Джокер в колоде

James Hadley Chase

THE JOKER IN THE PACK

Copyright © Hervey Raymond, 1975

© А. Л. Яковлев, перевод, 2019

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019

Издательство Иностранка®

Глава первая

Самолет «джамбо», вылетевший из Цюриха, приземлился в международном аэропорту Майами точно по расписанию, в 10:35.

Обычно Хельге нравилось путешествовать в качестве ВИП-персоны: статус гарантировал повышенное внимание стюардесс, визит вежливости со стороны командира экипажа. Но на этот раз полет казался утомительным, а чрезмерное почтение раздражало. Дело в том, что у Хельги имелась проблема. И настолько серьезная, что она предпочла бы побыть одна, вместо того чтобы поддерживать бессмысленную беседу с капитаном, который был очень высокого мнения о своей сексуальной привлекательности и источал обаяние, нависая над Хельгой и разглаживая пышные усы.

Она с облегчением покинула самолет и села в «кадиллак», доставивший ее к месту посадки на рейс Майами – Нассау. Хельга знала, что багаж будет доставлен следом, а заботы о ней самой возьмет на себя юная и старательная стюардесса, которая со всем возможным почтением проводит пассажирку к креслу, и в нем Хельга преодолеет последний отрезок пути к своему мужу-калеке Герману Рольфу.

Благодаря могуществу и чарам фамилии Рольф Хельга первой поднялась на борт, а соседнее с ней кресло осталось свободным. Еще за несколько минут до того, как другие пассажиры заняли свои места, стюард уже принес ей бутылку шампанского, от которой Хельга отказываться не стала. Она попросила немного коньяку – ей нужно было взбодриться после выматывающего перелета через Атлантику.

Когда самолет взлетел, Хельга откинулась на подголовник и погрузилась в напряженные раздумья. За время долгого перелета из Цюриха она проверила отчеты и убедилась в недостаче двух миллионов долларов. Арчер признал это. Собственно говоря, исчезли два миллиона сто пятьдесят тысяч, но это уже мелочи. Ей волновала реакция Германа, когда он узнает, что его надули. Наверняка известит нью-йоркских юристов, которые набросятся на Арчера, как стая волков. Это неизбежно, но как Герман отреагирует на ее причастность к делу? Вот что беспокоило Хельгу. Сочтет он ее жертвой обмана, наивной дурой или, что хуже, особой, которой не стоит больше доверять?

Она подставила бокал, чтобы стюард его наполнил. Шампанское, в правильной пропорции смешанное с коньяком, позволило ей расслабиться. Ей вспомнились кошмарные дни на швейцарской вилле под Кастаньолой, проведенные в компании Арчера (в качестве пленника) и благонамеренного недоумка-гомосексуалиста, которого она по недоразумению мечтала заполучить в любовники. Волна возбуждения, никогда не оставлявшая ее надолго, прокатилась по телу. В кресле по другую сторону от прохода сидел довольно молодой мужчина, красивый и хорошо сложенный, и читал журнал «Тайм». Она быстро глянула на него, затем отвела глаза. С таким, наверное, в постели не заскучаешь, подумалось ей. Хельга закрыла глаза. «Отогнать эти мысли подальше», – скомандовала она себе. Впереди встреча с мужем: калекой, полным импотентом и при этом болезненно мнительным субъектом.

– Миссис Рольф!

Рядом стояла юная стюардесса – синие тени на веках, длинные ресницы трепещут.

Хельга хмуро посмотрела на нее.

У этих девчонок, горько сказала она себе, нет никаких проблем. Когда сексуальное желание настигает их, они просто подчиняются ему. В отличие от нее, им нечего скрывать, нечего бояться. Достаточно поехать в мотель, в гостиницу, куда угодно. Никаких проблем.

– Что?

– Посадка через десять минут, миссис Рольф. Пожалуйста, пристегнитесь ремнем безопасности.

Как ВИП-персона, Хельга первой покинула самолет. На бетонке ее ждал Хинкль и пара «роллс-ройсов» «Серебряная тень» с тонированными стеклами.

