Измене доверяют, как лисе
- -
- 100%
- +
– Откормиться, вот что тебе надобно, – сказала женщина, когда судья, встав из-за стола, скрылся за дверью. – Уж извини, что я о личном, но ты ведь кожа да кости. В плену был?
Помедлив, Эллис не устоял перед искушением похвастать.
– В Бельзене, – промямлил он с набитым ртом, не сводя взгляда с круглого, добродушного лица соседки. Приятно было видеть, как ее перекосило от благоговейного ужаса.
– Матерь божья! – воскликнула она. – Видала я фотографии. Значит, вон оно как?
Впившись в хлеб мелкими острыми зубами, он кивнул.
– Ну надо же. – Она никак не могла оправиться от изумления. – Значит, вон куда тебя занесло, бедняга.
Пожав плечами, Эллис отвернулся. Пожалуй, не стоит чесать языком. Оглядев зал суда, он задумался, как долго присяжные просидят над вердиктом.
Женщина дернула его за рукав:
– Тебя пытали?
Раздраженный ее болезненным любопытством, он развернулся и рыкнул:
– Хватит. Я не хочу говорить на эту тему.
Женщина разочарованно уставилась на него. Похоже, слегка обиделась. Он чувствовал ее взгляд на своем лице, но не поворачивался. Смотрел прямо перед собой.
В четыре присяжные вернулись в зал суда. Вердикт был вынесен за двадцать минут.
Дожидаясь финала, Эллис думал о подсудимом. Пытался поставить себя на его место. Шли минуты, напряжение росло. Наконец он понял, что едва сдерживает дрожь в руках и ногах.
Дверь за судейским столом открылась. Из нее вышли несколько олдерменов и судебных исполнителей в мантиях. Встали в стороне, поклонились идущему следом судье. У того в руках была пара белых перчаток и полоска черной ткани: та самая «черная шапка», что надевается при оглашении смертного приговора.
Подсудимый поднялся по ступенькам на свою скамью. Эллису было трудно на него смотреть. Казалось, он глядит в зеркало.
– Присяжные вынесли вердикт? – спросил секретарь суда.
Оскалившись, Эллис подался вперед. На лбу у него проступили бусины пота.
– Виновен.
Двадцать минут, и человек идет на смерть. Двадцать минут! Эллис захрипел от ярости, глаза ему застила красная пелена. Ведь перед судьей запросто мог сидеть он сам.
Решив, что сосед утратил присутствие духа, женщина утешительно коснулась его руки.
Судья вынес смертный приговор.
– Поделом ему, – прошипела толстуха, не пряча эмоций. – Предатель он был, предателем и остался.
– Аминь, – сказал капеллан.
Эллис скрежетнул зубами. Если его поймают, тоже повесят. Но он не предатель! Ему пришлось несладко, и он поквитался с обидчиками, только и всего. Кроме того, если бы его послушали, никто не бомбил бы Лондон. Он же раз за разом говорил: скиньте Черчилля, объединитесь с Германией. Но этим идиотам его слова были как об стенку горох, и теперь Лондон лежит в руинах. Так кто тут предатель?
Люди начинали выходить из зала, и он тоже встал. Толпа подхватила его и понесла к выходу бок о бок с толстухой.
И тут Эллис не сдержался.
– Это убийство! – неистово крикнул он. – Ему не дали ни единого шанса! – В ярости он забыл про свой голос.
Толстуха озадаченно уставилась на него. Этот голос показался ей знакомым.
Еще его услышал полисмен, и тут же принялся шарить взглядом по залу суда. В море лиц, плывущих к выходу, невозможно было что-то рассмотреть. Но полисмен был уверен: эти слова произнес Эдвин Кушман.
Он медлил, не понимая, что ему делать. Тем временем мужчина в потрепанном коричневом костюме выскользнул за дверь, быстро прошел по коридору и скрылся из виду.
Глава вторая
В ветхом здании было темно и прохладно, особенно после лютой уличной жары. Еще там было тихо и грязно. На стене висел список фирм, офисы которых располагались в здании. Пробелов в нем было больше, чем названий. Лифт отсутствовал.
Эллис мельком увидел ноги девушки, когда та поднималась на второй этаж. Сам он одолевал первый пролет и сперва услышал перестук деревянных каблучков. Перегнувшись через перила, он глянул вверх и увидел ее ноги в фильдекосовых чулках и краешек длинной серой юбки. Еще он увидел, как под юбкой мелькнули белые трусики.
