Бывшие. Между нами ненависть и твоя дочь

9. Вежливый игнор.

- Ты чего такой дерганный?

- А?

- Успокойся уже, – хлопает по плечу Иван. – Пронесло же.

Сжимаю челюсти. Ну да, с конфликтом пронесло. Машков же на это намекает. Зверев замазал. А вот с другим не очень. Но никто о Маше, кроме меня не знает. Это моя проблема.

- Ты в следующий раз осторожнее, Суровый. Система, – многозначительно поднимает палец. – Будь хитрожопее.

Прищуриваюсь.

- То есть гнать надо было пацанов дальше? На потеху выебатору? – вместо голоса хрип выдирается из глотки. – Чтобы они вообще выдохлись и попадали. Потом что с ними делать? Эта жопа кабинетная в душе не ебет, что такое броски. Он думает, что в назах трактора на батарейках пашут. Насмотрятся, блядь, телевизоров … Это ненормально выдернуть самого слабого из строя и начать позорить при товарищах. И как позорить, как предателя, – снова таращить начинает, не могу принять порицания тех, кто знает о реале только по бумажкам. – За то, что мышцы свело судорогой. Решил выступить старый филин сука. Интересно давно через дважды усложненные полосы шел после броска? Сам знаешь, что я тебе рассказываю, – отмахиваюсь.

Ванек хлопает примиряюще по плечу.

- Дань, тебе отдохнуть бы. Что-то ты в последнее время куроёбишь.

Машкову можно доверять. Поэтому не сопротивляюсь. Да, есть такое. Навалилось по полной.

- Восстановлюсь.

- Может отпуск?

- И че? Дома с ума сходить? Куда-то все равно съездить не получится. А в загранку невыездной. И куда?

Вопрос без ответа.

- Дан, – друг седлает стул, садится напротив. Толкает кулаком в плечо. – Ты не бесоёбь больше. Включайся назад. Ты ж непобедимый, че падаешь-то на нервяке? Ты у младших легенда. Они молятся на тебя. Давай сгребайся. Где мой братишка Суровый Дан? – монотонно киваю. Ванька добрая душа мотивирует всеми ресурсами. Задрало, понимаю. Я сам себя уже досуха вытрахал. – Короче, блядь, решай проблему. Любым способом. Ты въебешься, нам придется впрягаться. И баштан слетит у всех. Дома нормально?

Тру лицо до красноты. Сказанное не трогает, не гладит заснувшее тщеславие. Придумали херню какую-то. Легенда. Но немного правды из сказанного есть. Я особо внимания не обращаю, просто работаю и все. А про дом … Ванька догадывается, но особо я не делюсь ни с кем. Мой друг ебаный провидец.

Неопределенно киваю. Типа, нормально.

- Видел у нас новенькая, – плотоядно потирает руки Ванька, показывая в окно. Подхожу. По дорожке идет Маша. – Глянь какая.

Ничего такого, но хочется садануть в челюсть. Давлю приступ немотивированной агрессии. Что творится? Мне реально надо мозги перезагрузить. Реагировать на разную херню сил уже не хватает. Меня будто подменили и ничего с адским доводом не поделать.

- Не думай даже в ее сторону.

Вроде спокойно заряжаю. Пока договариваю, ощущаю, как перетягивает лицо. Неприятно вибрирует натянутая на скулах кожа. Списываю на ту же усталость.

- Почему? – раззадорено тянет сослуживец.

Машков влипает в стекло. Козлище, че. Еще немного и слюнями подоконник зальет.

- По члену. Замуж выходит.

- А ты откуда знаешь? Врешь? Себе присмотрел?

- В адеквате? – агрессивно вызверяюсь. – Я женат.

- Ну вот и не мешай, – прилипает к стеклу. – Ну какая … жопа! А ноги. Да ты глянь!

- Да остынь. Не светит тебе.

- Кто муж-то будущий?

Ядовито тяну лыбу. По сути, мне не перепало от избранника Маши плохого. Есть он и есть, но отчего-то желчь растекается стоит подумать о нем. Слишком он вылизанный и приторный.

- Сиро-о-жа Майков! – зарабатываю рвотный рефлекс, пока имя и фамилию произношу.

У Ваньки глаза расширяются.

- Серьезно? Он же жополиз.

Вот! Все знают о его виртуозном языке. Так что не зря бесит.