Хинкль, обладавший внешностью упитанного, благодушного английского епископа и выполнявший при Рольфе роль няньки, камердинера и шеф-повара одновременно, поначалу пугал Хельгу. Он был неисправимым перфекционистом. Полноватый, лысеющий, с венчиком седых волос, что несколько облагораживало его полнокровное лицо, Хинкль, хотя и выглядел несколько старше своих пятидесяти, был на удивление атлетичным и сильным. Первое время после свадьбы Хельги и Германа Хинкль явно не одобрял этот союз, но где-то через полгода, присмотревшись к новой хозяйке получше, понял, что она тоже перфекционистка, умная, находчивая и профессиональная. Хотя держался он по-прежнему отстраненно, как и подобает идеальному слуге, Хельга чувствовала, что Хинкль не просто принял ее, но и восхищается ею.

– Надеюсь, путешествие было приятным, мадам, – произнес он сочным священническим голосом.

– Все хорошо. – Быстро и грациозно Хельга направилась к «роллсам». Хинкль держался чуть позади, но не отставал. – Как мистер Рольф?

– Сами увидите, мадам.

Хинкль зашел вперед и распахнул перед ней пассажирскую дверцу. Хельга помедлила и оглянулась. Молодой человек, читавший в самолете «Тайм», шагал в сторону аэропорта. Снова дало о себе знать изматывающее, но неодолимое желание. Она опустилась в кожаное кресло автомобиля; Хинкль скользнул за руль.

«Серебряная тень» бесшумно покатила прочь со взлетного поля. Служащие брали под козырек. Она подумала, что такая встреча могла бы устроить супругу президента. Могущество и чары Рольфа порой бывали обременительны, но в большинстве случаев оказывались ключиком, отпирающим любые двери мира.

– Он не поправился? – осведомилась Хельга.

– Нет, мадам. Переезд, похоже, дался ему тяжело. И работал он слишком много. Этим утром прилетел доктор Леви, он сейчас у мистера Рольфа.

Она напряглась.

– Он так плох?

– Скажем, он чувствует себя неважно, – уклонился Хинкль, никогда не дозволявший себе категоричных суждений. Это «неважно» вполне могло означать, что Герман при смерти.

Зная о сдержанности Хинкля в оценках, Хельга принялась дальше прощупывать почву:

– А как отель?

– Сами увидите, мадам. Большая незадача, что не оказалось подходящей виллы, которую можно было бы арендовать. Решение мистера Рольфа приехать сюда было импульсивным. Он расстроился, что не удалось вылететь в Швейцарию. Если бы он предупредил меня хотя бы за неделю, я успел бы кое-что организовать.

Сочный голос Хинкля стал на тон ниже – так он обычно выражал досаду. Хельга знала, как Хинкль ненавидит гостиницы, где он лишен возможности готовить, хлопотать и держать все под контролем.

– Так-таки ничего нет?

– Насколько я могу судить, мадам.

– И долго Рольф намерен оставаться в отеле?

Хинкль гнал автомашину по широкой дороге, идущей вдоль окаймленного пальмами роскошного пляжа с купальщиками и изумрудно-зеленым морем.

– Это, мадам, видимо, зависит от доктора Леви.

Они подъехали к роскошному отелю «Алмазный берег» с его устроенными по лучшим мировым стандартам теннисными кортами, полем для питч-энд-патта[1], обширными бассейнами и собственным пляжем.

Двое слуг уже поджидали их. Хельга вошла в богато украшенный вестибюль, где ее встретил администратор, подобострастно склонившийся, пожимая ей руку. Отправившись из заснеженного и ледяного Цюриха, Хельга была не по погоде одета, ей было жарко, она устала. Ее сопроводили на верхний этаж, вежливо расспросили, не желает ли она выпить что-нибудь или пообедать на веранде, еще раз расшаркались и наконец оставили одну.

Она разделась и направилась в ванную. Полная прохладной, душистой воды ванна уже ждала ее. Обнаженная, Хельга помедлила у высокого, от пола до потолка, зеркала.

Она хороша – назло сорока трем годам. Стройная, плоский живот, тяжелые груди, округлые бедра. Лицо? Придвинувшись ближе, Хельга принялась изучать его и нахмурилась. Усталое, конечно. Кто бы не устал после этого треклятого перелета? Усталое, но интересное. Высокие скулы, большие ярко-синие глаза, красивый носик, полные губы и здоровый цвет кожи. Да… Привлекательность, несмотря на возраст, никуда не делась.

Приняв ванну, она облачилась в брючный костюм из хлопка. Ее личная служанка Мария уже прислала все необходимые в Нассау вещи. Почувствовав себя более свободно, Хельга решила подкрепиться в номере:

– Двойной мартини с водкой и сэндвичи с копченым лососем.

