- -
- 100%
- +
За пять лет «до».
- Даня!
Перекидываю густые косы на спину, бегу на встречу, едва увидев машину. Так соскучилась, сил нет. Лечу, как стрела. На последних шагах замедляюсь. Что-то не так? Продолжаю улыбаться, пытаясь поймать взгляд своего парня.
Да какого парня. Жениха! У нас свадьба на носу.
Растерянно скольжу по родному лицу.
- Дань. Данечка.
Его глаза пустые. Суворов будто не здесь. Плавает в мыслях. Он далеко-далеко. Смотрит на меня и не видит. Как в стену смотрит.
А потом вдруг под колени подрубает. Окончательно понимаю, никто не спешит радоваться встрече. Данечка совсем чужой. Отступаю назад, чтобы вышел из машины. Против воли поднимается одуряющая удушающая волна по телу.
Обхватываю себя руками, часто моргаю. Да что происходит-то?
- Привет, – натягиваю улыбку.
- Привет ... – сует руки в карманы куртки, вместо того чтобы обнять. – Нам поговорить надо.
Становится так плохо. Сердце навылет стучит. После такого обычно ничего хорошего не бывает. Заторможенно киваю. Отходим дальше в парк, находим свободную лавку под раскидистым деревом, которое хорошо скрывает от посторонних глаз.
- Говори, Дань, – натягиваю рукава кофты на ладони.
Почему-то резко становится холодно.
- Маш, прости меня. Так вышло, что нам нужно расстаться.
Шутит? Хватаюсь за воротник. Тяну в сторону, будто вот-вот должен кислород хлынуть и спасти от удушья.
- Почему? – жалкая улыбка ползет по лицу.
- Маш, я полюбил другую.
Вскидываюсь. Жадно смотрю на Суворова. Хоть что-то выискиваю, только бы понять … может розыгрыш? Пусть жестокий, но … Нет!
Даня нервничает. Смотрит в сторону. Сожаления не наблюдаю. Состояние не слишком ясное, до меня до сих пор в полной мере не доходит абсолютный абсурд ситуации. Какая другая? А я?
Кусаю щеку изнутри.
- Когда? Где?
- Там. В Питере.
- Дань, а как же я? Мы же пожениться собирались.
- Прости, малыш, – как всегда, прямой взгляд от которого маячок летит в самое сердце.
И вот тут все. Я слишком хорошо Суворова знаю.
Если он так смотрит, значит все.
- Прости? – первые слезы прорываются. – Мне уже свадебное платье купили, Дань.
Отворачиваюсь, чтобы стереть влагу. Не понимаю какими силами держусь. Видно сверхсилы берегут. Обычно я слабая, но сейчас сама себе объяснить не могу, с чего после известий о крахе нашей жизни еще на ногах стою.
- Сдай его. Чек же остался. Или могу возместить стоимость.
Зажмуриваюсь как от пощечины. Низко! Вот это сейчас низко!
- Ты себя слышишь? – задушено хриплю. – Сдать?
- Я ее люблю. Не тебя! – впервые повышает голос. Кричит, жжет ненавидящим взглядом. Как такое пережить? Ведь совсем недавно другими глазами смотрел. Сгибает под яростной неприязнью. – Так бывает. Смирись!
Последний раз. Наш последний разговор. Да? Рвусь на части, и каждая кровоточит ядовитой кровью. Она сжигает меня, испепеляет и заставляет корчиться. Хочется закрыть глаза и провалиться.
Ну скажи, что это шутка!
- А я? А со мной что делать? Мы с тобой со школы вместе. Не я за тобой бегала. Ты меня завоевывал. Не я тебе предложила свадьбу!
- Поторопился, – обрывает. – Маш, все было по-детски. Да ты сама как ребенок еще. Дотронутся страшно.
- Да? Серьезно? Но ты же дотронулся.
Даня молчит. А потом признается.
- Она настоящая, понимаешь? Резкая. Откровенная. Вамп. А ты – нет.
- А … я … нет ... – мертво выдыхаю. – Как ее зовут?
Не знаю зачем мне информация. Не знаю …
- Юля, – выдыхает сигаретный дым. – Ее зовут Юленька.
Суворов бросает недокуренную сигарету. Пожимает плечами, кажется, еще раз слышу безразличное «извини». Даня уходит. Он стремительно уходит, засунув руки в карманы.
Смотрю на удаляющуюся спину, в изнеможении хлопаюсь на лавку.