- Кому какие нравятся, – ухожу от прямого ответа и откровенного мнения.

Машков присвистывает, а потом блядский глаз начинает снова гореть. Котяра. В отличие от меня, ему плевать в какую кровать падать. Вообще мужик без принципов. Красивая и дает – главное определение.

Но! Это же Машка. История не о ней. Ваньку без вариантов.

- Да и хер с ним, – глаз не отрывает. – Все равно попробую. Не даст так не даст.

- Вань, – предупреждаю. – ты б не лез бы.

Сжимаю кулаки в карманах. Если не заткнется, могу и втереть по тихой грусти. Причины даже объяснять не стану.

- Воу! Знаешь, что ль ее? Колись.

- Иди тренируй бойцов, – съезжаю с темы.

- Надо узнать в каком кабинете осела, – потирает руки и выходит.

С неприязнью полирую широкую спину друга. Вот уродец! Трахает все, что шевелится. Все юбки собрал одинокий бродяга любви Казанова. Этой ему точно не видеть. Она не позволит с собой флиртовать, слишком порядочная. Так что умоется придурок.

Пялюсь в том же направлении. За толстым стволом дерева стоит Маша. Отчетливо вижу, как она разговаривает по телефону. Говорит эмоционально, но тихо. Закрывает ладонью лицо, вздрагивает. Плачет?

Почему плачет?

Когда сознание включается, уже двигаюсь по лестнице. Смешно, но я даже лифт не стал ждать. Через две ступеньки вниз шагаю. Распахиваю дверь, быстро иду по дорожке. Дыхание ровное спокойное. Хотя какое спокойное. Просто не чувствую, как дышу.

Маша стоит, смотрит невидящим взглядом сквозь меня. Ее как будто нет. Лицо заплаканное, в рваных пятнах, беззащитно-детское и очень обиженное. Меня уносит туда, в прошлое. Вот тогда так хотелось защищать. Ни у кого из знакомых девушек не было магической способности так притягивать, так будить внутри пацана-героя, а она могла. Вот одна из причин, почему вмазался в нее.

Через пять лет снова полосует. В оголенный щемящий миг я вижу ту самую трогательную девочку. Ту Машу, что бросил когда-то.

- Почему плачешь? Тебя кто обидел?

Закатывает глаза и совершенно по-девчоночьи цокает. Как когда-то делала, когда доставал ее.

- Дань, – пауза многозначительная. – Иди отсюда, а.

Чувствую себя дебилом.

Че пришел, зачем спрашиваю, мне есть до этого всего дело? Какого приперся, когда не звали. Медленно выдыхаю.

По роду занятий редко испытываю ощущение крайней неловкости, но сейчас прям расцветает внутри бомбочка. Прям вот взрывается и нахлобучивает. Что я трусь здесь, а? Ну что все время пытаюсь уловить. Может все еще хочу получить прощение и подвести черту. Жрет совесть, спрятанная глубоко внутри или что-то подобное. Не знаю. Все может быть.

Есть еще момент. Когда я вижу ее … Короче, не могу не подойти. Неважно зачем, причины нет. Надо приблизиться и хоть сдохни. Такие дела.

Упрямо туплю, не ухожу. У меня при встречах с ней странным образом отключается мозг, веду себя как недалекий – факт.

Нервничаю без конца, как конченый истерик бегаю туда-сюда. Пора с этой херней заканчивать. Если слабину дам и сорвусь, попрут со службы, а я не хочу. Максимально успокаиваюсь.

- Маш, я не хочу воевать, – это правда. – Не знаю, что переклинивает.

Она устало вздыхает.

- Дружить не получится.

- Нам и не надо.

- Игнор?

- Да. Вежливый игнор. Договорились? – протягиваю руку.

- Да.

Вкладывает свою ладонь в мою. Я сжимаю и в этот миг встречаемся взглядами. В очередной раз планета начинает с огромной скоростью вращаться вокруг нас. Не знаю, что происходит. Это необъяснимо. Я не хочу отпускать ее горячую ладонь.

10. Звонок.

- Всего хорошего, Даниил, – выдергиваю пальцы с трудом. – Мне пора.

Его тепло не греет. Оно жарит. Невыносимо касаться друг друга.

- Ты куда?