Она вышла на балкон и посмотрела на простиравшийся вдалеке пляж. Мужчины, женщины, дети всех сортов и размеров нежились под ослепительным солнцем. Море лизало песок. Девочки визжали, мальчишки носились. Хельга снова ощутила неудовлетворенное сексуальное томление, вернулась в прохладу гостиной, подняла телефонную трубку и осведомилась, в гостинице ли доктор Леви. Безымянный любезный голос сообщил, что доктор в номере, и попросил миссис Рольф обождать одну минуту.

Вскоре в трубке раздался голос доктора Леви, голос мягкий, обволакивающий. А при разговорах с ней тон у врача становился еще и чрезвычайно почтительным, будто он общается с коронованной особой.

– Как я рад слышать, что вы благополучно добрались, миссис Рольф! Вы наверняка страшно устали. Могу я что-нибудь сделать для вас? Быть может, транквилизаторы?

Леви был известен Хельге как самый дорогой и блестящий врач в Парадиз-Сити. К тому же он был чрезвычайно богат, и это его благоговение перед именем Рольфа всегда бесило ее.

– Вы можете подняться ко мне, доктор?

– Разумеется.

Леви появился вскоре после того, как официант доставил бутерброды с лососиной и шейкер мартини с водкой.

– Выпить не желаете, доктор?

– Спасибо, нет. Присядьте, пожалуйста, миссис Рольф. У вас…

– Хорошо, хорошо. – Сев, она посмотрела на него: низенький, похожий на птицу человечек с крючковатым носом, в очках без оправы и с очень высоким лбом. – Расскажите, как дела у мужа.

Врач тоже сел. Как и Хельга, он был профессионалом и, как и она, говорил без обиняков.

– Мистеру Рольфу шестьдесят восемь лет, – начал Леви негромко. – Он все так же много работает под колоссальным давлением. В его возрасте и состоянии самое время сделать перерыв и дать немного отдыха своему измученному организму, но мистер Рольф продолжает загонять себя. В течение последних трех недель он организовывал сделку, которая лишила бы сил даже самого здорового мужчину, не говоря уж о пожилом инвалиде. А теперь вот он прилетел из Нью-Йорка сюда. – Доктор помолчал немного и пожал плечами. – Честно говоря, миссис Рольф, ваш муж очень плох, но отказывается признавать это. Мой совет таков: вернуться в уют собственного дома, забросить все дела и ближайшие три месяца – это как минимум! – просто нежиться на солнышке.

Хельга потянулась за сэндвичем:

– Никому еще не удалось оторвать его от работы.

Леви кивнул:

– Верно. Вот почему сегодня вечером я уезжаю. У меня есть менее важные, но более послушные пациенты. Они, в отличие от вашего супруга, следуют моим советам. Скажу вам строго конфиденциально: если ваш муж не прекратит работать так напряженно, как сейчас, он умрет.

– Если работа делает его счастливым, так ли это важно? – спросила Хельга.

Врач пристально посмотрел на нее, потом снова кивнул:

– Пожалуй. Да, когда человек в его возрасте, инвалид, постоянно страдающий от боли, я вполне могу допустить… – Он развел руками.

– Я его жена, и меня все это очень беспокоит. Вы можете сказать мне откровенно: как долго он протянет?

Едва эти слова сорвались с языка, Хельга поняла, что озвучила свои потаенные мысли, и пожалела об этом, но доктор Леви выказал полное понимание.

– Он может умереть завтра. Или через год. В общем и целом, если мистер Рольф не бросит работу и не отдохнет как следует, я рискнул бы назвать срок в шесть месяцев.

– Но ведь сейчас он отдыхает.

– Ничего подобного. Мистер Рольф постоянно на телефоне. Постоянно получает телеграммы, каблограммы, сообщения по телексу и так далее. Даже отсюда он продолжает управлять своей империей.

– С этим ни вы, ни я ничего не в состоянии поделать.

– Совершенно верно. Я его предупредил. Он отмел мой совет, поэтому сегодня вечером я возвращаюсь в Парадиз-Сити.

Когда врач ушел, Хельга задумчиво прикончила бутерброды и выпила еще мартини с водкой. «Когда Герман умрет, – размышляла она, – я унаследую шестьдесят миллионов долларов и смогу делать все, что захочу. Когда он умрет, я смогу заполучить любого мужчину!»

Слегка захмелев и ощутив прилив сил, она позвонила Хинклю:

– Мистер Рольф знает о моем приезде?

