- -
- 100%
- +
– Тётя Кристин, – карие глаза мальчишки смотрели на меня с затаённой надеждой, – а маму мы больше не увидим?
Я держала на руках его пятимесячную сестрёнку, которая пока ещё мирно спала и была похожа на розовощёкую куколку. Мне приходилось прилагать все усилия, чтобы скрывать, в какой нахожусь панике. Ведь даже не знаю, чем буду её кормить...
– Кристин, – мальчик подсел ближе и прислонился ко мне хрупким плечом, хмурясь от сдерживаемого плача.
– Нет, – тихо проронила я, решив не скрывать от него правду, – не увидим, – он и без того всё понял ещё ночью, когда я приехала к ним на таком же уютном, быстром поезде...
Никто не ожидал, что беда постучится в их дом так внезапно. Хотя моя сестра и раньше не отличалась рассудительностью и осторожностью...
Мысли мои прервал подсевший к нам мужчина, тут же перетянув внимание Эрика на себя.
Немудрено – высокий, со сдержанными и выразительными чертами лица, с красивым профилем, с длинными волнистыми волосами, собранными в хвост, попутчик наш напоминал то ли генерала, то ли сошедшее к нам божество. От него веяло силой, в колких синих глазах будто застыл сам холод зимы.
Уют от дымящегося стакана со сладким чаем, который позвякивал от вздрагивающей в нём ложечки, от мягкой цветастой обивки полок-сидений, от покачивающихся занавесок на большом окне под быстрый перестук колёс и туманно-сизого инея, что заволок лес снаружи, был напрочь перекрыт строгостью незнакомца.
Я невольно нахмурилась, приобняла своего мальчишку и крепче прижала к себе Тосю.
Ехать в никуда с двумя сиротами, без всяких средств к существованию, под пронзительным взглядом мужчины сделалось куда тревожнее. Ещё и чужой билет...
Мне повезло в этот день хоть в одном – кем-то утерянный билет, среди множества листовок, опрокинутых на землю и подхваченных ветром, оказался едва ли не пригвождён к моим сапогам.
Точнее, к утеплённым туфлям...
В той глуши, из которой я приехала в столицу, зимы не начинались так рано и не были столь суровы.
– Итак? – изогнул бровь незнакомец.
Я в свою очередь одарила его в ответ таким же вопросительным взглядом.
Как назло он ещё кое-кого мне напоминал, что тоже не внушало спокойствия. Правда, попутчик наш выглядел немного иначе, не могла же я обознаться...
А вот он, похоже, мог, ибо требовательно протянул мне руку:
– Я Райдо, граф Райдо, моя госпожа. Если вы до сих пор не поняли.
Я нерешительно вложила в его ладонь свою и он слегка, в противовес своему тону и поведению, нежно и приветственно сжал мои пальцы.
– Эм, – замялась я, отнимая от него руку. – А я Крис...
Он кивнул, не дослушав:
– Крис Керрол, я уже понял. Или имя тоже поддельное, как и ваша история?
– Не совсем понимаю...
– Тётя, кто это? – всё заглядывал мне в лицо Эрик.
– Тётя... – остро улыбнулся Райдо, – ну хоть не сын. Впрочем, я прощу вам этот обман в любом случае. У меня поджимает время.
И тут я не выдержала:
– Вы вообще нормальный, вы здоровы? Что за бред несё...
И меня снова прервали, открыв передо мной коробочку с обручальным кольцом.
– Надевайте скорее, – нетерпеливо проговорил Райдо, блуждая по мне изучающим взглядом, от которого скулы мои против воли принялись полыхать огнём. – Я вас не для того себе выписал, чтобы мы тратили время. Или переписки нашей вам недостаточно и вы хотели бы узнать что-то ещё? Желаете, чтобы я доплатил вам больше за нашу сделку из-за детей? Я не планировал никого содержать, кроме вас, но, раз уж так вышло...
Я снова хотела сказать, что он с кем-то меня перепутал, но осеклась, открыв и закрыв рот, так и не вымолвив ни слова против. Принимая кольцо.
Однажды меня уже привела судьба в этот, новый для меня мир. И я верила всем сердцем, что на то есть свои причины. И теперь, не просто ведь так у нас с детьми появился шанс не погибнуть от голода? Я должна попытаться разобраться во всём и помочь моим, пусть и не кровным, детям...
