Тайны Нового Орлеана

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Берд Х., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог

Магнолии пахли удушающе. Итан Уильямс терпеть не мог их интенсивный запах, но Кейт обожала магнолии. Ради жены он был готов мириться с тяжелой густой вонью и с издевательски-белыми, словно подмигивающими ему из вазы цветами.

Сегодня их браку исполнилось пять лет, а встречаться они начали и того раньше – в старшей школе. Итан улыбнулся, вспомнив, как девчонки из популярной компашки хотели подшутить над Кейт и заманить в старый заброшенный особняк в Садовом квартале, где уже давно никто не жил. Среди школьников ходили истории, что в его стенах обитает призрак ведьмы, не нашедшей покоя после смерти, и тот, кто выдержит все ее, несомненно, жуткие испытания, сможет попросить у нее все, что захочет. Натали, местная красотка и предмет дрочилова всех одноклассников мужского пола, говорила, что ведьма исполнила ее желание, но никто ей, конечно, не верил. Кейт, которой очень хотелось приобщиться к школьной элите, согласилась пойти с Натали и ее подружками в старый особняк, и, если бы Итан ее не отговорил, она бы пережила достаточно неприятных минут в старом особняке, где по трухлявому полу бегали крысы, а лестница скрипела просто по факту существования. Тогда-то Кейт и Итан и замутили.

Кейт была рядом, когда он решил поехать на учебу в полицейскую академию. Дождалась его с обучения и приняла скромное золотое кольцо, теперь украшавшее смуглый палец. Они поженились в небольшой новоорлеанской церкви, и в день их свадьбы громыхала гроза. Кейт смеялась, что это к счастью. Итан был с ней согласен и не передумал даже на следующий день, когда на болотах всплыл раздутый, покрытый тиной и не поддающийся опознаванию труп, а его отправили вместе с детективом из отдела убийств на осмотр склизкой находки.

И Кейт, как никто, радовалась, когда Итана из патруля перевели в отдел расследования убийств. Она понимала, что дома он станет бывать реже, но все равно была счастлива за мужа. Сегодня девушка позвонила и сказала, что дома его ждет сюрприз.

Влажный воздух пропитал рубашку, ткань прилипла к спине. Итан любил свой родной город, насыщенный старыми легендами о мошеннице Мари Лаво и таинственных ритуалах, вонью болот и ароматом ненавистных магнолий, всегда цветущих здесь весной. Но жару он терпеть не мог.

В руке звякнули ключи. Свернув к небольшому, выкрашенному в яркий фиолетовый цвет дому, Итан отметил, что их соседка, одинокая дама средних лет по имени Мари – как она всегда говорила, ее назвали в честь Мари Лаво, хоть она и была белой, – не сидела на своем крыльце, хотя обычно к вечеру ее всегда можно было застать примостившейся на ступеньках и раскуривающей сигарету.

Не то чтобы в этом было что-то необычное. Мари могла пойти варить себе кофе или выйти в соседнюю пекарню, чтобы взять подешевевший вчерашний хлеб, но Итан всегда замечал какие-то изменения. Профильная деформация никуда не девалась.

Он открыл дверь – Кейт всегда закрывалась на все замки, учитывая криминогенность их района, – и бросил ключи на тумбочку.

– Детка, я дома!

Тишина была ему ответом.

Итан нахмурился.

В том, что Кейт могла куда-то уйти, тоже не было ничего необычного: мало ли, что ей понадобилось. Она могла и во внутреннем дворике возиться с цветами, ей очень нравилось сажать и выращивать цветы самой, и девушка мечтала, что однажды они разбогатеют и приобретут маленький старый особнячок в Садовом квартале или в Мариньи. Она будет выращивать магнолии, которые увьют забор, а Итан продолжит ездить на свою суперважную работу. Кейт могла выскочить в магазин, но…

…с кухни раздалось чавканье.

Осторожно положив букет на тумбочку рядом с ключами, Итан вытащил из кобуры пистолет и снял его с предохранителя. Скорее всего, это какая-нибудь собака пробралась через заднюю дверь в дом и нашла, чем перекусить, но привычка была второй натурой.

Двигаясь как можно тише, он прокрался ближе к кухне. Чавканье усилилось, и этот звук царапал ему слух.

Что-то было не так.

Очень не так.

Прижавшись к стене, Итан скользнул к дверному проему и, держа оружие наготове, заглянул внутрь.