Он ускорил шаг. Любопытно, как она выглядит. Казалось, кроме них, здесь никого нет. Во всем здании было тихо, если не считать перестука деревянных каблучков.
На площадке третьего этажа он снова увидел девушку: она как раз сворачивала за угол коридора. На ней была серая фланелевая юбка, короткий синий жакет и бесформенная шляпка: такую, пожалуй, можно найти только на свалке. Эллис сразу понял, что девушка отчаянно нуждается.
Остановившись, он взглянул на табличку, висевшую на стене.
За углом коридора, если верить нарисованной руке с выставленным указательным пальцем, находился офис Союза помощи глухонемым. Эллис пошел дальше, свернул за угол и увидел, как девушка исчезает за дверью в середине коридора.
Он подошел к двери и прочел облезшую черную надпись на толстом неровном стекле: «Союз помощи глухонемым». И ниже, мелким шрифтом, – «Администратор Г. Уитком». Повернув ручку, Эллис вошел в узкую комнатку с двумя окнами без штор, обшарпанным столиком с пишущей машинкой, некоторым количеством пыльных шкафов-картотек и ковром – таким потертым, что казалось, он состоял из одних проплешин.
Конторка разделяла комнату надвое и в свою очередь была разделена четырьмя деревянными ширмами. Эллис подумал, что такие ширмы более уместны в приемной ломбарда.
У одной из перегородок, спиной к Эллису, стояла девушка в серой юбке. Он смотрел на нее, желая увидеть ее лицо. Девушка не оборачивалась, и ему пришлось довольствоваться видом ее узких угловатых плеч, прямой спины и уже знакомых ножек. Эллис с некоторым удивлением понял, что сквозь одежду пытается разглядеть формы ее тела, будучи уверен, что девушка прекрасно сложена. Ее ножки смутно взволновали Эллиса, несмотря на штопаные чулки и видавшие виды туфли.
Кроме них с девушкой, в комнате никого не было. Эллис подошел к соседней перегородке и остановился. Ширма закрывала девушку, но Эллис видел ее руки, лежащие на заляпанной чернилами конторке.
Маленькие сильные кисти. Смуглые и гладкие. Даже большие пальцы длинные и тонкие. Миндалевидные ногти. Эллис взглянул на собственные руки – короткопалые, уродливые. Ногти обкусаны до мяса, в костяшки въелась грязь. Он поморщился.
В стене напротив отворилась дверь, ведущая в соседний кабинет. Из нее вышел пожилой мужчина в черном пиджаке с широкими лацканами и множеством пуговиц. Когда-то мужчина был тучен, но теперь исхудал. Щеки его обвисли, отчего он был похож на приунывшего бладхаунда. Из-под кустистых бровей стрельнули острые черные глазки: направо, налево. Хитрые, подозрительные глазки. Мужчина кивнул: сначала девушке, потом Эллису. Кивки его были на редкость недружелюбны.
Он тут же направился к девушке:
– Для вас ничего нет. – Очевидно, он хотел побыстрее от нее отделаться. – Может, на следующей неделе. Что вы ходите каждый божий день? Работа, знаете ли, в огороде не растет.
– Я не могу ждать до следующей недели, – сказала девушка. Голос у нее был ровный, тихий, невыразительный. – У меня совсем нет денег.
Пожилой мужчина (Эллис предположил, что перед ним управляющий, мистер Уитком собственной персоной, и не ошибся) пожал плечами. Похоже, он так часто слышал подобные слова, что они потеряли для него всякий смысл.
– Ничем помочь не могу, – раздраженно сказал он. – Работы для вас нет. Я записал ваши имя и адрес. Если что появится, дам знать.
– Вы все время это говорите, – все так же невыразительно произнесла девушка. – Прошло уже три недели с тех пор, как я заплатила вам сорок шиллингов. Вы обязаны хоть что-то для меня сделать. Когда вы брали деньги, то уверяли, что устроите меня через несколько дней.
Мистер Уитком изменился в лице. Украдкой глянул на Эллиса, потом снова на девушку.
– Следите за языком, – сказал он, понизив голос. – Сорок шиллингов? Не знаю, о чем вы. Что еще за сорок шиллингов?
– Вы обещали, что найдете мне работу, для которой не требуются рекомендательные письма, если я заплачу вам сорок шиллингов. – Теперь голос девушки звенел от волнения. – Сказали, что берете у меня ссуду, чтобы подлатать прорехи в бюджете. Я дала вам деньги, потому что у меня нет рекомендательных писем.