Тем временем незнакомец продолжил меня удивлять, вдруг прошептав:
– Чем... Чем от вас пахнет?
И моё сердце ёкнуло, ведь совсем недавно мне уже задавал этот вопрос один мужчина. Но вряд ли это был он. И вряд ли бы меня узнал, ведь встретились мы непроглядной ночью, а сам он к тому же был… слеп.
***
Случилось это несколько часов назад, когда я вышла на перрон, ещё не зная, что обнаружу в доме сестры.
Ветер гнал к моим ногам множество разлетевшихся повсюду листовок с призывами о бдительности.
Поезд только уехал, вдали ещё продолжал гулко звучать перестук колёс. Единственный фонарь, между полос путей, через которые мне ещё предстояло пройти, спустившись в переход, потрескивал, и время от времени угасал. Но в его оранжевом тусклом свете мне удалось прочесть одно из предупреждений на красочном узком листке:
«Последний граф из драконьего рода в бегах, напоминаем, что все подобные ему существа признаны монстрами и содействие в их укрытии или какой-либо помощи им карается казнью».
Зябко поведя плечами, сморгнув с ресниц осевшие на них снежные пушистые хлопья, я с брезгливостью выпустила из пальцев листок.
Совсем недавно все обладатели столь сильной магии помогали восстанавливать города после ряда катастроф и войн. А теперь, когда император озаботился об укреплении своего влияния те, кого народ уважал сильнее, чем его, вдруг сделались для всех самой страшной угрозой?
Впрочем, я не сильна ни в политике, ни в понимании магической природы. В этом мире нахожусь всего-то пять лет.
И до этой ночи у меня не было ни малейшего представления, зачем судьба предоставила мне такое испытание или подарок…
Людей вокруг не было. Тишина укутывала мягким ватным одеялом. И вместе со снегом ветер швырнул мне в лицо очередную листовку:
«Граф Эстерхейз – превосходный лжец. Он смертоносен, особенно для своих избранниц. Настоятельно рекомендуем женщинам не выходить из дома без сопровождения. Нарушение этой рекомендации, замеченное в тёмное время суток, облагается штрафом».
Я вздохнула и смахнула со своего платья-пальто снег. Осмотрелась, переминаясь с ноги на ногу от холода и волнения.
Меня должны были встретить…
Жила я весьма скромно, особенно после кончины своего приёмного отца. Собственно, поэтому и решилась на поездку к сестре, которая звала к себе в столицу, обещая приличную работу и помощь с жильём.
Что ж, придётся добираться до неё самой… Пристроиться бы к какому-нибудь человеку, чтобы со стороны казалось, будто иду не одна, но где найти такого?
Закусив губу, в раздумьях я спустилась по скользким ото льда ступеням в переход, напряжённо вцепляясь в перила одной рукой, а другой едва удерживая массивный коричневый чемодан. Пыльно-розовое пальто с белым подъюбником путалось в ногах, я до сих пор не привыкла к местной моде…
Эхо разносило по подземке мои шаги не хуже, чем звук очередного прибывающего поезда, и во всё это вплетался шелест листовок, нашёптывая имя существа, которым всех запугивали, даже когда драконы ещё не были вне закона.
Как вдруг я споткнулась в темноте и упала прямо… на кого-то.
На кого-то полыхающего от жара, очень высокого и явно сильного, просто скошенного ранением.
А он наверняка был ранен, ведь моя ладонь, которой рефлекторно упёрлась в грудь незнакомца, сделалась липкой и мокрой…
Шумно сглотнув, я поспешила отпрянуть.
Где-то неподалёку раскрылся от удара мой чемодан, и разлетелись вещи. Шелестящий, хриплый мужской стон сопроводил мою попытку подняться и я замерла, так и оставшись стоять на ушибленных о ледяной пол коленках.
После чего и произошёл странный диалог.
– Чем ты пахнешь? – голос незнакомца хрип и слаб, тем не менее, крепкая рука притянула меня за ворот пальто, и я услышала, как у моей шеи с шумом втянули воздух.
После чего пальцы мужчины ослабили хватку. Будто разочаровано или… брезгливо? И мне позволили отпрянуть.