Дергаю бровью. Прям касается, да? Но договор же. Надо соблюдать, чтобы не поубивали друг друга. Надо держаться, как бы трудно не было.

- Отпустили, – коротко сообщаю. – В первый рабочий день и такая досада.

- Поэтому плакала?

Он так смотрит на меня. Это не честно. Давно нет ничего, чтобы вот так … Лучше не надо.

Натягиваю улыбку. Знал бы ты почему плакала. Но ты ж не знаешь и никогда не допущу, чтобы хоть капля правды пролилась.

- Мелкие неприятности у Сергея.

Прости меня, Майков, мысленно посылаю запрос во Вселенную. Спереть кроме тебя не на кого.

- Надеюсь, все наладится, – взгляд тухнет.

Суворов пытается вежливо улыбаться, но вместо нормальной улыбки оскал получается. Ненормальный, что ли? Я ему никто, если так-то.

Киваю и быстренько смываюсь. Пока бегу по дорожке, трогаю лицо.

Увидел слезы, очень жаль. Меня вообще никто не должен видеть в подорванном эмоциональном состоянии. Я кремень. Всеми способами искореняла в себе ту самую Машу, слабую, восторженную, безвольную, как кукла. Тренировалась морально различными способами. О, я научилась скрывать белое пузико.

Точнее умела. Пока не увидела чертова Даню, чтоб его!

Залетаю в квартиру. У меня полчаса. Отпросилась совсем ненадолго. Не раздеваясь, врубаю видеосвязь.

- Мам, что там? – с тревогой спрашиваю.

- Ой, подожди. Дана, мама звонит.

Камера выхватывает бледненькое личико дочери. Мой кудрявый ангелочек. От тоски сводит горло судорогой. Как же мне плохо в разлуке. Выть хочется, но я не могу ее с собой взять, тут ее отец, который о ней ничего не знает. Дана как две капли воды на него похожа. У них даже родинка на лбу на одном и том же месте.

- Привет, малышка, – маскирую слезливые нотки. – Что с тобой? Ты немного приболела?

- Когда ты приедешь? – сразу сыплет вопросами. – Когда заберешь?

- Еще немного, маленькая.

- Ах, ты проказница, – притворно обидчиво подхватывает мама. – Тебе плохо с бабулей?

- Нет, – вздыхает, – ты моя любимая, а мама лучче.

Дайте мне кто-нибудь мужества, чтобы не сдохнуть около экрана. Сердце трескается напополам. Может наплевать на все, забрать и будь что будет. Что кому я хочу доказать? Кому хуже в итоге?

- Я так тебя люблю, Даночка.

Падаю на кровать и начинаю успокаивать малышку. Рассказываю, что приеду ровно через пять дней на выходные, мы будем гулять и играть. А потом маме вновь нужно будет уехать на работу, но только на пять дней. Пройдет немного времени, и я заберу ее с собой навсегда.

Дана слушает первые пять минут. Выловив главное, что я скоро приеду теряет интерес. Ей пора к игрушкам. Заслюнявив на прощание андроид отдает бабушке. Мама тревожно вглядывается.

- Он там?

Продирает по спине. Сразу же.

- Да.

- Маш, давай поговорим.

Подкатываю глаза. Не начинай, мам! Я все давно решила. Я остервенела в действиях и пойду до конца. И пусть меня мотает пока по вершинам невызревших поступков, но знаю одно – Суворов не узнает о дочери. Пусть живет со своей ненаглядной бизнес вумен.

- Мааам, хватит.

- Не мамкай. Знаешь, я тебя как женщина понимаю. Приняла решение уехать из города. Я ушла с работы, с Даной вот сижу. Ты не думай, я не против. Мне в радость. Но, Маша. Время лечит же. Отпусти ситуацию или измени отношение к ней. Вы с Даней по разные стороны баррикад и никогда не будете вместе. Так?

- Да.

- Ты выходишь замуж, – на лице все отношение к будущему браку выступает. Морщится. – Кстати, как там Майков? Хотя неважно. Не отвечай. Брось все. Возвращайся. Наладим жизнь здесь.

- Нет, мам. Мне нужно начинать строить карьеру. Сама знаешь, папина протекция лишь сюда распространяется. Наберусь опыта и переведусь куда-то.

- С будущим мужем? – усмехается. – Или он ширма?

- Мама!

- Ладно-ладно!