– Да, мадам. Он ждет вас. Третья дверь по левой стороне, считая от выхода из ваших апартаментов.

Хельга подошла к зеркалу и внимательно осмотрела себя. Для Германа всегда была очень важна внешность женщины. Удовлетворенная, она захватила кожаную папку с треклятыми отчетами и, взяв себя в руки, вышла из номера.

Муж сидел в инвалидной коляске в ярком солнечном свете. Просторная терраса, открывающийся с нее вид, солнечные зонтики, корзины с яркими цветами и бар – все служило символами его власти и богатства.

Пересекая террасу, Хельга смотрела на супруга: пугающе худое тело, лысеющая голова, узкие ноздри, почти безгубый рот. Большие солнечные очки показались ей надетыми на череп мертвеца.

– А, Хельга.

Его обычное ледяное приветствие.

– Да, – откликнулась она, усаживаясь в непосредственной близости от мужа, но в тени зонтика. После швейцарского снега солнце Нассау казалось ей немного жарковатым.

Разговор шел о пустяках: она расспрашивала его о здоровье, он без интереса осведомился, как прошел полет. Герман сказал, что чувствует себя не лучшим образом, но этот болван Леви вечно раздувает из мухи слона. Ни один из них не поверил сказанному.

После этой бесполезной пристрелки Рольф вдруг спросил:

– У тебя есть что сказать мне?

– Да. – Хельга напряглась. – Джек Арчер оказался растратчиком, и еще он подделал документы.

Она смотрела прямо на мужа, ожидая взрыва, но на его лице ничего не отразилось. Как жаль! Если бы оно окаменело, переменило цвет, его еще можно было счесть человеческим, а так это подобие черепа и оставалось безжизненным черепом.

– Мне это известно. – Его голос звучал неприятно. – Два миллиона.

По спине у нее пробежал холодок.

– Откуда ты узнал?

– Узнал? Знать – мое ремесло! Неужто ты воображала, что я не проверяю все, касающееся моих денег? – Рольф вскинул исхудавшую руку. – Арчер воровал с умом. «Мобайл», «Трансальпин», «Нэшнл файненшл», «Шеврон», «Кэлкомп», «Хобарт» и «Дженерал моторс». Вор он толковый.

Арчер, шантажируя Хельгу, уверял ее, что старик никогда не узнает, акции и облигации каких компаний были похищены. Убеждал, что портфель Рольфа настолько велик, что никто не хватится пары документов, и Хельга ему поверила. Подавленно смотрела она на кожаный портфель, не содержавший, как получается, никаких секретов.

– Итак, Арчер оказался растратчиком и обманщиком, – продолжил Герман. – Бывает. Я ошибся в нем. Как понимаю, он подделал твою подпись?

– Да, – промолвила Хельга, чувствуя себя совершенно уничтоженной.

– Мне стоило предусмотреть такой вариант. Необходима третья подпись. Спишем потерянную сумму в убытки.

Она растерянно взглянула на него:

– Но ты ведь подашь на него в суд?

Он повернул к ней голову. Большие черные очки уставились на нее.

– К счастью, я могу позволить себе обойтись без разбирательств. Два миллиона? Для кого-то это существенная сумма, но, к счастью, не для меня. Я уже позаботился о том, чтобы Арчер больше никогда не получил приличной работы. Такая жизнь для него – срок более суровый и унылый, чем в тюрьме. Отныне никто не будет иметь с ним дела. Ему останется болтаться среди жулья, дешевых пройдох и прочего отребья.

Хельга, с неровно бьющимся сердцем, замерла в ожидании, не сомневаясь, что за «милосердным» решением не возбуждать дело кроется нечто большее.

– А я была уверена, что ты станешь его преследовать, – выдавила она наконец.

Он кивнул:

– Стал бы, кабы не одно обстоятельство. – Калека отвернулся, очки теперь смотрели в сторону от нее. – Мне известно, что до брака ты была любовницей Арчера. Я уверен, что эти грязные делишки всплыли бы в суде. Арчер вполне в состоянии замарать твое имя. Так что я пожертвую удовольствием видеть его за решеткой ради того, чтобы оградить тебя, да и меня, от скандала.