– Вы, право, грезите наяву, – сконфуженно произнес мистер Уитком. – Погодите минутку. Узнаю, что нужно этому джентльмену. Не следует говорить такое при свидетелях. Не брал я у вас никаких денег. – Пройдясь вдоль конторки, он встал напротив Эллиса, с беспокойством вгляделся ему в лицо и спросил: – Что вы хотели?
«Нужна работа», – объяснил Эллис на языке глухонемых.
Уитком расслабился, лицо его смягчилось. Он понял, что Эллис не слышал слов девушки. Его пальцы тут же задвигались – столь стремительно, что Эллис ничего не понял.
«Медленнее, – показал он. – Я только учусь».
Мистер Уитком недовольно повел плечами, выдвинул ящик под конторкой и достал формуляр. Положил его перед Эллисом и вернулся к девушке.
Читая форму, Эллис услышал, как она говорит:
– Если не можете дать мне работу, верните деньги.
– Не понимаю, о чем вы, – ответил мистер Уитком. – Что вы заладили про деньги? Не брал я у вас никаких денег.
– Брали, – возразила девушка. – А теперь верните. Или я все расскажу вашим коллегам. Вы обещали найти мне работу, не требующую рекомендаций…
– Хватит. – Мистер Уитком забарабанил по конторке костлявыми пальцами. – Кто вам поверит? Вы ведь воришка, верно? Только что из тюрьмы. Кто вас будет слушать? Ступайте, или я вызову полицию.
– Верните мне деньги, – сдавленно повторила девушка. – У меня нет ни пенни. Ничего нет, понимаете? Я не знаю, что мне делать.
– Ничем не могу помочь, – сказал мистер Уитком. – Незачем ходить сюда изо дня в день. Может, что-то и подвернется. Но если хотите, чтобы я вам помог, лучше не рассказывайте, что я одалживал у вас деньги. Обманывать, знаете ли, нехорошо. Ложь до добра не доведет.
– Я дала вам деньги. – Девушка рассердилась. – Вы сказали, что берете в долг, но это не так. Это была взятка.
Мистер Уитком тихонько усмехнулся. Теперь, убедившись, что Эллис не слышит их разговора, он чувствовал себя в полной безопасности.
– Вам не поверят, дурочка. Никто вам не поверит. Свидетелей-то нет. Проваливайте! Думаете, кто-то захочет взять на работу глухую уголовницу? Ну, задайте себе этот вопрос. Обдумайте его хорошенько. А теперь ступайте! И если еще раз придете, если снова начнете выдумывать, что я брал у вас деньги, я позову полисмена.
Эллис видел, как руки девушки сжались в крепкие кулачки. Негромко стукнули по конторке и тут же исчезли.
Когда она повернулась к двери, Эллис выглянул из-за ширмы, но слишком поздно: лица уже не было видно. Он смотрел, как девушка подошла к выходу, открыла дверь. Узкие плечи ее бессильно поникли, а бесформенная шляпка венчала голову ореолом безысходности.
Дверь закрылась.
Мистер Уитком, усмехнувшись себе под нос, снова прошелся вдоль конторки и встал напротив Эллиса.
«Заполнили формуляр?» – показал он на пальцах.
«Крыса паршивая, – думал Эллис. – Со мной обращались так же. А потом я научился не давать себя в обиду». Просмотрев формуляр, он понял, что здесь работы не получит. Для рассмотрения кандидата требовалось три рекомендательных письма. Он подумал о девушке. Сказать старому мошеннику, что у него нет рекомендаций? Тогда он потребует денег. И все равно ничем не поможет. Эллис был разочарован. Более того, он был разъярен. Прислонившись к конторке, он устремил на мистера Уиткома гневный взгляд.
– Я слышал, свинья, – сказал он. – Каждое слово слышал.
И ударил мистера Уиткома в тощее обвислое лицо. Испустив то ли вскрик, то ли вздох, старик рухнул за конторку. Эллис не потрудился взглянуть на него. Шагнул к выходу, открыл дверь, выглянул в коридор и быстро сбежал по лестнице.