– От девиц так не пахнет, – выдвинул он свой вердикт, истекая кровью и пронзая меня удивительным взглядом… золотых мерцающих глаз. И если судить по незаметному зрачку на них – незрячих.
Я сдержалась, чтобы не проверить, чем пропахла моя одежда после плацкартного вагона, но вовремя остановила себя. Ещё не хватало заботиться о таких вещах, когда только-только здесь произошло нечто страшное. И это нечто, сумевшее свалить даже столь внушительного на вид мужчину, возможно, всё ещё где-то поблизости, а мне ни на помощь не позвать, ни ему самому помочь.
Или всё же…
– Чего застыла, мелочь?
А тон такой делает, будто всё равно ему, что попал в столь плачевное положение.
Спокойный тон обволакивающего, слегка шелестящего голоса…
Я повела плечом и, наконец, сбросив с себя оцепенение, поднялась на ноги.
– Думаю, – ответила коротко и честно.
– О чём здесь можно думать? – незнакомец закашлялся.
Судя по звукам, кровью.
И я невольно приблизилась вновь, кладя ладонь на его плечо.
– Беги, глупая, – прохрипел он вдруг. – Беги отсюда…
Я всхлипнула на эмоциях, но сдержала слёзы.
Раньше мне не доводилось встречать магов. Слышала, именно у них (если не брать в расчёт драконов) мерцают в темноте глаза. Они обычно искусны в бою и почти все находятся на службе у императора.
Но если передо мной маг, почему он слеп, и кто мог так сильно навредить ему?
Сглотнув ком в горле, я настойчиво перехватила его за руку, желая заставить подняться.
– Не волнуйтесь… Я помогу, – принялась убеждать его. Хотя сама пока мало представляла, что буду делать. – Позвать на помощь?
– Нет.
– Вы на службе, какое-то тайное дело?
– Не думаешь, что если так, то не могу ответить? – сквозь боль и слабость остро усмехнулся он.
– Ваши глаза… – я понизила голос. – Не знаю, что случилось и не преследуют ли вас, но даже если простой человек увидит, может решить, будто вы разыскиваемый дракон и вряд ли кто-то будет долго разбираться. Вас ведь убьют.
– Как ты?
– А? – мне удалось заставить его встать на ноги и прислониться к холодной стене, пока сама я наощупь стала забрасывать вещи в чемодан и пыталась отыскать лекарства.
– Ты долго разбираешься, – протянул он.
Так и представляю, что закатил при этом свои золотые, колдовские глаза.
– Потому что я не поддаюсь всеобщей истерии и панике, – ответила невозмутимо.
Ну, как «невозмутимо», голос мой дрожал, будто натянутая до предела струна.
– И не поверю, – продолжила я, – что в сердце столицы встречу вдруг дракона, о котором трубят со всех щелей, хотя его уже как года два никто в глаза не видел! Простите… – отчего-то стало мне неловко за упоминание глаз.
Незнакомец хрипло, но искренне рассмеялся.
– Ничего, – он с болезненным стоном зажал рану на своей груди и чуть сполз по стенке. – Почему ты одна здесь? Даже мне вон пытались навредить, тебя бы и вовсе…
Он замолк, будто перебирая в уме все варианты, что могли со мной сделать, да так и не нашёл, какой из них лучше озвучить.
– Это случайность, – я никак не могла найти свои лекарства. Не ожидала, что понадобится везти с собой фонарь. – Пожалуйста, потерпите немного… Нам надо будет выйти на свет. Я врач. Могу хотя бы остановить вам кровь.
Немного приукрасила – я фармацевт. Впрочем, то и то для женщины в этом мире было несколько необычным и общество реагировало на меня скептически.
– Добрая душа, – выдохнул незнакомец уже без напускной колкости и прикрыл веки. – Ступала бы ты лучше... де-девочка… Я справл…
И он рухнул на пол, отчего-то бесшумно, совершенно ослабнув, попав в полосу тусклого, белого света луны, что по ступеням дотянулся до нас, позволив мне разглядеть удивительно правильные, красивые черты мужчины и его рассыпавшиеся по каменному полу, волны иссиня-чёрных волос.