В мыслях Хельга вернулась к тому моменту, когда Герман предложил ей выйти за него. «Секс много значит для тебя? – спросил он тогда. А затем продолжил: – Я инвалид. И хочу знать, готова ли ты, став моей женой, отказаться от нормальной половой жизни? Если мы вступим в брак, не должно быть других мужчин, никаких скандалов. Этого я не потерплю. Если обманешь меня, Хельга, я разведусь – и ты останешься ни с чем. Помни об этом. Сохранишь верность – будешь вести прекрасную жизнь. Есть множество вещей, которыми можно компенсировать отсутствие секса, я в этом убедился. Если ты согласна на мои условия, то мы поженимся, как только я смогу организовать церемонию».

Она приняла условия, убедив себя, что преимущества и заманчивый статус супруги одного из богатейших людей мира возместят ей отказ от секса, но просчиталась. Ей пришлось признать, что для нее секс – это жизнь.

– Извини, – только это она и сумела произнести.

Герман пожал плечами:

– Все в порядке. Было и прошло. – Он поерзал. – Я освобождаю тебя от обязанности управлять моими деньгами, Хельга. Рассчитываю, что ты останешься хозяйкой дома: продолжай наслаждаться моими деньгами и будь верной женой. Винборн примет у тебя портфель швейцарских акций.

Старик надавил тонким пальцем на расположенную сбоку кнопку звонка.

– Так ты больше не доверяешь мне? – воскликнула шокированная и возмущенная таким решением Хельга.

– Дело не в доверии, – возразил Рольф ледяным и твердым тоном. – Разумеется, ты ни в чем не виновата. Виноват скорее я, что выбрал Арчера. Ты все сделала как надо. Я вполне удовлетворен, но с учетом сложившихся обстоятельств будет лучше избавить тебя от дальнейшей ответственности.

На террасе появился Хинкль. Увидев их, он остановился, деликатно держась вне зоны слышимости.

– Значит, я буду разжалована и наказана исключительно из-за твоей собственной ошибки! – сердито воскликнула Хельга.

Черные очки вновь обратились на нее. Это лицо-череп осталось невозмутимым.

– Наслаждайся пляжем, Хельга. – Голос Рольфа звучал совершенно бесстрастно. – И веди себя прилично. Помни: я редко ошибаюсь и ошибок своих уж точно никогда не повторяю.

Он щелкнул тонкими пальцами, приказывая Хинклю подойти.

Оставив портфель в кресле, взбешенная и раскрасневшаяся Хельга покинула террасу и вернулась в свой номер.

Единственная дочь выдающегося международного юриста, Хельга получила образование на континенте. Она изучила право и попрактиковалась в качестве секретаря. Ее отец работал в швейцарской фирме в Лозанне, специализирующейся на решении налоговых вопросов. Когда дочери исполнилось двадцать четыре и она была уже квалифицированным специалистом, отец взял ее к себе личным помощником. Талантливый финансист, Хельга вскоре сделалась незаменимой. Смерть отца от сердечного приступа, случившаяся шесть лет спустя, не поколебала ее положения в фирме. Джек Арчер, один из младших партнеров, заполучил ее к себе в секретарши. Джек был красив, энергичен и неотразимо сексуален. Хельга всегда была гиперсексуальна. Она не мыслила себе жизни без мужчин, и любовников у нее было столько, что она потеряла им счет. В объятиях Арчера девушка оказалась примерно через час после того, как согласилась работать с ним. Каким-то образом – никто точно не знал каким – Арчер ухитрился прибрать к рукам управление счетами Германа Рольфа и благодаря этому приобрел статус старшего партнера. Хельга помогала ему работать с обширным портфелем ценных бумаг. Рольфа впечатлили ее финансовые таланты, а также внешность и личные качества, и он предложил ей брак. Арчер ей настоятельно советовал принять предложение, и Хельга согласилась. Все шло хорошо до тех пор, пока Арчер не впал в соблазн заработать собственный миллион, вложившись в австралийский никелевый рудник, в котором не оказалось никеля. Спасая свою шкуру, Джек подделал подпись Хельги и присвоил два с лишним миллиона из денег Рольфа.

Сидя на террасе и глядя на берег, Хельга слышала в голове увещания Арчера: «Послушай, Герману не стоит об этом знать. Он ведь никогда ничего не проверяет, ему некогда. Ты подсунешь ему эти бумаги, и он их одобрит. Прошу тебя, помоги мне вылезти из ямы. Рольф ведь стóит шестьдесят с лишним миллионов, разве он хватится недостающих двух?»