Сначала он увидел ноги Кейт. Мужчина узнал бы их из сотен тысяч других ног – аккуратный розовый педикюр, татуировка в виде тернового венца вокруг лодыжки, фиолетовые домашние шлепанцы, в которых она ходила в их мини-садик. Кейт лежала на полу, и большую часть ее тела скрывал стол.

Чавканье звучало прямо оттуда.

В горле засвербило.

Кейт упала? У нее случился ранний инфаркт? Инсульт? На нее напали?..

Внимательный взгляд полицейского выхватил растекающуюся лужу крови по белому кухонному кафелю.

– Кейт!

Итан ринулся к жене и увидел, как Мари, стоя на четвереньках, вгрызается прямо в ее лицо, зубами отрывая кусок щеки. Половина лица Кейт уже была объедена.

В Новом Орлеане Итан повидал много дерьма: убийства на перекрестках, где Дьявол мог ответить жаждущим его услышать, перестрелки между местными бандами и наркодельцами, даже трупы, утопленные маньяком в местных болотах. Но никто не готовил его к тому, что его жена окажется среди жертв.

Мари подняла окровавленное лицо и оскалилась. А потом вдруг шарахнулась назад, развернулась и махнула во внутренний дворик.

Итан отмер.

Едва не поскользнувшись в луже крови, он бросился следом за Мари, но, когда вылетел во двор, ее и след простыл.

По закону, мужчина должен был преследовать ее, и полицейский имел право стрелять по убегающему преступнику, но у Итана подкосились ноги. Он осел прямо на крыльцо, ведущее на задний дворик. Руки тряслись.

Затем он кинулся назад, к Кейт. Рухнул на колени прямо в растекшуюся кровь, приложил два пальца к ее шее, но мерить пульс было бесполезно. Никто не выживет с рваной раной на горле. Рядом валялась разбитая тарелка с домашним печеньем. Тесто размякло в крови.

Кейт смотрела на Итана единственным оставшимся глазом, будто спрашивала: за что?

Слезы потекли у него по лицу.

Спотыкаясь, Итан побрел в коридор, к старому телефону, и набрал номер родного полицейского участка.

На Биг Изи спустилась густая темнота.

Тело Кейт уже увезли, коронер тоже уехал. По кухне ползал фотограф и снимал место происшествия. Итан сидел на стуле и смотрел прямо перед собой.

– Хочешь несколько выходных? – без обиняков спросил его шеф, Уилл Деверо. Вытащил из кармана пачку «Мальборо», одну сигарету зажал между губ. – Буфеф? – Из-за фильтра, сжатого во рту, он шепелявил.

Итан мотнул головой.

В голове было пусто и гулко.

Кейт убили.

Это была их соседка, Мари, и она жрала лицо Кейт, пока та умирала. Или уже была мертва, с такими ранами на горле не живут.

Зачем? Почему? За что?

– Слушай, – Деверо выдохнул струйку сизого дыма, – тебе нужно в отпуск. Расследовать здесь нечего, убийцу ты видел. Ее уже ловят.

Подняв на него взгляд, Итан глухо произнес:

– Это моя жена, сэр.

– Я знаю. И скажу тебе кое-что: подобные смерти в Новом Орлеане – плохо, очень плохо, и такие смерти здесь не редкость. Это случилось уже не в первый раз.

– О чем вы? – Несмотря на горе, скребущее за ребрами и воющее в самом сердце, Итан почувствовал своей полицейской чуйкой, что за словами босса что-то скрывалось, и ухватился за это. – Если бы так было, я бы знал об этом.

Деверо снова затянулся.

– Эти убийства проходят мимо тебя. Помнишь Эмму Белл, которую я взял стажеркой год назад? – Итан кивнул, а шеф продолжил: – Я сказал всем, что пока отправил ее работать в полицейский архив, мол, негоже девчонке в патруле по Биг Изи гонять. Я соврал.

Итан моргнул.

Его босс никогда не врал. Он был прямым и честным, и даже в разговоре с журналистами, с которыми приходилось общаться, если совершалось какое-то уж совсем вопиющее убийство, держался так же прямо и открыто. Умалчивал о чем-то, но никогда не сочинял.

– Я отправил ее ковыряться в делах, подобных этому. Трупы с вырезанными на них знаками веве[1]; тела, найденные на перекрестках… Все то, что так и не удалось расследовать и пришлось отправить в архив. У нее есть чуйка на всякую магическую хрень.