И что мне теперь с беременностью делать?
Я ношу ребенка Дани!
Натягиваю на голову капюшон. Затыкаю рот кулаком, чтобы не заорать во всю глотку.
Наше время.
- Сейчас познакомлю тебя с невестой. Мария!
Дежурно улыбаюсь, жду пока паркетный начальник представит свою даму сердца и можно сваливать. Задолбал пафос. Я только со сборов, задрочился в край, а тут праздничная херня нарисовалась.
Галстук бы стащить, да домой поехать. Бесит, сука! Но пока нельзя, надо выдержать необходимое время, чтобы беспалевно смотаться. Там Юля ждет. Со мной не поехала, дела-а-а у нее. Такая она у меня. Деловая. Эти дела уже поперек горла стоят.
Досадливо морщусь. Стук шпилек врезается в раздраженные перепонки.
По залу медленно плывет красотка в серебристом платье. Из высокого разреза то и дело мелькает стройные длинющие ноги. Скольжу взглядом снизу вверх. Лица не видно, она идет, разговаривая с гостьей, локоны на одну сторону падают, почти закрывают обзор.
- Маш, – тянет лапу Майков. – Я жду.
Влетает в его руки, смеется.
Че за … Да ну на хер!
Это сон, да? Ну сон же. Хочется потрясти головой, чтобы лишнего не надумывать. Может просто похожи? Майков машет, заставляя девушку повернуться.
- Знакомься, лучший из лучших Суворов Даниил. Сын того генерала, – незаметно ведет глазами. – Маша. Моя невеста.
На меня смотрит она. Моя Маша. То есть в прошлом моя.
Время застывает. Замираю на ее лице, рассматриваю каждую деталь. Пять лет бывшую очень изменили. Не знал с тех пор о Марии ничего. Не хотел знать. Вообще никак. Категорически.
Она безразлично кивает и снова обращается к жениху. Или кто он ей там на самом деле, не знаю. Вроде, жених. Стою, как идиот. Отражать приятное знакомство некому, в упор не видит. Делает вид, что меня нет.
Ставлю бокал на поднос проходящего официанта, прощаюсь, потому что говорить больше не о чем. Уйти не получается. Майков просит подождать, дело у него ко мне, видите ли, и сваливает поручкаться с весомым полканом, оставляя Машу рядом со мной. Охуенно просто!
Остаемся один на один. Она отпивает крошечный глоток, убийственно холодно смотрит.
- Какие-то вопросы? – прищуриваюсь на завуалированную атаку, потому что ненавижу змеиные взгляды.
Все решено давно. Забыть нельзя? Или так и будем?
- Что прости?
Иезуитски улыбается. Меня редко кто может вывести из себя, а сейчас свисточек от чайничка отлетает. Нет, когда-то встреча должна была случиться, вряд ли такая, но вести себя адекватно можно?
- Пять лет прошло. Все еще злишься?
Брови взлетают. Откидывает голову и заливисто смеется. Я что клоун, что беспричинный смех вызываю? Выносит конкретно. Выносит-то да, но среди ядерных вспышек все равно успеваю отметить, Машка красивая до оледенения нервных окончаний.
Факт, на который должно быть похер, бесит больше всего.
В ту же секунду тухнет свет, раздается наигранно нервные визги и не менее истерично-игривые голоса. Пока гости тупо шутят, мои чувства обостряются. Я привык к этому, навык отработан. Если отключается зрение, то остальное врубается на полную.
Вот и теперь. Она рядом.
Раз. Два. Три …
Хват за шею и горячие губы в ухо.
- Я тебя давно забыла, Даня. Если ты думаешь, что и в этот раз позволю испортить себе жизнь – ошибаешься. На разных берегах теперь. Сунешься на мой, горько пожалеешь.
Ее губы кипяток. На миг парализует, сушит горло.
- Правда? А что на твоем берегу?
- Ты этого никогда не узнаешь. Даже не пытайся, – пальцы сгребают волосы на затылке и продирают кожу.
- А если? – сбрасываю руку.
- Юля твоя не будет рада, – Юленька! Хах! – дьявольский смешок. – Не расстраивай. Ты же ее в тот раз, когда меня в парке бросал, не расстраивал. Вот и теперь постарайся.
Хрен знает, что в голову бьет. То ли ее запах кружит, то ли прошлое капюшоном накрывает. Но я дурею. Нет объяснений поступку и вряд ли будут.