Хотя Хельга и верила, что Герман не обнаружит пропажи, но становиться сообщницей Арчера она отказалась. И как предусмотрительно поступила! Герман узнал о растрате Арчера еще до того, как она успела ему рассказать! Хельга сделала глубокий вдох. Слава богу, что у нее хватило ума не поддаться на шантаж Джека!

Итак…

«Я освобождаю тебя от обязанности управлять моими деньгами, Хельга».

Хромой ублюдок! После всего, что она для него сделала! Сколько денег заработано для него разумными и осторожными инвестициями! А теперь ее просто выбросили прочь!

«Рассчитываю, что ты останешься хозяйкой дома: продолжай наслаждаться моими деньгами и будь верной женой».

Теперь у нее не будет поводов летать в Лозанну, Париж или Бонн, представляя интересы мужа. Не будет больше ВИП-обслуживания в аэропортах и роскошных отелях. Домохозяйка! Улыбка на лице, правильные слова в адрес жирных стариков, которым что-то нужно от ее мужа и которые будут заискивать перед ней в надежде найти поддержку своим интересам. Больше никакой свободы! Никаких официантов, которые приходят в номер, обслуживают ее и удаляются с монетами в ловких руках. Никаких молодых, хорошо сложенных парней, готовых на все и сгорающих от желания. Только во время путешествий ей удавалось находить любовников, но никогда в Майами, Парадиз-Сити или Нью-Йорке, этих вотчинах Германа. А теперь она обречена безвылазно торчать в этой гостинице, на роскошной вилле в Парадиз-Сити или в нью-йоркском пентхаусе, и калека-муж постоянно будет рядом, будет наблюдать за ней из-под громадных темных очков.

Затем ей вспомнились слова доктора Леви: «Он может умереть завтра. Или через год. В общем и целом, если мистер Рольф не бросит работу и не отдохнет как следует, я рискнул бы назвать срок в шесть месяцев».

Отдохнет… Вот уж чего Герман никогда не сделает. Она готова подождать шесть месяцев! А потом… Шестьдесят миллионов долларов! Волшебный ключик Рольфа достанется ей!

Хельга надела бикини. Все еще сомневаясь в себе, бросила взгляд в зеркало. Зимний швейцарский загар еще держался, но слегка побледнел. Ее фигура была соблазнительной, и Хельга знала это. Набросив пляжную накидку, она вышла в холл к лифту.

Внизу к ней немедленно подскочил администратор отеля:

– Мадам что-нибудь нужно?

– Да, пожалуй. Дюноход.

– Конечно.

Не прошло и трех минут, как вездеход для песков уже стоял у входа в гостиницу. Улыбающийся помощник предложил показать, как управлять машиной, но ей было не привыкать рулить колесной техникой.

Полицейский, которого явно предупредили, тоже с улыбкой на лице, перекрыл движение и взял под козырек, позволяя ей без помех пересечь на пути к пляжу главную дорогу. Она взмахнула рукой и улыбнулась в ответ. Красавец, подумалось ей. Как здорово было бы оказаться с ним в постели!

Нажимая на газ, Хельга быстро оставила позади толпу отдыхающих и направилась к песчаным дюнам на пустынном участке пляжа. Убедившись, что рядом никого нет, она остановила вездеход, сбросила накидку и с разбега влетела в море. Плыла она неистово, оставляя позади все, что угнетало ее: Германа, Арчера, золотую клетку будущего. Пловчихой Хельга была прекрасной и стремительно рассекала воду. На берег она вышла, почувствовав себя очищенной и душой и телом.

Возвращаясь к дюноходу, женщина вдруг сбилась с шага: рядом с машиной стоял и разглядывал ее мужчина в плавках. Это был человек с мускулистыми плечами, очень загорелый, с длинными черными волосами и в зеленых солнечных очках.

Незнакомец увидел приближающуюся Хельгу и расплылся в улыбке, показав белые крепкие зубы, – с такими можно в рекламе сниматься. Глаза прятались за солнечными очками, а та часть лица, которую можно было разглядеть, производила приятное впечатление, хотя красивой эту физиономию назвать было трудно.

– Приветик! – сказал он. – Восхищаюсь этой штуковиной. Ваша?

– Собственность отеля, – ответила Хельга и потянулась за накидкой.

Незнакомец опередил ее и точными движениями – ни подобострастия, ни фамильярности – помог ей.

– Спасибо.

– Меня зовут Гарри Джексон, – сообщил он. – Я тут в отпуске. Видел ваш заплыв – олимпийский уровень.