- Я люблю Сергея.

- М-да? – прищуривается. – Прям любишь? Ну ладно, как скажешь. Твоя жизнь.

- Что там Дана? – перевожу разговор.

Скользящая камера выхватывает дочку, спящую на пышном диване. Обнялась с игрушкой и посапывает.

- Спит. Чудная малышка. Дед с рук не спускает. Даже не знаю, как тебе отдавать станем. Он с ума сойдет, – смеется.

- Она же моя, мам, – возмущаюсь.

- Да твоя, конечно, родная. Значит, не будешь говорить Суворову?

- Нет! Хватит говорить о нем.

- Хорошо. Ждем тебя на выходные. Давай, дочь, выше носик. Не одна ты так живешь. Так бывает, когда малышку воспитывают дед и бабушка. Жизнь такая сейчас. Держись там. Позвоним тебе еще вечером. И не волнуйся, у Даночки обычные сопли. Не реви! Вылечим.

- Поцелуй ее от меня, – снова сжимается сердце. Бешусь, желая пододвинуть временные рамки. Когда уже эти выходные настанут. – Люблю вас, мам.

- И мы тебя, родная.

Плачу немножко от разлуки с дочуркой. Деваться некуда, беру себя в руки. Снова заковываюсь в привычную броню.

Возвращаюсь на работу. Показываю пропуск на входе, пробираюсь через вертушку. И войдя на территорию напарываюсь на могучих парней в курилке. Один из них пристально меня рассматривает. Высоченный, здоровенный, жуть! Громила.

Он отшвыривает сигарету небрежным щелчком и не спеша идет за мной. Я понимаю, ничего не случиться плохого, но шаг все равно прибавляю. Открыть дверь не успеваю, огромная лапа ложится на ручку, передо мной распахивается проем и низкий рык льется в ухо.

- П-р-р-ошу!

- Спасибо, – проскальзываю и почти бегу.

- Одну минуту можно? – не отстает.

- Да.

- Иван, – протягивает кувалду.

Глаза лукавые, бесовские. Он не человек, искуситель какой-то. Должно быть девы падают к его накачанным ножищам без промедления. Но не я.

- Мария. До свидания. Спешу.

- Ой, какая … – восхищенный свист в след. – Я зайду как-нибудь?

Вот зараза липучая. Выбрасываю руку и грожу пальцем, типа, алло, сказала же – до свидания. Пячусь задом, как рак.

Влетаю плечом в угол. Больно как.

- Смотри куда идешь, – недовольный голос Суворова. Оборачиваюсь, лихо срезаюсь с лихорадочно блестящими глазами. Ни слова не говорю, просто обхожу его и хочу уйти. Не дает. Злюсь за секунду. У меня сегодня день закрытого шлагбаума? – Ты с ним осторожнее. Наебёт глазом не моргая.

- Как ты? – вырывается сразу же, потирая плечо.

Это я от боли ляпнула, но жалеть не собираюсь. Еще чего.

Даниил наливается белой краской. Ноздри раздуваются. А что? Я что-то не то сказала? Глядя мне в глаза, рычит.

- Иван! Друг мой. А пойдем-ка покурим.

Не мне. Это не мне. Я вообще не курю! Улепетываю так быстро, ветер в ушах свистит. Надоели.

11. За спиной.

Че он до нее докопался? Вокруг нет никого больше? Свет заслонило или где.

Обхожу Машу и напирая на Ваньку, выталкиваю на улицу.

- Ты че? – ржет. – Ошалел?

Сколько его знаю, в третий раз хочется приложить по беспечной роже. Спецом задеваю плечом, иду к курилке. Падаю на лавку и сую в рот сигу. Ванька садится рядом.

- Дан, ты … Это то, что я думаю?

- А что ты думаешь?

Щурюсь. Что ему видно? Я сам не понимаю, что в душе творится. Кляну в сотый раз приезд злоебучего Майкова. Не было больше стартовых мест. Обязательно надо было сюда припереться.

- Цепляет же. Ты сам не свой стал, как она тут появилась.

- Пиздежь.

Опровергаю слишком резво.

Не могу вестись на бывшую. Пять лет прошло. Пять! Много что изменилось, мы стали другими, жизнь другая. Не вернуть же ничего даже если и хотел бы.

А я хочу? Да ну … Не.