Агрессивно хватаю за бедра, толкаю своими.
- А может по старой памяти? По-быстрому. И ты успокоишься.
Мгм. Такой я … Скотина.
По щеке сечёт так, что из глаз искры. Очумело моргаю. Не искры. Это свет починили. Рожа горит, как пламя Прометея. Зло срезаю Машу взглядом. Она хлещет по мне жестко и решительно, шаровые молнии отлетают, взрываются между нами. Еще секунда, там не шаровая, а ядерка рванет по полной.
Все портит гребанный паркетник.
- Сережа! – спешит к Майкову. – Я уже успела соскучиться.
Тру пылающую щеку, раздраженно пялясь в след.
Что это сейчас было? Помутнение?
Телефон в руке дергается.
Юля звонит.
***
Дорогие читатели, рада видеть вас на страницах новой истории.
Что ж, добро пожаловать в цикл «Служба Суворовых». Роман об Александре вы уже читали. Кто забыл, вот он https://litnet.com/shrt/gMwj
- У тебя закончилось совещание? Где ты?
- В сауне.
- Зачем?
Громкая музыка врывается в разговор, шальной голос поет в караоке про угонщицу.
- Марин, дома поговорим.
- Почему там женщины? Что происходит?
- Ничего. Я имею право отдохнуть? Хватит пилить мозг.
Восемнадцать лет брака вдребезги. Вместе с должностным повышением мужа в дом пришла катастрофа. Рушится не только наша семейная жизнь. Еще сын срывает свою свадьбу, ради другой девушки. И как теперь нам всем быть?
Настала очередь Дани. Вы о нем спрашивали. И вауля! Суворов-младший здесь)))
Неидеальный. Местами бесячий. Сложный. Упрямый. С темным прошлым. Своенравный. Ну вы поняли. В папеньку от лица до … левой пятки, конечно (а вы что подумали?)
Не забудьте добавить книгу в библ, чтобы не потерять. Отлайкать и залюбить коммами)
Н-нууу. Поехали! Не забудьте пристегнуться и надеть каску!
Наша служба и опасна и трудна!
П.С. Визуалы будут в ближайший двух следующих главах.
2. Поговорим?
- Ты чего? – Сергей заглядывает в глаза.
Натянуто улыбаюсь.
- Нормально все, Сереж, – подмигиваю. – Перенервничала немного.
- Ты такая у меня, – самодовольно жмурится. С гордостью наблюдает смотрит ли кто в нашу сторону. Когда замечает жадные взгляды, довольно ухмыляется. Обнимает, показательно оставляет влажный след на шее. Ну вот зачем такая демонстрация? – Красотка! Мне все завидуют.
- Да уж, – комплимент сомнительный. Поддерживаю довольство Майкова. Похлопывая по плечу, выдаю нараспев. – Стараюсь соответствовать, милый.
- Извини, но мне бы еще с одним поговорить, – выискивает взглядом в толпе человека.
Меня передергивает. Майков знает, кого ждет. И я знаю. Но! Пронеси меня, боже. Пусть он не придет. Тут и одной тени из прошлого достаточно.
- А, вот и он, - Майков бросает руку и устремляется вперед.
Да что ж такое!
Пристально фокусируюсь на властном мужчине в форме. Он как ледокол. Высокий, все еще крепкий и, как всегда, с неизменной бородой. Вот лицо только стало более упрямым, жестоким и более непроницаемым. Кремень, а не мужик.
Хлопает по плечу Сергея, нагнув голову выслушивает несколько сбивчивых слов. Роняет скупо пару своих и еще раз кивнув, идет дальше. Майков немного обескуражен, но вида не показывает. Зло усмехаюсь. А ты думал, Сережа? Такой он. Генерал Суворов.
Сматываюсь на балкон, не хочу, чтобы Сережа знал, что я увидела его уязвленность. Пячусь как рак.
- Осторожнее, – на недовольный голос дамы не оглядываюсь. Походя бросаю слова извинения, смываюсь. – Ну что так неаккуратно!
Суворов подходит к Даниилу. Коротко с ним здоровается. Замираю. Жадно глотаю увиденное. Меня полощет, как выстиранную тряпку. Сглатываю слюну.