Итан хмыкнул:

– Шеф, я только что жену потерял. Не смейтесь надо мной, черт возьми, это хреново.

Деверо покачал головой:

– Я и не смеюсь. Где ты видал, чтобы простая женщина могла перегрызть горло другой женщине, а потом жрать ее лицо и сбежать быстрее лани? Мари была довольно грузной, знаешь ли. – Да, это Итан знал. Когда Мари сидела на деревянной ступеньке, та жалобно скрипела и прогибалась под ней. – Так что мы поступим так. Ты пару дней отдохнешь, похоронишь жену по-человечески и оплачешь. Сходишь в церковь. А потом я отправлю тебя к Эмме. Сдается мне, среди ее архивов ты найдешь, чем себя занять.

Наверное, в былые времена Итан бы возмутился такому понижению. Он бы с пеной у рта доказывал, что его последнее нераскрытое дело ничего не значит, что мужчина способен оправдать доверие и быть отличным копом в отделе убийств, но…

Горе, мутное, как воды Миссисипи, захлестнуло его, стоило ему поднять взгляд на скатерть, которую с любовью выбирала Кейт в местном магазинчике. В коридоре удушающе воняли никому уже не всравшиеся магнолии. Горло у Итана сжало, и он разрыдался, безутешно, горько.

Кто-то хлопнул дверцами кухонного шкафчика. В руки ему сунули стакан, на дне которого плескалось виски.

Деверо положил ему ладонь на плечо:

– Подумай над моим предложением, Итан. Если согласишься и Мари к тому дню не найдут – я позволю тебе искать ее самому. Как и других.

… Дни проходили, словно в тумане. Итан ощущал себя так, будто брел через заболоченные луизианские леса и топь тянула его за собой, а впереди, среди трясины и свисающего до мутной воды испанского мха его манила за собой Кейт, но, стоило ей обернуться, и вместо ее смуглого милого лица ему в лицо скалился череп с ошметками кожи и мяса.

Через неделю мужчина с трудом вышел из запоя и обнаружил себя в захламленном бутылками доме, грязным и мучающимся похмельем. Телефон молчал. Впрочем, даже если он и звонил, Итан этого не слышал.

Полицейский позвонил в участок сам. Он должен был узнать, как продвигается дело. И так слишком долго жалел себя после похорон Кейт.

Нет, Мари так и не поймали, и ее след простыл. Может быть, убежала на болота и там утонула. Прошли дожди, топи подобрались к городу вплотную.

Из зеркала в ванной на Итана смотрел осунувшийся мужик с недельной щетиной и красными от бухла и слез глазами.

Мари не поймали.

Скольких еще она успела загрызть?.. Кто еще разделил судьбу его любимой жены?

Итан взял из шкафчика бритву и включил воду. Плюнул, забрался в ванную и включил душ.

Кейт больше нет. И он узнает, где прячется Мари. Итан узнает, что были за убийства до смерти Кейт, и почему они прошли мимо него.

Он не верил в колдовство, но верил в плохих людей. И если для поимки таких, как Мари, придется работать в паре с Эммой Белл, которую мужчина почти не помнил, значит, он будет работать.

Глава первая

Держи. – Эмма поставила перед Итаном чашку с кофе. – Нашел что-нибудь?

Итан покачал головой и отложил в сторону очередную папку.

За полтора года они обошли всех местных вудуистских мамбо[2] и хунганов[3], но в тайны их религии так проникнуть и не сумели. На полицию вудуисты смотрели косо и говорили, что всего лишь продают сувениры да гадают туристам, молятся своим богам, никого не трогают и хотят, чтобы не трогали их. Стоило заговорить с ними о сожранных телах и нераскрытых убийствах прошлых лет, как они выставляли в сторону Итана защитный жест и качали головами: не лез бы ты в это, ты – белый, тебе не понять, ищи по своим каналам, а нас не трогай. По каким-таким своим каналам?..

Больше таких странных трупов не находили. Итану бы вздохнуть спокойно, вернуться к своим делам да расследовать убийства, но в Новом Орлеане то и дело происходило что-то подозрительное. Недавно вот, – он ухмыльнулся, – у старичка умыкнули собаку, а потом ее нашли выпотрошенной у одной из могил на кладбище Сент-Луис. Кишки у пса вырезали, а вокруг запекшейся резаной раны вились полчища мух. Правда, потом оказалось, что это какие-то малолетки херней страдали… Бедный пес.

