой сундук, в котором лежит колоссальное количество разных по размеру и упаковке коробочек. И, засовывая руку, ты не только никогда не знаешь, что вытащишь, но и, главное, совершенно невозможно совместить разные коробочки, поскольку они никак не связаны друг с другом. И хорошо, если, открыв коробочку, ты не обнаружишь, что она, в свою очередь, представляет собой вместилище такого же количества коробочек, только поменьше. А если еще учесть идеологическую ангажированность (которая в экономике, как и в любой социальной науке, очень велика), то может оказаться, что в сундуке нет не только нужной вам коробочки, но нет даже той, используя которую можно попытаться самому сделать те или иные полезные выводы.

Как бывший школьный учитель, который много лет жизни (еще со школы, что является общей ситуацией для многих выпускников московских математических школ) потратил на обучение детей, я крайне трепетно отношусь к методологии. И хочу, чтобы в любом учебно-практическом курсе все было методологически ясно и понятно, чтобы каждый следующий шаг вытекал из предыдущего, даже если он в процессе своего развития уходит далеко в сторону от основной линии. В некотором смысле это тоже требование системности, роль которой в учебном курсе особенно велика.

В общем, возвращаясь к базовой мысли – я в какой-то момент понял, что очень хочу написать книгу по экономике, которую без острого чувства отвращения мог бы читать человек, получивший естественно-научное или даже техническое образование. Математик, физик, инженер или конструктор. Иными словами, мне хотелось сделать такое изложение экономики, чтобы она методологически напоминала елочку, у которой есть главный, четко выраженный ствол. На нем могут расти разные веточки, они могут быть красивые и удивительные, так что по отдельности могут напоминать самостоятельные деревца. Но все равно они должны расти от единого ствола, вернувшись к которому можно продолжать свое движение в рамках изучения всей экономики в целом. А при необходимости какую-нибудь веточку пропустить без вреда для понимания остального текста.

Мне довольно долго не удавалось нащупать соответствующий план. Но в конце концов это получилось, спасибо Олегу Григорьеву, который, собственно, этот план возродил в наше время уже на новой основе. Поскольку у классиков (на то они и классики!) соответствующее направление было, но по разным причинам, о которых я частично напишу в книге, оно было почти на 100 лет закрыто. И книга, которую я представляю читателям, как раз и являет собой попытку вырастить дерево экономической науки на базе главной, основополагающей идеи.

Сразу отмечу очень важный момент! Из того, что есть одна, сквозная линия, на которую нанизываются базовые экономические положения, вовсе не следует, что всем остальным рассуждениям и соображениям, в том числе у классиков, нет места! Вообще говоря, крайне редко бывает так, что у серьезного явления только одна базовая причина; как минимум есть еще довольно много факторов, которые должны собраться вместе для того, чтобы эта самая главная причина смогла сыграть.

Для примера представьте себе объемный лабиринт, в котором находится мячик. Лабиринт нужно крутить, чтобы мячик попал в нужную точку и открылась дверца. Если крутишь неправильно, мячик куда надо не попадет, кручение эффекта не даст. Но если повезет, то в конце концов открывает дверцу все-таки именно мячик.

Такой сквозной идеей (рано или поздно главный секрет приходится открывать!) является выстраивание экономической науки на основе принципа углубления разделения труда. Эта идея, разумеется, не является универсальной, все равно при изложении экономической мысли появляются серьезные отклонения и ответвления, некоторые из которых носят, к слову, совершенно внеэкономический характер. Избежать их, впрочем, невозможно, поскольку экономика – это социальная, общественная наука, и говорить о ней в отрыве от поведения человека, прежде всего социального и иерархического, совершенно невозможно.

Кроме того, углубление разделения труда как важный фактор развития в экономической науке было всегда. Собственно, еще в XVIII веке Адам Смит его считал таковым. Но, как будет видно из книги, именно последние 500 лет, с момента появления капитализма, этот процесс стал доминирующим, и именно на его стимулирование была заточена вся экономическая политика, осуществляемая и «невидимой рукой рынка», и крупными корпорациями, и государствами. Именно снижение эффективности процесса стимулирования разделения труда и стало причиной нынешних экономических проблем. Адам Смит, кстати, отлично это понимал, но некоторые его мысли на эту тему были (как раз по внеэкономическим причинам) аккуратно задвинуты в темный угол.

Для меня стало некоторым откровением, что в сложившуюся на базе углубления разделения труда единую линию удалось уложить так много концепций и, в общем, втиснуть всю историю капитализма, от XVI до XXI века. Но при этом очевидно, что, поскольку разделение труда – это концепция глобальная, выстраивать эту линию приходится, исходя из приоритета макроэкономики перед микроэкономикой. То есть описанная ниже теория, безусловно, относится к политэкономической школе. А с учетом тотального доминирования в современной жизни «экономикс», в которой все наоборот (микроэкономика доминирует над макроэкономикой), ждать появления такой книги пришлось бы долго. Поэтому был вынужден брать инициативу на себя.

Впрочем, есть еще одна причина, по которой я написал эту книгу. Дело в том, что современная наука (не только экономическая) представляет собой место жесточайших схваток «за первородство», в которых самое главное – застолбить за собой или за своей школой то или иное достижение. Соответственно, те идеи или мысли, которые высказываются представителями альтернативных групп, жесточайшим образом преследуются. Не говоря уже о базовых табу, которые сопровождают любую общественную науку, экономика тут не исключение.

Именно по этой причине я стараюсь не давать в этой книге ссылок (за исключением статистических данных). Ее цель – дать сквозную, системную линию, построенную на самых разных идеях, принадлежащих самым разным экономическим школам, и мне по большому счету совершенно все равно, кому они принадлежат и кто их впервые высказал. Это, кстати, относится и к моим собственным рассуждениям, которые в большинстве случаев встроены в книгу без ссылок на исходные тексты, поскольку целью является не доказательство того, что я что-то там когда-то первый придумал, а появление некоторого стройного дерева на почве экономической теории.

На всякий случай я скажу о тех идеях, которые в некотором смысле считаю своими (в некотором, поскольку они могли в том или ином виде появляться до того, как я начал размышлять об экономике). Первая из них – это «малый ледниковый период» как причина появления современного капитализма. Тут, кстати, я совершенно не настаиваю на том, что это единственная причина, но то, что он сыграл принципиальную роль, мне кажется достаточно убедительным.

Вторая идея – это рассмотрение капитализма как экономической системы, в которой себестоимость инноваций имманентным образом встроена в себестоимость производства. Или, иначе, это система самоподдерживающейся модернизации. К слову, эта модель очень хорошо объясняет тот конфликт, который последние века разделяет Запад и Восток. И, кстати, объясняет, почему Россия – это именно Восток.

Третья идея – разделение экономических кризисов на кризисы перепроизводства (циклические) и кризисы падения эффективности капитала (ПЭК-кризисы). Эта идея не только объясняет до сих пор не объясненный феномен «стагфляции», но и четко показывает особенность текущего кризиса, который явно не вписывается в теорию циклических спадов. Отметим, кстати, что к этой теории у меня особых претензий нет – она просто к нынешней ситуации неприменима.