Изменился Даня. Изменился предатель! Эти пять лет …
Раздался в плечах, заматерел, блеск металлический в глазах появился. И, как всегда, против правил. Все выбриты, с иголочки, а он небрежно растрепан. Дерзкий и нахальный в рубашке с распахнутым воротом. Дурак, хоть бы галстук в карман до конца запрятал. Торчит же. И щетина эта.
Ненавижу!
Всю жизнь испоганил.
Сжимаю кулаки, сковываю волю в кулак. Привыкла за пять лет. На автомате все делаю теперь. Голову выше, Маша! Ты невеста Майкова. Все нормально. Все просто прекрасно.
Генерал возвышается нерушимой скалой. Как Зевс Громовержец стоит. Похожи. Внешность, характер, все дела. И гад такой же. Сколько же он теть Марине нервов пожег, не сосчитать. Казанова тот еще. В него сынок. В него! В гада!
- Вы заходить будете?
От голоса внезапно пошатываюсь, от неожиданности вскрикиваю. Хватаюсь рукой за сердце. Мужчина косится и придерживает дверь.
- Спасибо, – бормочу и протискиваюсь.
Перед тем как прикрыть створку, снова бросаю взгляд на них. Ооо, черт! Ссекаюсь взглядом с генералом. От страха замираю. Не дай бог … Не подходите ко мне! Пожалуйста.
Готова на колени пасть и умолять небо прямо сейчас, не нужно никаких контактов. Просто отвернитесь и сделайте вид, что знать меня не знаете. Едва заметно качаю головой. Прошу на расстоянии. Суворов старший пристально просекает насквозь и отворачивается, продолжая разговор с сыном.
Хлопаю дверью, приваливаюсь мокрой спиной. Перед глазами яркие круги. Пронесло? Пронесло же!
Дышу через раз. Переваливаюсь через перила, свешиваю руки. Дышу ночным воздухом. Огни города расплываются в одно большое яркое пятно. Снизу шум машин, люди гуляют. Им весело. А мне? Мне давно уже нет.
Лохмачу волосы. Мгм. Порчу работу дорогущего стилиста. Майков постарался. Два часа укладывали, а потом мейк. Тоже два часа. Ненавижу косметику …
Я ЕГО ненавижуууу.
- Прыгнешь?
Вцепляюсь двумя руками в перила. Высохшая спина снова потеет. До носа доносится легкий аромат его парфюма. Суворов его так и не сменил.
- Не дождешься, – цежу.
Не глядя на него, отталкиваю двумя руками, целю в грудь. Ладони будто в цементную кладку упираются.
- Стой, – напирает.
Сильно прибивает бедрами к заграждению. Блокирует выход руками.
Отшатываюсь. Волосы свисают. Их рьяно рвет ветер. Макушкой ощущаю опасность свободного, но смертельного падения. Суворов, нависая бетонной плитой безразлично смотрит в глаза. Нагло закуривает, выдыхая дым в лицо.
– Поговорим?
3. Выяснение.
- Даня, – хочется зажмуриться, но не делаю этого. Закрывать глаза, значит трусить, а я не боюсь. Ноздри забивает запах Суворова. Неосознанно задерживаю дыхание. – На хрен пошел!
- Да ты что?! – нагибает назад сильнее. Мне больно. Разрез трещит по швам, кожу щиплет от сжатия. Еще немного и сорвемся вниз. Понимаю, что не свалимся, все крепко, но все равно … Все равно до ужаса боюсь. – Хватит, Маш. Давай не будем портить друг другу жизни.
- Я не порчу.
- На какой хрен ты здесь взялась? – грубо отталкивает. – Что не сиделось-то там, где ты пропадала все это время?
- Ооо, только тебе можно жизнь менять? – набираю обороты. – Ну извини.
- Меняй! – грубый рывок. – Ты преследуешь что ли? Не успокоилась?
С каждым словом дергает с силой. Мотаюсь, как мокрая тряпка. На эмоциях вырываюсь, скованно заряжаю ударами по чем попаду.
- Дебил? – в ярости ору. – Что о себе думаешь, а? Ты кто такой вообще?
- Не так?
- Не так! Я замуж выхожу. А ты давно счастливо женат. Не надо додумывать!
Отступает. Потираю предплечья, там очень больно. Хотя кому вру? Больно не там. В груди горит и пылает. Там тлеющая, черная зола, которую пронизывают сполохи оголтелого бешенства.
- Короче. Я понимаю, – гневно прочесывает волосы, – но я хотел бы как можно меньше сталкиваться с тобой.
- Взаимно! Не бойся. Твоя Юля будет в целости и сохранности.