А еще чаще дежурные по участку перенаправляли их на те вызовы, которые чаще всего оказывались чем-то тривиальным и даже обыденным, пусть изначально и казались связанными с колдовством.

Но ему нравилось работать с Эммой, и он оставался в их небольшом отделе. С удивлением Итан узнал, что в Новом Орлеане есть целые кланы, десятилетиями практикующие ведьмовство в его «привычном» виде – ну, насколько оно вообще в этом насквозь рациональном мире возможно. Викканство называется. Эмма в это колдовство верила, как верила в то, что многие ради этого колдовства и того, что оно дает, могут убить.

И она продолжала утверждать, что смерть Кейт была связана с темной магией вуду.

Порывшись в архивах, Итан обнаружил несколько похожих дел. Тела находили в окрестностях Нового Орлеана, иногда – прямо в домах или в грязных переулках неблагополучных районов, но убийцы обычно пропадал и след. Чаще всего эти смерти списывали на бешеных собак или аллигаторов, если находили у воды, но, внимательно разглядывая снимки с мест происшествий, Итан видел сходства.

У большинства жертв были выгрызены глотки, содраны с черепов лица.

Совсем как у Кейт.

Он не терял надежды.

– Все дела закрыты. Считается, что убитых погрызли собаки или аллигаторы. Неудачливые туристы, припозднившиеся прохожие… Но Кейт сама впустила Мари в дом, я уверен.

Эмма сочувственно коснулась его плеча, и он не отодвинулся. От ее прикосновений веяло теплом. А еще она знала, что многие в участке, пусть и сочувствуют ему, но уже давно считают, что ему пора плюнуть на смерть жены и жить дальше. И знала, что Итан просто так не сдастся. А сам мужчина знал, что она это знает, и был благодарен ей за молчаливую поддержку. Как и боссу, который, видимо, единственный верил, что Итан и Эмма смогут докопаться до истины.

– Ты знаешь о них больше меня. – Он отпил глоток американо. В участке вместо кофе было какое-то полное говно. – Ты уверена, что обычные вудуисты с этим не связаны?

Эмма покачала головой:

– Ты сам их реакцию видел. Это очень темная магия. Тот, кто использует ее, становится все сильнее благодаря тем, кого поработил или убил. По крайней мере, так говорят. И если они выдадут его, он может отомстить им. Даже если они знают, как его найти, они не скажут.

Итан усмехнулся.

– Охотно верю. Но зачем нужна такая стремная магия?

Пожав плечами, Эмма взяла в руки одну из папок.

– Я не знаю. Но хочу выяснить. И сделать так, чтобы никто здесь больше не умирал.

Итан был с ней согласен.

Каждую ночь он просыпался от кошмаров, в которых видел Кейт. Окровавленная, искусанная, она лежала на полу в кухне, а под ее затылком растекалась лужа крови. Глядящая мертвыми глазами в потолок, жена была для Итана чертовым немым укором, и он обливался потом, резко садясь на постели.

Мужчина все еще не нашел ее убийцу. Он искал, но все, что у него было – несколько папок с похожими архивными делами и понимание, что вудуисты никогда не сдадут своих.

И Итан искал, снова и снова. Понимая, что для «горячих следов» нужно еще одно убийство. Такое, за которое он смог бы ухватиться бульдожьей хваткой и больше не отпустить.

За окном участка Новый Орлеан жил своей жизнью. Пропитывался джазом и роком, запахом, доносящимся с болот, и жарой такой удушающей, что Итан был уверен – через полчаса или час ливанет.

Новый Орлеан ухмылялся всем его попыткам, но мужчина не сдавался.

Он не мог сдаться.

Лоа[4] вились вокруг, липли, как дамочки легкого поведения липнут в барах к туристам и музыкантам. Каждый норовил получить частичку чужого тепла, каждый хотел ощутить, что значит жить.

Свечи пахли свиным жиром и травами.

Девчонка хотела купить приворотное зелье. Для собственного мужа, представьте себе. Конечно, людям невдомек, что предназначение обмануть невозможно. Им всегда кажется, будто они могут преодолеть судьбу, но на самом деле зарабатывают себе лишь геморрой на этом безнадежном пути.

Сам приворот сделать было несложно. Только за принуждение другого человека и попытку разорвать узы, созданные самой Эрзули[5], следовала плата. Ей только предстоит узнать, что цена за этот путь может быть слишком высокой. Например, душа.