Глава 2
Таблетки, янтарной россыпью украсившие пол, выскочившие из открывшейся баночки, нашлись спустя пару минут. Также под пальцами захрустели бумажные пластинки и пакетики с порошками, и жёлтые страницы пергамента из моего дневника, потерять который и вовсе стало бы для меня трагедией.
Я спешно подняла, что могла, собрала чемодан, часть вещиц сунула в карман и, как была на коленках, так и приблизилась к незнакомцу.
Мне нужен был свет, чтобы лучше понять, что с ним и помочь. Но, может, лунной тусклой полосы, рассекающей морозный воздух, будет достаточно?
В прошлом мире я не являлась талантливым врачом, всего-то училась на первом курсе медицинского, но с самого детства испытывала невероятную тягу к знаниям, целительскому мастерству, травам и заговорам.
Так уж вышло, что мама у меня была совершенно непутёвой. Безобидной, правда, и на том спасибо… Отца я в глаза не видела, а вот её ухажёров сколько было, сбилась со счёта и очень быстро перестала воспринимать всерьёз и кого-либо называть «папой».
Вырастила меня её мать, строгая старуха с будто пергаментной, высохшей кожей и острыми-острыми плечами, коленками, длинными узловатыми пальцами. Вся какая-то угловатая, с широкой лукавой улыбкой, она до последнего заставляла меня трепетать перед ней и, запинаясь, обращаться исключительно на «вы». А ещё восхищаться ею…
Ведь к старухе время от времени собирались очереди из нашего посёлка и окрестных маленьких городков. И она принималась деловито перебирать венички и нарубленные засушенные травы, смешивать их, делать отвары, настойки, порошки, заговаривать что-то в маленьких холстяных мешочках.
И продавала всё это задорого…
Я никогда не верила в её дар, но, в отличие от моей матери, плевать мне на дело старухи не было. Меня крепко-накрепко пришил к ней, к моей наставнице, интерес к минералам, различным камням и травам:
Базилик, мята, полынь. Кунцея, дамиана, пассифлора. Шалфей, ромашка, фрагония…
Одни лишь названия звучали волшебно!
Я не верила в магию, и даже в новом мире, где существование её стало очевидным, очаровывала меня всегда техническая сторона мастерства.
К аптечному делу я тоже горела с детства, и виной всему пожилая милая дама в больших на пол лица очках, которая продавала мне по рецепту таблетки для старухи. И всегда угощала гематогеном, от сладости которого сводило скулы. Но это было единственное лакомство, доступное мне. А наблюдение за посетителями аптеки, которые почему-то обращались с дамой так, словно та являлась всезнающим врачом, было вторым после увлечения травами, доступным мне развлечением.
Так, собственно, я и жила, очарованная тем, сколько на свете различных лекарств и сколько ещё можно было бы изготовить. Пока не пришло время уезжать на учёбу.
Я знала, что больше не увижу бабулю…
Так оно и случилось.
А, как выглядит мать, я к тому времени практически забыла. Она уехала к очередной своей любви, когда мне было двенадцать.
Но вот, что странно… Как старухи нашей не стало, интерес мой к тому, чем вообще она занималась и почему, лишь возрос. Ответов, правда, получить я уже не могла, только дневник с пожелтевшими от старости страницами, листы которого были исписаны рецептами от её руки, достался мне в наследство. И целый пакет лекарств, которые я так и не успела ей довести из города…
С ними, собственно, я и попала сюда. И это сыграло просто невероятную роль в моём здесь обустройстве.
Тихий стон, сорвавшийся с губ незнакомца, когда я попыталась расстегнуть его одежду, чтобы хотя бы наощупь изучить рану, заставил меня вынырнуть из вороха воспоминаний.
Пальцы мои сделались горячими, что явно доставляло ему дискомфорт, но я настойчиво продолжала…
Энергия, что словно перчатки окутала мои ладони, защищала меня и помогала «видеть» проблему. Рана оказалась чёткая и глубокая, явно от колюще-режущего предмета. Ребро с трещиной и чуть смещено. Скорее всего, было задето лёгкое и мужчине стоило бы поменьше кашлять и пытаться что-либо говорить.