- М-да? – закуривает. – Ну тогда я слепой и глухой.

- Возможно.

- Твоя?

Поднимаю бровь. Что несет? Тупо игнорю вопрос.

- В смысле знаешь ее, да? Бывшая?

Молчу. Палю папиросную бумагу, трещит. Стряхиваю пепел.

А ведь Иван прав. Цепляет, что она здесь. По всем показателям должно быть насрать, но это не так. У меня Юля. У нее Майков. Какие проблемы? Меня ни в каком месте не должно волновать, что и как.

Но волнует. Волнует и злит. Это факт.

- Какая разница.

- Разница есть. Ой, Даан, попал ты. Ладно, разбирайся.

Поднимается. Насвистывает попсовую херню. Веселый и безалаберный. Мне завидно. В последнее время состояние легкости и беззаботности отсутствует напрочь.

В жопу мой брак катится. Растрескивается по неплотным швам. Дома одни сплошные думы, как занять покруче место под солнцем. Везде лежат книги коучей, тренеров. Накладные стопками по всей хате и вся сопутствующая херня. Где мое место там? Его становится все меньше и меньше.

- Вань, – предупредительно смотрю, качаю головой.

- Хватит, – морщится, – мы же не пиздюльва какая. Молчу я.

- Мгм.

Курим.

Почему Маша плакала? Не спросишь же, пошлет и будет права.

- Майков у нас ненадолго. Переведут его скоро. Он тут так для поддержки штанов.

- Знаю.

Это значит, что Маша как жена уедет вместе с ним. И я ее больше не увижу. Наверное, от этого всем станет легче.

- Почему всяким придуркам везет, а, Дан? – лыбится Ванька. – Хорошая ж девка.

- А некоторые придурки знают, что везет, но все равно делают выбор не в пользу.

- Че? Ты сейчас …

- Забей. Херню несу.

- А-а. Ды да.

Машкова вызывают. Я остаюсь выкурить еще одну сигу. И тоже пора. Дел невпроворот. Как докуриваю, на территорию въезжает тот самый Майков. Он здоровается издалека, идет ко мне. Вот либо идиот, либо думает, что я рад его видеть. Непробиваемый. Тянет руку.

- Даниил, счастлив встретить.

Охуенное приветствие в рамках учреждения. Киваю.

- Как сам?

- Норм. А ты?

- Отлично! Настроение супер. У меня намечается небольшой сабантуйчик по случаю новой должности. Узким кругом так сказать. Придешь с женой? На пикничок. Отдохнем, поближе познакомимся. Будет еще пара семей, надо завязывать контакты. Соглашайся, травка, мяско. Красота! Завтра вечером приходите.

- Ничего не могу обещать. Были планы.

Он серьезно? По мне не видно, что дружить никак не получится. Не пылаю энтузиазмом ни разу. Майков просекает фейспам и спешит прояснить.

- Моей Маше скучно. А у тебя жена такая … Может они подружатся? Я бы очень хотел.

Серьезно? Что-то подсказывает, что нет.

- Боюсь не получится.

- Получится, Суворов, – бесшабашно улыбается. – Я звонил твоей жене. Она согласилась. И ты соглашайся, пожалуйста. Я тебя буду очень рад видеть.

Информация на высший балл. Нормально. А телефон откуда? Сильно стесняюсь спросить.

Честно я немного растерян от совокупного решения за спиной Юли и веселого парня. Меня спросили, хочу или нет. Хочется набрать благоверной, разъебать ее за договорняк, а потом послать на хер продуманного чела. Стоит выжидает ответ, как халдей. Надежда, блядь, государства.

Юльку отматерить можно, но не могу как бы не злился сейчас, уронить честь зарвавшейся заразы перед лицом постороннего. Дома получит, но на глазах чужого рефлексировать, не. Не мое. Поэтому неопределенно киваю.

- Тогда все.

- Ждем, – и сваливает.

Я же не озвучил согласие, так?

Звоню жене. Она не сразу отвечает. Занята. Говорю же, деловая. И когда дорываюсь до нее, спрашиваю жестче, чем надо. С какого хрена мы вдруг идем на приятельский шашлычок первого встречного.