Теперь девчонка в ее власти, и она сможет закончить то, что собиралась. То, что обещал Геде Нибо[6].

А слуги его в этом помогут. Они заберут ее душу. От этого они становились только сильнее.

Итан проснулся посреди ночи, но не от кошмара, как раньше. Ожила его рабочая рация.

– Код 10–17, 10–17, – услышал он, когда поднес трубку к уху.

– 10-8, – отозвался Итан, хотя на самом деле едва продрал глаза после вязкого, неглубокого сна.

Не то чтобы он был готов к поездке, однако послать к черту дежурного он не мог. Мужчина зевнул, но, услышав код происшествия, который ему назвал дежурный, захлопнул рот со звуком.

Код 187.

Убийство.

Первое кладбище Сент-Луис, пересечение Бейсин-стрит и Канал-стрит.

Задаваться вопросами, почему вызвали его, ведь обычные убийства находятся теперь вне зоны его контроля, было некогда, и через пять минут Итан уже ехал по названному адресу. Только что закончился дождь, и тротуары города блестели от луж, а фонари желтыми пятнами отражались в мутной воде.

Интересно, сколько еще трупов всплывет на болотах за ночь? И сколько из них будут теми, что нужны им с Эммой?.. Почему-то Итану казалось, что полусъеденных тел может быть гораздо больше – статистика пропаж в Новом Орлеане последний год неуклонно росла. И наверняка не все из пропавших людей сбежали в поисках лучшей жизни из их бедного штата.

Новый Орлеан мог быть опасен, если ты беспечен. Даже если ты живешь в таком благополучном районе, как Французский квартал, где дома с длинными террасами и изящными ставнями, да цветущими дворами, мешаются с небольшими барами и магазинчиками вуду, а самым опасным местом можно было считать чертов Френч маркет по вечерам, когда оттуда уходят продавцы всякой неоправданно дорогой хренотени.

Кейт эту хренотень называла винтажом и нежно любила.

Могила Мари Лаво… Ну неужели. Склеп уже оцепили. За лентой суетилась команда коронера и Эмма. Коротко кивнув патрульным, Итан приподнял ленту и подошел к месту преступления.

На мокром тротуаре лежало прикрытое простыней тело, и для взрослого человека оно было каким-то уж совсем маленьким.

– Ребенок, примерно лет десяти-двенадцати, – подтвердила его мысль подошедшая Эмма. Протянула ему термос с кофе. Она уже знала, что нужно напарнику. Даже лучше, чем он сам. – Звали Ширли Маклейн, живет в паре кварталов отсюда, ее семья сдает комнаты туристам. Мать опознала по футболке и шортам.

В карете «скорой помощи» и правда сидела женщина. Медики укутали ее в плед, и она тряслась и рыдала, закрыв лицо руками. Любые попытки броситься к телу врачи явно сдерживали, за что им спасибо.

– Что произошло?

– Посмотри, пока не увезли.

Присев на корточки, он приподнял угол пропитавшейся кровью, влажной простыни. Кофе пить расхотелось.

Лицо ребенка было полностью съедено. Вместо горла зияла открытая рана до блестевших в темноте шейных позвонков, на которых болтались ошметки мяса. Кусок плоти был вырван из худенького предплечья. Футболка в цветную полоску была залита кровью и заляпана кладбищенской грязью.

– Думают, что собаки? – хмыкнул Итан. Дождавшись кивка Эммы, он продолжил: – Свалили бы на аллигаторов, да те далековато…

При виде мертвого подростка на душе заскребли кошки. Кто бы ни был этим убийцей, Мари или кто-то другой теперь, он не жалел своих жертв. Быть может, коронер придет к иному выводу, но Итан думал, что Ширли Маклейн была еще жива, когда ее начали пожирать.

Сопротивлялась ли она?.. Если да, то под ногтями можно будет найти частички кожи или даже волос убийцы. Знала ли она его, как Кейт знала Мари?..

В горле снова сдавило.

Он многое повидал за годы работы в полиции, но к смертям детей не смог привыкнуть. И подозревал, что не привыкнет никогда. Оборванная маленькая жизнь отзывалась в нем тупой болью и злостью, которую некуда было выплеснуть.

– Нам нужно забрать это дело, – произнес он. – Труп на кладбище в Биг Изи – это хреново, очень. Особенно в некоторых районах.