Но он, видимо, этого не понимал и всё намеревался что-то до меня донести, пока я дрожащими от холода и волнения пальцами пыталась разорвать один из пакетиков с лекарственной смесью.
Часть белого порошка с вкраплениями местного аналога заговорённой кровохлёбки и дезинфицирующего, перемолотого в пудру минерала, я высыпала прямо на рану, крепко зажав её ладонью. А другую часть нужно было как-то заставить мужчину принять внутрь, при этом не закашлявшись, случайно вдохнув её…
Время поджимало. И я, смирившись, решилась на отчаянный для себя шаг. Засыпала порошок сначала себе в рот, а затем наклонилась над незнакомцем и плотно прижалась к его сухим и полыхающим от лихорадки губам. Чтобы убедиться, что он принял необходимое количество лекарства.
Первый поцелуй сберечь до брака мне не удалось…
Я знала, как пользоваться собственной энергией и сплетать её с чем-то целебным, передавая другим (только вот связующим элементом для этого у меня являлся свет) и знания эти незнакомец оценил по достоинству…
– Мм, – он распахнул золотые, мерцающие глаза и я ощутила, как губы его растянулись в тонкой хищной улыбке. – Хм.
Руки его внезапно сомкнулись на моей спине, и я затрепыхалась, пытаясь высвободиться.
– Вы что себе позволяете?! – едва не отвесила наглецу пощёчину.
Он же с тихим болезненным вздохом, держась за рану, медленно присел, прислоняясь к холодной стене, и прожёг меня горящим, пусть и незрячим взглядом.
– Это самый… горький и странный поцелуй из всех, – протянул он. – Из многих. Многих поцелуев в моей жизни... Но его я точно запомню.
– Фу, – смогла лишь выдохнуть я, тыльной стороной ладони вытирая губы, пусть лицо и горело от странного, неоправданного, глупого смущения. – Рада, что с вами не было ничего серьёзнее. Иначе…
– Поцелуем бы не обошлось? – хищно и смешливо прищурился он.
Я чувствовала, как побледнела от негодования, но смолчала. Меня научили вести себя достойно, и я собиралась сохранять хладнокровие. Насколько могла.
Поэтому невозмутимо поднялась, отряхнулась и подхватила свой чемодан.
– Да, вам бы это не помогло. Помочь встать? Повторюсь – кто-нибудь увидит ваши глаза, примет за преступника. Да и вообще, не оставлять же вас вот так…
Мужчина и правда задумался, но в итоге на ноги поднялся сам, держась за стену и тяжело дыша.
– Если честно, – прошептал он, слепо протягивая ко мне руку и болезненно промахиваясь, из-за чего я сама подхватила его и придержала за локоть, – вынужден просить тебя… Вас, – совсем уж потерянно выдохнул он, прикрывая веки (и этим будто погасив весь свет), – пусть и не желаю подвергать опасности, но… Милая леди, простите меня. Я просто брежу. Не могли бы вы провести…
– К лечебнице? – подсказала я, видя, с каким трудом ему даются слова.
Но не угадала.
– К чёрному входу почтового отделения.
Не ожидая это услышать, я нахмурилась и едва удержалась на ногах под тяжестью незнакомца и собственного чемодана, в ручку которого вцепилась мёртвой хваткой.
– Л-ладно, – сама не знаю, зачем согласилась, ведь было разумнее просто вывести его наверх, чтобы не замёрз на ледяном полу и всё же позвать на помощь.
Но это, как после выяснилось, сыграло ключевую роль в дальнейшей моей судьбе. Потому что, когда чудом каким-то поднялись мы по ступеням и вышли на пустынную улицу, укрытую снежным одеялом, обнаружилось… нечто.
– Видишь? – прошептал незнакомец, от чего по спине моей пробежали колкие мурашки.
– Вижу… – отозвалась я так тихо, что была не уверена, произнесла ли вообще это вслух.
Интересно только, откуда сам он, будучи незрячим, знал, что впереди главной улицы, на дороге которой мы оказались, до самых небес разгоралось зарево пожара. Далеко, ведь дымом не пахло, а треск пламени не доходил до нас, но тем страшнее представлялись масштабы бедствия, раз виден столп пламени даже здесь так отчётливо и ярко!
Может, поэтому, а не просто из-за позднего часа, улицы настолько пусты? Кто мог, видимо, находился сейчас там, справляясь с бедствием.