- Хватит, Дань. Мы сто лет никуда не выбирались. Что плохого в том, что познакомимся с ними поближе. Ведь Мария не причина, чтобы не идти, да? – о-па! Вот и я цветов не надо. Все понятно. Держит Машу в поле зрения. Хочет глянуть поближе, так? – Тогда в чем дело? Этот Майков далеко пойдет. Лишние знакомые с весом не помешают. Ищи во всем практичность, Дань, – а вот и вторая причина прилетела.

Хочется послать ее. Сжимаю в руке трубу. Еще немного и все, на куски. Закрыв глаза, выдыхаю. Юлька чувствует напряг, сбавляет обороты. Обиженно сопит.

- Данечка, что-то у нас в последнее время не очень. Я понимаю, ты устал. Пойдем развлечемся, а? Мне на фиг эти Майковы не нужны, я просто хочу с тобой куда-то выйти. Даняяя … Ну, Данечка.

Врет.

***

Уважаемые девочки, мне нужна ваша звездная поддержка.

12. Бьюти-шашлыки в красной помаде.

Меня можно было спросить, прежде чем звать из тех, кого хотела видеть в последнюю очередь. Иногда перестраховка Сергея зашкаливает. Отбрасываю нож, так и знала, что порежусь.

Сую палец в рот, слизываю кровь. Больно блин!

- Детка, я же говорил, давай наймем персонал, – подскакивает Майков. – Покажи, где обрезалась, – дует на ранку, – такие нежные руки не должны знать заботы кухни.

- Сереж, я хотела сама накрошить салат. Что такого? Мы не олигархи, чтобы раскидываться деньгами.

- Мария, с самого начала нужно держать лицо. Что плохого в обслуге? Да, возможно, это лишние траты, но гости предполагают личные контакты их вышестоящих родственников. А значит все должно быть на уровне.

Закатываю глаза. Правда? Откуда у него барские замашки? Как начнет заводить песнь о продвижении, я его прибить готова. Наверное, каждая женщина мечтает о таком муже, как Майков. С упорством ишака движется к цели, прет не останавливаясь. Может и каждая, но я это я.

Иногда я сижу и думаю, что делаю рядом с ним. При возникающих мыслях бью себя по рукам и языку. Майков не хуже других. Приятный, обаятельный, интеллектуальный. Не хуже других, а может даже лучше. И по крайней мере от него не тошнит. Папин ученик. Один из самых прилежных, кстати.

Короче, заткнись, Маша и режь салат. Все хорошо.

- Сереж, хватит об этом. Я сама.

- Как скажешь, милая.

Прекрасный язык, не правда ли? Отчего тогда тошнит? Твою ж мать, все же тошнит.

В раздражении бросаю приборы. Сережа удивленно косится, но никак не комментирует.

- Я сейчас.

Выхожу во двор. Красивый дом, красивая усадьба. Все замечательно. А мне душно.

Сажусь в плетеное кресло. Что происходит-то? Листаю календарь. Черт побери, ПМС. Вот и причина. Раскачиваюсь. Кресло подвесное скрипит и жалуется на варварскую эксплуатацию, а я не останавливаюсь. Давай, Маша, признайся себе. Ты же знаешь истинную причину раздражения.

И да.

Знаю.

Четыре буквы в ненавистном имени драконят. За каким Майков пригласил их? Думает, что через Даню подберется к генералу Суворову? Нееет. Он сыну не помог продвинуться. Тот сам все лбом пробивает. Откуда знаю? Знаю. Грешна. Но это ничего не значит, просто было интересно и все.

Сергей есть Сергей. Поступает как считает нужным. Его не переделать, на самом деле так делают многие. Стоит ли осуждать? Думаю, нет.

- Попей, – ставит на столик чашку ромашкового чая. Терпеть его не могу, но вонючее зелье странным образом успокаивает. – Машуль, я сам ладно? Лучше выпей и иди одеваться.

Киваю.

Как терпит меня, не знаю. Но как-то терпит. Нехорошие мысли иногда закрадываются. Мой отец тоже не последний человек в структуре, может со стороны Майкова тоже выгода? И тут же гоню их от себя.

Оставляю чай нетронутым. Поднимаюсь в комнату, переодеваюсь. Натягиваю обычный спортивный костюм. Не хочу наряжаться. Чуть трогаю ресницы тушью и едва мажу губы прозрачным блеском. Заплетаю волосы в косу. В дракон, чтобы ветер не расхлестывал.