– Заберешь, – кивнул ему шеф Деверо. Итан не услышал, как тот приблизился, был слишком занят своими мыслями. – Очень уж похоже на смерть Кейт. – Он поманил Итана в сторону, пока Эмма снова осматривала труп. – Коронер не напишет в заключении, что ее убили, а любые следы возможного ритуала смыло дождем. Мне придется закрыть это дело, как и предыдущие, но, если ты сможешь доказать, что смерти Кейт, малышки Маклейн и остальных – связаны, мы сможем открыть их снова. Только доказательства должны быть вескими.

Итан хмыкнул:

– Учите ученого, босс?

– Просто напоминаю. Мне и так с каждым разом все труднее оправдывать твою должность и должность Эммы. Не подведите меня.

Потерев большим пальцем переносицу, Итан кивнул:

– Постараемся, босс.

И черт бы взял его, если он сейчас представлял, как это сделать.

Глава вторая

Вначале декабря в Новый Орлеан съехалось так много туристов, что Келли Рассел-Квинн едва успевала раскладывать им Таро. Молва про их с родителями ведьминский магазинчик среди туристов ходила всегда, но к праздникам поток посетителей аж утроился, пусть до самого Рождества было еще три недели. Как и до Йоля[7].

В торговом зале Эмили помогала родителям расставлять новый товар. Любители колдовской атрибутики налетели, как саранча, прямо с утра, и разобрали украшения да свечи, кто-то и на колоды карт покусился. Большинство из них понятия не имели, как обращаться с магическими свечами, а бусы и кольца для них были всего лишь побрякушками. Оно и к лучшему. Хороший инструмент в руках знающего может быть опасным.

Посетительница – кажется, ее звали Дайана, красивое имя, но ей совершенно не подходило, – мяла в руках край короткой джинсовой юбки. В магазинчик она пришла с мужчиной, и он сейчас курил на улице, явно показывая, что думает об увлечениях своей подружки.

Первая карта легла на стол.

Келли усмехнулась про себя. Паж Мечей. И следом сразу же – Десятка Мечей и Башня.

Она понимала, зачем к ней пришла эта девушка, уцепившаяся за скидку на предсказания, как за последний шанс. Напряжение между ней и ее мужчиной можно было ножом резать. Так не бывает, если двое людей смотрят в одном направлении. Самой Келли было всего девятнадцать, и она мало знала о любви, если уж говорить о личном опыте, но девушка… чувствовала.

У обычных людей, в отличие от ведьм и колдунов, не существовало «предназначенных» – тех, рядом с кем, по словам мамы, пела кровь и ощущалось притяжение, против которого пойти было почти нереально, – зато они могли позволить себе выбирать. И Келли не понимала, зачем некоторые женщины цепляются за тех, кто не уважает и не любит их, если могут выбрать… кого-то еще.

Кого-то стоящего. Кого-то, кто захочет быть рядом и смотреть в одну сторону.

– Что там? – Дайана, обеспокоенная долгим молчанием, еще сильнее стиснула в пальцах ткань юбки. Она была даже миленькой, хотя пышные мягкие локоны «как из модных журналов» ее не особенно красили.

– Видите эту карту? – Келли указала на Башню. – Вам не стоит продолжать связь с вашим мужчиной. Это не то, что вам сейчас нужно.

«Это вас разрушит».

– Почему? – Дайана сжала губы.

– Если лошадь сдохла – слезь. – Одним движением Келли смела карты и убрала их в бархатный мешочек без завязок. Она почти чувствовала, как «заворчала» колода, которой было еще, что сказать. Но далеко не все, что могли рассказать Таро, Дайане следовало знать. – Иначе больно будет падать.

– И это все?

Богиня великая, а что еще?..

Келли знала, что люди хотят слышать то, что почешет их «за ушком». Никто не любит, чтобы их гладили против шерсти.

– Разве этого недостаточно?

Дайана резко поднялась. Ее юбка задралась, и Келли заметила у нее на бедре синяк.

Она явно пришла к ней с конкретными вопросами о мужчине и жаждала получить конкретные ответы, но ей сказали, что он – не тот, кто нужен. Хотелось распахнуть дверь в подсобку и выветрить чужую энергетику. Ей не впервой было терпеть человеческое неверие. Люди шли к гадалкам не для того, чтобы услышать правду, а для того, чтобы им подтвердили их домыслы и надежды. Келли так не умела. Зато она умела видеть, и это зрение ничего общего не имело со зрением обычного человека.