– Держитесь, – когда ноги незнакомца подкосились, подобралась я, сама едва не упав.
– Прошу прощения… – растерянно отозвался он.
– Не страшно, – вдруг ощутила я прилив сочувствия к этому странному мужчине.
И потихоньку мы направились по тротуару к почтовому отделению, что представляло собой длинное, изогнутое буквой «Г» синее здание с резными белыми окнами, отражающими в данный момент зарево пожара.
– Вы знаете, что произошло? – всё-таки, отринув страх (ощущение было схоже с тем, когда идёшь в тёмной комнате и думается, что если посмотришь в угол, где мерещится монстр, он окажется настоящим…) решилась я на вопрос.
И получила невозмутимый ответ слишком обыденным для данной ситуации тоном:
– Граф Эстерхейз посетил столицу и нанёс удар по резиденции императора, раз уж тот принял новые меры против драконьей магии.
– Да и против магии в целом, – хмыкнула я, вспомнив некоторые слухи о новых нюансах и опасениях, связанных с магическими делами.
И споткнулась на ровном месте:
– Постойте, что? Почему не поднята тревога?
– А думаете, не поднята? Похоже на то?
А и правда, поезд, что прибыл после моего, так и уехал, не высадив пассажиров. Улицы пусты. Окна и двери были заперты. Фонари и те почти все не горят!
Во рту у меня пересохло. От того, чтобы решить, будто невольный попутчик мой и есть сам граф Эстерхейз, останавливала лишь его слепота. Ранение же он, будучи магом или каким-нибудь служащим императора (наверняка в столицу сейчас стянулось много интересных личностей в попытках схватить дракона) мужчина мог получить, пытаясь остановить беду или даже случайно попав под раздачу. Не удивлюсь, если до моего приезда здесь царила паника и давка.
– Не бойтесь, – словно прочитав мои мысли, прошептал он, – всё уже закончилось, просто на улицу выходить не разрешено до утра, вот и не видно никого. А меня ждёт друг…
– Вы не местный?
– Нет.
Ох уж эти его лаконичные ответы!
– Служите императору?
– Можно и так сказать, – нехотя протянул он и когда мы подошли к зданию, отступил от меня, будто почувствовав знакомые стены.
Мужчина опёрся рукой о шершавый угол, наощупь находя перила, и поднялся по ступеням к открытой, будто специально для него, двери.
– Благодарю, – бросил мне через плечо, – дальше я сам.
И, пошатнувшись, переступил порог, оказавшись поглощённый тьмой.
Какое-то время я ещё стояла, глядя ему вслед, а после, уставившись себе под ноги, решительно направилась дальше, не глядя по сторонам, избегая собственного отражения в витринах, тёмных окнах, игнорируя игры света и темноты в подворотнях. Ни к чему запугивать саму себя!
Дом моей сестры находился не так далеко, чтобы прятаться и ждать рассвета, лучше добраться до родных стен, оказаться в кругу семьи и уже там разузнать всё подробнее, отдохнуть, выпить пряного чаю…
Быть может, сестра испекла моё любимое печенье? Тыквенное с изюмом.
Мысли эти отвлекали. На душе сделалось спокойнее. Да и чего бояться? Столица – воплощение могущества нашего императора и одно из самых спокойных мест в стране!
Пусть и стряслось нечто, уверена, этому быстро положили конец и город понёс минимальные потери.
Скоро зимние праздники. Здесь отмечали что-то вроде Рождества, как в моём старом мире, только опираясь на иные легенды и традиции. День очищения, белого снега, День звезды, так называли праздники в этой стране – в Миланде.
От того и сверкали повсюду золотые и серебряные огни, когда я повернула в жилой уютный, пусть и небогатый район города.
Фонари не горели и здесь, но окна домов, плотно прижатых боками друг к другу, протягиваясь ступенями вдоль узких дорог, сменяясь с крошечных до двухэтажных, горели через один-другой. А на голых ветвях молодых и высоких, обнимающих ветвями крыши деревьев висели лампы, бутылки с зажжёнными фитилями, фосфорные фонари и стеклянные ловцы света, отбрасывающие на искрящийся снег разноцветные блики.