- Про Юлю не надо, – предостерегающе шипит.
Лицо Суворова каменеет и застывает. Предостерегающе сверкает глазами. Ох, ты! Как бережет ее. Ну-ну. Только я тоже теперь себя берегу.
- Да ты что!!! Неприкосновенная? Нервная? Истеричная?
- Заткнись!
Шаг вперед. Вбивается лбом в мой. Давит!
- Или боится конкуренции? Что так? – меня не остановить.
- Ты ей не конкурентка.
- И не собиралась! – отрубаю, отталкивая. – Короче! Пошел ты, Суворов. И сам ко мне не подходи. Иначе пожалеешь. Будешь если даже просто смотреть – пожалеешь!
- Я тебя тоже предупредил.
- О чем?! – выпячиваю губу. Пусть не увидит, как она дрожит. Это от злости. От злости! – Я тебя знать не желаю.
- Ну и все!
Отталкиваю еще раз. В ярости пинаю дверь, отлетает бахает о стену. Но выйти в проем одной мне не суждено. Сбоку таранит разъяренный Суворов. Уступать не собираюсь. Вместе вламываемся. Счесываю кожу на руках, ударяюсь щиколоткой.
- Придурок!
- Сука!
- Предатель!
- Продажная овца!
- Чтооо?
- Вали к Майкову. Он еще не всем начальникам зад вылизал. Языком перспективу зарабатывает охуенно! Помоги ему.
Ах, ты … Откуда он все … Ах, сволооочь!
- А ты вали в своей вороне. Она видимо не все ларьки подмяла под себя вместе со своим папочкой.
Мы красные. Встрепанные и безумно злые. В бешенстве оглядываюсь, чем бы запульнуть в башку предателя. Искры во все стороны. Летят и плавятся снаряды лютой неприязни. Мы готовы поубивать друг друга.
Глубоко дышу, не думала, что первая встреча окажется полным крахом. Наизнанку выворачивает. Почему хочется его прибить? Ведь все давно прошло. Прошло же! Аааа! Заорать бы.
Отряхиваю подол трясущимися руками, перед глазами круги плавают. Колотит по полной программе. Рядом стоит этот … Почему не уходит? Что надо еще? Выяснили же, что теперь мы враги в квадрате.
- Вон от меня, – шиплю. – На хрен отошел.
- Т-т- ы-ыыы … истеричка гребаная, – задушено выдает.
Моргаю.
Вид у нас кошмар. Как буйнопомешанные стоим. Нервно оглядываюсь. Гости уже начинают обращать на нас внимание. Машу кому-то приветственно, а кому не вижу. Ооох, божжжеее!
- Вы с ума сошли? – давит весомо со стороны голос генерала.
Как по команде оборачиваемся. Рядом Суворов-старший. И даже когда он на меня не смотрит, словно в пол вдавливаюсь. Я боюсь этого человека больше всего на свете.
Даниил что-то рявкает в ответ. Не слышу. Потому что в конце коридора стоит та, что увела у меня без зазрения совести любимого пять лет назад.
Юля.
**
Обещанные визуалы)
Даня! Вот такой очаровательный кобель. СОБР, мастер спорта - боевое самбо, элита. Самый страшный кошмар. Его нет! Он готов ко всему, потому что ... читайте сначала характеристику.
Маша. Когда-то была наивной девочкой с косами, а теперь четко знает, что хочет в жизни..Самый страшный кошмар - Даня!
Юля. Отобрала сама того не ведая Суворова у Маши. Бизнес-леди. Вамп. Самый страшный кошмар - перестать вести обычный образ жизни, к котрому привыкла.
Девочки, не надо стесняться. Можно звездулить и говорить свои мысли. Всем спасибо, кто это уже сделал и делает)
4. Пара пощечин.
От авт. Мат для Суворова - форма экспрессии. Еще и работа нервная. Сорри)
Маша зависает. Со злости даже отца не слышу, таращит на соточку. Батя продавливает по полной. Агрессивно отражаю, свожу брови. Только хер его пересмотришь.
Блядь, не могуу. В ебанутом оскале проворачиваюсь.
- Уймись.
Батя чревовещатель. Еле слышно губами шевелит, но предупреждение грозным рыком вибрацией бьет по телу. Будь я оборотнем, упал бы на колени перед могучим альфой. Глотаю ярость, жру Машу взглядом.