Он понимал, что бить старика не следовало, но искушение оказалось слишком сильным. Эллис снова подумал о девушке. Жаль, она не видела, что произошло. Ей было бы приятно. Заплатила сорок шиллингов, а взамен получила лишь пустые обещания. Странно, но Эллису было жаль эту девушку. Она его заинтересовала. Какое необычное ощущение. Уже много лет он не обращал внимания на женщин и вдруг почувствовал, что его тянет к этой девушке. Потому что между ними была связь. Их обоих эксплуатировали.
Одолевая последний лестничный пролет, Эллис полностью осознал всю сложность своего положения. До сих пор он не признавался себе, насколько сильно рассчитывал на Союз помощи глухонемым. Надеялся получить здесь работу. Повелся на рекламную листовку: мол, чуть ли не повсюду срочно требуются глухонемые сотрудники. Союз помощи имеет связи во многих коммерческих структурах. Глухие или глухонемые кандидаты со специальными навыками или без оных непременно получат работу. А во главе всей конторы – старый пройдоха!
Эллису хотелось работать. Вернее, работа была ему необходима. Деньги заканчивались, и он боялся открывать рот на публике. Ему прекрасно подошла бы должность, на которую берут глухонемых. А теперь придется начинать все заново.
Спустившись в фойе, он увидел девушку в серой юбке. Толкнув стеклянную дверь, она медленно вышла на улицу.
Все еще заинтригованный, Эллис пошел следом. На Стрэнде было полно народу. Воздух – спертый, тяжелый. Эллис плелся вперед и думал, что теперь делать. Двенадцать шиллингов десять пенсов! Вот и весь его капитал. Нужно как-то раздобыть денег. Он вспомнил Висельника. Висельник помог бы. Нужно его найти, да где искать?
Девушка в серой юбке свернула на Вильерс-стрит. Заняться Эллису было нечем, к тому же глухая выделялась во всем этом скопище незнакомцев. Так что Эллис решил пойти за ней. Думая о своем, он не сводил взгляда с ее ног. Такие милые ножки – большая редкость. У большинства женщин ужасные ноги. Интересно, кто эта девушка? Глухая уголовница – так ее назвал старый пройдоха. Но голоса не повысил. Может, она умеет читать по губам? Эллиса озарило: если он заговорит с этой девушкой, она не узнает его голоса. Прочтет слова по движению губ, а голоса, само собой, не услышит. Хм, приятная мысль. Всю жизнь один не проживешь. Женщина – штука полезная. У девушки нет денег, у него – тоже. Она преступница, он скрывается от правосудия. Вполне себе парочка. Эллис нахмурился. Зачем он забивает голову такой чепухой? Есть дела поважнее. Но он все равно не сводил взгляда с девушки, а та – одинокая, печальная – пробиралась себе сквозь толпу.
В скверике у станции метро «Чаринг-Кросс» оркестр исполнял веселую мелодию. Вокруг эстрады толпились слушатели.
Миновав железные ворота, девушка медленно пошла вглубь скверика по бетонной дорожке. Эллис не отставал. Он думал, что девушка сядет у эстрады, но она, ссутулившись, прошла мимо. В свете солнца ее чудовищная шляпка выглядела особенно нелепо.
В конце концов, когда эстрада осталась далеко позади, девушка все же села. Выбрала одну из свободных скамеек напротив гостиницы «Савой». Сидела, положив руки на колени, и смотрела на официантов: те выглядывали из окон ресторана в ожидании первых клиентов.
Эллис подошел ближе и уселся через скамейку от девушки. Взглянув на нее, он почувствовал укол разочарования. Ничего особенного. Обычное личико, разве что узкое и очень бледное; каштановые волосы тусклые и немытые. Под ввалившимися глазами – темные круги. Эллис решил, что ей лет двадцать. Теперь, рассмотрев ее получше, он спрашивал себя: что он в ней нашел? Если не считать фигуры, девушка ничего собой не представляла: обычная продавщица, секретарша или горничная. Таких на улицах Лондона пруд пруди.
Разочарованный, Эллис недовольно отвернулся. «Ладно, – думал он, – зачем забивать себе голову? Мне теперь не до женщин». И все же в глубине души он страстно желал женского общества. Дни в Лондоне тянулись очень одиноко. Окажись девушка миловидной, он заговорил бы с ней. Рассказал бы, что стало со старым пройдохой. Может, подружился бы. Но обладательница такой физиономии не заслуживала его внимания.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Черная рубашка являлась частью формы активистов Британского союза фашистов, поэтому их также называли чернорубашечниками, как и итальянских фашистов.