Она бледная. Разъяренная. Шифруется также, как и я, давит эмоции. Вот только смотрит куда-то. Резко оборачиваюсь туда же.
С-с-ук-ка! Хочется рвануть ворот, чтобы инстинктивно побольше воздуха хапнуть. Там Юля. Жена моя.
Она смотрит на Машу. Не на меня. Мгновенно снимает стоп-кадр. Считывает за секунду. Отсюда вижу, как леденеет взгляд. Есть у нее функция такая, чуть что застывать и становится каменной статуей. Потом не раскачаешь, хоть сдохни. Бесполезно. За пять лет, что живем, не смог привыкнуть к вымораживающей функции.
- Извини, – цежу сквозь зубы Маше. – Надеюсь, мы друг друга поняли.
Машка бешено раздувает ноздри. Улучив секунду, артикулирует «пошел на хуй», а потом натянуто улыбается.
- Не то слово, Даниил. Не то слово.
Посылаю ей ответку «сука!». Тоже скалюсь в ответ.
- Да вы че, блядь, – шипит батя, – устроили тут.
- Все нормально, дядь Саш, – говорит Маша. – То есть, извините, товарищ генерал, – поправляется.
- Вижу я, – давит. – Дань, идем со мной.
Да мне что снова двенадцать? У меня жена пришла. Я вырос! Можно уже не надо?
- Мне надо уйти, – киваю в сторону Юли.
- Суворов, – повышает голос, – за мной шагом марш! Юля подождет.
Да блядь!
- Добрый вечер, – голос жены раздается рядом. – Александр Михайлович, можно своего мужа украсть? Разрешите?
Опять отец начинает. Да что ж за день. Я уже задрочился просить нормально относиться к моей жене! Это мой выбор. А то, что им с матерью что-то не нравится, ну извиняюсь! И эта еще здесь. Впервые так хочется ужраться, сил нет. Выпить и забыть обо всем. Тупо поспать еще хочу.
Маша отходит в сторону. Старательное игнорирование друг друга заслуживает высший балл. Кстати, это первая ебанутая встреча в реале жены и бывшей. А я между ними, как мудак теперь. Хотя похер.
- Сначала я его заберу, – не улыбаясь, шпарит батя. Злюсь. Мог бы и помягче с ней. Взвиваюсь снова. Бодаюсь с батей взглядами. Но того хер продавишь. – Юля, пару минут. Суворов, за мной.
Батя чеканит шаг с абсолютно прямой спиной. Лицо - маска. Знаю, что это значит. Едва заворачиваем за угол, начинается пиздец.
- Не лезь к ней.
- Я не лезу.
Ведь мы о ней же. О ней!
- У тебя был шанс. Ты его проебал, сын.
- Я сказал, что не полезу.
Разговор заводит и подкидывает еще круче. Чтобы контролировать дрожащие руки, стискиваю кулаки и сую в карманы. Ткань трещит.
- Маша будет трудиться здесь. Пересекаться станете часто. Надеюсь, у тебя хватит мозгов разрулить ситуацию безболезненно. Тут проблемы никому не нужны.
- Я сказал, у меня Юля, – рявкаю, как волчара.
Батя еще раз пронизывает. Лицо ведет в сторону, но бычу зеркально. Я ж, сука, в него. От лица до яйца. Давай, бать, молча прошу, не жри мне мозг хотя бы ты. Я ж не дебил. Все секу. Наш диалог глазами длится ровно пять секунд, потом оба выдыхаем.
- Знаю, – кривиться. – Наладил отношения с Юлей?
- Бать, – морщусь. – Ну не хочет она детей. Понимаешь?
- Жалеть потом будешь.
- Давай так, я сам в своей жизни разберусь.
- Да я заебался тебя из косяков вытаскивать, – шипит. – В этот раз хоть не лезь. Что ты все поперек системы прёшься.
Ооо, все. Заложили, не успел приехать. Опять нажаловались, коль так резко с другого захода подъехал.
- Я своих в обиду не дам, – понимаю, о чем он. Отмазал я ребят, но видит бог все, по справедливости. – А полкан тот уебок.
- Короче, я надеюсь на тебя, – хлопает по плечу. – Иначе твои следующие сборы в тундре пройдут или в Антарктиде. Уберут подальше, неугомонный правдоискатель. Иди давай, а то жена твоя, – цедит снова, – заждалась.
- Можешь с ней помягче? Что ты наезжаешь все время?